Невидимые нити - 3

– Трудитесь усердно на ниве знаний и добра, наша молодая солдаточка в запасе, а мы ждём от вас педагогических свершений!

Школьная жизнь

Закончилась Танькина весёлая жизнь! Она теперь ответственна перед Дмитрием Леонидовичем, Антониной Филипповной, родителями и, не забывайте, государством. Ко всему прочему, есть ещё один человек, перед которым она тоже мысленно отчитывается – это бывшая классная – Раиса Адамовна. Сумеет ли, сможет ли оправдать Синявская доверие дорогих ей людей?

Наступило первое сентября. Будни школьной жизни завертелись, закружились в водовороте событий. Жизнь пошла своим чередом: пять уроков в первую смену, один или два во вторую, первая линейка в качестве пионерской вожатой, библиотека. Ни вздохнуть, ни продохнуть, ни расслабиться!

Пионеры, большей частью малыши, липли к учительнице. Детям нравилось показывать молодому симпатичному педагогу окрестности. На каждой новой пешеходной прогулке школьники придумывали иной маршрут. Татьяна Степановна впервые в жизни увидела огромное количество грибов и поняла устойчивое выражение «хоть косой коси». К концу дня Синявская с трудом ноги переставляла, а неугомонные детишки, облепив учительницу со всех сторон, совали свои пакеты с грибами Татьяне Степановне и умоляли:

– Не уходите!

– Ребята, простите, но мне ещё тетради проверять и планы писать, – оправдывалась вожатая. – А грибы несите к себе домой, бабушка и так уже целую бочку насолила.

– У‑у‑у! – Недовольно гудели ученики.

– Дети! Не надоело бродить по окрестностям?

– Не-е‑ет!

– Здесь каждый кустик вам знаком.

– Ну и что! С вами даже унылые пейзажи расцветают.

– Вот об этом завтра напишете в мини-сочинении! – родилась светлая мысль в голове педагога. – А раз я поняла степень важности подобных мероприятий, то предлагаю наметить поход на станцию Тротилово.

– Замечательная идея, – поддержала ученица восьмого класса Люда Боганова – отличница, комсомолка, красавица.

***

Железнодорожный остановочный пункт, находившийся от школы в полутора километрах, ничем примечательным не отличался. Всё как везде: небольшое здание, три скамейки, касса. Зато ученики старших классов по дороге туда и обратно рассказали Татьяне Степановне, что их деревня именовалась раньше Холопковичи, но в шестидесятых годах заменили на благозвучное – Колосово. Новое название недавно прибывшей учительнице нравилось. Колос, колосок – маленькое составляющее большого. Зерно, хлеб – основной продукт питания в Белоруссии. Учителю русского языка нравилось, что в слове четыре округлые по звучанию буквы «-о‑о‑о‑о». Ей казалось, что так звучит эхо просторных колхозных полей. Местный эрудит Люда Боганова также поведала, что свой трудовой путь Генеральный секретарь ЦК КПСС Леонид Ильич Брежнев начинал на толочинской земле. После окончания Курского землеустроительно-мелиоративного техникума работал землемером в тогдашнем Кохановском районе, ныне Толочинском. В Красном посёлке и деревне Переволочна жил на постое у родственников драматурга Алеся Петрашевича. Двадцатиоднолетний землемер Лёня обожал белорусские драники.

Сплетни

Сплетни! А как без них в деревне? Они оживляют однообразную жизнь в селе. Танька сама любила поболтать – личность человека с его достоинствами и пороками вызывала у девушки чрезвычайный интерес. Поэтому сообщение коллег о том, что её хозяйка рассказывает подробности существования квартирантки, не вызвал в душе нашей героини тревогу. Пусть потешит Яниха своё самолюбие, ведь бабушка теперь стала важной особой!

Как-то раз во время перемены директор сообщила: – Ваша хозяйка по деревне сплетни разносит. Говорит, что ленивица её квартирантка: после обеда на кровати валяется.

