Его Веснушка

Он повернул голову в сторону Никиты, давая понять, о чём идёт речь.

Ксюша не стала следовать его взгляду. Она занервничала и начала теребить собачку на молнии куртки. Ей было стыдно за своё поведение, но она не могла допустить, чтобы Артур прекратил с ней общаться. Это стало бы для неё очередной травмой — ведь так уже было раньше.

«Может, я не хочу больше сближаться с Никитой, потому что боюсь снова его потерять?» — внезапно её мысли переключились на другого парня.

Она вспомнила Лизу, которая когда-то увела Никиту. Именно с этого всё и началось. Тогда ей впервые показалось, что её предали, хотя парень этого и не делал. Просто её ещё незрелое восприятие увидело всё совсем иначе.

Ксюша всегда думала, что её страхи связаны с предубеждениями, но сейчас, сидя на карусели и глядя на Артура, она вдруг поняла правду.

«Всё началось ещё раньше… Я всегда любила только Никиту. А он — нет. Это больно. Очень больно», — кричал её внутренний голос.

Ксюша мотнула головой, отгоняя эти мысли. Сейчас ей нужно было думать совсем о другом.

— Всё очень сложно, Артур. Ты прекрасный человек, симпатичный парень, очень талантливый… но ты не для меня, — Ксюша не выдержала, резко остановила карусель и спрыгнула с неё. Встав к нему спиной, она обхватила голову руками, словно пытаясь удержать мысли, и уставилась в темноту.

Артур чувствовал себя полным дураком. Все его ухаживания Ксюша принимала, и он был уверен, что это знак взаимности. Но теперь всё выглядело иначе. Внутри него начала закипать злость. Ему казалось, что его обманули и использовали. Ксюша брала всё, что он предлагал, но ничего не давала взамен. А вдруг она играла с ними обоими? Или всё это был их общий план, чтобы развести его на деньги?

«А что, если во всём виноват Никита? — внезапно предположил он. — Он ведь человек дяди, он мог узнать обо мне всё. Он был моим телохранителем, он видел нас с Ксюшей вместе. Его «давнее знакомство» с Ксюшей... Что, если он влюблён в неё? Тогда мозаика складывается: его ревность могла толкнуть на угрозы, а её страх перед новыми отношениями — лишь следствие его давления».

В голове произошёл щелчок, словно цепочка размышлений замкнулась, и Артур нашёл «ответ». Он резко вскочил с карусели и бросился к Ксюше.

— Скажи мне правду! — его голос сорвался. — Он тебе угрожает? Он запрещает тебе быть со мной? Не бойся, только скажи! У меня есть связи, я всё решу. Он больше никогда к тебе не приблизится!

Ксюша была ошарашена. Её глаза широко раскрылись, зрачки расширились. Рот приоткрылся, и на мгновение она потеряла дар речи. Лёгкое дрожание подбородка выдавали внутреннее волнение, а брови непроизвольно взметнулись вверх, отражая смесь удивления и растерянности. Она стояла, словно парализованная, не в силах сразу ответить.

Тишину неожиданно нарушил резкий звук сигнализации. Ксюша вздрогнула от неожиданности. Они оба повернулись в сторону, откуда доносилось пиканье. Никита стоял у машины, положив руки на капот, и пристально смотрел на них.

Ксюша нервно сглотнула, чувствуя, как её охватывает тревога.

Артур, сжав губы, вытащил из кармана ключи и отключил сигнализацию. Он повысил голос, обращаясь к Никите:

— Эй, не трогай тачку! Не расплатишься за неё до конца своих дней!

В этот момент Ксюша почувствовала острый укол отвращения. Слова Артура прозвучали грубо и высокомерно. Она резко сбросила его руки со своих плеч и отступила на шаг назад, словно стремясь увеличить дистанцию не только физически, но и эмоционально.

Артур тут же переключил внимание на девушку. Он вопросительно приподнял брови, не понимая причины её внезапной холодности.

— Если трону твою тачку я, тоже буду в должниках на всю жизнь? — дерзко спросила она, превратив лицо в камень.

Артур на мгновение опешил, но затем его губы искривились в усмешке.

— Да ладно тебе, я же просто пошутил, — в его голосе слышалась лёгкая досада на самого себя. — Ты мне так и не ответила.

— Мне никто не угрожает. Я сбежала с концерта, потому что испугалась твоего прямого намёка на чувства. А на звонки не отвечала... потому что было стыдно за своё поведение. Но ещё больнее становилось от мысли, что мы перестанем общаться и больше не будем друзьями, — выпалила Ксюша на одном дыхании, и в её голосе не было ни тени сомнения.

