Санни Гринвальд и Часовой лорд

Вернувшись к столу, она стала собирать пучки трав и вешать их на проволоку, тянувшуюся под потолком комнаты.

– Я им говорила, что эруптор опасен, но кто меня слушать будет. Взрослые любят нас контролировать, поучать и затыкать, а как сами облажаются, делают вид, что ничего не было. Танис не лучше. Слышала, что он сегодня мне сказал?

Она кивнул, решив не спорить с мужиковатой девчонкой, у которой после разговора с мастером испортилось настроение. Как только работа была окончена, Санни присела на кровать, подцепив пальчиками фиамовый кулон. Два треугольника, соприкоснувшиеся вершинами друг против друга в кольце, символизировали появление фиама. Подарок Лины ничего не весил. Она так и просидела с ним некоторое время, не сразу услыхав голос подруги.

– Скучаешь по нему?

– А?

Она неловко убрала за ухо прядь.

– По Айвару.

Санни снова вяло кивнула, понимая, что последует за этим вопросом. Грета приподнялась, исполнив правой рукой ритуальный жест перед лицом.

– Между мной и Айваром ничего не было. Даже поцелуев. Клянусь.

– Грета! Сколько можно? Я тебе верю.

Ей захотелось закончить разговор и вернуться к работе над новыми сборами. Дел было непочатый край, а сил до вечера оставалось все меньше.

– Не хочу, чтобы ты видела во мне предательницу. Честно, ничего не было.

– А ты бы этого хотела? Только честно.

Садовница кивнула. Ну разумеется. Санни видела, как та за ним наблюдала, что говорила ему и какие слова шептала на ухо, когда сидела рядышком.

– Мне надо работать.

Она встала с кровати, заковыляв к ширме, за которой стоял стол с горелкой. Потянулись несколько часов кропотливой работы. Санни все это время старалась выгнать из головы образы Айвара и Лизабет, двух самых близких людей, сохранивших ей жизнь ценою собственной. Это помогло немного сосредоточиться.

Когда за бойницами стало темнеть, она разбудила Грету и вышла в коридор. Таниса в покоях не оказалось, так что обе спустились в общий зал, где женщины уже накрывали на стол.

Ужин оказался скудным, как и предсказывал Гувир. Гранит им грызть не пришлось, а вот с мясом и кукурузными питами вышла заминка. Лоретта принесла половину запаса, так что каждому за столом досталась только пара кусочков.

Наевшись остатками салата и чечевичной кашей, Санни дождалась, пока Танис распределит обязанности по подготовке дирижаблей. Вылет был запланирован на послезавтра. Всем спайщикам с утра надлежало проверить винты, двигатели, баллоны и запасную реторту, которую планировали взят с собой. Мужчин поглупее обязали почистить ружья, женщин починить летные костюмы. Ей досталась роль фуражира. Мастер потребовал подготовить два десятка склянок с травяным сбором и сварить свежую сыворотку от опалы. Санни пообещала все исполнить, умолчав только, что не умеет готовить сыворотку.

«Назвалась чашницей, не будь пустяшницей», – твердила она про себя, пока шла за мужчинами по темному коридору. В руках был поднос с горячей кашицей, кувшин с водой и салатная зелень.

Ролах и Лукмос шли впереди, переговариваясь.

– Кардианские острова наполовину покрыты песками, – раздавался в тоннеле голос темнокожего спайщика. – Прадед говорил моему отцу, что у нас в семье предки владели фермой. Выращивали больших птиц, которые несли яйца размером с голову младенца.

– А сейчас у тебя есть семья?

– Нет… Уже нет. Был младший брат, но он погиб месяц назад. Слишком доверял Солтесу.

Санни слушала, затаив дыхание. Они уже были под кухней в лабиринте заброшенных тоннелей, где раньше располагался пищевой банк и склады, а Ролах все говорил о брате, не забывая оглядываться на нее.

Наконец мужчины подняли арбалеты, отперев тяжелую дверь. Голубой свет лампы озарил тощую женскую фигуру, лежавшую на матрасе у стены. Игги спала, положив под голову сложенную робу. Руки и ноги узницы были связаны веревкой. На пальцах, помимо пут, крепились стальные замки, не дававшие чаровнице использовать силу.

– Подождите снаружи. Я покормлю ее, – попросила Санни, дождавшись, пока мужчины выйдут и закроют дверь.

