Черное сердце князя Карповского

Вот я, к примеру, хоть и мечтала сбежать от психа, лежала на заднице ровно. Потому что одним богам ведомо, кто живет по ту сторону пещеры. Пока мы с маньяком рядом, есть шанс, что его сожрут первым. Вон у него какое тело… мясистое.

– Едва ли в этом лесу есть кто-то страшнее меня, детка, – мрачно бросил парень и резко поднялся со шкуры. Выдернул ее из-под меня, вынес под красный свет и расправил на лужайке.

Я уселась на прелой соломе, нервно обхватила колени и принялась наблюдать, как похититель выбивает палкой пыль из меха. Делал он это до того неумело, что я раз в минуту подрывалась показать, как надо. А лучше – вызвать пару бытовых плетений и явить маньяку настоящий уборочный класс.

Но, во-первых, резерв мой после огненной потасовки предательски опустел. А во-вторых… Спать на этой шкуре мне не светит, так к чему надрываться?

Бух! Бах! Дыщ-щ-щ!

Бедная шкура стонала под натиском палача-энтузиаста. Прибитый мех лежал смирненько и старался не дышать. У парня явно накопилось претензий ко всему сущему.

– Эй, ты… князь… как там тебя по батюшке…

– Андреевич, – фыркнул парень, не оборачиваясь. – Артур. Арт. Сестра звала «Арти» или «бычара». А ты…

– А я никак тебя не звала, потому что впервые вижу, – стояла я на своем. – Так ты только дыр в шкуре наделаешь. Пара бытовых плетений решила бы…

– Ага. Плетений! Видел я, как ты платье сушишь, – хмыкнул он и сильнее вдарил по меху, оторвав клок шерстинок. – Долго потом от волос дымом тянуло.

Засопев громче, я сощурилась и опустила лицо к коленям. Чтобы рыжие прядки упали на нос и завесили от меня хоть половину рельефного туловища, в поте всех мышц выбивавшего дух из давно убиенной твари. Повторно.

Вообще, насчет дыма от волос… Это на меня похоже.

– Просто оставь ее на свету. Цейнер сейчас активен, он быстро прожарит плесень, – посоветовала, не в силах смотреть на измывательства над нашей единственной постелью. Теоретической.

Артур, чтоб его Цейнер испепелил, Андреевич послушно отбросил палку, стряхнул капли пота с волос и ушел к реке.

«Беги, Рита… Беги от маньяка, пока он свои извращенные фантазии не претворил в явь!» – шептал внутренний голос.

Но разум брал верх над трусостью и плотнее вминал зад в солому. Бежать? В тхэ-ванское полуденное пекло, в драконий лес? Не настолько я люблю неприятности.

Радовало, что псих меня не связал. Или он надеялся на благоразумие жертвы, или еще не понял, что я не верю ни единому его слову.

– Бездна!

Шипя невнятные ругательства, поминавшие шерсть линялых морфов и прочие диковинные ингредиенты, парень вернулся в пещеру. Стряхнул с себя поток воды, разметав брызги по стенам, и устало рухнул на солому рядом со мной.

– Никак не пойму, что с этим миром не так.

– Да примерно… все, – я насмешливо развела руками. Раньше думать надо было, прежде чем нас сюда засовывать.

– Резерв не наполняется. Я почти пустой, – признался он, хлопая себя по влажной щеке.

Для примера взмахнул доисторической палкой, и с ее наконечника сорвалась бледная голубая искорка. Вонзилась в каменную стену напротив, но даже трещины не оставила.

Действительно пустой… А я?

А я, керрактова бездна, тоже. Где были твои мозги, Рита? Остались там же, где память, нормальная одежда и чувство самосохранения?

– Какого тролля, детка? – нахмурился он и пытливо поглядел на пыхтящую меня.

Точно это я высосала из парня всю магию, как вымершая сифа-кровопийца.

– Это Тхэ-Ван, «детка»! – фыркнула на него, хотя злилась сейчас на себя.

