Санни Гринвальд и Часовой лорд

Вчера утром коридоры третьей линии показались ему просторными по сравнению с тоннелями Кандалаха; здесь же человек и вовсе не чувствовал себя в неволе.

– М-да... Зимой тут дуют лютые ветра, – донесся со спины голос Платта.

Лысый работяга шел последним, глядя на трубы, тянувшиеся по обеим сторонам зала.

– Я говорила, что здесь делать нечего, – пришел ответ уже спереди. – Трубы повсюду, но в них сто лет не было пара.

Слово взял Тронтер, который, как оказалось, знал о дворце больше, чем о городе. Библиотекарь пояснил, что под горой есть неисчерпаемые залежи каменного угля. Когда их обнаружили, решили пробурить шахты и стали строить на горе второй город для знати.

– Значит, зимой тут тепло?

– Я полагаю, что да, Платт. Если внизу работают котельные и три сотни истопников, тут может быть тепло.

Игги ускорила шаг, поднявшись по широкой винтовой лестнице на новый уровень. Там женщина резко изменила курс, направившись в зал с паровыми машинами. Встав напротив крайней, она велела мужчинам взять лопаты и сложить в топку уголь, а Танису и Гувиру открыть резервуар с водой в соседнем зал.

– Нужно запустить лифт, – сухо пояснила та. – Я не попрусь в тронный зал по лестницам. Это три часа ходьбы.

– Ох, да. Лестницы на Знатном пике так завинчены, что огибают скалу по кругу, ярус за ярусом, – добавил Тронтер, прочертив дрожащим пальцем в воздухе дугу. – Прямых переходов между ними нет. Если не знаешь потайных ходов, можно долго брести.

– Ты же сказала, что они опасны. Я не хочу застрять в шахте.

– Эти лифты лучше. К тому же в шахтах есть лестницы. Работайте!

Голос чаровницы зазвенел.

Танис решил не спорить, сняв куртку и оружие. Вопреки ожиданиям паровой двигатель заработал сразу. Массивное колесо с четырьмя поршнями загудело и стало вращаться. Пока маховик разгонял машину, Игги сходила в зал на другой стороне горы и дернула рычаг, проверив, работает ли лифт.

– Все в порядке. Жду вас возле шахты, – сообщила астральная проекция, пока в топку сбрасывали последнюю партию угля.

По подсчетам чаровницы этого количества должно было хватить на подъем. На глаз проверив давление в трубе, Танис удалился из котельной последним, набегу преодолев длинный мраморный коридор.

Уже очутившись в громадной стальной клети, со всех сторон отгороженной решетками с золотыми цветами, он притянул Санни к себе. Кабина резко дернулась, но стоило Игги потянуть рычаг вниз и та стремительно понеслась вверх. Люди сбились в кучку в самом центре. Как чаровница собиралась остановить несущийся по каменной шахте короб лифта, Танис мог только гадать.

Все это время Игги стояла возле рычага, отсчитывая этажи. Затем в какой-то момент резко дернула железную ручку, попутно схватившись за поручень. В один миг Танис почувствовал боль в коленях. Кабина подпрыгнула, притянув к полу всех, кто был в центре лифта.

– Ваш этаж, господа, – с улыбкой объявила женщина, отодвигая решетку у входа.

Люди стали подниматься, бранясь и выкрикивая угрозы, но вскоре замолчали. Сквозь мрак спереди стали проступать очертания золотых колонн. Просторный зал на склоне горы напоминал тоннель, убегая в черноту на сотни ярдов.

– Мы у основания Часовой башни. Над нами только покои императорской семьи, – сообщила Игги, распустив десятки светлячков во все стороны. – Это главное фойе Нового Санктара. Зал для гостей и пиров. Тронный зал впереди. Справа музей техники. Слева библиотечная башня. Глубже будут комнаты челяди, казармы гвардейцев, кухня и еще какая-то хрень.

Санни первая подошла к ней, завороженно разглядывая арочный потолок с витиеватыми ребрами из белого мрамора.

– А что находится в самой башне?

– Маяк. Его так и не успели запустить, а заселить отказались. Император решил, что выше него никто не должен жить. Потом там установили колокола.

Тронтер решительно зашагал направо, продолжая посматривать на пол. Платт и Ролах пошли за ним. Танис же, взяв за руку подругу, зашагал в конец зала, где, по словам Игги, находился тронный зал. Тун тоже не отставал, то и дело с восхищением вспоминая истории из рыцарских романов в которых описывался Новый Санктар.

Звук шагов наполнял пустынный холл. Голубые светлячки кружили у них над головой, поднимаясь к своду и скользя вдоль высоких бойниц, отороченных мраморной плиткой. По дороге к золотым вратам им попадались отверстия в полу, закрытые люками, каменные башенки с винтовыми лестницам, еще один лифт в имперские покои и даже каменные коробы с сухой землей.

– А как свергли императора? – спросил Танис, понимая, что оставшиеся с ним люди едва ли расскажут больше, чем Тронтер.

