Пустота Адама

– Но я не падал, меня порезали! – попытался поспорить мальчик.

– Что? Ты чего такое придумал? Стекло! Ты его разбил! Понял меня? – директор вся покраснела, и ее голос начал переходить на крик. – Понял? Я тебя спрашиваю! Говори!

– Да, понял. – неуверенно сказал мальчик. – Скажите, я умру здесь?

– Ха-ха! Такие, как ты, не умирают, вы же не люди, вы зверье, которое только умеет жрать, срать и спать. Вы не нужны никому, ничтожные твари, когда ты вырастешь, ты думаешь, что станешь космонавтом или врачом? Нееет, дружок, ты станешь вором и убийцей! В твоей жизни больше ничего нет и никогда не будет! Ты ненужный кусок мяса, который ходит по этой земле! – директор замолчала, водитель, который их вез, с улыбкой посмотрел на мальчика.

Адам ничего не ответил, всю оставшуюся дорогу все молчали. Мальчик думал о своем коте, что с ним стало, и думал, почему он кусок мяса или зверь.

В приют приехали поздно вечером, Адама перевели в другую комнату. Шли дни, недели. Стасик Адама не трогал. Возможно, пропал интерес или появились другие жертвы для издевательств. Адам ходил на уроки, которые особого интереса у него не вызывали. Остальное время он ел и спал. Ребята в новой комнате первое время издевались над ним: прятали одежду, разукрашивали ночью его лицо ручкой, но со временем также утратили интерес. Иногда, совсем маленьких ребят, забирали приемные родители, иногда появлялись новые дети. Адам со временем понял, что в приюте содержится около двухсот детей разных возрастов, мальчиков и девочек было примерно поровну.

Дни шли, так наступила зима, в приюте было очень холодно, дети много болели и часто классы на уроках были полупустые. Иногда отменяли уроки. Иногда дети куда-то исчезали и их никто уже не видел. Когда были выходные, то, в основном, все дети сидели по своим комнатам. Адам больше всего не любил выходные, дети, от скуки, издевались над мальчиком, кто-то мог просто подойти и пнуть его, кто-то заставлял его постирать трусы или носки. Адам был симпатичным мальчиком, но внешность была слишком скромная, очень добрые и даже щенячьи глаза. Он никогда не давал сдачи, никогда не отвечал, когда его оскорбляли. Даже мальчики, которые были младше его, и девочки также издевались над ним. Со временем Адам совсем перестал разговаривать, не отвечал на уроках, не отвечал воспитателям. С ним попытался поговорить медицинский работник, но безуспешно. Адам или мычал, или качал головой, отвечая на вопросы, которые ему задавали. Несколько раз Адам встречал в коридоре Стасика, который не обращал на него внимания, казалось, что он забыл о мальчике. Стасик всегда шел по коридору, чему-то улыбаясь, за это время он сильно вырос и казался уже совсем взрослым, на лице уже появились черные усики.

В один из выходных дней Адама вызвали к директору. Ожидая, когда можно войти, мальчик сидел у входа на стуле.

– Если его заберут, то нам урежут финансирование, и тогда нам придется расстаться с машиной и водителем, – Адам слышал, как директор что-то кому-то громко объясняла.

– В этом году слишком много сдохли, слабые рахитики! – продолжала объяснять директор. – Если еще десять штук потеряем, то приют разгонят нахер. Пойдем тогда бомжевать, а у меня баня не достроена!

– Я поняла Вас, – ответил знакомый Адаму голос. Это была одна из воспитательниц.

– Приведи его.

Послышались шаги, открылась дверь, вышла воспитательница. Она злым взглядом посмотрела на мальчика, схватила за руку и завела его к директору.

– Так, будешь сидеть и молчать, говорить буду только я! Понял? – раздраженным голосом сказала директор. Адам кивнул, соглашаясь. – Мелкие ублюдки, как вы все меня достали, – пробурчала она себе под нос.

