На Муромских дорожках

Вверху за портьерой кто-то завозился, и знакомый голос басом произнёс:

– Не тот велик, кто никогда не падал, а тот велик – кто падал и вставал!

На нас с ухмылкой глядела кошачья морда Учёного Кота Василия. Рот до ушей, уши топориком, усы веером.

– Василий, душа моя, как вы считаете: есть у нас шансы на успех? – осведомился Кристобаль Хозевич со всей возможной почтительностью.

Кот начал исчезать, но перед тем как окончательно пропасть, ответил:

– Порой мы видим многое, но не замечаем главного.

– Вот так всегда! – вздохнул Эдик. – Говорит сентенциями, но только то, что сам пожелает, а если что конкретное спросишь – игнорирует.

– Главное – задать правильный вопрос! – наставительно подчеркнул Хунта и поднял вверх указательный палец. – Правильный вопрос – половина ответа. Над другой половиной придётся потрудиться самим. Завтра же и выступаем.

– А что мы, собственно говоря, надеемся найти, проникнув внутрь Стены?

– А что надеялся найти Христофор Колумб, отправляясь в море на «Санта-Марии» из Палос-де-ла-Фронтера? Прежде всего им двигала жажда непознанного. Никогда не знаешь заранее, что обретёшь, когда отправляешься в такой путь. Понятно, что он искал золото. Но ведь не только! Это был научный эксперимент: доказать, что Земля круглая. Он стремился в Индию, а наткнулся на Америку. Так что лучше заранее не ограничивать горизонт. Будем приветствовать любые открытия.

Все немного помолчали. Наконец Хунта изрёк:

– Древняя китайская мудрость гласит: ищи истину внутри, и она проявится снаружи. Однако при этом не удивляйся, если найдёшь чудовище, которое тебя растерзает.

– Но это не значит, что ничего не нужно делать! – возмутился Саша Привалов. – Или вы хотите сказать, что нужно запретить разрабатывать искусственный интеллект, потому что неизвестно, к чему это всё приведёт?

– Запретить всё равно не получится. Ещё ни у кого не получалось. Так что завтра идём к Стене. Сбор у института в девять ноль-ноль.

* * *

– Выпускаем дракона… Где у нас дракон? Как нету? Куда он делся? А-а-а, трансформировался и обрёл цельность! Ну, выпускайте того, кто вместо него. Кто? Дракфен? Пусть будет Дракфен, лишь бы дело знал.

– Через портал всех пропускаем?

– Нет, только одного, у которого печать.

* * *

На следующий день под предводительством Кристобаля Хозевича Хунты, Заведующего отделом Смысла Жизни, мы отправились в поход. Выходя из института, я глянул на портрет Януса Полуэктовича: тот смотрел на нас с нескрываемым интересом; мне даже показалось, что директор слегка, но явно одобрительно кивнул вслед нашей процессии. Когда спускались с лестницы, заметили под ней знакомые сиреневые усы, и вкрадчивый голос промурлыкал:

– Безумству храбрых поём мы славу…

Впереди выступал сам маг, за ним – я с резнаком, а замыкали шествие Саша Привалов с Эдиком. Больше нас никто не сопровождал по одной простой причине: мы никому не рассказали, что идём на опасное предприятие. А то, что оно опасное, понимали все четверо. Надеялись только, что если с нами что-нибудь случится, остальные сотрудники не пострадают: всё-таки от института до края Лабиринта целых полтора километра.

Мы приблизились к Стене с той стороны, где она краешком заходила в зону Заповедного леса. И от института подальше, и вероятность меньше, что кто-нибудь из любопытствующих нас заметит.

– Александр, вы, главное, не волнуйтесь! – напутствовал меня Хунта. – Я поставил вокруг Стены защитное поле, могу удерживать его примерно полчаса. За это время никто к ней не приблизится. Мы будем идти сразу за вами, подстрахуем…

– Может, не надо?

– Что – не надо?