– Прогнали с горы и все, – ответила Игги. – Вопрос не в том, как, а за что.

– Ага. Он устроил Великую чистку, а потом закрыл город для новых поселенцев, – поддержал Тун. – Из пятидесяти тысяч за пару лет осталась половина.

– Сегрегацию только называли мирной. На деле же во дворце и на плато оставили самых полезных людей, а остальных согнали вниз.

Игги, как оказалось, знала не меньше Тронтера. Пока они шли через фойе, чаровница поведала, как 132 года назад император Балерон XXXII запретил горожанам заводить детей, а когда запрет не подействовал, устроили Великую чистку. В тот же год гвардейцы и городская стража прогнали свыше пяти тысяч людей в катакомбы под плато. Все подходы к Долгому пеннону перегородили вратами, а вокруг главного входа установили железную ограду и комендантский форт. Людей на третьей линии также отгородили от второй еще большими вратами. На второй поставили решетки, а жители третьей стали фактически отщепенцами, частично переселившись в канализацию.

– Два года еды было вдоволь. Обитатели Долгого пеннона и Знатного пика были счастливы, пока внизу орудовали банды и секты людоедов, – печально молвила женщина. – За эти месяцы погибло почти тридцать тысяч человек. Тогда-то и появились два самых влиятельных лорда, решившие поделить город.

О вельможах, свергших императора, Танис слышал и раньше, но не знал их имена. Ройс и Лекс представляли два мира. У барона Лекса были связи со всеми бандами нижнего Санктара, в то время как маркиз Ройс являлся главным советником императора. Неизвестно, что они насоветовали Балерону, но через два года вспыхнул мятеж. Император бежал на дирижабле, а Ройс занял трон в зале, куда они шли. Он же повелел Лексу преследовать своего бывшего господина. Никто не знает, почему имперский дирижабль упал в Лиаданских горах и было ли это делом рук барона. Так или иначе Балерон XXXII погиб вместе со всей семьей, а император Ройс правил еще семь лет, после чего был убит заговорщиками.

– Они еще долго продержались, – заключил Гувир, когда группа подходила к вратам тронного зала. – Столицу начали строит 260 лет назад. Итого люди прожили на горе как дома чуть больше ста лет.

– Наверное, они ждали, что туман исчезнет, – предположила Санни.

– Не думаю. Город строили на века. – Игги остановилась напротив врат, затеребив острый подбородок. – Странно... Кому понадобилось опускать заслоны на витражах?

Игги подошла к приоткрытой створе и запустила внутрь несколько светлячков. Убедившись, что внутри безопасно, женщина юркнула во мрак, держа руки наготове словно стрелок. Танис и Гувир отодвинули золотую створу высотою в восемь ярдов, позволив остальным свободной войти.

– Это тупиковый зал. Где-то есть потайной ход, но мы его так и не нашли, – раздался из темноты голос чаровницы.

В тот же миг вокруг фигуры в робе вспыхнули два десятка светлячков. Игги распустила их по потолку и стенам, осветив продолговатый зал от угла до угла.

Вспыхнули тысячи драгоценных камней. Блеск золота, серебра и начищенных плит едва не ослепил их. Люди застыли у входа глядя на невиданную роскошь. Весь зал был покрыт золотом и белым материалом, который в древности называли «слоновой костью».

– Тронтер верно сказал. Тут есть только одна главная лестница, как в башнях старых замков. В случае восстания лифты блокируются и единственный способ попасть к императору – подняться наверх, минуя форпосты стражников.

– Вся гора – одна большая крепость, – закончила мысль Санни.

Спутники стали расходиться, не забывая смотреть под ноги. Всем хотелось потрогать колонны, мебель и канделябры усыпанные драгоценностями. Санни тоже отошла, вместе с Игги проследовав к возвышению у дальней стены, на котором стояли три золотых трона.

Танис не шевелился. Место показалось ему знакомым. Стрельчатые витражи, закрытые железными заслонками были невероятно длинными. Он посмотрел вниз и обомлел. Нигде еще ему не приходилось видеть треугольные плиты. Только во сне.

Он невольно отшатнулся, вспомнив летящие из глубины зала копья.

– Это был не сон, – произнес он полушепотом, наблюдая за спутниками.

Он уже был в этом зале с Архивариусом, или будет в будущем, как когда-то был у подножия Орлиного пика в ночь второго восстания Игги.

– Вот черт!

Ему захотелось как можно скорее уйти из зала, но потом в памяти вспылили новые детали кошмара. Сражение с автоматонами произошло на закате, витражи были раскрыты, а рядом был человек из катакомб Кандалаха.

Танис оглянулся, на всякий случай проверив. Если он и видел будущее, то далекое. Пока рядом были только друзья. Как раз в этот момент в фойе сияли лазуритовые светильники. Тронтер, Ролах и Платт возвращались. Библиотекарь вошел в тронный зал с озадаченным видом, почесывая залысину.