Через некоторое время в кабинет вошли мужчина и женщина. Они были хорошо одеты, у женщины были добрые глаза, она не отрывала их от Адама. Мужчина смотрел более оценивающим взглядом, но также по чертам лица можно было понять, что он много улыбался.

– Ой, мы так Вам рады! Это такое счастье, когда наши ребятки находят себе семью, это большая радость, что наши маленькие птенчики вылетают из гнезда. Я, конечно, буду плакать от радости и счастья, – голос директора Адам почти не узнал. Голос напомнил ему бабушку, которая умилялась играющему на солнце котенку.

– Привет, тебя как зовут? – спросила женщина у мальчика. Адам ничего не ответил и посмотрел на директора и воспитательницу, те прожигали его суровым взглядом.

– Ты мне ответишь? Не бойся, меня зовут Маша, – представилась женщина, но Адам продолжил молчать, смотрел в пол.

– Вы простите, но он у нас с задержкой, видимо совсем в плохой семье жил, может алкоголики были или еще хуже, – влезла директор. Адам весь покраснел и хотел что-то сказать, но почувствовал взгляд директора и промолчал. – Любонька отведи птенчика в комнату, – сказал директор воспитательнице, та взяла Адама за руку, и они вышли. О чем дальше разговаривала директор с мужчиной и женщиной, Адам уже не слышал.

Дни продолжали идти, и, казалось, их было не отличить друг от друга. Уроки, еда, кровать, издевательства. Адам много думал о своей прошлой жизни, о родителях, о бабушке, о школе, о музыкальной школе. Вспоминал ту девочку, которая пришла к ним в класс в последний день, когда он был на занятиях. Он не понимал, почему так резко все изменилось. Почему люди, которые его окружают, так его ненавидели, он не понимал, что сделал не так. Мальчик рос в любви. Все, что он понимал и знал из прошлой жизни, это любовь и добро. В его жизни всегда был свет. Свет, который стремился к нему, и Адам старался дарить его всем. Долгими ночами он думал об этом. В его юном сознании не было места тьме, но со временем он отчетливо начал понимать, что жизнь – это не только свет, жизнь – это и тьма. И чем дольше он находился в приюте, тем глубже и больше тьма его поглощала, к которой он начал привыкать. Из памяти начинало постепенно стираться то, что давали ему родители: любовь, добро и счастье.

В один из обычных вечеров Адам слонялся по приюту, стараясь избегать встречи с ребятами и персоналом. «Может, мне сбежать, но куда? Вернуться домой? Узнать, что стало с котом, забрать его и уехать на море», – думал Адам, проходя мимо столовой и поднимаясь на верхний этаж. На секунду он задержался и посмотрел в окно, которое находилось на лестнице между этажами. Сквозь макушки столетних елей пробивались лучи заходящего солнца, напоследок лаская лицо мальчика, прощаясь с ним до утра. «Может, я действительно ненужный и бесполезный кусок мяса, зачем я живу? Для кого и для чего? Что я им всем сделал? Или может, так и надо, жить надо как они?» – с этими мыслями Адам дошел до лестницы, которая вела на чердак, остановился перед ней и долго смотрел на чердачную дверь, она была приоткрыта. Он поднялся – это было большое и темное помещение, было слышно, как летают птицы, похоже, это были голуби. Мальчик прошел немного вглубь помещения, под ногами что-то хрустело. Повсюду раздавались какие-то скрипы, шорохи, по крыше что-то стучало. Адам испугался и хотел выйти, но увидел еще одно помещение. Это была комната, которая напоминала сарай. Стены были сколочены из старых досок, дверь слегка покосилась. «Сарай на чердаке, странно», – подумал Адам и подошел к двери комнаты, попытался ее открыть, но с первого раза она не поддалась. Тогда он навалился на нее всем телом, и она со скрипом открылась. В сарае было темно, можно было разглядеть, что посередине стоят два стола друг напротив друга. На каждом столе стояли два электрических светильника с рваными абажурами. Он подошел и попытался включить один из них, но ничего не произошло. Тогда он включил второй, и лампочка ярко засветила. Адам зажмурился от яркого света, но постепенно привыкнув к нему, осмотрел комнату. На столе лежали карандаши разных цветов и несколько листов бумаги, на одном из них было что-то написано. Также было четыре стула, один был без спинки, она была оторвана и лежала рядом. Адам осмотрел стены, все они были в полках, заставленных различными книгами. Все было в пыли и паутине. Мальчик взял бумагу со стола и начал читать, почерк был явно детским:

«Привет, меня зовут Ваня, мне четырнадцать лет, в этой комнате я провел много дней, месяцев, лет. Это мой последний день в этом приюте, я пытался, но больше не хочу, я больше не хочу жить. Я не помню своих маму и папу, я рос в разных приютах, но оказался несколько лет назад в этом. Это худшее место, которое можно представить. Они не любят детей, для них мы лишь средство прибыли и ничего больше. Нас мучают, мне постоянно холодно, дети как звери. У меня невыносимо болели зубы, но никто и ничего не делал. Со мной никто не общается: воспитатели не обращают внимания, учителям все равно был я на уроке или нет. Я не знаю, зачем я живу и для кого. Эта комната самое светлое место, которое было в моей жизни. Если ты это читаешь, береги это место».

Адам прочитал письмо, и, аккуратно свернув, положил обратно на стол. После этого сел на стул, и начал осматривать полки с книгами. Книг было много. Адам стал внимательно изучать названия: У.Голдинг "Повелитель мух", В. Набоков "Лолита", Э. Хемингуэй "Старик и море", М. Шолохов "Тихий Дон", М. Булгаков "Адам и Ева", В. Гюго «Собор Парижской Богоматери», Л. Толстой «Война и мир» и множество других незнакомых для мальчика авторов и названий. Он взял с полки одну из книг, на ней было написано Герман Мелвилл 1851 г. «Моби Дик», открыл случайную страницу и прочитал: «Как бы неразумно не вели себя животные, человек всех неизмеримо превосходит своим безумием». Адам закрыл книгу, сразу поднялось куча пыли. «Надо здесь прибраться», – подумал мальчик, после этого выключил лампу и пошел к себе в комнату, боясь, что уже поздно и его могут начать искать.

Следующие несколько вечеров Адам, скрываясь, чтобы его не заметили, прибирался в сарае-комнате. Он убрал всю пыль, аккуратно разложил книги, умудрился выкрутить в туалете лампочку и вставил ее во второй абажур. Незаметно взял из столовой ложку и, с ее помощью, прикрутил к стулу оторвавшуюся спинку. Комната стала, насколько это возможно, уютной, светлой. Мальчик смотрел на книги, а книги смотрели на него. Каждое утро Адам просыпался и думал об этой комнате, думал о книгах, которые его ждут вечером. Он окончательно перестал обращать внимание на то, что происходит вокруг. Другие дети, взрослые для него больше не существовали, его полностью поглотил мир книг. Каждый вечер он проводил в этой комнате и не переставая читал, погружаясь в разные миры, которые окунали его в невероятные истории, в любовь, в волшебство. Вначале он боялся, что обитатели приюта заметят, что он каждый вечер отсутствует, но никто не обращал на это внимание. Для всех он стал маленькой серой тенью, которая, если и пропадет, то никто не заметит. Адаму нравились эти мысли. Ему нравилось то, что больше никто от него ничего не хотел. Он поздно, перед самым отбоем, когда все уже ложились спать, пробирался к себе в комнату и забирался под одеяло. Часто бывало, что он, засидевшись за чтением, приходил после отбоя, но также никто не обращал внимания. Он тихо спускался с чердака, проходил мимо кабинетов воспитателей, неслышно открывал дверь в свою комнату и ложился. Несколько раз он засыпал за чтением и возвращался в свою комнату, когда уже наступал рассвет, и лучи солнца, разгоняя тьму, начинали дарить разноцветные краски.