– Идти сразу за мной. Держитесь метрах в пяти. Мало ли что…

Сошлись на том, что буду идти впереди в трёх метрах от остальных. Не успел я дотронуться до кнопки и включить резнак, как в Стене появилось отверстие, достаточное для того, чтобы протиснуться одному человеку. Не долго думая, я шагнул в образовавшуюся щель…

* * *

Что было дальше – помню смутно, как во сне. Я попал в лабиринт, вокруг завертелась карусель из промелькнувших за последнее время событий, лиц и испытаний: сестрица Алёнушка, братец Иванушка, Авдотья Павловна, поход к Наине Киевне; Дракон Лун, гоняющийся за своей подругой птицей Феникс; снова Наина Киевна, Учёный Кот Василий, Эдик Амперян, Хунта… Мой мозг начал пульсировать и расширился до границ Вселенной, а потом сжался в точку. И привиделось мне в фантазиях, что Хвостов Николай – представитель инопланетной цивилизации, проникший на Землю с целью эксперимента над её жителями; он внедрил в меня чип, чтобы воссоздать миры-галлюцинации на основе прочитанных книг и исследовать поведение подопытного в этих иллюзорных реальностях. Хвостов летал над горизонтом событий, злорадно смеялся и зачем-то толкал меня по направлению к чёрной дыре… А может, к кротовой норе? Я завис, время почти остановилось. Чувствовал, что падаю на горизонт событий и буду падать вечно… К счастью, пока время и пространство не поменялись ролями, я вспомнил про Дракона и крикнул: «Лун, помоги!» На пределе помутившегося сознания увидел Кота, который, оседлав Дракона, протягивал мне свой пушистый хвост и кричал: «Включи резнак!» Я нажал на красную кнопку и ухватился за хвост Василия. Хвостов хотел нам помешать, но Кот замахнулся на него лапой с острыми когтями, и тот отстал, заревев, как раненый Вепрь Ы. Дракон замахал золотистыми крыльями и вытянул нас вперёд и вверх, воспарив над горизонтом событий и оставив позади хищные щупальца чёрной дыры. Я подумал, что умираю, и потерял сознание…

* * *

– Миссия завершена, Эксцельсир, можем сворачивать экспедицию. Бр-р-р, всё-таки какая холодная планета! Скорей бы домой!

– Что у вас за новый шрам над средним глазом? Вчера его не было!

– Кот. Удивительно мерзкая тварь! Вцепился мне в лицо, еле его оттащил. Эти коты живут рядом с людьми на всём готовом, пользуются незаслуженными привилегиями и видят всех насквозь. Если людям можно внушить что угодно, то с котами это не пройдёт. И никуда ведь не спешат, живут так, как будто у них впереди вечность! Даже этот Кот, хоть и выдуманный, приобрёл такую живучесть… Сами видите, это нам не подходит. План «Лабириада» здесь не сработает. Слишком много архетипов, люди без конца подпитываются их энергией…

– Так что же, экспансия на эту планету отменяется?

– Да, Эксцельсир.

– Так и запишем в отчёте. Надеюсь, Лось стёр воспоминания у испытуемого?

– Не получилось, Эксцельсир. Мифологемы у представителей этого вида разумных оказались настолько сильны, что заблокировали стирание. К тому же, конкретно у этого индивида был с собой внушительный запас энергии, и мы не смогли…

– Ясно. Не страшно, всё равно ему никто не поверит. Мы своё дело сделали.

* * *

Когда я очнулся в стационаре Муромской центральной районной больницы, сердобольная нянечка, дежурившая у постели, радостно сказала:

– Очнулся, болезный! Ну, теперь дело пойдёт на поправку.

– Где я и как тут очутился? – хотел спросить я, но изо рта вырвался только слабый сип. Тем не менее, нянечка поняла смысл вопроса; наверное, догадалась по губам.

– Ты в больнице. Нашёл тебя добрый человек в лесу и привёз сюда. Странный человек: лето, а он в телогрейке. Ну, да мы и не таких видали. Вот, помню, в прошлом годе…

Что было в прошлом году, мне не довелось узнать, потому что я опять провалился в забытьё.

Когда вновь очнулся, неожиданно почувствовал себя вполне здоровым. На прикроватной тумбочке стояли графин с водой и стакан. Я с жадностью выпил всю воду. Страшно захотелось есть. Интересно, когда здесь кормят и что со мной случилось? Окно в палате открыто, но всё равно очень жарко. А на мне пижама с длинными рукавами.

Я начал их подворачивать и случайно дотронулся до правого плеча. Почувствовав пронзительный укол, скинул верх пижамы и вгляделся в то место, где ощутил боль: еле заметный рисунок, побледневший и сжавшийся до размеров однокопеечной монеты, вызвал целую лавину воспоминаний.

