Пустота Адама

– Алло, говорите!

– Здравствуйте, мне бы хотелось поговорить с Натальей Петровной, – в трубке раздался голос, как показалось Ольге, молодого юноши.

– Ее сейчас нет, что-нибудь передать? – с удивлением спросила Ольга. Это первый раз за все их время проживания в квартире, когда к телефону позвали маму.

– Тогда я хотел бы поговорить с Вами? Если Вы не возражаете, может быть, так будет лучше, – немного расстроился молодой голос.

– Мы знакомы? – Ольге на какое-то мгновение показался голос знакомым, но, перебирая в своей памяти молодых людей, никого не могла припомнить.

– Да, мы знакомы, но виделись давно, к сожалению, не могу сказать на сколько, по моим ощущениям лет тридцать назад.

Ольга на минуту задумалась, – юношеский голос и «лет тридцать назад» не как не сочетались в ее голове. Ей тогда было восемь лет, и, естественно, она мало кого могла помнить, она еще жила в достаточно небольшой деревне с родителями, брата уже забрали в армию на три года.

– Вы меня разыгрываете? Это не смешно!

– Нет, что Вы, я говорю правду. У меня к Вам только один вопрос, и я хотел бы получить на него ответ, это очень важно для меня.

По спине у женщины пробежался холодок, в памяти начали всплывать очертания лица брата, его серьезное выражение, его голос.

– Это не смешно! – голос Оли дрогнул, к горлу поступили слезы, все происходящее казалось не очень естественным.

– Я все-таки хотел бы задать вопрос, потому что мне важно получить на него ответ, это очень важно для меня! – голос юноши был очень настойчив, казался сердитым.

– Да? – еле слышно сказала женщина.

– Почему я умер, мама? – спокойным тоном сказал голос.

Телефонная трубка упала на пол. Оля опустилась на кресло, придавив кота. Кот мяукнув, быстро убежал. Она поняла, что это не голос брата и никого из прошлой жизни. Это голос Адама, только намного более окрепший и взрослый, но это по-прежнему его голос.

У женщины очень сильно начали трястись руки, она хотела снова взять телефонную трубку, но сразу не смогла. Сделав над собой усилие, она все-таки подняла ее и приложила к уху, но там были короткие гудки. «С Адамом что-то случилось, он в беде», – эти мысли как будто молотком стучали у нее в голове. Так она просидела, прижимая трубку то к уху, то к груди несколько минут. Наконец, она положила трубку на телефонный аппарат и стала ждать, когда он снова зазвенит. Так прошло около десяти минут, и когда женщина уже отчаялась, то телефон снова зазвонил, казалось, что на этот раз трель была намного громче.

Оля поднесла трубку телефона к уху:

– Алло!

– Дорогая! Желаю вам хорошего отдыха! Я так за вас рада! Оййй! Как же я тебе завидую! Ты это заслужила, моя дорогая! Привези мне обязательно вина и ракушек, и Янка, дочка, просила песка морского! Ха-ха! Но можешь не везти! Я тебя умоляю! Ха-ха! – бормотал без перерыва голос в трубке. – А еще знаешь, я же думала, что ты вчера платья для ансамбля не заказала и сегодня опять швеям звонила! Ха-Ха! – голос в трубке не успокаивался.

– Извини Галя, я сейчас не могу говорить, – прошептала Оля.

– Швеи мне сказали, что готовы принять заказ, я хотела нести чертежи, но не могла их найти, такой шум подняла! Ха-Ха.

– Отстань! – Оля крикнула и положила трубку.

Она просидела еще несколько минут в ожидании звонка, но никто больше не позвонил. Тогда она сама начала набирать номер телефона школы, дозвонилась до учительской, подняла панику среди учителей. Кричала в трубку, что Адама убили, требовала позвать сына к телефону, и никто не мог ее успокоить, пока не услышала в трубке голос Адама:

– Алло, мамочка, что случилось?

– Ты как, сыночек? Все в порядке?

– Да, все хорошо, у нас физкультура.

– Тебя никто не обидел?

– Обидели!

– Кто? – голос матери задрожал.

–Светка! Она обзывает меня трусом, потому что я не лезу на канат, но там правда ооочень высоко, – рассказал сын.

Оля выдохнула с облегчением, и только теперь начала приходить окончательно в себя. «Наверное, этот звонок был чьей то шуткой. Как же он меня напугал».

– Алло, мама? – прервал ее размышления сын.