– Ночью не высыпаюсь, ответила Татьяна Степановна. – Почему? – Грызуны с ума сводят. – Как это? – Бабушка много раз клеила новые обои, не сдирая при этом старые. Говорит, чтоб теплее было. Мыши гуляют за образовавшимся самодельным картоном, как себе хотят. Бегают, топают, пищат и грызут всё, что им вздумается, не обращая никакого внимания на мои постукивания. Визжат так, что создаётся впечатление, что поедают, ко всему прочему, друг друга. Когда на поле боя вторгается крыса, тогда из застенков раздаются душераздирающие вопли. Мне в такие моменты чудится, что грызуны терзают своими острыми зубищами крохотного младенца.

– Кошмар! – выразили сочувствие коллеги.

– Вот так вот и живу, – подытожила разговор Татьяна и усмехнулась, оставшись довольна своим рассказом, нагнавшим ужас на учителей. – Если ночью всё же удаётся прикорнуть, то снятся сюжеты для книг, страшнее гоголевского «Вия».

– А в полдень что? – поинтересовалась Галина Семёновна – учитель физики.

– Днём у грызунов перемирие. Почему – досконально мне неизвестно?!

***

Через неделю Антонина Филипповна опять сообщает:

– Яниха жалуется, что поздно ложитесь спать и расходуете много электричества.

– Верно – тетради проверяю… да и планы потом пишу. Тридцать два часа, плюс – вечерники и заочники – большая нагрузка для молодого специалиста. Методической литературы в библиотеке недостаточно – приходится самой творить.

– Не надо так усердствовать!

– Интересно! – воскликнула подчинённая. – И от кого я это слышу!? От директора!

– Вы юна и красива! Надо устраивать свою личную жизнь. В субботу в клубе танцы – рекомендую посетить наш маленький культурный центр и отвлечься от трудов праведных.

– Одной неловко.

– Не переживайте, познакомим с местными девушками.

***

А ещё через неделю Антонина Филипповна заявила:

– Татьяна Степановна! Мы нашли вам другую квартиру.

– Зачем? – удивилась учительница.

– Вчера Яниха в магазине опять выступала. Кричала, что её квартирантка трусики стирает каждый день и на заборе развешивает – всю воду из колодца вычерпала.

– Трусики из нейлона – литра два расходуется на процесс, не более и сохнут быстро. Ей что, забора жалко!?

– Жалко, не жалко – это уже не важно.

– Бабушка ведёт себя странно от одиночества. Сын позабыл, не навещает. Такими скандальными заявлениями желает привлечь к себе внимание. Очень артистичная особа, ей бы в клуб да на сцену!

Сказала, неважно! – заявила директор и со всей силы бросила на стол стопку из классных журналов, которые она собралась проверять. Под громкий хлопок, заставивший Татьяну Степановну и всех присутствовавших коллег понять степень серьёзности разговора, продолжила свою мысль: – На этот раз Яниха перешла все границы! Но вы не волнуйтесь – мы договорились с семьёй Борисевичей. У Светланы – вашей новой хозяйки – двое детей, ждёт третьего. Женщина она молодая и вы, надеюсь, подружитесь. Вещи мы уже перевезли.

– Неожиданно, я с бабушкой не попрощалась.

– Не надо туда ходить! Яниха заявила старшеклассникам, которые за вещами отправились, что вы ей этажерку сломали. Мол, рухнула под тяжестью книг.

– Утром полки сверкали чистотой (сама пыль перед уходом на работу протирала) и были при этом целёхоньки-прецелёхоньки!

– И дети говорят, что этажерка в порядке. А она голосила на всю деревню: « Люди добрые! Вредительство! Пусть деньги за мебель заплатит!». Разошлась бабуля!

