Его Веснушка

Никита нежно коснулся её щеки, стирая слёзы, и от этого простого жеста у неё перехватило дыхание. Он медленно наклонился, бережно обхватил её лицо ладонями и, почти касаясь губами её губ, тихо прошептал:

— Я хочу тебя поцеловать.

Ксюша замерла, ощущая, как бешено колотится сердце. Закрыв глаза, она доверчиво потянулась к Никите. Он нежно провёл рукой по её щеке, коснулся губ, а затем, чуть помедлив, поцеловал — сначала осторожно, словно боялся спугнуть, а потом всё увереннее.

В этот момент он понял, что у неё совсем нет опыта, и в душе вспыхнуло раздражение на себя за прежние подозрения в её близости с Артуром. Никита хотел передать, как сильно скучал и желал её, но сдержался, чтобы не напугать снова. Он осознал свои ошибки и теперь был полон решимости всё исправить.

Ксюша же наслаждалась этой новой стороной Никиты — он был с ней нежен и внимателен. В его объятиях она чувствовала себя защищённой, а поцелуй казался самым правильным, после всего, через что им пришлось пройти. В этом поцелуе они просили друг у друга прощения за все ошибки и обиды, которые так долго мучили обоих.

Никита ощутил, как ладони девушки, лежавшие на его шее, стали ледяными. Он нехотя отстранился и, подхватив Ксюшу на руки, крепко прижал к себе. Она звонко рассмеялась, обвивая его шею руками. Вихрь эмоций захватил его настолько, что он не заметил, как сам продрог, но сейчас это не имело никакого значения.

— Подожди… Твоя куртка! — спохватилась Ксюша, указывая на лавку, где лежала его одежда.

Никита, не выпуская девушку из рук, подошёл к лавке, а Ксюша взяла его куртку. Парень тут же занёс её в подъезд, где не смог удержаться и вновь прильнул к её губам, медленно поднимаясь по лестнице. Ксюша отвечала застенчиво, но с нарастающей страстью. Они дошли до пятого этажа, не размыкая объятий и не прерывая поцелуя.

Никита занёс Ксюшу в квартиру и усадил на диван. Легко поцеловав в лоб, он сказал:

— Так, мне не нужен твой обморок. Поэтому меня щас не отвлекай: я приготовлю тебе еду.

И, не дожидаясь ответа, он сразу же занялся готовкой.

Глава 63

Артур.

Вырвавшись на встречную полосу, он дерзко обошёл попутный автомобиль и вдавил педаль газа в пол. Артур гнал машину, игнорируя сигналы светофоров. Пальцы до боли впились в руль, костяшки побелели, а в голове лихорадочно прокручивались события последних часов.

Артур был раздавлен: Ксюша не оставила ему ни малейшей надежды. Он вложил в попытки завоевать её сердце все силы, но, столкнувшись с отказом. Его охватило ощущение полной беспомощности и горького поражения.

Больше всего Артура выводило из себя то, что она, испытывая чувства к другому, всё же позволяла ему быть рядом, пользоваться его вниманием. «Блядь, я же сам всё видел… Понимал ведь, что она отстранённая, холодная. Дурак! Решил, что это просто женские игры, насмотрелся идиотских фильмов и вообразил, будто Ксюха такая же», — он с силой ударил ладонью по рулю. Машина вильнула, и Артур, испугавшись, крепко вцепился в руль обеими руками, тут же сбросив скорость.

В свои восемнадцать он чувствовал себя полным неудачником в отношениях с девушками. Те, кто ему действительно нравился, либо состояли в отношениях, либо воспринимали его исключительно как «кошелёк на ножках», ожидая дорогих подарков и развлечений. Его уже воротит от такой меркантильности и фальши.