Игги сощурилась, сбросив волоконное одеяло, и мгновенно приняла вертикальное положение. Склад, в котором ее поселили, напоминал каменный ящик с высоким потолком, и был целиком вырезан в граните. Целую неделю она просидела в нем без света, в тонкой зеленой рубашке, завернувшись в одеяло и слушая тишину.

– Здравствуй, чашница.

– Как ты себя чувствуешь, Игги?

– Как рыба в садке, готовая отвечать на твои тупые вопросы, – вкрадчиво молвила лигистка, склонив голову. – Знаешь, если бы Архивариус не слопал Тару, он бы давно пришел за мной.

В полумраке подземелий эти слова показались Санни жуткими, и еще сильнее напугало то, каким мягким голосом женщина их произнесла. Она поставила поднос на колени чаровницы и стала его держать, дожидаясь, пока та ест.

– Ну так что? Будешь опять пытать меня вопросами о доме?

Санни спускалась сюда три раза в день, принося узнице еду. Всеми силами старалась разговорить женщину, но чаще всего выслушивала колкости. Характер у Игги всегда был закрытым. По-настоящему честна она была только с Линой и без нее полностью ушла в себя.

– Извини, Игги, сегодня у меня важная встреча.

– Да? С кем это?

– С моими друзьями. Я хочу, чтобы мы стали ближе. Раскрыли друг другу сердца.

Женщина тряхнула головой, словно пыталась сбросить с лица волосы, которые у нее всегда были всклокоченными и короткими. Хлюпая и кашляя, она разразилась низким смехом, продолжая жевать кашу.

– Я, наверное, слишком слабо тебя отдубасила. Мозги на место не встали. Почему ты все никак не повзрослеешь?

– Не знаю, ты мне скажи.

Правая рука узницы была обмотана целебными повязками. Санни дождалась, пока та поест, и стала менять марлевые бинты. Игги все это время пристально на нее смотрела взглядом хищной птицы на грызуна.

– Чашница, ты считаешь себя особенной? Признайся. Думаешь, если носишь имя духа, тебя станут считать святой?

Она пожала плечами, быстренько сменив повязку. Ей нравилось заботиться об Игги. В первые дни женщина лягалась и поливала ее грязью, но спустя какое-то время низвела нападки до сарказма.

– С тобой часто приходят люди. Я слышу, что они говорят… Наверху большие перемены. Верно?

– Да, Игги. Мы теперь все решаем сообща. Танис отменил ранги, сказал, что все люди равны. У меня есть право голоса и…

Женщина так громко захохотала, что Ролах даже открыл дверь, заглянув внутрь.

– Кто сейчас сидит по правую руку от Таниса?

– Ну… Ролах, а я сразу за Ролахом, так что…

– Дурочка, ты сидишь на моем месте.

Она снова рассмеялась. Санни хотела взять поднос и замерла в такой позе, пока не понимая, что она хочет этим сказать. Игги недолго распиналась, посоветовав быть острожнее с мужчинами, которые, по ее мнению, после смерти Клавдия снова стали править Кандалахом.

– Нет за столом никакого равенства. Мужчины посадили тебя рядом для вида. Танис, Ролах и Тронтер решают, как вам жить. Теперь кыш отсюда.

Санни послушно встала и направилась к двери, произнеся вполоборота:

– Может, я еще что-то могу для тебя сделать?

– Мне нужен свежий воздух.

– Не уверена, что они согласятся. Танис запретил тебя выпускать.

Вместо ответа Игги отвернулась к стене, накинув на тощие плечи одеяло.

Санни дождалась, пока мужчины закроют дверь и поплелась с подносом обратно в кухню. Короткие встречи с женщиной повторялись изо дня в день и были похожи на эту. Она глубоко вздохнула, как ее учили, подавив приступ злости. При жизни Лина советовала ей держаться подальше от чаровницы, но что-то в этой костлявой особе с замашками мужчины притягивало.

Вернувшись в общий зал, Санни взяла за руку Катрин и направилась к арочному проходу на балкон.

Грета и Тун к тому времени уже ждали их в саду. Поднявшись по железной лестнице, вбитой в отвесный склон, они без труда отыскали друзей. Крепкий мальчишка с длинными волосами и не менее крепкая девчонка стояли под самым большим деревом. Оба смотрели в стороны, скрестив руки на груди.

– Ну чего опять? – нахмурилась Санни, раздвигая руками кусты. – Вы снова в ссоре?

Тун вздернул подбородок, вкратце пояснив, что не «снова», а «все еще». Грета так и не простила его за ту потасовку в спальне. Садовница вкратце объяснила, что он зря раскрыл свой рот и послала его подышать туманом.