– Все хорошо сыночек, жду тебя из школы, вечером в музыкалку, после собирать вещи будешь, рано утром выезжаем. Пока, – уже спокойным голосом сказала Оля.

– Пока мам! – сын положил трубку, раздались коротки гудки.

Оля позвонила мужу, дозвонилась до секретаря, тот нехотя перевел вызов Дмитрию Ивановичу. Она не стала рассказывать о странном звонке, а только поинтересовалась, во сколько он приедет домой. Дмитрий сказал, что освободится раньше, чем рассчитывал, и о планах забрать сына из музыкальной школы и съездить в магазин. Оля согласилась. Некоторое время они молчали, чувствуя тревогу друг друга, но ничего не сказали.

– Оля пока, люблю тебя! – тяжело вздохнув, Дмитрий положил трубку и откинулся на спинку своего кресла.

У Дмитрия Ивановича был большой длинный стол, по бокам которого стояло множество стульев. В кабинете плотно задернуты шторы, и солнце не могло пробиться сквозь них. В воздухе стоял дым от сигарет, переливаясь синими оттенками. На стенах висели картины известных политических деятелей. В полумраке они казались живыми людьми, которые с пренебрежением разглядывали хозяина кабинета.

Встреча с гостями из столицы закончилась около часа назад, и Дмитрий понимал, что его доклад гостям не понравился. Те результаты, которых он достиг в последние годы трудовой деятельности, не произвели на них должного впечатления. Со словами «Дмитрий Иванович! Мы Вас ценим! Так держать! Благодаря Вам! За Ваш труд! Что бы мы делали без Вас! Объявляем благодарность!», – столичные гости закончили совещание, распрощались и уехали.

Дмитрий потянулся за сигаретой, лежавшей на столе, не прикуривая, подержал немного в зубах. Закрыл глаза, начал думать о предстоящей поездке на море, об улыбке жены, о радости бабушки и сына, о том, как он будет спать на верхней полке. Наконец, достал из пиджака спички, подкурил сигарету и глубоко затянулся.

– Я думал, Вы спите, – неожиданно раздался мужской голос с другого конца стола. В кабинете было слишком темно, и Дмитрий не мог разглядеть темную фигуру, сидящую на другой стороне.

Дмитрий вздрогнул, сигарета выпала и упала прямо на костюм, оставив характерный след. Он пытался разглядеть, кто сидит напротив, но видел только темный силуэт.

– Извините, что побеспокоил, я просто хотел с Вами поговорить, – сказал вежливым голосом силуэт.

– Кто ты и как сюда попал? Я же закрыл дверь! – Дмитрий хотел встать, но силуэт опередил его.

– Прошу Вас сидеть, если Вы встанете, мне придется уйти, и тогда я не смогу с Вами поговорить.

– Что за бред?! – Дмитрий затушил сигарету в пепельнице.

– Это важно для меня, Вы скоро умрете, и мне хотелось бы с Вами поговорить, пока Вы не умерли. От этого разговора зависит многое, поверьте, Дмитрий Иванович, – силуэт не шевелился.

Дмитрий Иванович пытался вспомнить, где он слышал этот голос, но на ум никто не приходил. «Может это какая-то проверка, может меня проверяют, прежде чем назначить в столицу, какой-то бред», – думал он.

– Что значит, пока не умер?

– Вы скоро умрете, примите это как данное, – голос был необычайно спокойным, в какой-то момент казалось, что он не говорит с другого конца комнаты, а находится где-то рядом.

Дмитрий Иванович не ответил, состояние тревоги, которое его не покидало с самого утра, начало усиливаться.

– Сейчас мне важно знать, почему я умер? – продолжал силуэт.

– Что за глупый вопрос? – возмутился хозяин кабинета.

– Мне важно знать!!! – голос прозвучал настолько громко, что казалось, задрожала люстра на потолке. Голос изменился и казался настолько могущественным, что Дмитрия начало трясти от страха, он надеялся, что секретарь его услышит и прибежит на помощь. Воцарилась мертвая тишина, никто не бежал и не стучал в дверь.

– Мне все равно важно тебе это или нет! Сейчас охрану вызову! – дрожащей рукой Дмитрий поднял телефонную трубку, но там была тишина.

– Дмитрий Иванович, если Вы не успокоитесь, то мне придется уйти, и тогда мы не сможем продолжить больше этот разговор, – спокойно произнес голос с другого конца стола. – Успокойтесь, это не займет много времени. После того, как Вы умрете, мы уже никогда не сможем поговорить.