Татьяне Степановне хотелось расплакаться, но школа всё же не то место, где можно дать волю слезам. Антонина Филипповна продолжила разговор с подопечными:

– Елена Васильевна! Как у вас складываются отношения с Варварой Петровной?

– Нормально. Бабуля, женщина весёлая, с юмором, – ответила белорусовед и спряталась за возвышающимися над столом внушительной горкой стопками тетрадей, дабы присутствующие в учительской коллеги не узрели, как щёки застенчивой девушки, не любившей привлекать к себе внимание, зарделись таким же скромным, как и она сама, румянцем.

– Вот и замечательно.

– Выходит, ошиблась я с выбором квартирной хозяйки!? – улыбнулась Татьяна Степановна.

– Да, – резюмировала директор. – Но это и наш недосмотр. У бабушки, вероятно, старческое…

– Не знаю насчёт возрастного заболевания, но самоуверенности и апломба у моей бывшей хозяйки хоть отбавляй. Если говорить русской поговоркой, то она считает, что ей из её погреба видней.

– Забудьте! Не переживайте! Подобные мелкие неприятности не должны влиять на качество ваших уроков.

– Ничего себе незначительные!

– Поверьте взрослым – гэта дробязі жыцця. Так, Елена Васильевна? Белорусовед вы наш! Правильно я выразилась на роднай мове? – рассмеялась Антонина Филипповна и, резко сменив тему, спросила: – Татьяна Степановна! У вас молодой человек есть?

– Нет, – ответила учительница.

– Не расстраивайтесь! Такой красивой девушке мы быстро подберём мужа – здорового крепкого тракториста. А у Елены Васильевны как обстоят дела на личном фронте?

– У меня? – удивилась белорусовед, робко высунув высокий лоб, глаза и часть длинного носа из-под тетрадей.

– Да, у вас?

– Это секрет!

– В таком случае и Елене Васильевне найдём хорошего местного парня, – заявила директор, затем заговорщицки подмигнула девушкам и принялась смеяться. Поддержали веселье и другие учителя, находившиеся в этот момент в учительской: математичка Таиса Михайловна, учитель физкультуры Леонид Александрович, физик – Галина Семёновна и её супруг, химик, Иван Иосифович.

Кавалер Виктор Ловдзик

У Светланы Татьяне понравилось: отдельная комната в новом кирпичном доме, телевизор в зале и более разнообразные блюда на завтраки, обеды и ужины. К тому времени сельский совет квартирным хозяевам платил уже пять рублей в месяц. Цена за питание осталась прежняя. Единственное неудобство – посёлок Мирный находился в четырёхстах метрах от школы. Вставать по утрам из-за этого приходилось на полчаса раньше. А вскоре сбылось желание директора: в комнате Татьяны Степановны нарисовался кавалер колосовского разлива – водитель колхозного грузовика Виктор Ловдзик ввалился в дом без приглашения и, не поздоровавшись, сел на табуретку у порога. На расспросы Татьяны Степановны отвечал неохотно.

– Молодой человек! Добрый вечер! – поприветствовала незваного гостя Синявская.

– Ага! – услышала в ответ девушка.

– Как вас зовут?

– Витя.

– Виктор?

– Витёк я.

– Понятно! Какова цель вашего визита, позвольте поинтересоваться?

– Гм…

– Будьте добры, напрягитесь и постарайтесь сформулировать…

– Зашёл вот!

– Вижу – ворвались без стука.

После некоторого молчания и усердного сопения, с силой вырывавшегося из носовых пазух гостя, Витёк ответил:

– У соседей был… а они сказали… что вы тут одна кукуете. Проведать посоветовали.

Татьяна рассмеялась:

– Проведали?

– Угу!

– Вот и до свидания.

– А‑а, это…

– Что? Это? Покуковать вместе забыли?