– Игги, а ты уверена, что музей был там?

Его скрипучий голос эхом раскатился по залу.

– Конечно! Там три зала до потолка заполненные рухлядью.

– Я спрашиваю, потому залы пустые.

Игги ошарашенно поглядела на золотые створы, за которыми начиналось фойе.

– Тут явно кто-то побывал. Витражи никогда не закрывали, а из музея тащили только полезные вещи.

– Пираты?

Гувир спросил это, рассевшись на золотой софе рядом с троном, куда в былые времена запрещалось садиться даже советникам. Остальные не нашли, что ответить. Фуражиры Дариуса уж точно не могли утащить тонны металла за три дня.

– Из убежишь ближе всего Грилос и Зарос. – Тронтер рассуждал находу, шагая к постаменту с тронами. – Фитологам музей точно не нужен. Остается Грилос, но там живет одиннадцать человек. Не могли они унести все подчистую.

Семь человек выстроились по обе стороны от возвышения с гранитными ступенями и посмотрели на него. Танис тоже подошел к источнику власти мертвой империи. Трон в центре был выше остальных, из чистого золота и почему-то украшен головами громадных кошек, которых на Кардианских островах называли «львами».

Он сделал шаг, другой. Осмотрел еще раз зал, а затем сел на трон. Люди так и остались на своих местах, словно ждали чего-то подобного. Санни почему-то смотрела на него с гордостью. Гувир широко улыбался. Ролах и Тронтер слегка напряглись. Только Игги с трудом сдерживала смех.

– Удобно? – ехидно улыбнулась женщина. – Нужна королева?

Она посмотрела на трон справа и внезапно подтолкнула к нему Санни. Остальные засмеялись, но радость их была недолгой.

– Я принял решение!

«И оно было не из легких», – про себя добавил он, заранее зная, какой будет реакция общины. Правая рука легла на золотой подлокотник, погладив морду льва. Остальные, затаив дыхание, ждали. Все, кроме Гувира. Темнокожий громила спокойно следил за движениями его губ, как всегда, готовый поддержать любой план.

– Ввиду того, что Кандалах лишился части урожая, из-за угрозы со стороны южан и Архивариуса, в ближайшую неделю все его обитатели должны переселиться в Новый Санктар.

Улыбки пропали. Люди застыли и только Тронтер почему-то покачнулся, а его и без того вытянутое лицо стало еще длиннее.

Глава 5. Плод моих мыслей

Отрицать то, что жить на Кандалахе стало опасно, Санни не могла и все же на второй день пребывания в Новом Санктаре чувствовала, что переезд сюда будет еще опаснее. Полет больше не выглядел, как приключение. Пусть Танис и решил остаться на плато только до осени, собрать урожай и вернуться домой, ее это не успокаивало. Не понравилось решение мастера и Тронтеру, который, как и она, стал видеть угрозу в пустых залах столицы.

Обустраивая свою комнату в уютной башенке, прилегавшей к особняку истопника, Санни думала над тем, что будет делать дальше. Со дня гибели Айвара внутри появилась какая-то пустота. Только близость Таниса помогала ее восполнить, но он с каждым днем становился все более отстраненным. Наверное и впрямь сказывался возраст, о котором ее давным-давно предупреждала подруга. Игги не зря выдала ту шутку про «королеву». Она все видела и понимала. У девочки и зрелого мужчины не может быть будущего, ведь однажды Танису исполнится пятьдесят, а ей не будет и тридцати. Какое будущее вообще может быть у нее в мире, где все мертвы?

В дверь постучали. Санни опомнилась, разрешив Грете войти. Поймав себя на мысли, что стала слишком много думать, она развернулась, узрев в голубоватом свете лампы тощую фигуру в коричневой робе.

– Не возражаешь, если я займу эту кровать?

– Ох, Игги. Ну вообще-то...

– Грета уступила.

Женщина решительно зашагала с стальному каркасу и швырнула туда матрас с подушкой. Мешок с вещами упал рядом. Санни во все глаза наблюдала, как чаровница подготавливает место, как снимает мятую робу и сапоги.

– Чего уставилась?

Санни тряхнула головой, отшагнув к окну.

Железные ставни флигеля были закрыты, но даже через щель она видела, что снаружи царит кромешная тьма. Все, что от нее требовалось – это лечь спать. Уснуть рядом с той, которая так долго отказывалась даже говорить с ней.

– Не бойся. Инсектоиды не заползают в дома. Так что спи спокойно.

Игги рухнула на кровать, закинув руки за голову. Санни так и стояла в одной камизе, сложив руки за спину, потом опомнилась и взял лампу; отошла к двери, закрыв ее на щеколду, затем заглянула в вещевой мешок, достав сундучок с инструментами для врачевания. Все свои пожитки она давно разложила по полочкам. Остались только вещи Лины. Вскоре у нее в руках был журнал чашницы. Толстенная стопка тетрадей в красной обложке легла на стол. Чаровница все это время пристально за ней следила, а затем спросила: