Черное сердце князя Карповского

В смущающей сцепке мы оттесняли хозяйку пещеры на траву снаружи.

– Тут занято, – процедил Артур. – Нам нужнее, Рита.

– У малышей чешуя еще тонкая. Под Цейнером им жарко, – объяснила шепотом. – Самые слабые могут погибнуть. А если уйдут далеко от воды, то всему семейству придется туго.

Пожилая сирра Фервина до сих пор вела лекции в маг-питомнике. Я их иногда посещала вместе с Тайкой, крепкий желтый уровень силы позволял.

– Наша кожа, конечно, толще! – возмущенно выдохнул князь. – А вода с крышей нам вообще без надобности!

– Мы можем взять шкуру… и укрыться в лесу, в тени… Сейчас ночь.

Арх Звездноликий, Сато сын небесный, что я несу? На шкуре, в лесу? Вот с этим?

– Аррр! – это была не драконица, а тролль. Набрав воздуха в грудь, он прошипел: – Бездна… Да что мне с тобой делать, сердобольная? Собирай вещи. Живо.

– Секунду!

Приободренная его уступкой, я выпустила ремень. Наклонилась и торопливо вернула в сумку все, что рассыпала, включая сахарных единорожек. Сверху воткнула черную рубашку. И снова вцепилась в брюки, потому что… не за талию же мне его держать, ну?

– Идем, бедствие, – опустив щит, парень вынырнул из пещеры и отвел от драконицы глаза. Самка с радостным «ур-р-ру-ру» вбежала в свой каменный дом и скрылась под навесом.

Облегчение от правильного поступка было недолгим: мы только что лишились крыши над головой. Ночью. В Тхэ-Ване, кишащем диким зверьем и психами, покупающими невинных дев.

Чу-у-удненько.

Артур сердится. Это было заметно невооруженным глазом. Нервным размашистым шагом он подошел к шкуре, расстеленной на траве для просушки, и накинул ее на плечо.

– Следующее надежное укрытие ищешь ты, мисс «Драная Энциклопедия Веера»!

– Я знаю… что это был… паршивый план… – догоняя маньяка, бормотала я.

Тяжелая сумка оттягивала руки, но я не рисковала перевесить ее на похитителя. Ему общение со мной и так нелегко давалось.

– Как и все до него. Идем, шустрее, – сопел Артур, размахивая тлеющим пучком соломы над нехоженой тропкой.

Поразмыслив, он накинул шкуру поверх полуголого тела, как доисторический плащ (говорила же: варвар!). И взял курс к лесу, что тянулся темной игольчатой тенью вправо вдоль журчащей реки.

Глава 4. Шкурный интерес

Мы плутали по темному лесу еще час, топая в сторону течения.

Рано или поздно дорога должна была вывести нас в какой-нибудь населенный пункт. В деревню или в сам Йоммерхад – город, построенный зажиточными магами. Теми, кто набрал силы впрок и умеет творить истинные чудеса.

Беда в том, что магия в Тхэ-Ване давалась нелегко, болью и кровью… Как правило – женской. Так что я не была уверена, что нам стоит соваться в крупные города, где каждый второй рад поживиться невинностью.

– Давай, Энциклопедия… Самое время рассказать про чертов мирок, – проворчал Артур, ломая ботинками сучья.

Передвигаться по корням и колючему сухостою было непросто. Сандалии едва держались на пятках, половина лент была порвана. Чувство, что я голыми ступнями касалась острых камней и шипастых коряг.

– Эмм… В отличие от энхарадских, тхэ-ванские драконы не имеют человеческой формы, – припомнила лекцию сирры Фервины. – Это просто животные. Дикие.

– Я в курсе. Видел похожего, только черного и куда крупнее, – не оборачиваясь, признался парень.

– Где? – удивилась я.

– Дома, в Хавране. Я тебе показывал в «Темном соединении», но ты и это забыла.

Пропустив укор мимо ушей, я догнала похитителя.

– В Хавране водятся драконы? Ну… огхарреть!