– Ну, да…

– Уж простите! Не знала, что зайдёте. Не подготовилась к совместным трелям, поэтому прощайте, прощайте, молодой человек, до свидания, – тараторила Татьяна и, совершая мелкие наступательные шаги, незаметно постаралась выдавить незваного гостя из помещения.

***

Прошло две недели, полные трудов и забот. Содержательная беседа с незадачливым кавалером начала стираться в памяти Татьяны Степановны, но Витёк вскоре опять напомнил о себе, и история стала вновь повторяться: приход кавалера, сидение на стуле в углу за вешалкой, воздыхание и усердное ковыряние правой рукой несуществующей занозы на пальце левой. Молчанка Ловдзика во время участившихся визитов Синявской порядком надоела, и она решилась на откровенный разговор:

– Виктор! Не обижайтесь, но хочу обратиться к вам с просьбой. Не приходите сюда больше.

– Почему?

– Мой плотный рабочий график и большая общественная нагрузка в школе не позволяют уделять вам достаточно внимания.

– Так я же… это…

– Что это?

– Не просто… так… захаживаю.

– А как?

– С серьёзными намерениями.

– Надо же! И что же?

– Замуж… вам…… предлагаю, – вздохнул кавалер, с трудом выдавив три важных слова из глубин горловой чакры (Витёк постоянно поджимал губы, словно боялся, что некрасивые зубы выпадут ненароком изо рта и позорной россыпью повалятся ниц пред очи собеседницы).

– Какой замуж!?

– Супружество, значит, – пояснил Ловдзик, опустив голову вниз к полу.

– Не пойму, – оторопела Татьяна, – настолько вяло предложение делаете, словно вас кто-то заставляет.

– Мама сказала: «Женись на учительнице! Хорошая партия!» И родственники одобрили.

– Ах, мама!

– Я тоже не против.

– Боюсь, мой молодой человек будет возражать.

– Нет у вас никого! – с торжеством в голосе ответил Виктор и осмелился поднять глаза на собеседницу.

– Откуда такие сведения?

– Директор сказала.

– Так вот это чьи происки? К счастью, Антонина Филипповна ошиблась.

– А что ж никто не приезжает!? – продолжал атаку молодой человек.

– Не ваше дело.

– Я цельный месяц следил!

– Сле-еди-ил! За мной? Как интересно!? И что же ты обнаружил? – спросила Татьяна, перейдя на «ты».

– Лёня, Светы Борисевич брат, пробовал женихаться, но вы его отшили.

– Так! А ещё…

– Вовка Овсиевич,отпрыск Галины Семёновны и Ивана Иосифовича,пару раз провожал. Не советую в ту сторону смотреть.

– Почему?

– Своему ненаглядному сыночку Иван Иосифович на неделе два-три раза в студенческое общежитие горяченькую еду электричечкой возит. А вы на это не спосо-о‑обны! – съязвил ухажёр.

– Как знать…

– Не, не будете Вовку холить и лелеять! А мамка мне говорит: «Женись на Татьяне Степановне – не пьёт, не курит, не то, что предыдущая учителка. Жалеть её будем».

– Замуж я не спешу.

– Замуж она не хочет! Кто тебе поверит? – резко изменил тон Ловдзик, тоже перейдя на «ты». – Я – парень серьёзный, в армии отслужил, пью только по праздникам.

– Прямо говорю: «Нет!»

– Да я бы хоть сейчас от ворот поворот изобразил, если бы не мама! Она говорит: « Учителка деток умненьких родит».

– Ах, вот как!

– Да, так! – ответил кавалер, с которого несколько минут назад неизвестно куда свалилась робость и застенчивость. – Что ты ломаешься!? – устыдил Витёк девушку и колышущейся дерзкой походкой направился в её сторону.

– Сидеть, стоять! – Синявская вытянула руку вперёд, пытаясь остановить надвигающуюся угрозу.

– Недотрогу из себя строишь!

– Поблагодари родственников за хорошее мнение обо мне, а сейчас, пожалуйста, отправляйся домой восвояси.