Вставая с кровати, ухватился за спинку, потому что внезапно закружилась голова. Направился к выходу из палаты, чтобы узнать насчёт еды. По пути бросил взгляд в окно: на парковке перед больницей стояла старенькая «шестёрка», взятая мною напрокат. На капоте сидел огромный чёрно-белый кот и умывался, как это делают все его собратья после удачной охоты. Вот он закончил тереть лапкой мордочку и уставился на меня долгим немигающим взглядом; усы кота зашевелились, а рот растянулся в слабое подобие улыбки. Или мне это просто показалось?

Вечер первый

Некоторое время после окончания рассказа слушатели молчали, заворожённые заворотами фантастических приключений. Неяркий круг углей от прогоревшего костра, с редкими язычками пламени, и общие переживания ненадолго объединили всех в единую внимающую сущность.

– Да уж, – встрепенулся Филиппыч. – Знатно! Словно продолжение «Понедельник начинается в субботу» прочитал. Причём получше, чем у самих Стругацких. Как оно там называлось-то у них?

– «Сказка о Тройке», – тихо ответил Александр. – Мне тоже не понравилось. А вот сам «Понедельник…» с детства люблю.

– А у вас правда след на плече есть? Ну, с пентаклем? – несмело поинтересовался Иннокентий. Вместо ответа старший турист, немного поколебавшись, скинул олимпийку и задрал рукавчик футболки. На лицевой стороне его дельтовидной мышцы слабо темнело что-то непонятное.

– Постепенно зарастает, – словно извиняясь, пояснил Александр. Не дожидаясь следующих вопросов, быстро оделся.

– Кстати, раз уж заговорили… Было у меня и некое продолжение. Причём, не здесь, а дома, в Новосибирске…

История II. Жар-птица прилетает в полночь

Когда долго стоишь у окна, постепенно начинаешь задумываться о смысле жизни. Многое, конечно, зависит от того, что это за окно и где оно находится. Если, допустим, в вагоне поезда и ты смотришь на пролетающие мимо лачуги, покосившиеся заборы и маленькие полустанки, на которых никогда не останавливаются скорые составы, то в голову лезут непрошеные мысли о быстротечности жизни, тщете усилий и о том, как быстро человек способен загадить окружающее пространство. Особенно если окно будет пыльное, годами не мытое и едва пропускающее свет. Как, собственно, почти всегда в старых пассажирских поездах. Коэффициент поглощения больше коэффициента пропускания. Хотя, как знать? Если бы это железнодорожное стекло было прозрачное, стало бы ещё хуже. Вся тоскливая однообразность мутного осеннего пейзажа предстала бы как на ладони.

Если же гипотетическое окно находится на двадцатом этаже высотного дома, затерянного в каменных джунглях, из него забавно наблюдать мелких двуногих букашек, именующих себя людьми, и средства передвижения, с помощью которых они переносят свои тушки из одной точки в другую, покоряя пространство. Конечно, четыре колеса лучше, чем две ноги. На ногах далеко не уйдёшь, а на колёсах можно довольно быстро уехать в горы или даже на море. Или хотя бы выбраться за пределы города с его шумом, суетой и выхлопными газами, заехать в лес, найти местечко, свободное от плодов цивилизации и её отходов… Там можно дать волю воображению, а в городе, сами понимаете, фантазии разгуляться негде.

У меня окно на десятом этаже. Ничего интересного из него не наблюдается, кроме потока машин и семнадцатиэтажных домов через улицу. Иногда пролетит бутылка, выброшенная соседом сверху, которому лень дойти до мусоропровода, или окурок, который, если повезёт, может упасть в лужу. А может и на наш балкон.

Но сегодня мимо меня промелькнула жар-птица. Было это ровно в полночь. Я успел заметить точное время, потому что перед этим случайно бросил взгляд на часы, встроенные в электроплиту. Они показывали 00:00. Начало нового дня. Очень важного для меня, кстати, потому что на сегодня назначена предзащита моей докторской диссертации.

«Ну вот, жар-птиц мне только не хватает! – была первая мысль. – А почему, скажем, не зелёные человечки?»

Птица пролетела мимо и скрылась за углом дома. Я отчётливо видел крылья и горящий хохолок на голове, от которого исходил мягкий оранжевый свет.