Дмитрий попытался встать со стула, но ноги не слушались его. Он вспомнил свой сегодняшний сон, ощущения были такими же, что-то держало его и не давало подняться.

– Я в сердце моря папа, спускаюсь в сердце моря.

Дмитрий Иванович вскочил со стула, сигарета выпала из рук, он начал осматриваться по сторонам. В кабинете по-прежнему стоял полумрак, лица с картин продолжали безмолвно смотреть на него. Руки тряслись, он посмотрел на другой конец стола, там никого не было.

– Сон, это просто сон, – сказал Дмитрий сам себе.

– Это сон, сон, сон, сон, – повторил он еще несколько раз.

В кабинет со спокойным выражением лица зашел секретарь, посмотрел на удивленного и трясущегося Дмитрия, но сделал вид, что ничего не заметил.

– Дмитрий Иванович, машина у входа, просили сообщить, – сказал секретарь.

Дмитрий с не понимающим взглядом уставился на секретаря, секретарь уставился на Дмитрия. Пауза длилась несколько минут.

–Кхе,кхе, – не выдержал секретарь. – Водитель ждет, сообщить Вы просили.

– Да, да, слышу, скоро выйду, спасибо.

Секретарь вышел, Дмитрий поднял с пола упавшую сигарету и затушил ее в пепельнице. Еще раз посмотрел на другой край стола – там никого не было, откинулся на спинку кресла и со всей силы зажмурил глаза.

Так он просидел несколько минут, потом встал и раздвинул шторы, в комнату с невероятной силой влетели лучи солнца, на мгновение они ослепили хозяина кабинета. Немного привыкнув к свету, Дмитрий открыл окно, свежий, уже почти летний воздух ударил в лицо, хозяин кабинета вдохнул его как можно глубже, и в памяти сразу всплыли воспоминания о море, о жене, которая лежит на горячем песке и улыбается солнцу, чайкам, волнам. Сын строит песчаные замки, бегает от накатывающихся волн и громко смеется, когда волна его догоняет. Бабушка сидит на стуле в тени дерева и пьет холодное вино. Дмитрий Иванович улыбался сам себе, на секунду он подумал, как же ему повезло в жизни и насколько он счастлив. Сегодняшние сны ушли из памяти.

Внизу суетились люди, с высоты седьмого этажа казалось, что они бессмысленно ходят взад и вперед. Хозяин кабинета посмотрел вдаль, на бесконечно яркое солнце, которое, казалось, звало его к себе.

Ольга в это время ждала мужа дома, мама вернулась из магазина, и уже ругалась с котом. Адам пришел из школы и делал уроки.

– Бабушка, а когда был первый в полет космос? – иногда интересовался мальчик, делая уроки.

Бабушка ругала его и родителей, говорила, что «Это должен знать каждый с рождения! Это гордость всей страны и народа!», – Адам смеялся. «Кыш, кыш», – иногда бабушка разговаривала с котом.

Ольга в основном молчала, иногда заходя в комнату к сыну, проверяя все ли в порядке.

– Оленька, что с тобой, на себя сегодня не похожа, ничего не поела, –спросила мать у дочери.

– Мама, а как Артем умер? его ведь, так и не нашли, – неожиданно спросила дочь.

– Ой, а что случилось?

– Ничего, просто вспомнила…

– Из военкомата пришли, сказали, что пропал без вести, утонул в море, так и не нашли, – сказала Наталья Петровна со слезами на глазах.

– Ладно, мама, успокойся, я просто спросила.

В квартиру вошел Дмитрий Иванович со всеми поздоровался и обнял сына.

–Тааак друзья, через десять минут сбор! Все едем! Кроме кота! Сегодня еще чемоданы должны быть собраны! – Дмитрий Иванович увидел заплаканную Петровну, и грустный взгляд жены, но ничего не сказал, сделал вид, что не заметил.

Через десять минут они вышли из квартиры и сели в машину. Машина блестела от чистоты так, что в ней можно было увидеть свое отражение. Водителем был суровый мужчина около пятидесяти лет, одетый в серый, слегка потертый свитер, на голове у него была выцветшая от времени шляпа. Он вежливо со всеми поздоровался. Дмитрий Иванович посадил бабушку на переднее сиденье, сам сел с женой и сыном на заднее.