Артур досадливо потёр затылок, сделал полный оборот вокруг своей оси и остановился, глядя на неё с горьким разочарованием.

— Ты эгоистка. Думаешь только о своих чувствах, — его голос звучал глухо, но в нём чувствовалась обида. — А я переживал за тебя, правда… чуть не влюбился.

Он снова потёр затылок, словно пытаясь успокоиться, но тут же продолжил, уже с горечью:

— Я ошибся в тебе. Ты крутила мной, пользовалась моим вниманием, ухаживаниями. Но знаешь, что интересно? С ним ты так же поступаешь? Или вы заодно? Нашли влюблённого пацана, чтобы раскрутить на деньги?

Ксюша не выдержала. Слова Артура, полные желчи, больно ранили её. Она подошла к нему и, не раздумывая, залепила звонкую пощёчину. Ладонь тут же обожгло, но она не остановилась.

— Не смей так обо мне говорить! — выкрикнула она, глядя ему прямо в глаза. — Я правда нашла в тебе друга. Ты мне нравишься, но не как парень. И не вини меня за это. Искра либо есть, либо её нет. А к тебе у меня её нет.

Её голос дрогнул, и, понизив тон, она добавила с сожалением:

— Прости меня. Прости за всё.

Артур потёр щёку, но вместо того, чтобы посмотреть на Ксюшу, его взгляд остановился где-то за её спиной. Ксюша обернулась и встретилась с тяжёлым, напряжённым взглядом Никиты. Похоже, он заметил накал ситуации и решил подойти ближе, чтобы при необходимости вмешаться.

Ксюша замотала головой и тихо усмехнулась. Ситуация казалась до боли ироничной: два парня, которые так упорно навязывали своё общение, стояли перед ней, а она сама не могла отпустить одного из них. Но рано или поздно кому-то пришлось бы уйти.

Этим добровольцем стал Артур. Не говоря ни слова, он обошёл Ксюшу и Никиту и направился к своей машине. Ксюша сделала шаг вперёд, чтобы догнать его, но Никита схватил её за руку, удерживая.

— Оставь его, — спокойно сказал он. — Ему нужно время.

Ксюша перестала вырываться и лишь молча смотрела вслед удаляющейся машине. Когда она скрылась за углом дома, девушка обречённо опустила голову. В глубине души она осознала, что это их последняя встреча.

Глава 61

Ксюша на мгновение прикрыла глаза, пытаясь унять подступающую тошноту, и медленно выдохнула, считая про себя до трёх. Но ощущение дурноты лишь усилилось, заставив её резко распахнуть веки. Не оглядываясь, она развернулась и быстрым шагом направилась к дому. Никита не стал её удерживать, но пошёл следом.

— Я не хочу с тобой разговаривать! — бросила она через плечо, не сбавляя шага.

— У тебя нет выбора, — его голос прозвучал за спиной, настойчиво и холодно.

Ксюша нервно сунула руку в карман куртки, нащупала ключи и, едва справившись с дрожью, открыла дверь подъезда. Вбежав внутрь, она почти взлетела по лестнице, перескакивая через две ступени и тяжело опираясь руками о колени. Никита не отставал.

— Да оставь ты меня уже в покое! — выдохнула Ксюша, пытаясь отдышаться после стремительного подъёма по лестнице.

Никита в два шага догнал её, резко притянул к себе и прижал к стене так, что у неё перехватило дыхание. Ксюша дёрнулась, пытаясь вырваться, но хватка парня была железной.

— Отпусти, ненормальный! — прошипела она, оглядываясь на дверь соседа.

Никита перехватил её запястья, поднял их над головой и прижал к холодной стене. Он наклонился совсем близко, внимательно рассматривая её лицо, а потом неожиданно усмехнулся — лениво и самоуверенно:

— Я ведь предупреждал тебя в универе: за острый язык придётся отвечать. Ты не послушала — теперь получишь по заслугам.

Его взгляд задержался на её губах, а в глазах появился опасный блеск. Ксюша сглотнула, понимая, к чему он клонит. Снова дёрнулась, но вырваться не удалось — Никита держал крепко.

— Даже не думай! Я сейчас заору на весь подъезд, — пригрозила она.

В этот момент домофон пискнул, и подъездная дверь с шумом открылась. Ксюша замерла.

— Ну, давай, начинай, — с вызовом усмехнулся Никита.

