Кошачье ремесло

Поселившись с ведьмой, Робин наконец-то узнал многие интересующие его вещи. Например, дату: он согласился стать фамильяром Нины 22 августа 2019 года. Или место: город, в котором он оказался, назывался Абвиль и располагался на побережье Солёного моря, неподалëку от Руаны, столицы. Робину смутно казалось, что раньше он жил в Руане, а Абвиль был ему незнаком; но подтвердить эту теорию он пока не мог. Воспоминания являлись ему спонтанно, обрывками и вспышками, и пока что не складывались в одну последовательную картину. Он видел выступление на сцене в маленьком душном зале, забитом людьми. Видел себя на мотоцикле, едущим куда-то ранним утром по пустой дороге. Видел огромный город, сияющий небоскрëбами, у моря (наверное, это и была Руана). Видел много людей. Видел бесконечные пары в университете. Обрывки стихов. Прояснило ли что-то из этого, кем он был? Ни капли.

Ничего. Он разберëтся.

– …в общем, как-то так. Наверное, на сегодня закончим… – Нина ссыпала содержимое ступки в стеклянную баночку из-под паштета, плотно закрыла и устало вытерла лоб.

– Погоди, – встрепенулся вдруг Робин, – а ты кто по специальности? Чем ты занимаешься?

Нина нахмурилась – едва заметно; но Робин заметил.

– Я занимаюсь разными талисманами и зельями, – уклончиво сказала она. И вдруг просияла: – Я тебе скоро покажу! Может быть, даже завтра!

– Покажешь что?

– Чем я собираюсь заниматься! Да, точно, давай завтра, во второй половине дня… А сейчас, – она прищëлкнула пальцами, и на плите за еë спиной погасли комфорки; Робин увидел, как ручки плиты сами по себе вернулись в выключенное положение. – Сейчас давай кушать!

***

На следующее утро Робин проснулся от аккуратного стука в дверь комнаты.

– Робин? Робин, ты уже встал? Можно тебя на секунду?

Робин потянулся – сон с очередным кусочком прошлого уже испарился – слез с дивана и подошëл к двери.

– Что? – недружелюбно спросил он.

Нина, в нежно-зелëном платье с убранными в пучок волосами, присела перед ним на пол и затараторила, будто торопясь закончить, пока еë не прервали:

– Мне сейчас нужно отойти в город, у меня встреча, после этого я смогу показать тебе то, что обещала вчера, ну, работу. Тебе удобно будет, если я заберу тебя в час?

Она говорила и всë время отводила глаза.

Что это там за встреча, что о ней понадобилось ставить Робина в известность? Все предыдущие дни Нина не объявляла ему, с какой целью уходит из дома, только обозначала время своего отсутствия.

– А что за встреча?

Нина замялась, прежде чем ответить:

– Мне нужно в полицию, встать на учëт.

Чего?

– В каком смысле "встать на учëт"?

– Ну, буквально… Ведьмы становятся на учëт… Чтобы, если что, в городе знали, где нас искать и к кому обращаться… – она поправила волосы. – В этом нет ничего такого, просто правило… Так было принято с момента, когда прекратилась охота на ведьм…

Мысль родилась тут же, и Робин окончательно проснулся.

– Я с тобой!

– Что?

У Нины округлились глаза; теперь она смотрела прямо на него.

– Но… Ты уверен?.. Ты же обычно…

– Уверен! Прямо сейчас?

– А ты не будешь завтракать?

– Потом. Ну так что, идëм?

Нина всë ещë растерянно кивнула и встала. Потом спохватилась:

– Тебя понести? Тут недалеко, пешком…

Робин прикинул свои силы.

– Раз пешком, то сам дойду, – решил он и первым отправился в коридор, где подождал Нину, чтобы она открыла дверь.

На улице сегодня было сухо, но угрожающе серые тучи всë ещë ходили по небу. Нина взяла в коридоре зонтик с сердечками и на ходу запихнула его в сумочку. Пока она запирала дверь, Робин прошëл по узкой тропке между высоких стеблей ромашек, полыни и хризантем, проскользнул между прутьев калитки и обернулся. Олений череп над входом равнодушно смотрел поверх его головы, колокольчики путались в красных ленточках и тихо позвякивали.

(– Зачем он нужен? У тебя такое странное чувство прекрасного?

– Он охраняет. И не говори так, он обидится.)

Наконец Нина справилась с замком, вышла на улицу и плотно закрыла калитку, накинув крючок на торчащий загнутый гвоздик.

– Ты точно пойдëшь сам? – спросила она у Робина.

– Точно. В какую нам сторону?

– Сюда.

Всю дорогу – четыре улицы, два перекрëстка – они молчали. Это необычно: Нина была той ещë болтушкой, но сегодня будто воды в рот набрала. Кажется, она была не рада, что Робин пошëл с ней. Поэтому Робин сделал вывод, что поступил правильно: может, получится что-то выяснить о недомолвках ведьмы.

Стоило им выйти за пределы частного сектора – ближе к центру города, как понял Робин – как между красивыми высокими домами замаячила прокуратура: трëхэтажное современное здание из стекла и бетонных панелей, приятное само по себе, но удивительно не вписывающееся в окружение. Его разлад с остальной улицей достиг пика, когда мимо проехал, переливчато трезвоня, небольшой старомодный оранжевый трамвайчик.

Нина поднялась по ступенечкам к металлическим дверям, открыла их и пропустила вперëд Робина. Внутри было светло – неудивительно, с таким-то количеством окон. Вокруг ходили люди в полицейской форме и деловых костюмах – последние, как заключил Робин, были детективами. Он видел это… Кажется, в кино? Когда-то в прошлой жизни.

Посреди светлого, блестящего всеми поверхностями холла стояла круглая стойка из тëмного дерева, по бокам от которой горели красными лампочками турникеты. За стойкой сидели две секретарши. Одна из них складывала в папку бумаги, вторая устремила взгляд на них с Ниной и сразу же начала:

– Извините, с животными…

– Это фамильяр, – поспешно сказала Нина, – он со мной. Я ведьма, Нина Харрис, у меня запись к… К Николасу Дрейку. На час.

Девушка за стойкой растерялась.

– Послушайте, – сказала она после паузы, – с животными…

– Да нет же…

Но прежде, чем Нина успела договорить, вторая секретарша наклонилась к первой и что-то зашептала.

Робин оглянулся на Нину. Та была бледной и стискивала ремешок своей сумочки. Судя по всему, она действительно боялась полицейских… Потом надо будет поинтересоваться, почему. Сейчас Робин решил помалкивать и не демонстрировать свою способность говорить. Так просто за дверь в случае чего выкинут, а поговоришь – заграбастают куда-нибудь на опыты… Нина-то вряд ли его защитит.

– Подождите, – сказала секретарша, выслушав коллегу, и потянулась к стационарному телефону. Набрала какую-то комбинацию и приложила трубку к уху.

– Мистер Дрейк? К вам посетительница, на час. Говорит, что… – и она понизила голос.

Нина нервничала, Робин старался показать уверенность, но на самом деле нервозность передавалась и ему. Что, если их сейчас отсюда выкинут? Или если Нина сама выставит его из прокуратуры, чтобы не спорить со строгой секретаршей? Он уже сталкивался с плохим отношением к себе как коту, и ему совсем не понравилось.

– Проходите, – несколько недовольно сказала секретарша, кладя трубку на место. – Прямо по коридору и направо, тринадцатый кабинет. Подождите у двери.

Турникет слева от неë зажëгся зелëным, и Нина с Робином, переглянувшись, поспешили к нему.

Найти нужный кабинет оказалось просто: он был в самом конце коридора. Людей здесь почти не было, и уж точно не было посетителей-конкурентов. Зато были металлические стулья с кожаными сиденьями. Нина тут же присела на краешек одного из них; Робин, подумав, запрыгнул на соседнее.

– Тринадцатый кабинет – это на удачу, – в полголоса сказала ему Нина и бледно улыбнулась.

Робин промолчал.

Они прождали (в напряжëнном, неловком молчании) совсем недолго. Дверь открылась, и выглянул высокий, широкоплечий и светловолосый мужчина в очках с тонюсенькой оправой:

– Мисс Харрисс? А это, – и он перевëл взгляд на Робина, – ваш фамильяр? Проходите, пожалуйста. Спасибо за пунктуальность.

Под его внимательным взглядом Нина с Робином прошли в светлый кабинет; Нина присела – мужчина подвинул ей стул, а сам сел за стол, заваленный стопками бумаги. Робин запрыгнул Нине на колени; он бы предпочëл сидеть так, чтобы еë видеть, но поворачиваться спиной к копу будет невежливо. Кто же он такой? Собственный кабинет рядовым сотрудникам явно не дают…

– Всë прошло хорошо, – дружелюбно сказал тот и что-то достал из ящика стола. – Держите, ваш паспорт…

Нина взяла протянутую книжечку в розовой обложке и торопливо убрала еë в сумочку. Интересно, как долго она ходила без паспорта? И зачем его забирали, штамп о регистрации ставили?

– Поздравляю вас и вашего фамильяра с заключением союза.

– С-спасибо…

– Полагаю, вы пока осваиваетесь?

Робин не сразу понял, что обращаются к нему. Мистер Дрейк смотрел на него поверх стола в единственное свободное окошко между стопками документов, и через полминуты стало ясно, что он намерен получить ответ. Придëтся-таки заговорить…

– Осваиваюсь.

– Ясно, – приветливо кивнул офицер, и Робину показалось, что даже из этого короткого ответа он сделал какие-то выводы. – Как вас зовут?

– Робин.

– Вы впервые в нашем городе или жили тут раньше?

– Впервые.

– Ясно. В таком случае добро пожаловать, надеюсь, Абвиль вам понравится. Обычно у нас довольно спокойно… Ох, кстати об этом, – офицер чуть нахмурился и, потянувшись к ящику стола, достал оттуда белый конверт. – Меня попросили вам передать.

– Кто попросил? – растерянно спросила Нина, принимая конверт.

– Родственники одной нашей ведьмы… Прочитайте, там всë должно объясняться.

– Хорошо…

– Тогда на этом, думаю, всë.

Мистер Дрейк плавно встал и обошëл стол. Нина тоже вскочила, подхватив Робина на руки; сейчас он был не против.

– Не забывайте отмечаться, Нина, – сказал офицер, закрывая за ними дверь. – Хорошего вам дня!

***

– Покажи мне свой паспорт.

Уже на улице после несильных царапин Нина поставила его на землю, и первым делом, пока она пила воду из бутылочки, Робин попросил еë об этом. Он ожидал сопротивления, но Нина просто удивилась и полезла в сумочку:

– Паспорт? Сейчас…

Она выглядела посвежевшей и радостной; кажется, прощание с полицейским участком еë окрылило. Доставая паспорт из кармашка, она что-то мурлыкала себе под нос.

В первый момент Робину показалось, что перед ним самый обычный документ. Но потом он пригляделся и понял, что там нет информации о месте рождения; зато добавилась графа "Ведьма" с чьей-то подписью. Робин поскрëб лапой, чтобы Нина перевернула страницу, и увидел кучу разноцветных штампов, заполняющих весь разворот. Самый крайний из них, красный, внизу правой страницы, гласил:

"Абвиль, 29.08.2019

Постоянная регистрация. ЗАФИКСИРОВАНО подполковником Н.Дрейк"

И аккуратная подпись.

Робин присмотрелся: остальные печати, крупные, круглые, были проставлены до мая в других городах и без отметки “постоянная». Самая первая – в марте, в городе Рейнолд. Это же другой конец страны!

Получается, прежде чем осесть в Абвиле, Нина помоталась туда-сюда…

– А до Рейнолда ты где жила? – спросил Робин.

Нина закрыла паспорт и аккуратно убрала его в сумочку.

– Я не помню уже. Столько городов сменила, – сказала она. – Слушай, я обещала тебе показать, чем занимаюсь… Пойдëм?

– Ну пойдëм… Далеко?

Нина задумалась.

– Минут двадцать, – сказала она неуверенно. – Прости, я пешком туда редко хожу… Но должно быть минут двадцать, да.

Пешком она не ходит… А как ходит? Машины у Нины нет. Тратится на такси? Да нет, она сейчас не зарабатывает и на всëм экономит…

Пока он думал, Нина наклонилась и попыталась взять его на руки. От ощущения чужих ладоней, сдавивших его бока, в голове Робина почему-то высветился образ сидящего на нëм человека с ножом – тот самый, от которого он просыпался с бешено стучащим сердцем. Робин отпрыгнул назад, зашипел и изо всей кошачьей силы полоснул еë по правой руке; Нина вскрикнула и отдëрнула еë.

– Ай!

– Сама виновата! – голос прозвучал сдавленно. – Ещë раз тронешь меня без спроса – я уйду, ясно?!

– Ясно! Ясно, прости! Прости, я больше не буду… – Нина испуганно тряхнула рукой, с которой сорвалась капелька крови – царапины вышли глубокие, длинные.

– Больше не делай так, – буркнул Робин, приглаживая вздыбившуюся шерсть.

– Хорошо… Правда, извини…

– У тебя есть пластырь? – всë-таки спросил он, глядя, как Нина целой рукой копается в сумке.

– Ничего, – сказала та и достала бумажные салфетки.

***

Если по дороге в полицию они молчали, то сейчас Нину будто бы прорвало: она находила комментарий всему, от погоды до фасадов домов, мимо которых они шли:

– Смотри, какая башенка! На ней бы поставить флюгер! Хотя и так красиво. Ой, смотри, герань! Может, нам завести герань? Но она ядовита для котов…

Робин поглядывал на еë руку – Нина зажимала царапины салфеткой – и поддакивал невпопад. Призрак кошмарного сна уже испарился, и теперь ему было стыдно.

– …а если наступить на плиточки тринадцать раз, не задев швы, то… Ой, мы пришли!

Они остановились рядом с небольшой стеклянной витриной; Робин не мог заглянуть внутрь, но прочитал золотые буквы "Don Cinnabon", обведëнные золотым же венком. Справа от витрины – зелëная дверь с массивной бронзовой ручкой и стеклянным окошком; перед дверью – вымощенный мозаикой порожек.

– Совсем рядом оказалось! – восторженно сказала Нина.

– То есть рядом с полицией? – не подумав, ляпнул Робин.

Улыбка Нины поблекла. Но уже через мгновение она, тряхнув кудрями, потянулась к двери:

– Давай зайдëм!

И пропустила Робина вперëд.

Внутри оказалось очень мило. Изумрудная плитка на полу, несколько деревянных столиков с изящными стульями (все заняты), у дальнего конца небольшого зала – массивные витрины с выпечкой, подсвеченные золотистым светом. Робин втянул воздух; здесь витал запах корицы и кофе, лучшее из возможных сочетаний.

– Нам сюда. Смотри, смотри!

В дальнем углу, слева и через дверной проход от выпечки (дверь, вероятно, вела на кухню) располагалась ещë одна витрина, поменьше; она пустовала. У стены за ней Робин разглядел пустые, выкрашенные в зелëный полки прямо до высокого потолка.

– Вот! – сказала Нина с такой гордостью, будто сама делала всю мебель и отделку.

– Что вот?

– Здесь будет магазинчик! В витрине разложим амулеты, на полки я поставлю свечи, настойки и порошки… А вот здесь, – Нина ткнула в деревянную стойку, – положим тебе подушечку! Ну, что думаешь?

От "подушечки" Робин совсем растерялся. В принципе, место было выбрано хорошо: так ему будет видно всë помещение, и зал, и Нину за стойкой… То есть она хочет, чтобы Робин сидел с ней во время работы магазина? А зачем?..

– А называться он будет… – Нина выдержала драматичную паузу. – …"Кошачье ремесло"! Тебе нравится?

– Даже не знаю… Почему? – растерянно спросил Робин, тут же понял всë сам и смутился до раздражения: – Интересно, а как бы ты назвала это место, если бы тебе попался другой фамильяр? "Собачья работа"? "Птичья халтура"? "Лягушачьи лапки"?

– Лапки же не связаны с работой, – выделила из его тирады главное Нина. – Ну, наверное, назвала бы по-другому. Но я же искала именно тебя. И вообще, какая разница? Так тебе нравится?

– …нормально.

Ведьма просияла.

– Ура! Я так рада! И знаешь, что? Мне разрешили повесить здесь вывеску! Я пока думаю над дизайном… Может, у тебя есть идеи?

И Робин, неожиданно для себя, отнëсся к вопросу всерьëз. След кошачьей лапки? Нет, это банально… Просто изображение кота? Скучно…

– Я тоже подумаю, – сказал он наконец. Нина хлопнула в ладоши.

– Здорово! Спасибо тебе огромное! А теперь пошли домой? Я сегодня собиралась свечи отливать… Или ты ещë что-то посмотреть хочешь?

– Я, – выделил интонацией Робин, – ничего не хочу. Это ты нас сюда притащила.

– Тогда идëм, – кивнула Нина, привычно проигнорировав его вредность.

Домой они шли уже нормально, шумно, Нина то и дело смеялась и рвала цветы с лохматых газонов, и Робин, непонятно почему, испытывал облегчение.

Дома Нина скинула туфли, бросила сумку на столик в прихожей и понеслась на кухню – ставить в воду получившийся по дороге букет. В магии, как она сказала, эти цветы не пригодятся – слишком много грязи и автомобильных выхлопов впитали, такое вредно для человека. Но вот просто поставить их на стол будет приятно.

Что-то скреблось на краешке сознания. Что-то… О чëм-то он забыл? Наверное…

Пока Нина кричала что-то из кухни через шум воды, Робин медленно осматривал прихожую. Что-то ведь навело его на эту мысль? Коридор… Трюмо… Зонтик… Брошенные туфельки… Сумочка… Сумочка.

Когда бульканье прекратилось и Нина снова выглянула в коридор, Робин сказал ей:

– Письмо.

– Что?..

– Письмо от родственников ведьмы. Которое дал инспектор.

– Ой, точно! – Нина тут же залезла в сумочку и вытащила белый конверт. Вскрыла его, взяла белый же листик, мелко исписанный от руки, и какую-то открытку. Сначала принялась читать записку, хмурясь всë сильнее. Потом внимательно осмотрела с двух сторон открытку. Снизу Робину не было видно, что там написано, поэтому он ждал – не очень терпеливо.

– Ну, что там? – не выдержав, спросил он и лапой, без выпущенных когтей, ударил ведьму по ноге.

Нина перевела на него серьëзный взгляд.

– Это приглашение.

– Куда?

– На похороны.

– Куда?!

– На похороны жившей тут ведьмы, – повторила Нина и грустно потëрла лоб свободной рукой. – Робин, надо идти.

Конечно, надо, ошарашенно подумал Робин. Это ведь такой шанс что-то узнать!

***

Должно быть, кот за ноутбуком смотрелся очень комично. Все эти попытки воспользоваться тачпадом или лапой нажать нужную клавишу… Но, надо сказать, Нина ни разу над ним не посмеялась. Без вопросов стала оставлять свой ноутбук в гостиной в открытом положении, чтобы Робин в любой момент мог им воспользоваться.

Во-первых, он искал какую-нибудь информацию про ведьм. Получалось плохо.

Сайтов у них не было, вообще. Робин думал – ладно, вся информация о них секретная и передаëтся только от ведьмы к ведьме, но хоть какие-нибудь интернет-магазины… Нет, ничего.

Зато были форумы.

Неудобные, страшные, как смертный грех порождения нулевых, непонятно как дожившие до расцвета чатов; туда, как понял Робин, стекались все, кто взаимодействовал с ведьмами – или думал, что взаимодействовал.

"Я знала еë со школы, а тут она похудела, машину откуда-то взяла красную и мужика себе нашла богатого! Точно ведьма!"

"Мы обратились к ней, когда других вариантов вот вообще не осталось. И за три месяца какими-то супами она вылечила папу от неоперабельного…"

"Еë талисман помог мне устроиться на работу."

"Еë в нашем городе все знают. И все молчат, а не то… Проклянëт!"

"Начала гадать года два как. К ней теперь очередь на месяц вперëд. Работу бросила…"

Отличить в рассказах реальных ведьм от фейковых было сложно. Но кое-что Робин уже понимал: например, то, что без наставницы ведьмой не стать. И за год-два – тоже. Стало быть, часть форумских можно отсеять. Но как разобраться с остальными?

Во-вторых, Робин искал информацию о себе. Здесь было ещë более глухо, чем с историями о ведьмах.

У него было одно только имя. И дата встречи с Ниной, то есть его перерождения как кота.

Сидя перед ноутбуком и осторожно водя лапой по клавиатуре, Робин пытался найти хоть что-нибудь. В первую очередь он обшаривал новости; нет, не по стране – он наверняка не такая важная… Кошка. Но вот локальные новости Абвиля – почему нет? Здесь он мог и засветиться.

Пока что новости выдавали ему пожарных, учителей, пятидесятилетних байкеров и школьников-вундеркиндов. Которых, кстати, в Абвиле оказалось удивительно много.

Тогда Робин перешëл к соцсетям, без особых угрызений совести использовав аккаунты Нины. И обратил внимание, что аккаунты – совсем новые, полупустые, почти без подписок. Странно… Ну да сейчас не до этого. Он устанавливал поиск по геолокации, раз за разом вводил своë имя и часами рассматривал улов. Как же жалко, что он не знает, как выглядел человеком. Нина повторяла, что надо просто подождать, и он сможет превращаться, но этого всë не происходило и не происходило.

Может быть, он – вот этот стеснительный блондин в очках? Хотя нет, последний раз в сети пять часов назад. Может, этот парень в косухе с логотипом музыкальной группы? Нет, ему пятнадцать. Робин явно постарше. Тогда, может, вот этот коротко стриженный мужчина с волевым подбородком? Ээээ… Нет. Просто нет. Робин так чувствует.

Иногда он пытался разыскать людей или места из своих всплывающих воспоминаний, но раз за разом терпел неудачу. Память не желала ему помогать. Ни имëн, ни адресов, ни малейших крючков, за которые можно было бы зацепиться. Однажды, по глупости, он ляпнул это при Нине – непонятно чего ожидая: совета? Поддержки?

Помолчав, Нина сказала:

– Ну… Знаешь, может, оно и к лучшему.

– В каком это смысле?

– Иногда лучше забыть и двигаться дальше. У тебя есть шанс начать всë с нуля, начисто… Не всем так везëт.

После этого Робин не разговаривал с ней целый день.

Все свои поиски он вëл только ночью, когда Нина, пугающе натуральный жаворонок, уходила спать. Этому способствовало и то, что самого Робина по ночам разрывала жажда деятельности, и простая предосторожность: он понимал, что со своими лапами в случае чего не успеет быстро закрыть вкладку.

Впрочем, эта строгая тайна включала в себя только поиск его человеческого "я". Искать информацию про ведьм при Нине Робин не стеснялся.

– Зачем тебе это? – спросила как-то она, замечая его уткнувшимся в очередной раз в ноутбук. – Ты же можешь просто спросить меня!

– Мне нужен второй источник.

– Да зачем…

– Чтобы тебя проверить.

До неë дошло. Нина надулась, ушла и больше в этот день с ним не разговаривала; в этой игре в молчанку они всë время менялись местами, как качающийся маятник. Но потом, как всегда, возобновляли общение.

– Робин! Ты идëшь?

– Сейчас.

Перед ним была раскрыта ветка форума про городские легенды – пока что он казался Робину достаточно перспективным.

– Роо-обин!

Нина заглянула в гостиную.

Выглядела она чудо как хорошо: короткое чëрное платье, чëрные чулочки, чëрные туфельки и даже чëрная шляпка на собранных в лаконичный пучок волосах. Кожа на сплошном чëрном фоне аж светится. Что длина подола, что глубина декольте, на взгляд Робина, не соответствовали духу мероприятия, на которое их пригласили.

– Серьëзно, ты на похороны идëшь или в клуб? – спросил он, лапой захлопывая крышку ноутбука.

– Но у меня больше ничего чëрного нет, – виновато сказала Нина. И, уже себе под нос: – И в клубы я не хожу.

Это правда: насколько Робин мог судить, она пропадала или на кухне, готовя свои странные зелья и талисманы, либо на природе, собирая материалы для колдовства. Друзей и близких у Нины, кажется, не было. Во всяком случае, в гости никто ни разу не пришëл.

– Почему к тебе никто не приходит в гости?

Они вышли из дома; Нина закрыла дверь на ключ и послала воздушный поцелуй черепу, бездумно смотревшему в жемчужно-серое небо. В одной руке у неë был заранее купленный букет роз; Нина собиралась нарвать цветы в своëм саду, но Робин еë отговорил.

– Что? А… Ну, у меня мало знакомых, я же в этом городе новенькая. А вообще ты не прав, ко мне приходил мистер Дрейк! Незадолго до твоего появления.

– По работе? – ехидно спросил Робин.

Нина то ли не поняла его насмешку, то ли не обратила внимания.

– Конечно, по работе. Инспектор обязан проверять жилище ведьмы, раз в год с момента поселения в городе…

– А если не в городе? Если, допустим, в посëлке? Или вообще одна живëт в лесу?

– Любой участок прикреплëн к городу. Инспектор за всех отдувается.

Проскользнув через высокую траву, они вышли с участка и зашагали вдоль улицы налево, к автобусной остановке.

– Почему ты сегодня не на метле?

– Не хочу привлекать внимание. Всë-таки этот день не про меня, да?

Честно говоря, Робин порадовался: он с ужасом ждал того дня, когда придëтся залезть на метлу вместе с Ниной.

– Слушай… А почему тебе так долго делали штамп в паспорте? Если ты здесь с мая, и с инспектором уже связалась…

– Ну… Потому что здесь я хотела остаться насовсем, и для этого требуются не такие документы, как при временном пребывании. Нужно проверить концентрацию ведьм в области, оповестить Конклав…

Домики вокруг красивые, с чистыми, красивыми фасадами, с палисадничками – правда, уже отцветающими под напором первых дней осени… С мангалами и детскими качелями на лужайках. И даже с парочкой бассейнов. Видно, что жители дорожат ими и вкладываются в свой уют. Как среди такой ухоженной красоты сохранился такой огрызок, с заросшим двором и чешуйками краски на словно бы иссохшихся стенах?