На дороге было мало машин, до универмага доехали быстро. Людей было не много, и они медленно ходили все вместе, от магазина к магазину, разглядывая витрины. Иногда заходили и что-то покупали. Так были приобретены бисквитные печенья, махровые полотенца, сахарный песок, копченая курица, чайные ложки, куриные яйца, новый телефонный аппарат, пляжные тапки, маска с трубкой для подводного плавания и много других нужных и ненужных вещей. Чем дольше они ходили, тем быстрее Ольга забывала о странном телефонном разговоре и все чаще улыбалась, предвкушая поездку и мечтая о море, о песчаном пляже, о южных ночах с уличными музыкантами. Телефонный разговор с неизвестным юношей уже казался не больше, чем сном.

Наконец они закончили ходить по магазинам, и водитель сложил все покупки в багажник автомобиля. Все довольные сели в машину и поехали отвозить Адама в музыкальную школу, на этот раз Дмитрий сел на переднее сиденье.

– Папа, смотри! – Адам показал на догоняющую их большую дворняжку, та бежала за машиной и громко лаяла, при этом пыталась укусить за колесо.

– Гав, гав! – передразнил собаку отец.

– Гав, гав! – передразнила мама.

– Гав, гав! – передразнил Адам.

–Тьфу на Вас! – прокомментировала бабушка.

Водитель молчал, лишь немного улыбался, сквозь седые усы.

– Папа! а мы заведем собаку? – умоляющим голосом спросил Адам. – Ну, пожаааааалуйста!

– Ну, это мы должны все вместе обсудить, бабушка ты как? – улыбнулся Дмитрий.

– Да Вы что? а кота на помойку? они же не будут дружить! Съедят друг друга! Тьфу, – возмутилась бабушка, подпрыгнув на какой-то кочке. – Ой! А гулять? кто будет? Я? Только через мой труп!

– Ха-ха, ха-ха! – в голос засмеялся отец.

Машина подъехала к музыкальной школе. Оля поцеловала сына в лоб и пожелала удачи, сказав, что все будут ждать его дома. Бабушка сердито повернулась, а отец высунул язык, изображая уставшую собаку.

Адам вбежал на крыльцо школы. Перед тем как зайти в дверь, он обернулся и посмотрел на семью, сидящую в машине. Они улыбались. Бабушка махала ему рукой и седые волосы упали на глаза. Мама смотрела на Адама, ее открытые, честные, добрые глаза говорили о том, как сильно она любит сына. Отец продолжал показывать язык, глаза при этом смеялись. Водитель тоже посмотрел на мальчика, после чего нажал на педаль газа, и машина поехала. Адам зашел в школу.

Солнце уже близилось к закату, пряча свой диск за горизонт, прощаясь с миром света и добра. Напоследок оно окутывало светом лес, который был виден вдалеке, дома с их жителями, речку, бесконечно бегущую к горизонту, как будто пытающуюся ухватиться за исчезающие лучи. Вдоль дороги шли молодые парочки студентов, они весело держались за руки и при этом громко пели воодушевляющие песни. Из-за шума мотора и закрытых окон этих песен не было слышно.

Быстро бегущая машина подъезжала к мосту через реку, за рулем сидел мужчина средних лет, в зубах он держал сигарету, в руке – бутылку, наполовину наполненную прозрачной жидкостью. У мужчины несколько часов назад умерла при родах его любимая жена, ребенок также не выжил. Мужчина громко кричал, проклиная всех вокруг, иногда выпивая из горлышка бутылки. Солнце уже почти опустилось за горизонт, оставляя кроваво-красный свет.

Мужчина заехал на мост, с другой стороны заехала машина бордового цвета. Неожиданно, в зеркале заднего вида мужчина увидел свою любимую жену с младенцем на руках. Он крикнул и резко повернул голову назад, при этом сильно дернув руль влево. На заднем сиденье никого не было, но движение рукой уже сделало свое дело: машина резко вильнула влево и она на всей скорости врезалась в машину, которая ехала навстречу.