На самом деле Ксюша вовсе не собиралась устраивать шоу. Вся её напускная смелость испарилась в один миг. Никита заметил, как она занервничала, и тут же сделал шаг назад, отпуская её руки. В этот момент на лестнице послышались шаги.

Девушка резко толкнула его в грудь. Парень поддался, отступая на полшага, и этого ей хватило. Она рванула к своей двери, дрожащими пальцами пытаясь попасть ключом в замочную скважину.

Наконец щёлкнул замок. Ксюша влетела в квартиру и попыталась захлопнуть дверь, но Никита успел подставить пальцы, слегка прищемив их. Он даже не поморщился, резко распахнул дверь и шагнул в темноту, слегка оттолкнув девушку. Она пошатнулась, но его сильная рука тут же обхватила её за талию, не давая упасть.

Щелчок замка — и они остались одни. В темноте всё стало острее: каждый вдох, каждый удар сердца. Свет с улицы едва пробивался, оставляя их в полумраке.

Ксюша первой нарушила звенящую тишину.

— Тебе Серёжа рассказал, где я работаю? — она нервно коснулась шеи, пытаясь унять подступившую к горлу тошноту.

— Да, — сказал он, не видя смысла лгать.

Она лишь коротко кивнула, закусив щёку изнутри, чтобы сдержать дрожь.

— Зачем ты меня сталкеришь? — вопрос прозвучал резко, почти обвиняюще.

Никита оставил её вопрос без ответа и тут же задал свой:

— Какого хера ты устроилась в тату-салон? Совсем с ума сошла? Там же небезопасно!

Ксюша вспыхнула и повышая голос прорычала ему в лицо:

— Какое твоё дело, где я работаю? Исчезни из моей квартиры и из моей жизни!

Он не ответил. Одним резким движением Никита оказался рядом и прижал её к стене. Его пальцы уверенно, но крепко сжали её подбородок, не давая отвернуться. Он наклонился так близко, что их носы почти соприкоснулись.

— Ты дважды наказана, Веснушка, — выдохнул он и, не дав ей опомниться, впился в её губы властным, требовательным поцелуем.

Ксюша попыталась вырваться, упёрлась ладонями ему в грудь, но внезапно почувствовала, как земля уходит из-под ног. Голова закружилась, и она начала обмякать в его руках.

— Ксюша? Веснушка! — встревоженно выдохнул Никита, почувствовав, как её тело теряет опору.

Он нащупал выключатель на стене, и яркий свет залил всю комнату. От резкого света Никита зажмурился, быстро протер глаза и снова посмотрел на девушку. Ксюша была бледна и едва держалась на ногах.

— Эй, ты чего? — пробормотал он, слегка встряхнув её за плечи. — Не отключайся, слышишь?

Ксюша не потеряла сознание полностью — она словно проваливалась в туман, но всё ещё слышала голос Никиты. В ушах шумело, дыхание сбилось, а к горлу снова подступила тошнота.

— Мне... плохо... — прошептала она, цепляясь за его руку.

Никита, не раздумывая ни секунды, подхватил её на руки и бережно опустил на диван, заботливо подложив под голову подушку. Его пальцы быстро справились с молнией на её куртке, затем он аккуратно снял с неё обувь. Скинув свою куртку, чтобы ничто не мешало, он сел рядом и мягко сжал её руку.

— Так, спокойно. Дыши глубже, — его голос звучал уверенно, хотя сердце бешено колотилось. — Сейчас принесу воды.

Он быстро осмотрелся. Просторная студия, где кухня и гостиная сливались в единое целое, казалась сейчас слишком пустой и холодной. Парень рванул к кухонному гарнитуру, налил воды в стакан — почти до краёв. Намочив полотенце ледяной водой, он поспешил к Ксюше. Нежно промокнул её лоб и шею, чувствуя, как она дрожит. Осторожно приподняв девушку, он поднёс стакан к её губам.

Ксюша отпила немного, её дыхание стало чуть ровнее. Никита тут же сел рядом и осторожно сжал её холодные пальцы, словно пытаясь передать ей частичку своего тепла.

— Что случилось? Ты давно так себя чувствуешь? — спросил он, внимательно глядя ей в глаза.

— Переутомилась, — тихо ответила она, прикрыв глаза.

— Во сколько ела? — снова спросил парень, пытаясь понять, как помочь девушке.

— Давно, — с трудом ответила она.

Никита тихо выругался и резко поднялся с дивана.