– Прекратите. Мы друзья теперь, – как можно мягче произнесла Санни, велев Катрин забрать у мальчишки кулоны. – Ты все сделал, как я просила?

– Угу. Теперь, когда в мастерской всем заправляет Ролах, у меня больше свободного времени… и меньше синяков.

Он вложил в поднятые ладони рыжей девчушки три серебряных кулончика, похожих на тот, который носила она. Этим днем Тун отлил их, использовав гипсовую формочку. Санни в свою очередь подготовила три бечевки, затянув каждую поверх внешнего кольца.

– Вот так. Теперь мы не просто друзья. Мы лига!

Грета, Тун и Катрин в изумлении на нее поглядели.

Ей пришлось объяснить, что термин не относится к мыслям, которые порождают лигатуры в головах чаровников, а к союзу людей, объединенных общими интересами. Взрослым сложно было поставить себя на место ребенка. Они давно вышли из этого возраста, подавив чувства логикой и интеллектом. У них же все проблемы были впереди и только сплотившись они могли их преодолеть.

– Может, ты еще и девиз нам придумала? – скупо улыбнулась Грета.

– Один берет ответственность за всех, а все в ответе за него.

Три девушки посмотрели на мальчишку. Довольное лицо задиры было едва заметно среди игольчатых ветвей. Тун оголил кривые зубы и расхохотался.

– Умник, ты опять рыцарских романов начитался?

Грета попыталась его толкнуть.

– Девиз нам не нужен. Надо только как-то назвать лигу.

– Лига неудачников. Пойдет?

Санни и Грета глянули на мальчишку с упреком.

– Ну ладно, ладно. Вот уж не думал, что мне тут устроит посвящение девчонка с юга. Я прошлой зимой читал одну книгу. Там рыцари убитого короля объединились, чтобы свергнуть чернокнижника, который напустил на мир чуму. Свой союз они назвали «Часовые рассвета».

Послышался унылый свист. Грета надула пухлые щеки и повертела пальцем у виска.

– Лига рассвета, – предложила Санни, у которой к шестнадцати годам скопился багаж знаний из самых разных книг. – Я верю, что мы встретим рассвет нового мира вместе. Спасибо, Тун. Без тебя я бы такое не выдумала.

Мальчишка зарделся, важно выпятив нижнюю челюсть. Она старалась вести себя, как Лина, чтобы каждый почувствовал свою значимость, разговаривая с ней, и порой у нее это получалось.

– Повезло вам, девчонкам, – внезапно произнес Тун.

– О чем это ты?

– Мастер наш вам доверяет, а меня врагом считает. Сказал сегодня после ужина, что мне лучше остаться на Кандалахе.

Санни подняла лампу, заглянув мальчишке в глаза.

– Это он только сейчас сказал?

– Угу, а вчера забрал у меня меч. Сказал, вы сами справитесь в столице.

Они переглянулись. На ум снова пришли слова Игги о власти мужчин. Санни не верила, что Танис мог такое сказать. Тун метко стрелял из арбалета и умел сражаться. Эти навыки могли им пригодиться.

– Я поговорю с ним. Обещаю. Ты же теперь мой рыцарь и будешь защищать меня. – Санни улыбнулась, заметив недоумение на лице юного спайщика. – Ты принес клятву верности. Помнишь?

– Ага… Принес… После двух бутылок чармы.

Мальчишка горько усмехнулся, погладив висевший на груди кулон.

– Он послушает. Танис меня понимает с полуслова.

Грета тяжко вздохнула, прикрыв лицо руками.

Грета тяжко вздохнула, прикрыв лицо ладошками.

– Ох, бедная, бедная малинка. Сколько ты его знаешь? Две недели?

– Ну?

– А я два года. Танис жуткий сухарь.

– Подожди, пока он восстановит память. Поглядим, как он тебе понравится.

Санни впервые с раздражением посмотрела на друзей. Танис был взрослым мужчиной с богатым прошлым. Недавно она рассказала ему о роковой экспедиции за серебром, в которой, по ее вине, полегло пять человек, в том числе брат Ролаха. Мужчина отреагировал почти как Игги, как сделал бы любой взрослый; отчитал ее, но это не делало его тираном или сухарем.

Катрин взяла ее за руку. В полумраке, в свете лазуритовой лампы, сверкнул ее единственный глаз между проборами рыжих волос.

– Танис хороший. Два раза помог, – нескладно произнесла девочка, бросив на спорщиков осуждающий взгляд. – Он помогает… всем.