Дмитрий был не пристегнут ремнем. Удар был такой сильный, что он головой пробил лобовое стекло автомобиля и вылетел через него. Мелкие и крупные осколки мгновенно изуродовали его лицо и глаза, превратив их в кровавые пятна. Оба уха остались в автомобиле, отрезанные осколками стекол. В шею вошли самые большие осколки с такой силой, что казалось, голова держится только на них. Он пролетел несколько метров, ударившись о бордюр моста, и тело неестественно, сложилось при ударе. Смерть наступила мгновенно. Бабушка ударилась о переднее кресло автомобиля и сразу потеряла сознание. Ее обессиленное тело летало по салону автомобиля, как тряпичная кукла. Она несколько раз ударилась головой о боковое стекло машины, разбив его, и голова осталась зажатой. Машина перевернулась, и остатки стекла вошли в шею, отрубив голову. Голова с открытыми глазами покатилась по мосту, в сторону заходящего солнца. Ольга со всей силы налетела на переднее сиденье, ударившись всем телом. Дыхание сразу перебило, и она не могла дышать, жадно вдыхая воздух и пытаясь держаться за сиденье. В какой-то момент она вцепилась в мертвое тело бабушки, но сразу, бессознательно, отдернула руку. Машина перевернулась несколько раз, и Ольга от ударов потеряла сознание. Все ее лицо и тело было в крови, рука вывернулась в обратную сторону несколько раз, и казалось, ее должно было оторвать, но она как-то еще держалась. Водитель был пристегнут, но из соседней машины от сильнейшего удара влетела полупустая бутылка и попала прямо в челюсть, оторвав ее от лица. Водитель пытался дышать, стиснуть зубы, но ничего не получалось.

Автомобиль, перевернувшись несколько раз, разбил бордюр и вылетел с моста. Три пассажира уже не почувствовали удар, и, как машина, быстро, заполняется холодной водой.

4. Пустота.

Я открыл глаза, сильно болела голова. Свет от лампы на потолке вначале немного ослеплял, но я постепенно к нему привык. Передо мной была серая бетонная стена, руки и ноги были привязаны прочными веревками к стулу, на котором я сидел. «Как я сюда попал? Где я?» – задал вопрос сам себе.

Попытался освободить руки и ноги, но они не поддавались. Паника овладела мной, невероятный, никогда не испытываемый жуткий страх окутал меня. «Где я? Что происходит?» – задавал себе постоянно вопросы. Пытался вырваться со стула, но было бесполезно: руки и ноги были сильно стянуты веревками и постепенно начинали неметь.

– Помогите! – попытался прокричать, но голос сорвался, и получилось только прошептать.

– Помогите! – на этот раз получилось лучше. Но в ответ была полнейшая тишина, было только слышно, как с невероятной силой бьется сердце, даже казалось, что все тело подпрыгивает от ударов.

Одет я был в пляжные белые шорты и майку с надписью «dum spiro, spero», если правильно можно было прочитать, смотря сверху вниз. На ногах ничего не было. Я не помню, чтобы когда-нибудь носил такую футболку. «Что последнее из происходящего я помню?», но ничего вспомнить не мог, только образы каких-то людей.

Сильно заболела голова, все начало кружиться перед глазами, начало тошнить, я потерял сознание.

Мне казалось или снилась темная ночь, я лежу на зеленой траве и смотрю на звезды. Трава сырая от росы, но мне все равно. Рядом кто-то лежит, но не могу понять, кто это. Мы о чем-то говорим.

– Что такое счастье? – спрашивает меня кто-то.

– Не знаю, это сложный вопрос, – отвечаю я.

– Но как можно не знать, если ты не знаешь, что такое счастье, тогда теряется смысл твоей жизни.

–Ммм, – промычал я.

– Человек живет, чтобы познать счастье, чтобы достичь его, иначе, зачем тогда жить?

–Ммм.

– Счастье – это ведь не миг во времени, это постоянная величина. Другой вопрос, как ты этого достигаешь, какие ты должен трудности преодолеть, какой жизненный путь пройти, что бы это чувство жило с тобой постоянно.

– Это всего лишь слово, придуманное людьми.

– Слова жизнь, любовь – это все тоже придумано людьми, – кто-то на мгновение замолчал. – Что ты ощущаешь, когда смотришь на звезды?

– Ничего, просто свет далеких звезд, – задумался я.

– А ты знаешь, сколько времени нужно свету, чтобы ты его увидел? Свет летит к тебе тысячи, миллионы лет, преодолевая бесконечное количество преград, чтобы ты сказал, что ничего не ощущаешь. Мне кажется, это очень грубо и жестоко с твоей стороны.

–Ммм.

– Ты родился для того, чтобы быть счастливым, любить, быть любимым, радоваться жизни, ее свету. Свет жизни – это радость, счастье существовать в этом мире. Свет летит к тебе бесконечно, а ты просто этого не хочешь увидеть, принять. Ты просто смотришь с закрытыми глазами, наблюдаешь, как свет жизни смотрит на тебя, и ничего не ощущаешь. Поэтому ты никогда не будешь счастлив, мне очень жаль тебя.