Подойдя к холодильнику, он быстро оценил скудный выбор продуктов: плавленый сыр и батон. Не раздумывая, парень соорудил простой бутерброд, положил его на тарелку и вернулся к девушке.

— Давай, Веснушка, нужно поесть, — мягко, но настойчиво сказал он. — Я сейчас сбегаю в магазин, принесу что-нибудь нормальное, а пока постарайся съесть хотя бы это.

Ксюша едва заметно кивнула. С его помощью она приподнялась, и Никита бережно подложил ей под спину подушку, чтобы ей было удобнее. Когда бутерброд был съеден, парень заметил, как бледность постепенно покидает её лицо, уступая место лёгкому румянцу.

— Стало легче? — его взгляд был полон ожидания.

Она лишь слабо кивнула в ответ.

— Отдохни, попробуй уснуть. Я скоро вернусь, — произнёс Никита, поднимаясь с дивана.

Он накинул куртку, быстро нашёл в кармане Ксюшиной одежды связку ключей и, не теряя ни минуты, выскочил из квартиры.

Никита вернулся, когда Ксюша уже спала, свернувшись калачиком на кровати. День выдался слишком насыщенным, и у неё просто не осталось сил ждать его. Он выключил свет, тихо прошёл вглубь единственной комнаты и сел за стол, не сводя взгляда с девушки. В полумраке она казалась ещё меньше и беззащитнее.

— Одна лишь ты... — сорвалось с его губ.

Ксюша не спала — её разбудил звук открывающейся двери, но она предпочла притвориться, будто всё ещё дремлет. Услышав его слова, девушка почувствовала, как сердце затрепетало, а внутри всё отозвалось на это неожиданное признание. Почему-то она не сомневалась — это было именно признание.

Ей захотелось улыбнуться, но она сдержалась, боясь выдать себя. В груди разливалось тёплое, почти невесомое чувство радости, словно солнечный луч пробился сквозь утренний туман. Ксюша старалась дышать ровно, чтобы не выдать волнения, но мысли уже унеслись далеко: что будет дальше? Как теперь изменятся их отношения?

Никита включил настольную лампу, и её мягкий свет тут же разлился по поверхности рабочих тетрадей. Он быстро пролистал их, нашёл чистый лист и, стараясь не издавать ни звука, достал из пенала карандаш. Никита начал рисовать, чтобы отвлечься, и сам не заметил, как на бумаге проступили знакомые черты: изгиб её бровей, маленький нос и россыпь веснушек — тех самых, что он так любил.

Он замер, разглядывая свой рисунок, потом резко поднял глаза и встретился взглядом с Ксюшей. В тусклом свете лампы её глаза казались особенно глубокими и изучающими.

В воздухе повисло невысказанное, но понятное обоим. Каждый думал о своём, но мысли их удивительным образом сходились в одной точке: в том, что притягивало их друг к другу сильнее любых признаний.

В этот момент между ними возникла та самая близость, которую не разрушить ни времени, ни расстоянию — чувство, от которого замирает сердце и хочется остановить мгновение навсегда.

Глава 62

Взгляд Никиты был прикован к лицу девушки. Он резко встал и направился к ней, заставив сердце Ксюши пропустить удар. Она приподнялась, инстинктивно обхватив колени руками, и с замиранием следила за каждым его шагом. Парень остановился в полушаге, затем сел рядом. Он принял расслабленную позу — нога на ногу, пальцы крепко сцеплены на колене.

— Тебе уже лучше? — его голос, бархатный и глубокий, разорвал тишину.

По её телу пробежала волна мурашек.

— Да, — коротко выдохнула она, чувствуя, как от волнения закусывает губу.

— Это хорошо. Но тебе нужно поесть. Я купил всё необходимое, сварю бульон. Ты не против? — он не шелохнулся, продолжая внимательно и изучающе всматриваться в её лицо.

— Почему ты всё это для меня делаешь? — почти не разжимая губ, спросила она и тут же отвела взгляд, уставившись на свои колени. Голос её стал едва слышным: — Разве ты меня не ненавидишь?

Никита не торопился с ответом. Он задумался, пытаясь разобраться в собственных чувствах, которые сейчас казались ему клубком спутанных нитей. Одно он знал наверняка: он не готов её потерять.

— Ненависть рождается из-за поступков. Сейчас ты не даёшь мне повода испытывать это чувство, — произнёс он на удивление спокойно.

Ксюша снова подняла на него глаза. Его пронзительный взгляд был прикован к ней, не давая отвести свой.