После знакомства с Ксюшей — веснушчатым ангелом, как он мысленно её называл, — парень впервые узнал, что такое настоящая искренность и доброта. Ему хотелось бросить к её ногам весь мир, но Ксюше это было не нужно. Именно эта её независимость и привлекала его, но в то же время отталкивала: она оставалась слишком отстранённой.

Его флирт и комплименты тонули в сухих, безэмоциональных переписках, и он ощущал себя собачонкой, бегущей за равнодушным хозяином. Раньше это его не трогало, но теперь, когда Ксюша прямо сказала, что им не по пути, он испытал к себе настоящее отвращение.

Жалость к себе — вот что оказалось для него самым унизительным чувством.

— Я просто лох, который с первого взгляда втюрился в девчонку, а оказался для неё всего лишь запасным аэродромом! — горестно закричал на весь салон Артур.

Внутри у него всё кипело от обиды и ощущения, что его просто использовали. Желая хоть немного уравнять счёты и сделать так, чтобы не ему одному было плохо, он решил отыграться на обидчиках. Но причинить боль той, кого он всё ещё считал светлым и беззащитным созданием, он не мог — не хватало духу. Поэтому всю свою злость он направил на того, кто казался ему виновником ситуации.

«Если бы ты её действительно любил, не стал бы так динамить. Это не по-мужски, придурок! Но ничего, ответочка прилетит, братан, и я сам буду судьёй в ваших отношениях», — мысленно обвинял он Никиту, перекладывая на него всю ответственность за этот любовный треугольник.

Размышляя об этом, он вдруг осознал, что невольно ищет оправдания для Ксюши. Ему казалось, что настоящие жертвы здесь они вдвоём, а во всех бедах виноват Никита. Внутри закипела злость, и он решил немного подпортить жизнь этому парню. Сжав кулаки и чувствуя прилив решимости, он рванул к своему дяде.

— Ты хочешь, чтобы я его уволил? — Борис Волков, как обычно, невозмутимо курил, откинувшись в кресле.

— Да, — коротко ответил племянник.

Волк задумчиво постучал пальцами по столу, выпустил дым и прищурился.

— Астахов Никита… Надёжный, ответственный человек. Просто так избавиться от такого сотрудника — не лучшая идея. Нужна веская причина, — произнёс он, не уточняя, что именно произошло.

Борис всегда был на стороне Артура и доверял его суждениям. Если племянник говорит, что кто-то его обидел, значит, так оно и есть — этому он учил его с детства. Но всё же Борису было жаль терять добросовестного работника.

— Дядь, тебе ведь не впервой решать такие вопросы. Придумай что-нибудь, ты же можешь… Пожалуйста, — Артур говорил уверенно, но его нога нервно подрагивала под столом.

Борис снова замолчал, взвешивая варианты. «Может стоит спросить, чего не поделили?» — мелькнула мысль, но он тут же её отбросил. Лишние детали только усложнят дело.

Племянник попрощался с дядей и, довольный, поехал домой. Вдруг его телефон зазвонил — на экране снова высветился номер Аллы, которая уже не раз за день пыталась с ним связаться. Девушка она весёлая, по-своему симпатичная, но ему совсем не нравилась. Тем не менее они считались друзьями, поэтому он всегда отвечал на её сообщения и звонки. Вот и сейчас он включил громкую связь, и по салону разлился её звонкий голос.

— Наконец-то! Неужели не хочешь услышать поздравления? — с ноткой обиды в голосе спросила Алла.

— Прости, были дела. Теперь я весь во внимании, — с лёгкой усмешкой ответил он.

Девушка тут же принялась осыпать его тёплыми словами, а потом вдруг удивлённо воскликнула:

— Ты что, даже не отмечал своё совершеннолетие?!

— Не было времени, — коротко бросил Артур, хотя на самом деле причина была совсем в другом.

— Обалдеть! Ну ты и трудоголик! Тогда давай устроим праздник прямо сейчас. Я, кстати, уже у твоего подъезда, — неожиданно заявила Алла.