8. Девочка.

Жизнь с книгами набирала темп, летели дни, месяцы. Адам взрослел, постепенно понимая все, что происходит и произошло с ним в жизни. Потерю родителей, жизнь в приюте, жестокость детей, воспитателей, учителей он перестал воспринимать, как несправедливость своего пребывания в этом мире. Со временем он начал их жалеть. Он искренне жалел детей, что у них нет родителей, а у многих и никогда не было, что они никогда не узнают, что такое нежный взгляд матери, любовь отца. Жалел воспитателей, учителей, что им приходилось целыми днями и ночами, заботиться о таких детях за маленькие зарплаты. За то, что у них не сложилась жизнь, как они хотели, и им приходилось каждый день приходить на ненавистную им работу. Адам начал ценить то, что успели дать ему родители. Перестал думать о том, что они его бросили. Мечтал о том, какая была бы жизнь, если они были рядом. Много думал, что могло стать с его любимым котом, и очень надеялся, что его кто-то забрал.

Менялись времена года. После жаркого лета наступила золотистая осень, потом холодная зима, потом весна, снова лето, осень и зима. Адам тяжело болел несколько раз, один раз воспалением легких, многие даже подумали, что он не выживет, но пролежав неделю, почти не вставая с кровати, он пошел на поправку.

Адам преобразил свою сарай – комнату. Нашел где-то краски и покрасил стол, стулья. Починил дверь, теперь она легко закрывалась и почти даже не скрипела. Вычислил до дня, часа и минуты кто и когда поднимается на чердак. Когда приходят проверять печные трубы, когда учитель физкультуры и одна из воспитательниц поднимаются, чтобы там уединиться. За все время пока он открыл для себя это место, он ни разу не видел, чтобы на чердак поднимались дети. Может, боялись темноты или были какие-то другие, неизвестные мальчику, причины. Многие дети, которые издевались над Адамом впервые дни его пребывания в приюте, выросли и покинули это место. Привозили много новых детей, над ними также издевались, издевались те, над кем также когда-то издевались. Это был бесконечный процесс, и как-то его изменить было невозможно. Адам от этого всего был отстранен, он не общался не со старыми, не с новыми детьми. Стасик стал уже совсем взрослым и через полгода должен был покинуть приют, многие этого очень ждали. Он часто сбегал из приюта, потом через какое-то время возвращался. На уроки не ходил, начал курить и часто бывал пьяным. Воспитатели ему ничего не говорили, не хотели связываться, тем более скоро он должен был покинуть их навсегда. Однажды он притащил мертвого щенка, возможно, сам его убил. Он ходил с ним по приюту, повесив, с помощью поводка, себе на плечи, и при этом неизменно улыбался.

Шла весна, был дождливый день. Адам ждал с нетерпением, когда наступит вечер, и он сможет уйти в свою сарай – комнату, чтобы дочитать «Отверженных» В. Гюго. Весь день он думал о событиях этой книги, и ему было очень интересно, что будет происходить с героями страниц дальше. Солнце зашло, и мальчик, как всегда осторожно, чтобы никто не заметил, стал подниматься на чердак. В коридорах приюта было пусто, все сидели по комнатам, кто-то еще был на ужине, Адам на него не ходил, был не голодным. Подходя к чердачной двери, он заметил, что она была приоткрыта. Это был нехороший знак. Обычно дверь плотно закрыта, и со вчерашнего вечера никто не должен заходить туда.

Мальчик осторожно поднялся по ступенькам и подошел к двери. Он начал прислушиваться, что происходило на чердаке. Было слышно, как летают птицы, иногда переговариваясь друг с другом. Каких-либо других звуков слышно не было. Адам осторожно приоткрыл дверь, она заскрипела. Он начал всматриваться в чердачную темноту, сквозь дверные щели сарая пробивался свет. Подойдя ближе, он остановился и еще раз прислушался, но по-прежнему ничего не услышал.

Адам приоткрыл дверь, за столом сидела девочка, она заметила мальчика и улыбнулась ему.

– Привет! Тебя как зовут? – у девочки были пронзительные зеленые глаза, ярко рыжие волосы, которые по цвету напоминали солнце, скрывающегося за горизонт, при этом оставляя на небе всевозможные оттенки красного.

– Ты чего тут делаешь? – спросил Адам, при этом он сильно покраснев.

– Читаю, – девочка взглядом показала на книгу, которая лежала перед ней на столе.

Мальчик зашел в сарай – комнату и сел на стул, напротив. Девочка пристально рассматривала нового знакомого. От этого Адам еще больше покраснел и начал пристально рассматривать поверхность стола, в надежде найти там какое-нибудь спасение.

– Так как тебя зовут? – спросила девочка еще раз. Адам продолжал молчать, в голове у него проносились мысли о том, что теперь его тайное место раскрыто и что эта девочка расскажет всем про него в приюте. Он думал, что можно предпринять.

–Ааат…– Адам хотел сказать свое имя, но проглотил окончание.

–Ат? Странное имя. Ну, ты не бойся, Ат! – нежным, улыбающимся голосом попыталась она успокоить мальчика. Девочке было на вид лет четырнадцать. Она была младше Адама, но могла понять его страх. Адаму в этом году исполнилось пятнадцать.

– Не бойся, правда, об этом месте знаешь только ты? Я вчера случайно наткнулась на него, хотела узнать, что на чердаке и нашла эту библиотеку. Здесь очень много книг! Это круто! Честно! Я раньше очень любила читать! Это невероятно! Здесь столько моих любимых книг! Куча! Я не хочу отсюда выходить. Я честно-честно никогда и никому не расскажу про твое тайное место. Ат! Поверь, пожалуйста, мне! Можно я буду называть тебя Атик? Или Атек? А? Какое все-таки странное имя, никогда раньше не слышала. А ты давно в приюте? – Девочка начала говорить без перерыва. Адам не успевал воспринимать, что она говорит и, через какое-то время, просто перестал ее слушать. Незаметно для девочки он начал ее рассматривать. Девочка была одета в рубашку белого цвета, с изображением множества сердец, которые беспорядочно были рассыпаны по всей ткани, бордовая юбка казалось, ей немного велика, она была значительно ниже колен, на ногах были бежевые старые босоножки. Ярко зеленые глаза не отрывались от Адама, они выражали любовь и доброту. Перед мальчиком на секунду возник образ мамы. Рыжие волосы девочки были тщательно расчесаны и опускались до самой талии. Когда девочка, при разговоре, трясла головой, то часть волос падала на стол, при этом закрывая часть книги, и девочка, каждый раз, убирала их назад. Резинки или заколки у нее не было.

– Адам! Меня зовут Адам! Я не Ат, а Адам! – сказал мальчик и продолжил краснеть. Девочка перестала говорить и прыснула от смеха, Адам невольно тоже начал улыбаться.

– А меня Ева! – представилась девочка, после этого они какое-то время сидели молча, рассматривая друг друга. Адам испытал чувство, которое почти забыл, он не испытывал его с того момента, когда видел родителей в последний раз. Сердце у мальчика забилось быстрее, он смотрел Еве в глаза, она смотрела в глаза ему. Каждый из ребят думал о чем-то своем. Адам представлял своих родителей, думал о маме, которая при каждом удобном случае его обнимала, о папе, который играл с ним перед сном, о вечно ворчавшей бабушке. Их забытые образы ярко всплыли в памяти мальчика, он испытал забытое, и, казалось, потерянное чувство любви. Но, одновременно с этим, было новое чувство, которое он не мог до конца осознать и понять – чувство любви к человеку, которого он видит первый раз. Тепло разлилось по телу юноши, и ему захотелось сделать что-то приятное человеку, который сидел напротив него. Что испытывала Ева он не знал, но глубоко в душе надеялся, что она испытывает тоже самое, хотя особо не надеялся на это.