– Жизнь очень жестока, жизнь – это не свет, это тьма. Жизнь забирает близких, убивает их, а потом, когда появляются новые близкие люди, она снова их забирает. Жизнь не дает мне жить, она дает много соблазнов, которые меня убивают, – попытался я объяснить собеседнику. – Меня не спрашивали, хочу ли я рождаться, а если уж и родился, то меня не спрашивали, где я хочу родиться и кем. Слишком много в нашей жизни вещей, которые от нас не зависят, слишком много вокруг зла: люди убивают, грабят, насилуют, начинают войны, – продолжал я. – Как я могу говорить о счастье, тем более надеяться на него?

– Ты ищешь оправдания, пытаешься обвинить других в своих несчастьях. Человек сам строит свою судьбу, только сам. А твоя задача в жизни видеть свет, а не тьму. Блуждая во тьме, ты придешь во тьму, а ты попробуй идти к свету – свет же идет к тебе через тысячи лет, уважай это, – кто-то отвернулся от меня, а потом и вовсе исчез. Я остался лежать на траве и смотреть на звезды, я так и не понял, с кем разговаривал, даже не понял, женщина это или мужчина. Звезды постепенно начали гаснуть, их становилось на небе все меньше и меньше, пока не осталась одна звезда, которая через какое-то время тоже исчезла, и меня поглотила абсолютная тьма.

Я очнулся от странного шума, долго не мог разобрать, что это такое. На какое-то время он исчез, но потом появился с новой силой. Так продолжалось бесконечно долго. Меня начало всего трясти от страха, я начал плакать в голос, звать на помощь, но все было бесполезно. На помощь никто не приходил, а странный шум приближался. Наконец, я понял, что это за шум – это вода, мощный поток воды. От страха я обмочился, слезы не переставали литься ручьем. Ногами я почувствовал что-то сырое, поначалу я подумал, что это была моя моча, но потом понял, что на полу, неизвестно откуда, появилась вода.

Вода постепенно заполняла комнату, она была обжигающе холодной, ноги сразу начало сводить. Вода поднялась до колен, потом до паха. Меня трясло так, что казалось, трясется вся комната. Холод обжигал, я чувствовал, как горят ноги, тело меня больше не слушалось. Страх был непреодолим, слезы не переставали течь. «Поммооомгите», – попытался крикнуть я, но голос сразу сорвался. Вода уже поднялась до шеи, я начал понимать, что умру и осознавал неизбежность происходящего. Начал пытаться глубоко дышать, пока не набрал воздух последний раз, я полностью погрузился под воду. На какое-то время хватило воздуха в легких, но потом вода начала заполнять их, я начал задыхаться, последнее, что увидел – это яркую вспышку света, напоминающую яркую звезду. Я умер.

5. Адам.

Адама всего трясло от страха, он до конца не мог понять, что говорит ему женщина в белом халате и мужчина в форме милиционера. «Они умерли… нам жаль… это трагедия… так бывает… ты не бойся …там хорошо… приют… у тебя нет родственников… приемные родители найдутся», – доносились до сознания мальчика обрывки фраз.

Он сидел в больнице уже несколько часов, вокруг суетились люди, было много женщин и мужчин в белых халатах и милицейской форме. Просидев до самого утра в подъезде у своей квартиры, он уже чувствовал – что-то случилось. Потом в подъезд зашли женщина и мужчина, они были чем-то сильно расстроены.

– Ты из этой квартиры мальчик? – спросили они.

–Да.

– Тебя как зовут?

– Адам.

– Не бойся Адам, поехали с нами, мы из милиции, – женщина достала какое-то удостоверение и показала мальчику, но он не понял, что там написано.

– Я хочу дождаться папу и маму, – рыдая, ответил Адам.

– Нам жаль, но они не придут, – сказал мужчина и схватил его за руку, повел из подъезда. Адам кричал, сопротивлялся, но было бесполезно, мужчина был достаточно крепким. Из соседней квартиры вышел сосед, хотел что-то сказать, но увидев эту картину, передумал и зашел обратно.

Так Адам оказался в больнице.

Он не мог до конца понять происходящего и все ждал, когда его заберут папа, мама или бабушка, но они не приходили. Время тянулось. Наконец женщина в белом халате отвела его в комнату, там стояли два мужчины, также одетые в белые халаты. В комнате находились две кушетки, на них что-то лежало, накрытое белыми простынями.

– Адам, ты должен нам сказать, узнаешь ли ты этих людей, – он подвел мальчика к одной из кушеток и снял простынь. Под простыней лежало изуродованное тело. У тела не было глаз, ушей, нос был вдавлен в череп, также отсутствовала часть лба.