Стоило быть аккуратнее и не сливать резерв раньше маньяка. Тогда был бы шанс выпытать из него правду. А теперь как? А никак!

Рррр! Проклятье, проклятье, проклятье!

– У тебя сейчас вена на виске лопнет, Рита. Договаривай. Магия в этом мире есть, фон крепкий, я его чувствую… Тогда что не так?

– Не скажу, – замотала головой. – Секрет. Хоть пытай.

Мало того, что магия тут женщинам не положена… О чем гаду знать вовсе не обязательно. Так еще и способы подзарядки для мужчин специфические.

Кто из богов придумал паленый обмен энергией? Что он имел против женщин? Или он пытался их возвысить, сделав проводниками магических токов? В любом случае, получилось гадко. И грязно.

В Тхэ-Ване партлэлей больше, чем во всех мирах Веера вместе взятых. Как меня, чистую, невинную, толком даже не целованную, угораздило сюда провалиться?

– Р-рита… Нам бы объединить усилия, – подавшись ближе, прохрипел парень.

– С тобой? Бегу, роняя тапочки, – промычала угрюмо.

Судя по состоянию моей обуви и одежды, Риту Харт саму несколько раз роняли, пока до Тхэ-Вана донесли. Вместе с тапочками.

– У меня еще осталось чуть-чуть, если поскрести по дну, – пригрозил похититель. – Начнешь шалить – экономить не стану.

– Прибереги для мамаши этих чудесных яиц. Драконицы имеют привычку возвращаться в любимые гнезда, – процедила я, тыкая пальцем в скорлупу.

– Говори давай!

– Мне моя шкура еще дорога, – я медленно мотала головой в упертом «не-а».

– Пытать, значит?

– Пытай, – разрешила со вздохом.

А сама нервно схватилась за кулончик с заряженной тарьей. Жемчужинка хранила каплю маминого дара, мое спасение. Если маг почти пустой – отобьюсь.

Ну же… Дай, прошу!

Но знакомая щекотка не расползлась по пальцам, не принесла тепло. Словно это не мой кулон, а похожая бутафория.

– Ох, детка… – картинно повздыхал парень, нахально прижимаясь ко мне жарким боком. Это пытка и есть, да? – Боюсь, ты все растратила, когда… Словом, оно на пользу пошло. Но в твоем кулончике теперь пусто. Тут правда моя вина. Я… попросил.

Он и про это знает?

Про мамин дар, про жемчуг, про пятно проходимца на заднице, про розовые кружевные шорты, про горелые последствия бытовых плетений… Как-то многовато для вчерашнего знакомца.

Но в тарье действительно было пусто. Как и во мне самой. Что неумолимо возвращало к паническому настрою и грядущему нервному срыву.

Я одна! В негостеприимном Тхэ-Ване! Без дара, без искры, без огня. С психом, знающим обо мне все, вплоть до цвета трусов!

С обреченным стоном я забралась пальцами под ткань комбинезона и проверила, есть ли вообще на мне белье. Хоть тут ожидания оправдались.

– Тише, трусливая джинна. Умоляю, не визжи.

Маг нагнулся, потянулся вперед и подтащил к нам тканевый мешок. Порылся в нем и выудил какую-то розовую хтонь на палочке. Зачем-то протянул пакость мне, играя на свету леденцовыми гранями.

– Вот, держи… Съешь сахарную единорожку и успокойся.

– Невменяемый, – припечатала я, отшатываясь от угощения.

В животе обиженно булькнуло, и голод подтолкнул тело вперед. Пустым был не только резерв.

– Ешь. От сладкого ты добреешь. Голодная джинна – злая джинна – конец мирозданию, – провел он логическую цепочку и всунул леденец мне в руку.

– Решил меня отравить?

Вот так слопаешь конфету – а потом провалы в памяти, одежда с чужого плеча, сердце не на месте, и даже трусы не факт, что свои…

– Это твоя сумка, – разгоняя пар ноздрями, цедил парень. – Твои вещи. Я их с самой Танталы за тобой таскаю, как хеккар навьюченный.