– Гонишь, значит? – прорычал Витёк и уцепился лапищами, пахнущими бензином и мазутом, в белую капроновую блузку Татьяны.

– Осторожно, порвёшь! – вскрикнула девушка и услышала, как мамин подарок и семейная реликвия, которую Александра Поликарповна достала из сундука и с трепетом вручила дочери, когда та после первого курса педагогического института отправлялась работать пионерской вожатой в загородный лагерь «Дружба», блузка, которую Татьяна берегла и одевала лишь в праздничные дни, от грубых движений кавалера с треском порвалась на спине.

– Нос она воротит!

– Прекрати!

– Местные кавалеры тебя не устраивают! – напирал Витёк.

– Закричу!

– Ори, не ори – хозяев дома нет, – возликовал отвергнутый кандидат в женихи и, не церемонясь больше с недотрогой, ухватился двумя руками за воротник маминого подарка, стараясь притянуть голову девушки к себе. Узрев возле своих глаз вытянутые для поцелуя тонкие губы, напоминавшие нестройную букву «о», которую писал ученик, имевший двойку по предмету чистописание, увидев искривлённый рот разгневанного Витька, покрывшийся белой дурно пахнущей пеной, Татьяна ощутила постыдные позывы на рвоту и автоматически рванулась в сторону таза, стоявшего у печи и прекрасные кружева, что тётя Оля привезла из Магадана, издали громкий звук и оторвались от воротника.

Кавалер со злостью отбросил собранное в гармошку украшение, и, толкнув фигурку Татьяны к двери, постарался припечатать девушку к косяку, чтобы повторить попытку с поцелуем. Произошёл казус: губы парня промазали, так как девушка, продолжая сопротивляться, непонятно почему не оказала должного уважения благим намерениям ухажёра и отклонила голову влево. Витёк от такой наглости оторопел, но, решив, видимо, что это игра, рассмеялся и сделал попытку приласкать непокорную, потискав за выпуклости её фигуры. Физическая и моральная боль помогли бывшей спортсменке собрать всю энергию гнева и возмущения воедино. Правой рукой Татьяна толкнула насильника в грудь со звуком, который обычно издавала при посыле ввысь любимого спортивного снаряда под названием ядро. От удара долговязая фигура Витька пошатнулась, согнулась и преобразовалась в удивлённый вопросительный знак. На поверку «герой» оказался тощим и хлипким.

– Это тебе приветствие от бывшей метательницы! – прошипела Татьяна.

– Ну и силёнка!

– Проваливай! Ещё раз заявишься – настоящим ядром, что лежит у меня под кроватью, запущу!

Посчитав, что разговор окончен, Татьяна направилась к столу, обернувшись через мгновение, увидела Ловдзика, который хватал книги с настенной полки и совал их за пазуху.

– Это компенсация за мои страдания, – пояснил парень и дал дёру.

Татьяна выбежала на крыльцо, где её встретила тишина распахнутой темной ночи, ставшей невольной сообщницей вора. Пустота чёрной дыры была настолько густой, что даже эхо не отозвалось на её крик.

***

Не дождавшись возврата литературы, недели через две Татьяна Степановна заявила хозяйке:

– Ловдзик забрал самые красивые и дорогие книги с иллюстрациями на глянцевой бумаге – рассказы Михаила Пришвина и сказки Александра Сергеевича Пушкина. Скоро серия уроков в пятом классе по изучению творчества этих писателей. Дополнительный методический материал в школьной библиотеке отсутствует. Мелкая душонка, знал, как больнее ударить! Злодей!

– Злодей! – согласилась Светлана и, оторвавшись от процесса вязания, кивнула в знак согласия головой.

– Сидел вот тут в углу на стульчике и молчал, придумывал, составлял план отмщения. У‑у!

– Можно пойти и забрать.

– Видеть пучеглазого не хочу! На сказки Пушкина его потянуло! Книги эти купила со своей первой зарплаты.

– Хочешь – мужа отправлю? – предложила хозяйка и решительным движением воткнула спицы в клубок.

– Нет, не надо! Люди, если узнают, по деревне болтать станут.

– Ну и зря!

– Пусть Витёк потихоньку осваивает классику, заодно и к чтению приохотится.

– Размечталась, – хмыкнула Светлана. – Пропил твою классику давно.

– Он утверждал, что равнодушен к алкоголю.

– Ну, значит, продал дефицитные литературные издания.

– Ничего себе! – удивилась Татьяна Степановна, интеллигентной душе которой подобный вариант развития событий никак не мог предвидеться. – К счастью, не все парни подонки. Вовка Овсиевич не такой!

– У тебя с ним что-то было? Расскажи, – попросила хозяйка, обожавшая любовные истории.

Володя Овсиевич

Скоро рассвет,

Но решения для нас нет.

Зря Светлана взбудоражила своё воображение – ничего у Синявской с Вовкой не было. Просто молодые люди вместе возвращались после окончания танцевальной программы из клуба – вотчина родителей молодого человека, Галины Семёновны и Ивана Иосифовича, находилась напротив дома Янихи. Голубоглазый блондин среднего роста, обладатель высокого лба и ранних залысин выглядел старше своих лет, но подкупала его воспитанность и обходительность.

Говорили о Минске, о студенческой жизни, об учёбе. Когда подошли к дому бабушки, Володя произнёс:

– Посидим под дубом?

– Поохаем!? – рассмеялась Татьяна.

– Расставаться не хочется – ночь уж больно хороша!

– Только недолго, – согласилась Синявская, – мне ещё тетради проверять.

– Тишина успокаивает – хочется любоваться окружающим пейзажем, чувствовать тепло руки красивой девушки и ни о чём не думать.

– Ша! Говорите тише, – прошептала Татьяна, приложив палец к губам. – Нас могут услышать.

– Доверьтесь мне и этой ночи – мы умеем хранить тайны. Расслабьтесь и слейтесь с безмолвным покоем.

– Природа, и правда, словно вошла с нами в сговор. Деревья не шумят, травы не шуршат – всё замерло, – согласилась собеседница. Такую тишину называют звенящей.

– Я люблю старый дуб Янихи. Жаль, что он засох. Под его сенью прошло моё счастливое детство. Здесь мы со сверстниками играли в прятки, догонялки, войнушку. Орали так, что бабушка с кием выбегала детвору успокаивать. Однажды, удирая от грозной Янихи, я зазевался и врезался велосипедом в ствол. Тут даже вмятина должна остаться – вот она! Здесь моё первое свидание состоялось.

– У вас есть девушка?

– Будет.

– А как же свидание?

– Так вот же оно!

– Хороший вы парень, Володя, – засмеялась Татьяна. – Жаль, что молодой!

– Стоп, стоп, стоп, – прошептал Володенька и поднёс к своим губам пальчик девушки. – О возрасте не сейчас.

Татьяна отодвинулась немного в сторону, пожурив паренька:

– Но, но, но!

– Перестаньте дурачиться. Я с серьёзными намерениями.

– Нет, маленький! Нет! – хохотала Татьяна, легонько отталкивая двумя руками мужскую фигуру, едва заметную в темноте. – Давайте уточним: сколько лет юному отпрыску моих коллег?

– На… год … младше… Но разве столь незначительное обстоятельство помешает нам общаться?

– Нет, конечно! Разрешите вас Вовкой называть?

– Угу! Можно я всё же поцелую?

– Ха, ха, ха! Нет, малыш!

– Почему?

– Потому что мужчины не спрашивают разрешения, а делают. Плюс, завтра Галина Семёновна задаст нам трёпку обоим. Давайте прощаться. Прислушайтесь – вдали собаки, нарушив тишину, залаяли, петухи запели. Впрочем, когда приедете к родителям в следующий раз, – жду в гости. Дружить будем!

– Не хочу, не могу, – шептал Вовка, не выпуская руку девушки из своей. – И я не малыш.

– Конечно, конечно, – согласилась Татьяна и мягко подтолкнула паренька в ту сторону, где находился отчий дом кавалера.

***

Назавтра в учительской физичка и географ – Вовкины родители, никак не прокомментировали знакомство Татьяны Степановны с их сыном. Вскоре девушка переехала в другую квартиру в посёлок Мирный. Отношения с Володей прекратились, не успев толком начаться. Иногда Татьяна Степановна из окна класса наблюдала картину: молодой человек направляется в сторону железнодорожного остановочного пункта, а за ним следом идёт счастливый шестидесятилетний родитель, несущий в руках тяжёлую сумку. В такие минуты девушка с грустью вспоминала романтику той незабываемой ночи, что подарил ей Володя – Володенька Овсиевич.

***

Однажды, Елена Васильевна, увидев, кого выглядывает в окошке Синявская, сказала:

– Боготворит Иван Иосифович сынульку. Два раза в неделю возит Вовке в Минск горяченькую еду: картошечку тушёную в горшочке с грибочками, борщик с мясом, консервирование из домашних запасов.

– Да! – согласилась Татьяна Степановна. – И это понятно – единственный ненаглядный отпрыск.

– А вы умеете готовить вкусности?

– Не очень! Не уверена, что могу конкурировать с Галиной Семёновной.

– Тогда не советую возлагать большие надежды.

– Он такой нежный, романтичный. Мы оба из учительских семей – менталитет общий.

– Забудьте, мальчик моложе вас!

– Я уже слышала подобный совет от одного неприятного типа.

– Моё мнение не единственное – Антонина Филипповна тоже сомневается.

Тоска-кручинушка

С первой получки (она оказалась весьма внушительной – 420 рублей при средней зарплате по стране 120), Татьяна Степановна отправила посылкой на родину колбасу, консервы, конфеты и игры для младшеньких детей. Имея слабость к цветной обуви, которую советская промышленность в те времена почти не выпускала, наша героиня, завидев в маленьком местном магазинчике в свободной продаже изделия импортного производства, купила для Ленки Статкевич австрийские босоножки из синей кожи в благодарность за поддержку в голодные студенческие годы. А себе Синявская приобрела чешские бирюзовые туфли и новую светло-бежевую кофту, взамен порванной Витьком. Примеряя покупки возле зеркала, вспомнила историю красных туфелек и ещё один случай из детства, запомнившийся Татьяне.

* * *

Мама заказала портнихе первое в Танюшкиной жизни платье индивидуального пошива (до этого дня дитя носило одежду с чужого плеча). Девочка с нетерпением ждала примерку, рисуя в воображении наряд принцессы, но, увидев своё зеркальное отражение, одетое в платье старушечьей расцветки (коричневая ткань в мелкий цветочек), расплакалась. Пришла соседка, противная баба Ганна, везде, где надо и где не надо совавшая свой нос в чужие дела, и, вступив в молчаливый сговор с Александрой Поликарповной, принялась расхваливать наряд. Хитрость не помогла. Платьем девочка не дорожила и через несколько дней разорвала, перебираясь через забор.

***

Занятая вышеизложенными приятными делами, уроками в школе, написанием планов и проверкой тетрадей, посещением учеников на дому, переселением от одной квартирной хозяйки к другой, прогулками по окрестностям, о Горлике наша героиня первое время почти не вспоминала. Унывать и скучать не давал Шурка Кашин. Добрый красивый парень с велосипедом в руках встречался на дороге то тут, то там и веселил девушку шутками-прибаутками, нелепыми предложениями о замужестве и наслаждался заливистым смехом Синявской, далеко разлетавшимся по округе.