Серебряный кулон очутился у нее на шее. Санни позаботилась, чтобы девочка спрятала его под рубаху и поцеловала дитя в лоб. Картин всегда говорила правду. За это она была ей благодарна.

Вчетвером они подошли к уступу и долго смотрели на красные огоньки за прозрачной дымкой. Становилось все темнее, а огни загорались один за другим, постепенно объединяясь в большую красную точку на горизонте. Тронтер сказал, что их зажгли один раз и после этого какой-то механизм на закате включал их до утра. Быть может люди, сотворившие это, уже были мертвы или сбежали оттуда.

Не важно. Все равно они должны были попасть в Новый Санктар. Это была ее судьба.

Так сказала Лина.

Глава 2. На северо-запад

Находясь во тьме Санни часто слышала себя прошлую. С детства она начала много читать и с тех пор детский голосок не покидал ее сонный разум: «Щиты лигисту нужны не для защиты от физических атак, а для сокрытия своих мыслей в схватке с другим лигистом. Первые защитные барьеры научилась собирать святая Мелани, но довести технику до совершенства смогли только чаровники Эпохи вознесений. Самый лучший барьер помогали выстраивать татуировки, защищавшие тело лигиста от чужих мыслей».

Санни открыла глаза, уставившись в гранитный потолок. За ширмой было все еще темно. С другой половины покоев раздавался рычащий храп Греты.

«Чашницы должны знать прошлое, чтобы не совершать ошибок в настоящем», – вспомнила она слова наставницы, вставая с кровати. Быстренько переодевшись в белые штаны из хлопка, Санни сняла камизу, обмотав вокруг острой груди марлевую повязку.

Горная прохлада защекотала голые плечи и живот, стоило только открыт дверь на балкон. Солнце готово было подняться в любой момент, наступая на далекий кряж светло-оранжевым фронтом. Осмотрев Равнину Иннис, до краев заполненную белым туманом, Санни глубоко вздохнула и закрыла глаза.

Следующие десять минут пролетели как миг. Она самозабвенно прыгала по балконным плитам, упираясь в камень босыми ногами. Деревянный посох рубил воздух, время от времени неуклюже попадая по стене и перилам. Каждое утро и вечер она выполняла эти боевые медитации, на которые ее настроила Лина. Это было приятнее и полезнее, чем нелепые посиделки в цветастой позе.

Наконец почувствовав боль в плечах, Санни остановилась и, прислонившись лбом к палке, открыла глаза. Ей повезло в этот миг стоять лицом к склону.

– Святой дух, – вырвалось у нее.

На каменном выступе возле балкона сидел огромный жук. Наверное, чудовище долго боялось напасть из-за взмахов палки. Санни все поняла, заняв боевую стойку, но тварь уже поднялась в воздух.

Уклонившись от раскрытых жвал, она позволила насекомому промчаться мимо и ловко развернулась, огрев того посохом по панцирю. Жук плюхнулся на пол, получив вдогонку пинок ногой под жало. Он был размером с боченок, но легкий и хрупкий.

– Вот тебе, гадский…

Санни осеклась, уловив движение сбоку. Рядом на перила забрался еще один жук, мерзко затрещав крыльями. Этот получил палкой по башке, улетев в туман. Через мгновение она все поняла, подскочив к краю. Сотни футов пустоты отделяли балкон мастеровой зоны от основных залов Кандалаха. Там, среди бойниц и обвалившихся террас, ползали десятки коричневых жуков.

– Грета! Прилетели глоты! – истошно завопила она.

Балконная дверь с грохотом захлопнулась. Санни возложила засов и подбежала к малому столу, где стоял прибор с лазуритовыми катушками. Схватившись за ручку, она стала ее раскручивать, выбивая искры из ржавого короба.

– Сизая сипуха! Сизая сипуха! – громко и внятно произнесла Санни, поднеся к губам черную воронку. – Опасность! Проникновение глотов! Всем проследовать в арсенал!

Теперь ее слышали во всех уголках убежища, даже там, где не было людей, но висели дырявые коробочки с медными проводами. Грета уже была на ногах, натягивая грязный дублет.

– Много их?

– Полчище! Все с жалами.

– Багир предупреждал, что они не отстанут. Думаю, это ловушка.

Грета швырнула ей боевое копье и сама ухватилась за такое же. Санни не стала переодеваться, натянув лишь утепленную рубашку и ботинки. Замок на двери так и не починили. Кислота прожгла ее насквозь. Теперь они пользовались тяжелым засовом, который пришлось снимать одновременно.