– Не моя, – заглянув внутрь, поморщилась я. – Свои вещи я бы узнала.

– Ты. Ее. Собрала! – гаркнул раздраженно. – Прямо перед тем, как открыла портал в этот чудесный новый мир.

– Я бы запомнила.

– Да ты свой первый раз забыть умудрилась! – напомнил он оскорбленно. – Хотя сестра мне как-то признавалась, что у девиц такое не забывается, даже если куст Ублиум-Мортиса зажевать. Но ты у нас очень необычная, да, Р-р-рита?

Откусив голову сахарному единорогу, я попыталась стать добрее. Срочно. Пока не убила маньяка одним взглядом и не затыкала насмерть палочкой от леденца.

– Боги милосердные… Да если бы я собиралась в поход, я бы точно взяла другие вещи, – перекатывая во рту розовую сладость, мычала я. Из сумки вываливалась одна ерунда за другой. – Норм-мальные. М-м… Ммм?!

Леденец был обсыпан перламутровыми жемчужинками, и они вдруг стали лопаться на языке, выплескивая в рот разные вкусы. Вихрь ощущений. Десертное чудо. Эту невероятную конфету придумали на Золотых Облаках!

– К примеру, что? Старое оборудование бабки Эмили? Шкатулку с памятной чепухой, обручальный браслет твой матери? Кулон с осколками дара? – прикидывал парень, намертво приклеившись взглядом к моим губам.

Я их как раз облизывала, раскатывая по коже незнакомый вкус.

– Фоторамку с семейной проекцией, – перечислял заведенно. – Заряженную тарью, аптечку, карабин, компас, пропуск твоего дядюшки-ищейки… Ничего не забыл?

– Пару оглушающих артефактов, сигнальные чары и лопату, чтобы тебя закопать под ближайшей ярмой, – промычала я, отправив единорожью голову за щеку.

Там она раскрылась новым вкусом, взорвавшись пенным фруктовым коктейлем с Саци.

– В прошлый раз этого не было. Похоже, ты мне доверяла. Хотя нет… не мне. Ему, – наморщив лоб, вспомнил парень. – Сумку ты собирала на свидание с тем отморозком.

– Были еще отморозки? – удивилась я. Его послушать, так я гхарров магнит для маньяков.

– Ты не поверишь…

Я растерянно заглянула в нутро чужой сумки. Все, что перечислил парень, нам бы не помешало. Компас, карабин, тарья… Прекрасный выбор.

Но вместо полезных вещей в сумке лежала отборная ерунда. Словно ее собирал безумец, ограбивший лавку с туристическими сувенирами. Ракушечный веночек, сандалики с бальными лентами, сахарные единороги на палочках, леденцы в форме дракошек, легкое платье в цветочек, шаль…

Если это собирала я, у меня к себе больши-и-ие вопросы.

– Допустим, поверю. Что за отморозок? – вскинула лицо, пообещав себе не удивляться новому бреду.

– Ты поперлась в горы с ректором академии, – с ярким осуждением в голосе промычал парень.

– С сиром Квентаном Клэем? В Шах-Грин?

Какая… правдоподобная ложь. Вчера утром Клэй действительно позвал меня в горы на выходные. Про приглашение-подарок никто не знал, даже Тайка с Анхеликой! Постыдилась рассказывать.

Хорошо помню, что твердо решила отказаться. Я хоть и бедовая, но разумом не обделена. Знаю, что в отношения со взрослым одиноким мужчиной лучше не вляпываться.

Ой, от этой чуши только голова сильнее болеть начинает! Не могла я за одни сутки призвать хавранского маньяка, потерять невинность, собрать нелепую сумку сладостей и устроить мини-отпуск с ректором академии!

– Тот момент реально лучше не вспоминать. Я тебя из-под Клэя еле успел вытащить, бедствие.

– Вытащил, засунул… В смысле, в новые неприятности, – закатив глаза, пояснила я свою мысль. – Из одной вытащил, в другую засунул. Сюда вот.

Для максимальной точности я указала пальцем на пещерный свод, над которым неистово палил Цейнер.

– А ты бы предпочла с ректором кувыркаться?

– Ты бы определился уже, с кем я невинность потеряла. И где. И потеряла ли. То Хаврана, то Шах-Грин, то ректор, то ты… Как-то факты не складываются, – раскрыв пальцы веером у него перед носом, профыркала я.

Измотанный «откровениями» не меньше моего, парень бесцеремонно завалился мне на колени и закрыл глаза. Мол, все. Он сдается.

Я замерла, прижатая к соломе неизбежным и неотвратимым. И постаралась отвлечься от странных ощущений на сладкую единорожку.

– А еще ты танцевала с вампиром, пила непроверенное зелье авторства моей сестрицы, спасала помирающую шмырлиху, – пробормотал он, ерзая затылком по обрывкам комбинезона. – Строгала салат для камнехвостов, оживляла засохшее магодрево, пыталась поджариться в тантальском пламени, собиралась замуж за обмасленного джинна, устроила дискотеку для Шварха, Арха и Варха… Ну и так, по мелочи.

– За одну ночь?

Ему бы книжки писать. Вон какая фантазия – сеймурчане обзавидуются.

– Да я понятия не имею, сколько мы уже шатаемся по Вееру. Тут иной раз два дня за два года… А ты говоришь – ночь, – бросил парень, отвернулся к моему животу и затих. – Где миг, где вечность… Поди разбери…

– Ты уснул, что ли? – осторожно спросила через пять минут. Хавранец не подавал признаков жизни. Дышал ли вообще? – Эй… псих… Ау-у?

На мое «ау» он красноречиво всхрапнул, утрамбовал голову понадежнее и снова отключился.

Я растерянно вернула леденец в рот и, причмокнув, застыла. С незнакомцем на своих коленях. Как это понимать? Что за извращенная пытка, мм?

Глава 3. Влюблен без памяти

Измотанная купанием и дракой, разомлевшая под Цейнером, опустошенная и оглушенная новостями, я осоловело пялилась в одну точку. Пыталась о чем-то думать, но веки упорно закрывались. Сознание плыло, проваливая меня в мягкую дрему.

Я встряхивалась, напоминала себе, что застряла в неблагоприятном мире с опасным типом… но тут же снова начинала клевать носом.

В какой-то момент осознала, что перебираю пальцами черные волосы маньяка. Прядку за прядкой. Чуть по рукам себе не надавала! Это что за «память тела» такая… просроченная?

Чтобы занять бедовые руки, я начала теребить тарью в кулончике. Пусть разряженную, но напоминающую о маме. Догрызла единорога, внимательно рассмотрела вещи в сумке, взяла драконий леденец, задумчиво сунула в рот…

– Поищи второй, – прозвучало хриплое снизу.

Я опустила лицо и вляпалась в черный взгляд. Как давно он проснулся?

– Кого «второй»?

– Медальон.

Парень выудил руку из-под заросшей щеки, добрался до ленточек на блузке, распустил узелок и фамильярно ткнул пальцем в просвет между лоскутков.

Пошевелив лохмотья, я нашла под ними другой кулон, массивнее маминого. Незнакомый герб, синий камешек, серебряный завиток. А на подвесе – хитро прикрученный джантарик.

– Это еще что? Откуда? Вчера на мне его не было.

– Мой подарок, – сонно пробормотал Артур, почесывая щетину. – Из-за которого ты обиделась. Не помнишь, котенок?

Я медленно помотала головой, рассматривая герб на обратной стороне медальона. Языки пламени, чешуйки, рыбий хвост…

– Впервые вижу, – призналась со вздохом.

– Это родовой герб князей Карповских. Моей семьи… с Хавраны.

– Ты, значит, хавранец? – щурилась я, переводя взгляд с кулона на мрачный скуластый лик похитителя. – Далеко забрался. Но у вас же магии нет? Откуда тогда палочки, искорки, прочая доисторическая ерунда?

– Да морфову ж!.. – прохрипел он мученически и стукнулся затылком о мои колени. – Еще раз скажешь, что магии в Хавране нет или, не дай шурх, что магия Хавране не положена… Я тебя придушу. Даже не посмотрю, что влюблен. Плевать. Так реально легче.

– Влю… чё?

– Ничё, – он резко набрал воздуха до темных пятен перед глазами. – Тебе послышалось, идиотка.

Грубость я пропустила мимо ушей – настолько была впечатлена нелепым признанием.

«Влюблен»! Сейчас еще скажет, что без памяти… Оно и впрямь без памяти – без моей.

Нет, стоило сваливать, пока был шанс. Одержимые психи самые опасные.

– С тьманитом аккуратнее. Штука полезная, но взрывная, как твой керрактский нрав, – фыркнул, переводя тему. – Обойдемся одним разрывом материи на сезон.

Точно… не джантарик – тьманит. Я такие видела в серватории, за антивандальным стеклом витрины «Чудес Междумирья».

– Где-то рвалась материя?

Я настороженно огляделась. Еще не хватало, чтобы нас закинуло на изнанку или засосало в черноту бытия.

– Там, где рвалась, нас уже нет, – смиренно объяснил парень. – Если будешь слушать, я расскажу. Только это огхарреть, какая длинная история.

– Я вся внимание, – пробухтела я.

Чего у нас в избытке, так это времени. Без магии нам все равно из Тхэ-Вана не выбраться.

Князь завел монотонный рассказ о том, как провалился в Сеймур. Поведал про перышко хары, про портал, про поля био-магов и мой ритуальный круг… Как я пыталась читать формулу отзыва, но было поздно. Про драку на полу, про то, как у «кружевной девицы» сползли рога, из-за которых парень принимал ее за демоницу. Поведал, как ушастый мизаур неистово защищал хозяйку от вторженца, а синий морфо и папина россоха пытались добить случайную жертву.

Его рассказ изобиловал мелкими подробностями, на которые не всякий обратил бы внимание. Но каждая деталь попадала в цель. Он знал все! Вплоть до количества зубов во рту мизаура и уникальной расцветки розовой россохи! А призрачного мотылька-сафаэля он описал, словно на картину глядел.

Но, видно, храброму мохнато-крылатому отряду не удалось защитить меня от похищения…

– Как ты можешь все это знать? – недоумевала я, с любопытством распахнув уши. С моих колен парень сползать не собирался.

Игнорируя вопросы, он продолжал. Рассказал, что я сжалилась над чужаком и вывела его с территории академии. Потом впустила незнакомца в дом дяди Эндрю. Дала ему плащ и пропуск, сама переоделась и улеглась спать, как ни в чем не бывало. А утром мы отправились в серваторий. Глупая доверчивая джинна!

– Ты лжешь. Не могла я добровольно с тобой заночевать.

– Допустим, я тебе слегка помог… расслабиться в моем обществе.

– Вырубил меня.

– Вспомнила? – с надеждой дернулся он.

– Догадалась, – процедила, теперь уж не сомневаясь, что парень меня похитил.

Я нервно стряхнула его голову с колен и поднялась с соломы. Все тело затекло, мышцы покалывало.

Хуже того… в Тхэ-Ване наступил вечер. Снаружи пещеры стремительно темнело, мир укутывался в плотное синее одеяло. А из леса доносились подозрительные звуки.

Кто-то, подвывая и тонко вскрикивая, продирался сквозь кусты в нашу сторону!

– Кто там? – сдавленно прохрипела я, резко передумав сбегать от маньяка в дикий темный лес.

Чернота навалилась на Тхэ-Ван стремительно: через минуту я уже ничего перед собой не видела. И позади себя, и вокруг! Даже широкоплечий силуэт похитителя с трудом угадывался на фоне серой стены пещеры.

– Не шуми, детка, – посоветовал он.

Парень рывком поднялся с соломы, и два черных глаза замерцали рядом.

Треск сучьев становился ближе. Визгливые вскрики, сопровождавшие подвывание, заставили сердце провалиться в живот. Теперь оно тревожно ухало рядом с печёнкой.

Шажок, другой – и я отступила за спину Артура, чтоб он драконице полюбился, Андреевича. Либо маг отобьется, либо его сожрут первым – меня устроит любой вариант.

– Может, скормить ей тебя, и дело с концом? – предложил он шепотом, распознав мой коварный план.

– Не надо… скармливать… – воспротивилась я.

– Ты сладкая… Вон сколько леденцов стрескала, – лукаво напомнил парень. Он напуганным не выглядел, гад.

Самоуверенный хавранец! Бессмертный, да? Это Тхэ-Ван, тут чего только не водится… И не все оно травоядное.

– Я тебе еще пригожусь, – пообещала маньяку. – Ты про мир ничего не знаешь. А я – считай, что энциклопедия Веера.

– Упертая, злобно пыхтящая, драчливая энциклопедия. Которую ради любой информации пытать приходится, – проворчал он, вытаскивая из кармана палочку. Второй рукой набрал с пола соломы и зажал пучок в кулаке.

– Я расскажу, как восстановить резерв. Обещаю, – покивала нервно. – Здесь весь смысл в переходнике… Чтобы вытянуть магию из мира, нужно…

– Поздно, Рита. Не шевелись, – он понизил голос до жутко-загробного.

И в этот момент в проеме пещеры очертился силуэт подвывавшей твари. Клацнув зубами, она распахнула пасть и издала обиженное «ауррр», намекая, что мы заняли ее любимый теплый угол.

Драконица. Огромная! С шипастыми наростами вдоль позвоночника, с роговыми шишками на морде, с огнем в оранжевых глазах. От ее взгляда в пещере будто светлее сделалось.

– Она нас заметила, – догадалась я, зажимая рот и нос ладонью.

– Учуяла. Твой страх, трусливая джинна.

– Скорее, твой пот, хавранец, – отбила я, содрогаясь от ужаса.

Никогда не видела драконов в реальности, только на картинках в книгах!

– Ауррр! – сообщила драконица и деловито шагнула в пещеру, зажимая нас внутри.

Она еле протиснулась в проем. Расфыркалась, расчихалась на чужой запах.

Мощное жилистое туловище заняло половину пространства. Раздраженно хлопающие крылья подняли ветер, и сухая солома сбилась в кучки у стен.

А я говорила… говорила, что мамаши всегда возвращаются в гнездо!

Взмах палочкой – и перед Артуром бледной синевой расцвел магический щит. Прозрачный, дрожащий, сотканный из жидких соплей, а не из крепких чар.

Хавранец был почти пуст. Но вид имел, будто у него в руках меч из ташерской стали.

– Рита… Где там твои бешеные искорки? – прошипел, тыкая в мой нос пучком отсыревшей соломы. – Самое время спустить их с поводка.

Прутья, собранные в импровизированный факел, просили огня. Но я сомневалась, что смогу принести пользу: все растратила на бессмысленную возню.

Вздрагивая от басистых рыков драконицы, я выгнала из нутра несколько заплутавших всполохов. Веселой гурьбой они скатились к запястьям, крутанулись на ладонях и спрыгнули на солому.

– Еще, – ворчал Артур, потряхивая квелым букетом.

– Больше нет! – сдавленно прошептала я, глядя, как неохотно разгораются прутья.

Сырое сено дымило, тлело. Источая едкий запах, тонкие веточки чернели на концах, скручивались и осыпались пеплом.

– Аурр? Пффыхх! – чихнула драконица, когда дым добрался до ее ноздрей.

– Вон. Пошла прочь! – рявкнул на нее хавранец, размахивая тлеющим букетом и заполняя пещеру зловонием.