Обычно я ложусь спать до двенадцати, а сегодня засиделся допоздна. Продумывал ответы на каверзные замечания оппонентов, которые явно не желали увеличивать число докторов наук за счёт молодого и нахального соискателя. Их многое не устраивало в моей диссертации, и прежде всего название: «О вероятности проникновения фрагментов солнечного ветра внутрь плотных слоёв атмосферы планет земного типа». Самое мягкое из возражений оппонентов – «название слишком длинное» – не выдерживало критики; бывали и подлиннее. Гораздо хуже обстояло с актуальностью и внедрением полученных результатов. У меня работа теоретическая, поэтому нужно представить рекомендации по использованию научных выводов.

А что тут порекомендуешь? Я доказывал, что в земную атмосферу могут проникать не только отдельные ионы из солнечного ветра, а целые сгустки солнечной плазмы. Причём большие сгустки, обладающие мощным электрическим полем, способны пробить дыру в магнитном поле Земли и спланировать в атмосферу из космоса не только вблизи полюсов, но и на средних широтах.

Заранее знаю, что мне скажут: «Где наблюдательная база?» Чего нет, того нет. Так я для того и выхожу на защиту, чтобы привлечь внимание к проблеме! Чтобы нашлись заинтересованные наблюдатели, провели бы ряд наблюдений. Пусть даже не найдут ничего поначалу, не страшно. Отрицательный результат – тоже результат, потому что отсекает пути, по которым можно не ходить, чтобы не тратить время впустую.

Честно говоря, я считаю, что люди давно наблюдают эти сгустки солнечного ветра в виде шаровых молний, но не желают разобраться в существе вопроса. Уходят от ответа, прячут голову под крыло.

Кстати, насчёт крыльев. Пролетевшая мимо окна жар-птица – будем пока называть её так – махала крыльями. Я это точно видел. Жёлтые перья с красноватым отливом прекрасно выделялись на фоне тёмно-тоскливой мути за окном. На улице ноябрь, моросит противный дождь, весь огненный силуэт был виден как на ладони.

И тут меня осенило. Дотянулся до телефона и, боясь взглянуть на часы, набрал номер соседа сверху. Он переживает за свою новенькую Ладу Гранту и специально повесил камеру с видом на улицу, чтобы быть в курсе, если кто покусится на его сокровище.

– Что? Кто? Ты вообще в курсе, который час?!

– Прости, ради Бога, но дело не терпит отлагательств. – Я постарался как можно менее сбивчиво объяснить, почему мне срочно необходимы кадры его видеозаписи, сделанные ровно в полночь.

– Видеоматериал, говоришь? Как доказательство? Для завтрашней защиты? Хм. На моей вчерашней видеозаписи что-то похожее было. И на позавчерашней. Я подумал – лажа. Ладно, заходи через пять минут, я только лицо сполосну.

Через полчаса, довольный как слон после купания в реке Нил, я возвращался домой, любовно поглаживая флешку с нужными мне видеокадрами.

Интересно, что скажут завтра мои оппоненты? С удовольствием посмотрю на их лица! Ровно в полночь всю последнюю неделю одно и то же изображение, зафиксированное видеокамерой, что-нибудь должно значить для сомневающихся. Или я чего-то не понимаю?

Защита прошла на «ура», было всего два чёрных шара. Я даже немного расстроился, настолько всё прошло гладко. Оппоненты зачитали заранее заготовленные отзывы, не упомянув ни разу о моих видеофактах. И только на банкете, взяв меня за пуговицу на пиджаке, начальник отдела космогравиметрии укоризненно сказал:

– Слушай, старик, я всё понимаю: захотелось разбудить аудиторию и поэтому ты под конец решил развеселить публику и запустил эти картинки с фениксом. Да, возможно, древние что-то такое и наблюдали. Но какой смысл вспоминать в наше время о сказках?! У тебя работа теоретическая, не следовало перегружать ненужными домыслами. Поэтому я голосовал против. Остальные вообще ничего не поняли, да и не слушали вовсе. А если бы слушали – тебе бы не поздоровилось. Так что мой совет: перед тем, как направлять диссертацию в ВАК, убери ты к лешему эти видеоматериалы! Ни к чему это, у тебя отличный математический аппарат, пусть другие занимаются практикой, у кого мозги не такие крутые.

Вот я теперь и думаю, что мне дороже: истина или звание доктора физико-математических наук?

Вечер первый, продолжение

– Так ты для этого видеокамеру с таймлапсом у Вадика брал? – после некоторого молчания спросила Алёна. Александр невесело кивнул. Повисла некая недосказанность, усугублённая смущённым видом женщины.

– И что же, жар-птица до сих пор у вас по Новосибирску летает? – первым не выдержал Иннокентий.