Артур только покачал головой и усмехнулся про себя: «Вот ведь неугомонная!»

Алла действительно ждала его у подъезда. Увидев Артура, она заметно оживилась.

— Уже поздно. Тебя не потеряют дома? — поинтересовался он.

— Я отпросилась, — слегка смутившись и отводя взгляд, ответила девушка.

Артур не поверил ни слову: родители Аллы были слишком заботливы, чтобы отпустить дочь к парню, которого почти не знали.

— Ты обманываешь. Давай я вызову тебе такси? Лучше езжай домой, пока предки не спохватились, — устало сказал парень.

На самом деле ему было совсем не до праздника. Он не хотел сейчас веселиться, а зная Аллу, она сделает всё, чтобы парень заулыбался и засмеялся.

— Нет! — резко воскликнула девушка, но тут же смутилась, осознав, как это прозвучало. — Я просто хотела поздравить тебя ещё днём, но ты не отвечал. Я подготовила подарок и… думала, что мы вместе отметим такую важную дату.

Артур не стал настаивать. Они прошли в квартиру. Алла была скована и напряжена, но отчаянно пыталась это скрыть под маской веселья. Парень заметил её состояние и мягко улыбнулся, найдя это милым.

После пары бокалов игристого, которое принесла Алла, атмосфера стала непринуждённой.

— Представляешь, я стащила у отца из гаража бутылку! — рассмеялась она, вспоминая свою «кражу».

— Тебе крышка, когда узнают, — усмехнулся Артур, отводя с лица белую прядь.

— Ты хотел сказать, если узнают, — подмигнула Алла и сделала большой глоток шампанского.

Алла без умолку болтала, пытаясь его развеселить, но Артур лишь прятал за улыбкой душевную боль.

После того как друзья немного перебрали с алкоголем, парень неожиданно открылся девушке и рассказал ей всё, что произошло между ним и Ксюшей. В ответ Алла призналась, что тоже обижена на Ксюшу и что они уже несколько недель не поддерживают связь. Взаимные откровения застали обоих врасплох.

— Надеюсь, теперь она поймёт, что была неправа... Я скучаю по ней, несмотря ни на что, особенно теперь, когда она переехала. Но так поступать с тобой... два раза подряд — это уже слишком. Мне очень жаль, Артурчик, что она тебя так обидела, — она говорила сбивчиво, язык заплетался, и вдруг девушка оказалась в объятиях парня.

Её бросило в жар, дыхание сбилось, и мир вокруг перестал существовать. Артур смотрел на неё так, словно видел впервые, и в этом взгляде было столько же смятения, сколько и притяжения. Их тела двигались в унисон, повинуясь не разуму, а древнему инстинкту. Это был их первый раз, и алкоголь лишь помог отпустить контроль, позволив окунуться в океан новых, острых ощущений.

Реальность вернулась жестким похмельем и липким чувством стыда. Артур лежал и смотрел на девушку, спящую в его кровати, ощущая себя в нокауте. Воспоминания о вчерашней ночи были спутанными, но неоспоримое доказательство их близости алело на простыне, словно клеймо. В панике он провёл ладонями по лицу, пытаясь собрать мысли воедино. Вскочив с постели, он кое-как натянул разбросанную по полу одежду и, не оглядываясь, выскочил из квартиры.

Мысли путались от страха: он прекрасно понимал, чем грозит незащищённый контакт, а становиться отцом в восемнадцать лет не входило в его планы. Увидев вывеску аптеки, он ворвался внутрь и, сбивчиво объяснив ситуацию фармацевту, получил заветную упаковку таблетки.

Обратный путь показался вечностью. Влетев в квартиру, он замер в дверях спальни: Алла уже не спала.

Это был самый неловкий момент в их жизни. Воздух в комнате, казалось, сгустился, пропахнув тревогой и стыдом. Артур неловко переминался с ноги на ногу, избегая смотреть ей в глаза. Он протянул руку, в которой лежала упаковка экстренной контрацепции.

— Алла... Слушай... Ну, ты понимаешь, что произошло. В общем, вот. Надо выпить, — его голос звучал глухо, виновато.

Алла машинально взяла коробочку трясущимися пальцами. Внутри всё сжалось от боли и обиды. Да, он был прав, это было необходимо, но его сухой, безэмоциональный тон резал по живому. Не сказав ни слова, она резко развернулась и скрылась за дверью ванной комнаты.

Щёлкнул замок, отрезая её от внешнего мира. Алла включила воду на полную мощность, чтобы заглушить всхлипы. Таблетка царапала горло, но она заставила себя проглотить её, запив прямо из-под крана.

Она долго стояла под горячими струями душа, пытаясь смыть не только события этой ночи, но и горечь разочарования. Когда вода стала едва тёплой, она заставила себя выйти.

За это время Артур успел привести комнату в порядок. Он заметно нервничал и, избегая взгляда Аллы, неуверенно начал:

— Слушай, Алла… прости, что всё так вышло. Мне правда жаль.

Этих слов оказалось достаточно, чтобы понять, что даже если между ними что-то было, за одну ночь Артур не смог бы полюбить её. Сдерживая подступающие слёзы, она сглотнула обиду и тихо произнесла:

— Всё в порядке. Я поеду домой.

Артур молча кивнул и сам вызвал ей такси. На прощание они лишь обменялись коротким «пока».

Глава 64

Ксюша ощутила, как что-то тяжёлое сдавило грудь, мешая дышать. Попытка пошевелиться не принесла облегчения — невидимая тяжесть словно намертво приковала её к месту. С неохотой разомкнув веки, девушка встретилась взглядом с мужской татуированной рукой, покоившейся на её груди. Сон мгновенно улетучился, когда она увидела рядом Никиту. Он почти лежал на ней, словно Ксюша была для него всего лишь подушкой.

«Боже, какая махина!» — пронеслось у неё в голове. С трудом она сбросила с себя его руку, а затем и ногу, которая обвила её. Ксюша замерла, когда Никита вдруг зашевелился. Сердце девушки пропустило удар — она испугалась, что он сейчас проснётся и увидит её. Но, к счастью, Никита лишь повернул голову в другую сторону и снова погрузился в сон.

Ксюша, стараясь не дышать, на цыпочках прокралась в ванную. Только когда за ней тихо щёлкнул замок, она наконец позволила себе глубоко вдохнуть, чувствуя, как напряжение медленно отпускает её.

Подставив лицо под тёплые струи воды, она долго стояла в душе, размышляя, как теперь вести себя с Никитой.

Вспомнив, что разрешила ему поцеловать себя, Ксюша ощутила, как по телу пробежала лёгкая дрожь, а щёки вспыхнули от собственной смелости. Вчера, из-за сильной усталости и эмоциональных перепадов, ей казалось, что всё просто и легко. В таком состоянии ей было проще принять резкую перемену в поведении парня. Отступившая после сна усталость обнажила истинные чувства: смятение и тревогу.

«Боже, какая же я идиотка! Переживаю из-за какого-то поцелуя. Другая бы даже не обратила внимания на такую ерунду, а я тут целую драму устроила!» — думала Ксюша, выбираясь из ванны и вытирая мокрые волосы.

Пальцы до боли впились в холодный край раковины. Она не могла отвести взгляд от собственного отражения, словно надеясь найти в нём ответы. Ещё недавно его поцелуи обжигали яростью, почти ненавистью, но вчерашний... Вчерашний был совсем иным. В нём чувствовалось что-то новое, невысказанное, почти признание. Или это лишь её отчаянные мечты, желание поверить в невозможное? Вдруг для него всё это — лишь очередная игра, жестокая и привычная? Нет... Она бы сразу ощутила фальшь, уловила бы знакомую угрозу, как это бывало прежде. Но сейчас внутри было только странное, тревожное тепло и надежда, которую она боялась даже назвать по имени.

Ксюша с тревогой думала о том, что Никита может вновь стать тем, кем был раньше — холодным и чужим. Она глубоко вздохнула, взяла полотенце и аккуратно промокнула влажные пряди волос.

«Если он снова превратится в того человека, с которым ты больше не захочешь иметь ничего общего, ты должна быть готова отпустить его. Хватит позволять ему так с тобой обращаться, даже если чувства всё ещё сильны», — твёрдо сказала она себе, глядя в зеркало. Её взгляд был решительным, а губы сжались в тонкую линию.

Отложив полотенце, Ксюша взяла расчёску и продолжила приводить в порядок волосы. «Нужно дать ему шанс. Каждый заслуживает возможности искупить свою вину», — твёрдо решила она. Но стоило вспомнить, что за дверью стоит тот, о ком она думала всё утро, как ладони мгновенно стали влажными, а сердце сжалось в предчувствии неловкой встречи. Ксюша взялась за ручку двери дрожащей рукой и тихо прошептала себе: «Просто сделай вид, будто ничего не было».

Выйдя из ванной, Ксюша едва не потеряла равновесие — настолько неожиданным и волнующим оказалось то, что предстало её взору. Прямо перед ней сидел он: его обнажённый торс словно магнитом притягивал взгляд, заставляя сердце биться чаще. Девушка невольно задержала дыхание, скользя глазами по его телу — подтянутому, с едва заметным рельефом, который не кричал о силе, а манил своей естественностью. Широкая, гладкая грудь, лишённая привычной растительности, казалась особенно притягательной, а рука, покрытая замысловатыми татуировками, словно хранила тайну, которую так хотелось разгадать. Эта рука — сильная, накачанная — выглядела особенно соблазнительно. Ксюша не могла отвести глаз, чувствуя, как внутри разгорается жар.

Когда она наконец осмелилась поднять взгляд выше, её встретила довольная, чуть насмешливая ухмылка. В этот момент она поняла: он прекрасно знал, какое впечатление производит, и наслаждался её смущением и волнением.

— Вот такое доброе утро мне нравится... И я вижу, тебе тоже, — он поиграл бровями и широко улыбнулся.

Ксюша почувствовала, как щёки заливает румянец. Конечно, ей и раньше приходилось видеть обнажённых мужчин, но, когда рядом оказывается тот, кто тебе по-настоящему небезразличен, все ощущения становятся острее и ярче.

Никита медленно поднялся, не сводя с девушки пристального взгляда и сохраняя на губах дерзкую ухмылку. Проходя мимо, он ловко подцепил пальцами влажную прядь её волос, поднёс к лицу и, прикрыв глаза, глубоко вдохнул запах. Затем, не говоря ни слова, быстро скрылся за дверью ванной комнаты.

Ксюша машинально коснулась шеи, пытаясь унять бешено бьющуюся жилку — сердце всё ещё не могло успокоиться после его прикосновений. «С ума сойти можно», — пронеслось у неё в голове, и на губах невольно появилась улыбка. Она подошла к портфелю — единственной вещи, которую до сих пор носила с собой, словно талисман, напоминающий о дне, когда она покинула отцовский дом.

Порывшись в нём, девушка достала тушь для ресниц — когда-то её ей подарила Алла. Воспоминания о подруге немного расстроили Ксюшу: они так и не помирились. Девушка не считала себя виноватой и не собиралась первой идти на примирение. С этими мыслями она начала аккуратно и тщательно красить ресницы, стоя перед большим зеркалом.

Дверь бесшумно распахнулась, и в проёме появился Никита. Он замер, прислонившись плечом к стене, и его взгляд, полный восхищения, скользнул по фигуре девушки. Ксюша, словно чувствуя этот огонь спиной, невольно залилась румянцем. Она опустила голову, пряча лицо за завесой волос, но продолжала уверенно вести кисточкой по ресницам, стараясь скрыть волнение.