– Да мы тут раньше нее задохнемся, – пробормотала я, машинально цепляясь пальцами за его ремень. Чтобы гад не сбежал и не оставил меня одну в пещерной темени.

Драконица, хлопая крыльями, топталась на месте. Скребла тучными боками по камням, урчала обиженно, намекая, что она этот уютный сухой угол застолбила первой.

– Уви! Уви! – тонко провизжали за ее безразмерным телом. – Ру-ру-ру!

Привстав на носочки, я рассмотрела за серой чешуйчатой тушей четырех мелких драконят. Их «одежка» была пестрее. Полуживой факел давал мало света, но я смогла разглядеть белые пятна на фиолетовых холках и крошечные роговые наросты на мордочках.

– У нее малыши!

– Вижу. И? – мрачно уточнил Артур, вытесняя драконицу магическим щитом.

Она клацала перед ним челюстью, но ткнуться носом в чары не решалась. Да и запах паленой соломы ей был неприятен.

– Пфух! Ауурр? – фыркала она, шлепая по полу гибким хвостом. Одним таким зашибить можно.

– Уходи. Я сильнее, – хрипло прорычал Артур.

Он смотрел чешуйчатой прямо в глаза, и ее взгляд постепенно менялся с разгневанного на растерянный. Если я что-то понимаю в драконьих мордах.

– Проваливай в лес и сюда не возвращайся!

– Ты же не убьешь ее, правда? – уточнила я.

Вряд ли хавранец сможет голыми руками справиться с крылатой зубастой тварью, но…

– Уви-уви-уви! – верещали детеныши, прячась за надежной спиной мамаши.

– Они совсем маленькие, – прошептала я жалостливо.

– Вижу… Но, детка, это наша пещера, – повторил Артур упрямо.

– Вообще… если вдаваться в детали… это мы вторглись в ее жилье, – напомнила маньяку.

Меня так вообще насильно сюда притащили, да-да.

– Предлагаешь заночевать снаружи? Она проживет в лесу, мы – нет.

– Только не убивай! Ладно? Не убивай!

– Да что ты заладила? Не собирался я, – бросил угрюмо, вытесняя драконицу щитом и пучком чадящей соломы. – Мне Ава еще прошлого дракона не простила.

С каждым его шагом голова драконицы нагибалась ниже. Артур, наоборот, распрямлялся, широко расправляя плечи и задевая макушкой свод.

Теперь казалось, что он тут хозяин. Что драконица, по глупости рычавшая на того, кто сильнее, вдруг осознала ошибку… И кланяется, жмется туловищем к земле, чтобы Артур ее пощадил.

– Ну? Пошла! – рычал князь.

Мое сердце сжималось от жалости. Он прав, снаружи нам придется туго… Но и малышам будет несладко, когда взойдет красное солнце. Их шкура еще тонка, а Цейнер суров к слабым.

– Аууррр, – просительно протянула самка и склонила зубастую морду к земле.

Словно желала ласки или пресмыкалась перед более крупной тварью. Я огляделась в поисках того, кто напугал ее до дрожи в чешуйках, но нашла только голые стены. И невозмутимого, хладнокровного князя.

– Уви-уви-уви-уви! – повизгивала четверка, прижимаясь к толстому заду драконицы.

Малыши подпрыгивали, волновались, и мамаша, чтобы усмирить их суету, била хвостом по земле.

Не отрывая взгляда от лица Артура, драконица отступала. Пятилась из пещеры, по памяти нащупывая выход.

Солома в пучке разгорелась, по стенам заплясали мрачные тени. Две были совсем странные – словно черные перепончатые крылья, они рисовались над хищным силуэтом хавранца.

Парень обернулся, нашел меня за спиной, хмуро кивнул. Тени на стене колыхнулись. И я поняла: не так сильно драконица испугалась огня и щита, как этого опасного черного взгляда. Я так-то не трусиха, но даже мне стало не по себе.

– Наверное, ее с малышами согнали с нового места, и она решила вернуться сюда, – пролепетала я, вонзая ногти в чужой ремень.