— Разве ненависть не постоянна? Мне всегда казалось, что если человек кого-то возненавидел, то это чувство уже никуда не уходит, — в её голосе звучал неподдельный интерес и желание докопаться до истины.

Желваки на его скулах напряглись. Было видно, что он напряжённо размышляет над чем-то важным. Ксюша ждала ответа, но вместо этого он задал встречный вопрос:

— Скажи мне, Веснушка, почему ты вонзила мне клинок в самое сердце?

Ксюша замерла, часто заморгав от искреннего непонимания.

Заметив её растерянность, Никита поспешил пояснить, смягчив тон:

— Почему ты решила прекратить наше общение? Почему захотела, чтобы мы перестали видеться и дружить?

Последнее слово прозвучало резко, но в нём угадывалась скрытая боль. Ксюша почувствовала, как мысли путаются, а сердце начинает биться чаще. Она резко поднялась и, не находя себе места, принялась ходить по комнате, не зная, с чего начать разговор. Никита не торопил её, давая возможность собраться с мыслями.

От волнения ладони стали влажными, и Ксюша машинально вытерла их о джинсы, в которых до сих пор была. «Пора признаться, — пронеслось у неё в голове. — Я вижу, что ему тоже тяжело». Она задержала дыхание и, словно бросаясь в холодную воду, произнесла:

— Я уже говорила тебе, что наши пути разошлись в тот момент, когда ты начал встречаться с Лизой. Мы стали отдаляться друг от друга… А после вашего расставания… я даже не знаю, как это объяснить… ты изменился. До меня доходили слухи о твоих новых «друзьях» и делах, от которых веяло опасностью. Тот бар... все знают, что это за место. Я не могу позволить себе быть рядом. Я просто боюсь, что ты утянешь меня за собой на дно.

Она замерла, бросила на него быстрый, испуганный взгляд и тут же опустила глаза, уставившись в пол. Никита слушал её внимательно, не перебивал и даже кивал, соглашаясь с каждым словом. В чём-то она была права — не в том, что касалось криминала, а в том, что он мог утянуть её в трясину своей жизни. Он и сам понимал: не сможет дать ей всего, чего она по-настоящему заслуживает. Но, несмотря на все доводы рассудка, Никита знал наверняка — без своей Веснушки он просто не сможет жить.

Парень медленно поднялся с дивана и подошёл к девушке, которая едва заметно дрожала. Он осторожно протянул руку и, едва касаясь, приподнял её подбородок, заставляя посмотреть ему в глаза. В его взгляде читалась необъяснимая грусть.

— Ты меня боишься? — тихо спросил он, и его горячее дыхание коснулось её лица.

Её взгляд дрогнул, и в нём отразился ответ раньше, чем она успела его озвучить. Ксюша боялась — но уже не его репутации или дурной славы, а того, как он по-прежнему властен над её сердцем. Она страшилась поддаться этому чувству, сгореть в нём дотла, ведь исход был предрешён.

У неё были планы, мечты, будущее, к которому она так стремилась. А что у него? Чем он живёт сейчас, и каким станет завтра? Она не могла даже представить, что свяжет свою судьбу с человеком, чья жизнь — бесконечная череда рискованных авантюр и тёмных дел. Именно эти мысли всегда отталкивали её, заставляя держаться на расстоянии.

И хотя страх за собственную жизнь всё ещё холодил спину, он уже не был главным. Глядя в его печальные глаза, Ксюша словно заглянула за театральный занавес, за которым скрывалась истинная суть вещей. Мысль вспыхнула в сознании огненно-красным, обжигая своей прямотой: «Но ведь я больше всего боюсь его потерять».

Никита следил за тем, как в душе Ксюши разгорается пламя борьбы. Ему претило то, каким она его видит. Он сам подливал масла в огонь, стремясь вызвать её ненависть, но сгорел в этом пожаре первым. Никита проиграл — этим глазам, этим веснушкам. Он понимал, что не сможет долго причинять боль тому, кто ему дорог.

Она прерывисто выдохнула, и в тот же миг Никита жадно припал к её губам — снова без разрешения, как умел только он.

Ксюша оцепенела от внезапности его порыва. «Нет, нужно остановиться!» — отчаянно прозвучал внутренний голос, и, повинуясь ему, девушка резко оттолкнула парня.

К её удивлению, Никита отступил на шаг, но руки с её шеи не убрал. Тяжело дыша, Ксюша упёрлась ладонями в его грудь, стараясь сохранить дистанцию, облизнула влажные от поцелуя губы и произнесла, едва сдерживая дрожь:

— Перестань вести себя как дикарь! Неужели ты хоть раз не можешь просто поговорить? Рассказать, что происходит в твоей жизни? Спросить, чего хочу я?