– Давно вымерли. Сотни лет назад, – пробухтел он, не сбавляя шага.

Под ногами парня раздавался громкий треск, привлекая к двум проходимцам излишнее внимание. На шум из лесных глубин могли сбежаться дикие твари! Но хавранец не привык тихонько отсиживаться.

– Фон обеднел… Магия начала усыхать. Дракону, когда он вылупился, пришлось тяжко, – пробормотал он.

– Серьезно? То есть… ты прям не шутишь?

– Я не буду объяснять на пальцах, Рита! Просто прими как шурхов факт: магия в Хавране была. Потом сплыла. Но скоро снова будет, когда я ее верну.

– Ясно. Приняла, – невразумительно пожала плечами. – Только не психуй, ага?

– Будешь с тобой спокойным… Словом, того дракона я убил. Считай, что из милосердия: бедолага все равно не выжил бы без крепкого фона, – заметив что-то впереди, Артур притормозил и обернулся. – А местным вполне комфортно. Плодятся, прыгают, «урурукают». Значит, магии достаточно. И где она, тролль тебя задери?

– Везде… кроме твоего резерва. Без проводника ей туда не попасть.

Солома истлела и погасла. Я обвела глазами темную чащу: Тхэ-Ван пропитан магией до основания. Только достать энергию из недр не так-то просто… И тут я Артуру не помощница.

– Остановимся здесь. На рассвете поищем место получше.

Уголок, который присмотрел князь для ночлега, имел несколько преимуществ. Сомнительных, но мы не в том положении, чтобы перебирать.

С одной стороны овраг был отгорожен замшелым холмиком, с другой – обнят густым кустарником. Деревья сплетались кронами над головой, вздыбленные корни торчали из земли, создавая естественные преграды.

Артур швырнул шкуру в узкую нишу, застеленную мхом, и поманил меня пальцем.

– Так, детка… Ты слева, я справа. Без визга и возражений.

Ложиться? Туда?

Я сделала шаг назад, наступила на корягу, скривилась от боли и обиженно ойкнула. Судьбоносное полотно намекало, что пути назад нет.

– Ложись, ложись, – поторопил парень, отобрал мою сумку и швырнул на шкуру взамен подушки.

Ла-а-адно.

Встав на четвереньки, я заползла в овражек и свернулась клубком. Довольно мягко, почти уютно, если не обращать внимания на запах сырой земли и прелого меха.

Не дожидаясь приглашения, парень рухнул рядом. Аромат лесной сырости тут же дополнился ноткой мужского пота, жаром горячей кожи и, в целом, общей пряностью ситуации.

Ниша была узкой, он вынужденно придвинулся к моим лопаткам и затих. Обжигающе выдохнул в позвонки, спрятанные под тонкой тканью комбинезона.

– Если ты меня тронешь… хоть пальцем… – промычала, не оборачиваясь. Вымоталась так, что ноги отнимались.

– Как-нибудь обойдусь. Спи, детка.

Но что-то в его хрипе намекало, что эта ночь будет длинной. И один из двоих ее, возможно, не переживет.

Волнение разлилось по оцепеневшему телу. Никогда еще я не ночевала с парнем вот так. Почти в обнимку. На меховой шкуре, в тонком, едва ощутимом на коже тряпье.

Его выдохи прожигали шелк наряда, делали в ткани новые дырки. А глаза – я чувствовала! – были открыты. В полумраке лесной глуши они находили мои уши, мою шею, украдкой касались волос… и все это нервировало до мурашек.

Когда красный Цейнер брал паузу и скатывался за горизонт, ночи в Тхэ-Ване наполнялись прохладой. Замерзнуть я не могла, конечно. Но неуютный ветерок бегал по ногам и рукам. Мечталось о тяжелом одеяле, продавленном матрасе, нормальной подушке и свежем белье.

– Только не дергайся, – потребовал парень перед тем, как перекинуть тяжелую руку через меня. Другую фамильярно сунул под шею и согнул в локте. – Так намного удобнее.

– К-кому? – жалобно пробормотала я, ощущая, как меня оттаскивают назад и вжимают в теплый живот. – Зачем ты?..

– Чтобы не свинтила никуда, пока я сплю, – хмыкнул похититель, закидывая на меня еще и ногу. Во избежание.

Попалась. В капкан из рук, ног и гхарровых вздохов!

Не то чтобы я до этого планировала сбежать от маньяка… Потому что – куда? И как я там дальше… одна? Но вот теперь отчаянно захотелось испариться.

Я замерла россохой, застрявшей в зубах крупного хищника. Даже от прелого меха отплевываться перестала: пускай лезет в нос, хуже уже не станет.

Непривычный жар поколачивал тело. Когда первая волна паники прошла, я заметила, что сама жмусь к маньяку. То есть… прямо по собственному желанию! Которое было настолько непреодолимым, что я забросила попытки сопротивляться.

Ох, Рита… Да что с тобой происходит? Не настолько ты замерзла, чтобы впечатывать бедовый зад в незнакомца!

– Не так уж паршиво, правда, детка? – прохрипел парень, которому полагалось видеть третий сон, пока я маюсь от стыда.

– Просто… холодно, – пояснила, кусая губу до искр перед глазами.

– Хо-о-олодно, – согласился он, сгребая меня поудобнее. – Никуда ты от притяжения капель не денешься. Даже если имя свое забудешь.

– Нет во мне… никаких… кап-пель… – сонно проворчала я.

– Точно. В тебе «и-и-искра», а не какая-то там паленая хавранская магия, – важно протянул парень и с судорожным выдохом отключился.

Лапа его потяжелела, тело обмякло, прижав меня к шкуре на манер рухнувшего сверху шкафа. С забитыми хламом антресольками.

Я хотела тяжелое, жаркое одеяло, да… Но, боги Веера, почему все мои желания исполняются вот так?!

Притяжение… Да какое еще притяжение? Ничего у меня никуда не притягивается!

Жар тела, вмявшего меня в шкуру, сделал свое грязное дело. Потрепыхавшись напоследок, сознание размягчилось и рухнуло в черную пропасть сна.

Мне снилось что-то тревожное. Обрывки сцен – выдуманных ли, реальных ли? Чужие, но знакомые лица. Грохот сердца, застрявшего в горле, страх, попытка сбежать от погони…

В дикой круговерти вспыхивали чьи-то случайные фразы. Светловолосая тетка, укутанная в сияние, грозилась, что мне не уйти от правосудия. Обзывала лишней, незапланированной.

Потом, скрипя ржавыми оковами, из мрака выплыл мужчина… Липкий, чешуйчатый, с оранжевыми глазами рептилии. Шамкая и хрипя, он повторял снова и снова: «Пока не щелкнул… пока не щелкнул… пока не щелкнул…»

Кто должен был щелкнуть, я никак не могла разобрать.

Уши наполнял чудовищный звон. Будто вокруг били в тысячу колоколов одновременно. Голова раскалывалась от боли. От напряжения с глаз летели искры.

Проклятый тип пытался сообщить что-то важное, и я вслушивалась через боль, через звон…

«Затвор… главный затвор…»

Пленник сидел в клетке и жестко смеялся над моими мучениями. Показывал жестом на свой ошейник, затем тыкал склизким пальцем в мою шею… Его голос скрипом пробирался в сознание.

«Отменить волю… надень… продиктовал…»

Бред все не кончался. Я намертво застряла в плену липкого кошмара, погруженная в запах болота и гнилого проклятия. Как выйти отсюда? Как выбраться?

– Рита, очнись! – прорычали в ухо, отчаянно тряся ватное тело. – Ну же… Открывай!

– Где… где я? – пролепетала, уткнувшись глазами в черные кроны деревьев.

В просветах между ветвей мерцали далекие звезды. Отвратный запах гнили сменился ароматами леса, сырой листвы, мха и шкуры. И еще – чужого пота и мужской терпкости.

– Тут. Со мной.

– С кем… с тобой?

На секунду хмурое лицо, маячившее перед носом, показалось знакомым. Но я никак не могла вспомнить, откуда знаю темноглазого парня с седой прядью в волосах. Это друг? Враг? Любимый?

А потом догадалась. Это же тот псих, что меня похитил из Лурда и притащил в Тхэ-Ван!

Слезы потекли по щекам, в груди обреченно сжался холодный камень. Горечь заполнила горло, словно я действительно забыла кое-что важное. Но что?

– Ты чего разверещалась на весь лес, а, детка? – допытывался парень, бессовестно и беспощадно тыкая меня носом в свою грудь.

Неодетую, между прочим. Хотя сухая рубашка так-то лежала в сумке. Если он этим грубым и прямолинейным способом решил меня впечатлить, то… Ну, впечатлил, каюсь.

– Перестань… трясти… Я не иллюзорная кукла, а вполне себе живой почти-человек, – попросила, просовывая между нами ладони. Маньяк не протестовал, но и не отпускал.

Тряска наконец закончилась, и я смогла сфокусировать взгляд на его глазах.

Не зрачки, а орудия пыток!

– Ну?

– Просто сон, – объяснила. – Дурацкий.

– Знаю я твои «просто сны», – проворчал парень, зачем-то принюхиваясь к моим волосам. – Как-то раз после такого ты приземлилась в мою кровать, насквозь пролетев парочку этажей. Не то чтобы я был против… Но визита сверху не ожидал.

– Не представляю, как и зачем я это сделала… Но обещаю: этого больше не повторится, – убежденно покивала я.

Почти уверена, у меня не найдется веских причин таранить головой этажи, чтобы оказаться в койке у потного хавранца.

– Однако ты снова… в моих руках, – судорожно выдохнул он, пробираясь жарким воздухом за ухо и собирая на коже обалдевших мурашек. – В тот раз ты крепко испугалась. Увидела родителей в прошлом Хавраны, распереживалась и… решила, что мне можно доверять. Что со мной не страшно.

Если он не лжет, то у меня к себе больши-и-ие вопросы.

– Сейчас не тот случай, – нахмурилась я. – Во-первых, с тобой огхарреть как страшно. Во-вторых… напомню, «князь», что мы лежим в овраге на прелой шкуре в чужом мире. И я в эту яму не падала, меня в нее натурально тобой вдавило.

– Иногда доверие нужно чуть-чуть подтолкнуть, – невозмутимо отбил он, укладывая меня затылком на мех. Сам навис сверху, раскинув мышцы плеч черным шатром.

Снова я под ним лежу и… паникую, да? Правда же паникую? Ну вряд ли это другое чувство.

– Что тебе снилось, бедствие?

О, это я могу. Это я знаю. Наконец-то нормальная тема.

– Твараг, – выпалила я, пока хавранец не вернул разговор в смущающее русло. – Думаю, что он… По описанию подходит. Мама рассказывала, что они покрыты зеленой слизью и чешуей. И глаза – рептилии. Этот мужик был точь-в-точь как мой тантальский дед, приходивший к ней в видениях.

– Не понял… Тебе снился дедушка по проклятой линии? – сощурился Артур.

– Вряд ли он, – нахмурилась я. – Этот сидел в клетке, а мой… он, скорее всего…

– Дед твой в экране застрял, вместе с бабкой. Так, про это потом, Рита, – нетерпеливо тряхнул челкой. – Давай про сон. Ты аж тряслась.

– Это ты меня тряс, – напомнила маньяку. – Сон как сон. Кошмарный. Много слизи и… вони. Странно, но факт: у меня во сне чуть нос от отвращения не отнялся. Чрезмерно реальные ощущения.

Я ткнулась ноздрями в плечо маньяка, чтобы хоть чем-то заглушить осадочек от кошмара. Как ни крути, от парня пахло в разы приятнее.

– Может, потому, что это ни шурха не сон, котенок? – Артур в темноте подергал бровью, ожидая какой-то вменяемой реакции.