– Да нет, пропала куда-то. Два раза ещё видел. А вот на камеру больше не смог зафиксировать. Нерегулярное явление оказалось.

– Ну, если это действительно была птица, то регулярность там скорее исключение. Крайне недисциплинированные существа! – с совершенно серьёзным видом заметил Кирилл. При его внешности истинного добряка это смотрелось комично. Все дружно заулыбались.

Мальчишка, поёживаясь в кожаной куртке с дядькиного плеча, подбросил ещё сучьев в костёр и, словно извиняясь, пояснил:

– Холодно становится по ночам.

– Ничего не поделаешь, Земля по-прежнему вращается по орбите вокруг солнца. А оно стремится к небесному экватору и скоро перейдёт из северного небесного полушария в южное. – Кирилл при каждом удобном и неудобном случае старался просвещать окружающих насчёт небесных явлений. Он искренне считал, что с тех пор как астрономию убрали из предметов школьного курса, люди стали неучами и в подавляющем большинстве безграмотно полагают, что смена дня и ночи происходит из-за того, что светило вращается вокруг Земли. – Сентябрь как-никак, дни всё короче, а ночи длиннее. Ещё немного – и уже осеннее равноденствие.

– Знаете, а в прошлом сентябре у меня тоже… история приключилась. Не совсем со мной, – тут же испуганно поправился Иннокентий. – С другом.

– Ну так расскажи! – деланно спокойно поддержала Снежана. Она тряхнула своей белокурой головкой, и кудри заблестели, как крылья жар-птицы, в свете костра:

– Только если не очень длинная. А то уже совсем стемнело…

История III. Артефакт

Слегка сутулящийся благообразный старичок в приличном костюме и старомодных очках в очередной раз остановился у спортивной площадки. Как и в предыдущие дни, слегка упёрся вычурной тростью и задумался о чём-то своём, изредка поглядывая на занимающегося подростка. Сегодня было мокро и ветрено, поэтому лишь этот невысокий паренёк ворочал общедоступные тренажёры. Чем уже выгодно отличался от большей части сверстников. Он, конечно, заметил интерес одинокого прохожего, но никак не отреагировал. А зря! Ведь решалась его судьба. Впрочем, обычно вообще мало кто замечает её метания. Хотя потом, после свершившегося, «Боржоми», как правило, пить уже поздно.

Спортивная составляющая не особо интересовала старичка, хотя он привычно анализировал всё увиденное. «Сила воли на уровне. А вот выбранной техники, да и самой продуманной системы в занятиях, похоже, нет. Но почему именно здесь? Доходов семьи, теоретически, должно хватать на любой фитнес-зал. Да и просто дома тягать железо было бы удобнее… Ага, большие веса старается не брать, спину держит. Низ ветровки изредка обрисовывает широкий пояс. Корсет?»

Наконец, это произошло. Мальчишка страдальчески скривился, непроизвольно зажмурившись, и схватился руками за поясницу. Да так и застыл. Пока его головы не коснулась чья-то тёплая кисть:

– Ничего-ничего! Сейчас полегчает.

Горе-спортсмен открыл глаза и увидел рядом давешнего старичка, одной рукой мягко поддерживавшего его затылок.

– Вы врач? – удивлённо спросил мальчик.

– Вас сейчас диплом интересует или всё же конкретная помощь?

Тёплая успокаивающая волна, действительно, пошла от руки благообразного по голове, вниз, расслабляя спину и снимая спазм. Вот только парень не знал, что в обратную сторону направился поток его старых эмоций и образов.

* * *

Осыпавшийся склон окончательно взорвал плотину Славкиного терпения. Мало того, что родителям приспичило развестись накануне его пятнадцатилетия, а потом отменить почти выстраданное всеми решение; мало того, что отец уговорил «снять весь этот стресс» экстремальной велопрогулкой по глухому уральскому лесу, во время которой мальчишка психанул и, похоже, заблудился; так теперь ещё и это! Тропа, по которой он так неудачно обогнал родителя, всё более сужаясь, вышла на самый край заросшего густым кустарником оврага. Или как он тут называется. И уставший Славка не удержался на мокром краю. Толстое рифлёное колесо псевдогорного велосипеда предательски вильнуло, срезало с кромки слой глины и… Дальнейший путь пошёл уже вниз. Вместе с землёй, травой, ветками овражной поросли и какими-то выворачиваемыми из склона булыжниками. Инстинктивно мальчишка намертво сжал руль и ножной тормоз, откинулся всем телом назад и завалился вправо – к земле. А созданная им лавина всё более ускорялась, увлекая вперёд. Велосипед клонился, грозя перейти уже в самолётное пикирование. Но Славка не собирался сдаваться. Он начал рвать руль, словно бы вздыбливая тупого железного коня, всё более откидываясь назад, и взмолился. Нет, не богу. Мало кто в пятнадцать лет является истинно верующим. Но – той высшей силе, что заполняет всё. «Мне ещё рано! Пожалуйста!!!»