В соседних комнатах уже раздавались голоса. Танис вышел первым, затягивая пуговицы на куртке. Он был вооружен длинным клинком без рукояти. Следом из покоев справа вышли Тронтер и Ролах.

Мастер убежища тоже спросил, сколько она видела жуков, после чего повел всех к лестнице. Ролах по дороге стал ворчать, что у них осталось всего шесть боевых автоматонов, не считая прислужников, от которых в бою было мало проку. Зато людей прибавилось в сравнении с временами, когда тут правил Клавдий.

У арсенала толпились семь человек во главе с громилой Гувиром.

– Почти все глоты – воины. Часть уже внутри! Кажется, им нужна кладовая, – отчитался из-за двери кардианин, передавая арбалеты товарищам.

– Может, скормим им ведьму? – предложил худощавый юноша с громадными прыщами на шее.

Санни стояла в сторонке рядом с Гретой, дожидаясь, пока исчезнет толкучка. Мужчины много говорили, вооружаясь находу, и совсем их не замечали.

– Я уже отправил двух стрелков. Прости, брат, но дело серьезное, – пробормотал Гувир, вручив ему арбалет с лазуритовым желобом.

– Почему? Мы же заперли все припасы.

На вопрос мастера, Гувир ответил, что кроме обычной снеди, глоты могут высосать бутыли с маслом, опустошить разделочные столы и даже сожрать приправы. Всеядные чудовища тащили в улей все, что можно было переработать в кашицу для своей матки.

Танис не стал больше спрашивать, приказав пятерым стрелкам следовать за ним в сады, а остальным вычистить тоннели убежища.

Вскоре Санни осталась одна. Грета тоже ее бросила, поспешив защищать свой любимый сад. Стрелять она не умела. Светильник в руках ей только мешал сражаться копьем. Хорошенько поразмыслив, Санни поспешила в кухню. Если где-то и могла понадобиться «женская рука», то только там.

Уже на подходе к узкому коридору с двумя ступеньками, она увидела мертвого жука. У котла лапками кверху лежали еще три. На столах царил бардак. Санни прокралась в кладовую, отыскав лестницу вниз. Под ногами хрустели мешочки с приправами. За цепью узких комнат начались ступени. Из глубин доносились шумные выстрелы арбалетов. Она поспешила на помощь и, споткнувшись в темноте об жука, грохнулась на пол.

Светильник выскользнул из рук. Звон стекла привлек внимание человека впереди. Им оказался доходяга Касим.

– Санни?! Ты зачем сюда спустилась?

– Ну… я… помочь хотела? – буркнула она, чувствуя себя полной дурой. – Вдруг кто-то ранен. Я же чашница.

Лампу уже было не спасти, так что она подобрала кусочек зарурита, позаботившись, чтобы он засиял на ладони. Касим пожал скошенными плечами, тепло ей улыбнувшись.

– Тут больше нечего делать, девочка. Мы всех повывели.

– Ты такая же чашница, как я мастер, – усмехнулся появившийся из-за угла Лукмос, направив на нее светильник. – Вернись лучше в кухню и приготовь завтрак. От вас, женщин, больше и не требуется.

Говорили, что Лукмосу было двадцать два года, только вел он себя как Тун, и умом не выделялся. Санни на него даже не взглянула, пообещав догнать мужчин позже.

Как только оба ушли, она поспешила к Игги, освещая дорогу куском лазурита. Ржавая дверь на бывший склад была покрыта следами от чего-то острого.

– Игги? Ты меня слышишь?

Санни прислонилась ухом к двери.

– Да! Что там происходит? Ко мне кто-то ломился.

– Это глоты.

Она все ей рассказала, но Игги лишь удивилась числу боевых жуков. С ее слов Санни поняла, что обычно глоты пускали в убежище только фуражиров. Постепенно разговор сам себя исчерпал. Санни уже собралась уходить, как вдруг по ту сторону преграды прозвучал вопрос.

– Как долго ты собираешься прятаться от Солтеса?

Санни посмотрела в обе стороны тоннеля. Она думала над этим и все еще надеялась, что убийца не рискнет посылать воздушный флот вглубь острова из-за одной девочки.

– Это решит Танис.

– Ой, неужели?

Игги звонко рассмеялась, чего раньше не делала.

– Да! Я и тогда не могла ничего сделать. Мне было пятнадцать. Солтесу сорок шесть. Он преследовал меня повсюду, говорил, что ему одиноко. Отец считал, что это нормально. Можешь себе представить?