– Пф-ф-фух… Скажешь сейчас, что я с этим тварагом сто лет знакома? Под луной с ним танцевала, в горы с ним на выходные ездила, а потом он лишил меня невинности?

– Р-рита!

– Нет, давай! – подбодрила похитителя. – Ни в чем себе не отказывай, хавранец. Вдруг я поверю, мм?

– Давай сначала ты, – гася внутри раздражение, предложил парень. – Что от тебя хотел твараг?

– Он… пытался рассказать мне какую-то историю, – с трудом вспоминала я. Будто мелкие косточки выискивала в мутном, густом бульоне. – Как его поймали, заковали и отменили желание.

– Волю можно отменить? – подорвался хавранец.

По исчерканным шрамами плечам прошла рябь напряжения, и выдающееся тело застыло в ожидании. Чего-то.

– Прервать… – осоловело промычала я.

Арх знает, откуда в моей голове столь ценная информация. И стоит ли ей делиться с маньяком.

– Говори, говори, не заставляй переходить к пыточным процедурам…

– На тварага в клетке… того, из сна… надели ошейник, – призналась я, покусывая губу. – Он показывал на свою шею, потом на мою. И скалился… так отвратно.

Я поморщилась, припоминая кошмар. Зачем мы о нем говорим? Не лучше ли умыть лицо в росе, скопившейся на мягкой подушке мха, и попытаться еще поспать?

Но парень аж перевозбудился от моих откровений.

– Еще рассказывай, детка… Все, что вспомнила.

– Да это не воспоминание, а глупый сон, – воспротивилась я. – Тот мужик был весь в слизи и вонял, как стухшая болотная каэра. Слава богам Веера, там было темно, и я не очень хорошо его разглядела.

– Не сон! В Тантале на площади действительно сидел твараг. В клетке, в слизи. Его наказали за сотворенную мерзость, – заведенно хрипел князь. – Ты встретилась с ним. Ночью. Когда я… кхм…

– «Кхм»?

– Когда я пытался решить проблему своими методами, – уклончиво пробубнил парень.

Встроенное любопытство – упертый локомотивчик моей бедовости – сразу потребовало узнать побольше об этих «методах».

– Он говорил, что затвор не должен щелкнуть. Потому что… если щелкнет, то оборвет желание. Что-то в этом духе.

Я побежденно вскинула руки. Мол, дальше – хоть пытай. Но лучше не надо.

– То есть, пока воля свежая, ее можно отменить? – крутился Артур вокруг одной мысли, не давая спать ни мне, ни себе. – Если сковать диктовавшего?

– Да о чем ты бредишь? Давай уже спать. Скоро встанет Цейнер…

Я с силой растерла липкое лицо и уставилась на два черных блестящих глаза. Слишком близко они подобрались.

– Твоя воля касалась тебя самой… Ты и жертва, и палач. Одним словом – пострадавшая от собственной бедовости, – мычал Артур, что-то прикидывая. – Искорки налипли еще в Тантале, мироздание хотело подстроиться, но воля свершилась тут… в чертовом жарком мирке… Она же дожала твой резерв. Может, еще не поздно?

– Я слишком устала, чтобы понять, о чем ты толкуешь, – с сожалением призналась я.

Его азарт, взрывавшийся огненными всполохами в глазах, завораживал. Немножко даже пленил.

Я так же фонтанировала энтузиазмом, когда планировала поисковый ритуал. Была уверена, что он сработает… и я найду маму с папой.

– Сны – вовсе не сны. Значит, воля еще не окрепла… Твоя память прорывается, прежняя реальность борется. Прямо как хавранская, Рит! – возбужденно бубнил он. – Еще не поздно повернуть идиотское желание вспять. Восстановить память, а с ней и… самое важное.

– Мм?

– Твои чувства ко мне, – договорил Артур, вглядываясь в мое лицо. – Без них как-то совсем тошно, детка.

Чувства? К этому выдающемуся экземпляру? Пу-пу-пу… Парень не вписывался в общепринятые нормы и совершенно не укладывался в воображение.

И все же… мой гибкий ум, под Цейнером превратившийся в вязкий расплавленный сырок, хватался за эту мысль.

Чем больше я пялилась на тело Артура, раскрашенное нитями шрамов и узелками татуировок, тем крепче верила: я вполне могла в него вляпаться. А потом забыть. Это прямо в моем стиле.

О да, Рита Харт достаточно «везучая» для такого сюжетного поворота. Неприятности к ней липнут пачками! Штабелями в очередь выстраиваются!

– И как ты… надеешься их вернуть, эти мои «чувства»? – сглотнув, поинтересовалась я.

– Надев на тебя кандалы, Рита, – поразмыслив, мрачно объявил парень.

– Чего?!

– Такие, знаешь, блестящие цацки, всяким сиятельным дурочкам положенные. Иногда попадаются ржавые… Но твои я лично отполирую.

– Превосходно. Мало того, что он меня похитил, так еще заковать хочет! – с возмущением фыркнула я в звездное небо.

– Я как чувствовал, что надо было прихватить пару браслетов с собой… А теперь где нам раздобыть тантальские украшения? – сокрушался князь, плотоядно поглядывая на мою шею. – Даю твои карнавальные рожки на отсечение, что в местных магазинах божественные ошейники не продаются.

Глава 5. Жвандэ та партэль!

Глаза я разлепила, лишь когда щеки больно обожгло. Точно кипятком в лицо плеснули! Оказалось, что это жгучий и красный, как шах-гринский перец, свет Цейнера просочился сквозь древесные кроны.

Ворча и злобно поминая линялых гхарров, я глубже забилась в яму. Уткнулась затылком в корни, коснулась локтями сырой земли. Прижалась ко мху щекой, умоляя поделиться капелькой влаги.

Только после этого заметила: Артура Андреевича, моего доблестного широкоплечего похитителя, след простыл!

Радовалась я недолго. Потом насторожилась, затем испугалась… А когда уже мысленно скормила его хладное тело шайке плотоядных рептилий, мокрый рельеф показался из-за деревьев. Купался, мерзавец! И без меня.

То есть славно, конечно, что без меня… Но. Всегда есть «но».

– Ну и погодка, – отфыркался он, разбрызгивая вокруг себя прохладную воду. – Тут всегда так?

Я жадно ловила щеками капли, а парочку даже слизнула с губ. Пить хотелось так сильно, что я готова была выжать хавранца в чашку.

– Всегда, – пробубнила я.

Нет, Рита, мы не будем прыгать на мокрого маньяка, покрытого мурашками после купания в ледяной воде, и прижиматься к его прохладной коже!

– Только проснулась – и сразу сердитая?

– Пить хочется, – призналась я, облизываясь на манящие капельки.

– До реки пара минут. Сходи, искупайся, освежись, – предложил парень, оглядывая меня коварным прищуром.

– Тут посижу.

– Тебе же хуже, – он игриво стряхнул на меня брызги с волос. Дикий зверь. Поджарый, крепкий и о-о-очень мокрый. – Лови. Нашел по пути.

На шкуру приземлилось яйцо – рябое, бело-желтое, размером с ладонь. И со скорлупой столь толстой, что при приземлении даже не треснуло.

– Драконье? Ты разграбил гнездо?!

– Разграбил. Два выпил сам, одно тебе принес. Дичь от меня разбежалась, а за рыбой нырять я пока не готов, – пробубнил князь. – Тебе пробить дырку, или сама справишься?

Пока я содрогалась от перспектив выпить нерожденного дракончика, парень взял мелкий камешек и несколько раз стукнул по носику яйца. Из крошечной дырки закапала вязкая прозрачная жижа.

– Оно не драконье, – утешил Артур, прикладывая скорлупу к моим губам и вливая слизь в обалдевший рот. – Глотай давай, поздно неженку строить.

– М-м-м… Мм-а-чье-оно-мм? – умудрилась спросить между глотками.

Слизь на удивление оказалась сладкой и чуть-чуть пряной – как пудинг-дрожалка, который тетя Эмма традиционно готовит на зимние праздники.

– Какой-то крупной хищной птицы. Все гнездо в пуху и серых перьях, а по веткам развешаны «подвялиться» местные мыши… – пояснил похититель, с интересом поглядывая на мое горло. – Обезьянка сделает мне суровый выговор за вероломное препятствие размножению. Но, уверен, нашей смерти от голода она бы тоже не обрадовалась.

– Прекращай глядеть на мою шею.

– Ты очень соблазнительно глотаешь. Похлеще красного солнышка припекает, – прохрипел он и прогладил пальцем кожу от моего подбородка до ключичной косточки. – Слушай… Если голодна, я найду еще. Ты пьешь, я смотрю. Тролли сыты, маленькие рыжие джинны целы…

– Маньяк, – припечатала я и вытерла губы порванным рукавом. – Ты меня поэтому искупаться зовешь? Подглядеть?

– Мелочь, а приятно, – хмыкнул он. – Тебе жалко, что ли, облегчить мои страдания?

– Что-то мне подсказывает, что ты мучаешься не зря, а по делу, – выдохнула строго. – Угадала?

От «пищи богов» в теле странным образом появились силы. Даже Цейнер не так сильно жег. Мне все еще было душно и потно, но шансы, что я бухнусь в обморок от жары, стремились к нулю.

Я слышала, местные для защиты от пекла употребляют слюну хеккаров и прочие ценные жидкости копытных… Но, видно, и сырые яйца серой хищницы пошли впрок.

– По делу. Цена оказалась высока, – неохотно поделился парень, завесив нос мокрыми черными патлами. – Я не ожидал, что будет вот так… но я все исправлю, детка. Даю слово Карповских.

Что-то во мне от его клятвы возмущенно звякнуло: тело каждой стрункой воспротивилось «слову Карповских».

– Гениальная идея с ошейником мне не нравится, так и знай.

– Ну кто тебя спрашивать будет…

Он нагнулся к сумке, добыл свою рубашку, вытряхнул цветастый сарафанчик и целенькие сандалии. За ними достал ворох тонкого нижнего белья и еще какую-то мишуру. Красноречиво поглядел на мое рванье, перевел взгляд на чистое и сухое…

Ладно, согласна: переодеться – идея хорошая. Делать это при нем – паршивая. А натягивать второпях чистую одежду на липкое, грязное тело – вообще обидно.

– В этом весь ты, да? Делаешь, никого не спрашивая, а потом разгребаешь последствия?

С удрученным вздохом я подгребла тряпье к себе. Купаться мне все же придется

– Схватываешь на лету. Идем к реке, – хмуро предложил князь. – Я встану на берегу и отвернусь, если тебе так дороги твои мокрые лоскуты. Глаз на заднице, как ты имела честь убедиться, не имею. Но если хочешь удостовериться…

– Я на слово поверю, – выпалила я, закашлявшись в сарафанный сверток.

Стремительно поднялась со шкуры, выбралась из замшелого оврага и быстро пошла на шум воды.

***

Брызги летели во все стороны, преломляя красный свет Цейнера и рассыпаясь мелким бисером по поверхности воды. Пора признать: хавранский маньяк знал толк в удовольствиях. Что может быть приятнее после беспокойного сна и пробуждения в липком поту, чем поплескаться в холодной чистой реке?

Я то плавно ныряла в толщу, представляя себя вальяжной керрактской каэрой, то вдруг начинала бешено скакать по волнам, воображая себя вертлявой россохой… Впервые за целые сутки ощущала себя беззаботно счастливой: водная глубина забрала мои тревоги.

Оставалось надеяться, что у Артура действительно нет глаз ни на заднице, ни на спине, ни на затылке. Хотя чувство было, что он ими от пяток до макушки усыпан! И все сейчас направлены на меня.