Никита мягко оттолкнулся от стены и бесшумно приблизился. Его руки властно, но нежно скользнули по её талии, прижимая девушку к себе. Она ощутила жар его обнажённой груди и оказалась в кольце объятий, из которого не хотелось вырываться.

Он поймал её взгляд в зеркале и серьёзно сказал:

— Ты мне нравишься и без косметики, Веснушка. Но если для тебя это имеет значение, я приму тебя любой.

Ксюша покраснела ещё больше, чувствуя, как по телу разливается приятное тепло. «Боже, это ведь похоже на признание?» — подумала она, и эта мысль эхом отозвалась в сознании.

Никита бережно повернул девушку к себе, его пальцы нежно скользнули по её ещё влажным, прохладным волосам. Взгляд его был полон нежности и страсти, когда он заглянул в её смущённые глаза и улыбнулся — так, что у Ксюши перехватило дыхание. Он притянул её ближе, и их губы встретились в медленном, но всё более глубоком поцелуе, который с каждым мгновением становился всё горячее, наполняя обоих трепетным волнением.

Ксюша, обхватив его за шею, старалась не отставать от его ритма, словно боясь упустить хоть каплю этого волшебства. Никита ласково перебирал её волосы, мягко касался шеи, а затем провёл горячими ладонями по её спине, заставляя девушку выгибаться навстречу. Но ей хотелось большего — она жаждала ощутить его ещё ближе, раствориться в этом моменте без остатка.

С силой сжав тюбик туши, свободной рукой она резко перехватила запястье Никиты и уверенно прижала его ладонь к своей ягодице. Парень на мгновение замер, словно не веря в происходящее. Ксюша, трепеща от волнения, ещё теснее прильнула к его обнажённой груди, а дрожащие пальцы нежно заскользили по его торсу, пробуждая в нём волну новых, неизведанных чувств.

Его ладонь, замершая на изгибе её бедра, не двигалась, и это бездействие отзывалось в Ксюше всё более острой, волнующей дрожью. «Неужели я что-то сделала не так? Ведь так поступают все девушки, когда хотят дать понять, что готовы к большему... Почему он медлит? Неужели не понял?» — проносилось в её голове, пока она, почти невольно, подавалась ему навстречу, ища ответа в его прикосновениях.

Но Никита вдруг отстранился, прервав поцелуй. В одно мгновение он подхватил её на руки и бережно опустил на стул. Сам опустился на корточки перед ней, крепко, но нежно сжимая её трепещущие ладони. Ксюша ощутила, как щёки заливает жаркий румянец. Стыд и волнение смешались в её душе, заставляя сердце биться ещё быстрее — теперь уже не только от страсти, но и от робости перед этим неожиданным, таким бережным жестом.

— Веснушка, я не хочу спешить.

Он приподнялся, чтобы их глаза оказались на одном уровне, и, бережно обхватив её лицо ладонями, стал покрывать поцелуями каждую веснушку, словно собирая их по одной. После каждого поцелуя он шептал, обжигая её кожу горячим дыханием:

— Только не смей думать о плохом! Я уже виноват перед тобой, и прежде чем мы сделаем следующий шаг, я должен искупить свою вину перед тобой.

Ксюша буквально растворялась в его прикосновениях, переставая понимать смысл сказанных им слов. Никита внимательно посмотрел ей в глаза, пытаясь убедиться, что его мысли дошли до неё, но, заметив в её взгляде лишь туманную дымку, неожиданно улыбнулся. Он поднялся и мягко притянул её лицо к своему разгорячённому, обнажённому торсу.

— Эх ты, моя маленькая, — нежно прошептал он, проводя рукой по её волосам и восхищаясь её трогательной невинностью.

Никита страстно желал близости с Ксюшей, жаждал прикоснуться к её телу и душе. Он терпеливо, до скрежета зубов, ждал того дня, когда она станет его целиком и полностью. Но он твёрдо решил — не сегодня. Не сейчас.

Глава 65

Жар его тела опалял щёку Ксюши, проникая куда‑то вглубь, к самому сердцу. Он гладил её волосы — так бережно, так непривычно нежно, что у неё перехватило дыхание. Она закрыла глаза, утопая в этих драгоценных мгновениях, боясь спугнуть хрупкое счастье. «Останься таким… — беззвучно молила она, обращаясь к судьбе. — Не превращайся снова в того, кто ранит меня своей болью. Не возвращайся к той тьме, где я снова стану мишенью.»

Ксюша не решилась затронуть болезненную тему — вместо этого она просто впитывала каждое мгновение близости, стараясь запомнить тепло его рук и запах кожи. Но идиллию нарушил резкий звук телефонного звонка. Никита неохотно отстранился, шутливо ущипнул её за нос и отошёл ответить.

Она всё ещё парила в облаках, улыбка никак не хотела сходить с лица. В таком приподнятом настроении девушка вспомнила про свой телефон. Нащупав в кармане куртки холодный корпус, она вытащила его на свет и нетерпеливо нажала на кнопку. Экран вспыхнул, высветив десятки уведомлений, но взгляд сам собой выхватил два сообщения — от Аллы и отца. И оба с одной и той же просьбой о встрече.

«Ну надо же! — мысленно усмехнулась она, и улыбка на губах дрогнула, теряя теплоту. — Соизволили пообщаться? Одна дуется на меня ни за что, а другой вообще забыл о существовании своей дочери. И какое совпадение — надо же было им написать в один и тот же день!»

Никита осторожно приблизился. Девушка, сидя по‑турецки, застыла перед экраном телефона. Её брови были слегка нахмурены, а нижняя губа — прикушена. Во взгляде читалась растерянность.

— Что-то случилось? — Никита взял второй стул, осторожно переставил его ближе и сел напротив девушки, внимательно вглядываясь в её лицо.

Ксюша вздрогнула, словно очнувшись от тяжёлых мыслей. Поморгав, она сфокусировала взгляд на парне и ответила сухо, почти безжизненно:

— Алла и отец хотят встретиться.

Бровь Никиты невольно приподнялась. Он искренне не понимал, почему простая просьба о встрече так встревожила Ксюшу.

Нехотя Ксюша заговорила — коротко, сжато, без эмоций, будто зачитывала чужой текст. Если с подругой она была готова мириться, то с отцом всё обстояло куда сложнее: там, за молчанием, скрывались годы недопонимания и невысказанных слов.

Никита кивал, впитывая каждое слово, иногда хмурился — он чувствовал, что за этими сухими фразами скрывается что‑то гораздо большее. Когда она закончила, он глубоко вздохнул и заключил:

— Получается, сегодня мы не сможем провести время вместе?

— Наверное, нет… — она опустила глаза, стараясь скрыть грусть. — У меня вечером ещё смена.

Никита чуть подался вперёд, осторожно взял её руки в свои — они оказались прохладными — и мягко сжал. Его прикосновение было тёплым, ободряющим.

— Разлука поможет сделать встречу ещё слаще, — прошептал он и, не отпуская её рук, осторожно поднёс запястья к губам. Один лёгкий поцелуй — на левое, ещё один, чуть дольше, — на правое. В этом жесте было больше нежности, чем в любых словах

— А у тебя всё нормально? — вдруг спросила Ксюша, вспомнив о его недавнем телефонном звонке.

— Да так, по работе, — Никита слегка нахмурился. — Надо приехать сегодня, что‑то важное. Поэтому я не смогу с тобой поехать… Но давай так: как только освобожусь, созвонимся, и я сразу же приеду к тебе. Договорились?