– Могу. Твой отец был прав. Ты почти готова.

– Сама решу, когда и с кем буду готова!

Она впервые за неделю повысила голос. Игги промолчала, да только Санни слишком хорошо ее знала. На бледном лице собеседницы не дрогнул бы и мускул, даже если бы она рассказала, что Солтес ее изнасиловал.

– К чему сантименты? Однажды это случится, и мужчина точно будет старше тебя.

Голос чаровницы зазвучал не сразу, словно та решила сделать признание:

– Мне было семнадцать, когда Табард пригласил меня посмотреть на звезды в саду. Ему в тот год исполнилось двадцать пять.

– Ты говорила. Он всегда был красивым…

– Углеруб и сейчас неплох. Когда-то этот шутец был полезен. – Голос за дверью как будто смягчился и это ее слегка смутило. – Жаль, годы меняют тех, кому мы однажды верили, как себе. Таким людям всегда легче нас обмануть.

Сании прислонилась виском к листу металла и замерла. Из темноты к ней подбиралось что-то большое. Рука сама нащупала копье. Она подняла лазурит повыше, разглядев блеск в фасеточных глазах.

– Санни?

Она медленно попятилась, выставив копье. Лазурит в руке горел все хуже. Стало ясно, кто ломился к Игги и почему на двери глубокие царапины.

– Санни, все в порядке?

– Тут инсектоид… Большущий, с шестью глазами и длинными крыльями.

Игги навалилась на дверь.

– Санни, это их матка! Беги!

– Не могу. Она меня догонит.

Скорее всего догонит. Санни видела, как аккуратно насекомое переступает шестью острыми ножками, как легко поднимается его брюшко над полом. Пластичная машина смерти извращенная туманом знала, как охотиться. Один прыжок и все будет кончено. Беспокоило матку только копье. Игги больше не говорила, а Санни ни о чем не думала, задав себе фокус на цели.

Она не успела дойти до поворота. Монстр напрыгнул на нее, выбросив вперед острые лапки. Санни смогла отскочить, кольнув матку копьем промеж глаз. Места в тоннеле было мало. Насекомое зацепилось крыльями за потолок и попятилось, обхватив овальную голову усиками.

Санни что есть мочи побежала к лестнице, которая, как на зло, находилась в другой стороне. Перепутав поворот, она очутилась на развилке, получив удар в спину.

Насекомое затрещало где-то в темноте, дождавшись, пока она перестанет катиться по полу.

– Помогите!

Копье и лазурит выпали из рук. Ей удалось исторгнуть только один отчаянный крик. Матка стремительно набросилась сверху, сомкнув жвала на лице. Санни вжалась в пол, чудом увернувшись от кусачек. В следующий миг нечто острое вошло в тело инсектоида, аккуратно раскроив его помолам.

Удалось заметить только голубой клинок, мелькнувший над головой предводительницы глотов. Вокруг вспыхнули голубые огоньки.

– Ты жива?!

В зареве светлячков к ней подбежала Игги, рывком притянув к себе. Она едва удержалась на ногах, схватив чаровницу за плечи. Посмотрела на разрубленного монстра, на свободные руки женщины.

– Ты что, освободилась? Как ты…

– Ох, Санни. Я сняла оковы еще неделю назад.

Она не двигалась, пристально глядя в глаза пленнице. Игги это даже рассмешило.

– Прежде чем надевать на лигиста тендерные вязы потрудитесь сперва понять, для чего они нужны.

– Почему же ты не сбежала?

Чаровница сбросила ее руки с плеч, убедившись, что та стоит ровно, и отошла.

– Опять глупые вопросы. Ну я сбежала, и что дальше? Куда идти?

Она развернулась и зашагала обратно в камеру. Сании побежала следом, задавая вопросы, но сердце Игги снова окаменело. Женщина отвечала сухо и шла нетвердо, держась за стену.

– Я попробую уговорить Таниса выпустить тебя подышать. Если бы ты с ним поговорила…

– Мне не о чем говорить с этим самовлюбленным идиотом! Ни с кем из них. Вы даже не дали мне попрощаться с Линой.

– Да, но… просто наши тебе не доверяют. Извини.

Игги рывком открыла дверь, резко развернувшись. Санни попятилась.

– Кто?! Наши?

Женщина злобно на нее посмотрела, подобрав браслеты для пальцев. Она так же быстро вернула им прежний вид, педантично защелкнув каждый замочек.