Никита нахмурился — он не любил пустых разговоров, предпочитая действовать, а не обсуждать. Однако слова Ксюши задели его за живое. Парень молча взял её за руку, подвёл к дивану, усадил рядом с собой и только потом заговорил, стараясь звучать спокойно и без эмоций:

— Я работаю барменом. Иногда выполняю поручения босса. Дела эти... не всегда чистые, не всегда законные. Я не моралист и не горжусь этим, просто так сложилось. Всё, что ты слышала обо мне — слухи, и многое из этого неправда.

Он замолчал, не находя больше слов. Жизнь никогда не баловала его, приходилось браться за любую работу, где платили больше. Он не ждал жалости, но её молчаливое осуждение задевало сильнее любых упрёков, вызывая глухое раздражение.

— Давай говори, что думаешь, не держи в себе, — сухо бросил он, сжимая кулаки на коленях.

— Скажи... ты когда-нибудь убивал? — её голос дрогнул, ведь именно этот вопрос был для неё самым важным.

— Нет. Только пытал. Но без лишней жестокости — чтобы человек осознал свою вину или ошибку, — спокойно, почти равнодушно ответил он и посмотрел на Ксюшу.

Её глаза расширились от ужаса. Она не ожидала такой прямоты. Никита откинулся на спинку дивана и молча ждал, когда девушка привыкнет к услышанному. Внутри него кипела злость, но внешне он оставался невозмутим. Ксюша медленно кивнула, словно принимая его правду.

— Но почему нельзя просто... сменить работу? Уйти к другому? — её голос прозвучал глухо и отстранённо, будто принадлежал не ей.

Никита напрягся всем телом. Он не хотел погружать девушку во всю историю. Что ему сказать? Что благодаря одному счастливому случаю он попал на работу к Волку и из благодарности до сих пор работает на него? Или что он не видит другого способа заработать приличную сумму за короткое время? Парень устало протёр лицо ладонями и, посмотрев на девушку, ответил:

— Всё упирается в деньги. Это же очевидно.

— Но ведь можно было заработать иначе! — выпалила Ксюша, чувствуя, как краска заливает лицо.

Он тихо рассмеялся, качая головой — её горячность показалась ему забавной и наивной. Стоило ему вспомнить о пройденном пути, как лицо его вновь стало непроницаемым.

— Отец сдох. И знаете что? Легче не стало никому. Он и после смерти не отпускает мать. Ей требовалось лечение, и я его оплатил. Вот и вся правда. А сплетни обо мне — чушь собачья. Но самое паршивое... самое невыносимое — это то, что ты поверила этой лжи.

Последние слова он произнёс с такой пронзительной обидой, что Ксюша ощутила её физически. Внутри снова закипала едкая смесь злости и обиды — на себя, на девушку, на отца и даже на мать.

Он до боли сжал кулаки и, не оглядываясь, быстрым шагом направился к выходу. Ксюша, растерянная и встревоженная, вскочила вслед за ним. Схватив его куртку и кое-как накинув свою, она поспешила за парнем.

Никита выскочил на улицу и, не в силах больше сдерживать рвущуюся изнутри боль, с размаху ударил кулаком по шершавому стволу дерева. Охваченная паникой, Ксюша оставила его куртку на скамейке и, подбежав, крепко обняла его за торс.

Никита вздрогнул от неожиданности, замер и, тяжело дыша, прижался лбом к холодной коре. Ксюша не отпускала его, чувствуя, как напряжены его мышцы. Через минуту она осторожно подняла руку и стала нежно гладить его по груди, там, где бешено стучало сердце. Ей хотелось забрать всю его боль, помочь ему успокоиться.

Вспоминая его рассказ, Ксюша поняла, что ошибалась в нём, и по её щекам потекли слёзы. «Как же я была неправа... Какая же я дура», — думала она, продолжая гладить его по груди, словно пытаясь утешить не только его, но и себя.

Никита постепенно возвращался к реальности, ощущая, как внутреннее напряжение медленно отпускает его. Он чувствовал, как Ксюшу бьёт дрожь, и слышал её тихие, приглушённые всхлипы.

Осторожно перехватив её руки, он притянул девушку к себе — теперь она стояла совсем близко, спиной упираясь в шершавый ствол дерева. Ксюша подняла на него заплаканные глаза, и в их взгляде смешались растерянность и надежда.