Похоже, его услышали. Кусты начали уплотняться. Они так же легко ломались, но уже заметно замедляли скольжение. Но вот сбоку вынырнул чудовищно толстый ствол кедра… Славка сильно оттолкнулся одеревеневшими руками и ногами и чуть изменил траекторию. Велосипед звонко брякнулся о дерево, а мальчишка уже отдельно летел через подрост слева от столкновения. Внизу блеснула вода. Похоже, по дну оврага протекал ручей. «Лишь бы глубоко!»

В поток он вошёл боком. Но смог извернуться грудью вверх. Выпрямился всем телом, напряг спину, чтобы максимально использовать помощь воды. «Как можно сильнее замедлить скорость!» Ушёл с головой и ногами. Всё ниже, ниже… «Не бывает в ручье такой глубины!» И тут же безжалостное дно ударило в поясницу. Каримат и рюкзак приняли столкновение, распределили по алюминиевой раме. Но всё равно сотрясение было сильным. Наконец Славка смог подняться. Глубина оказалась почти по грудь. Ручей, в остальных местах едва достигавший середины голени и не превышавший метр в ширину, тут вырыл в каменистом ложе нишу, в центре которой он и стоял. Повезло! Мальчишка неуклюже выбрался на берег. Руки-ноги целы. Сотрясений и переломов вроде нет. Да и вообще – жив.

Трясущимися руками сбросил рюкзак. Начал бороться с намокшими петлями одежды. Не сразу, но смог раздеться. Показалось, или сзади зашуршало?! Здесь же медведи водятся! Как был, голышом, выхватил туристический нож. Несколько минут стоял, чутко прислушиваясь, выставив вперёд широкое кизлярское лезвие. Постепенно донимавший холод и первобытное оружие в руке привели в чувство. А осенний лес словно ожил. Славка всей шкурой ощутил его сезонное засыпание, успокаивающий шелест крон. Крупного зверя рядом не было…

Наконец вспомнил, что отец, опытный турист, помогал запаковать в целлофан сменный комплект одежды и лёгкие кроссовки. Оказалось, вода не проникла к ним. Никогда ещё сухое чистое бельё и старенький свитер не были так приятны. А уж сухая обувь! М-м-м… Райское блаженство. Мокрое как мог отжал, запихал внутрь вместительного рюкзака и попёр вверх. Прямо по следу борозды, что оставил на склоне. Вот и велосипед. Что тут у нас? Педаль погнута, на колесе восьмёрка. Но, в целом, вроде не очень критично. Даже камеры не лопнули. Неплохой велик в Тайване сделали! Сразу накатила нежность к отцу. Именно батька выбирал эту марку и собирал Славку в поездку. А он-то, дурак, ещё ворчал: «Мы покататься с тобой собрались или на Северный полюс?»

Ладно, это всё потом. А что со связью? К сожалению, айфон не только ничего не ловил, но даже и не показывал. Похоже, не пережил уральского экстрима. Славка смог придумать только один план – выбраться на тропу и поехать (если велик исправен) в обратную сторону. Где-нибудь он должен найти знакомые места. А там, глядишь, и отец отыщет. Ну, или сам выберется к ВИП-санаторию, откуда они с папой выехали сегодня после завтрака.

Вот только путь наверх оказался куда сложнее. Мокрая глина и трава сильно скользили, Славка всё время срывался. А уж ещё и переть на себе сразу две тяжеленные вещи! Просто нереально. Он быстро вымотался. Велик как раз удачно зацепился звёздочками об обломанные ветви, а рюкзак точно вместился в проём рамы. Сам горе-турист обессиленно прислонился к склону, пытаясь восстановить дыхание. Но очень скоро почувствовал спиной сырой холод. Жаль, что куртка тоже мокрая! Сейчас была бы весьма кстати. Он тоскливо посмотрел наверх. Не так уж и далеко осталось. На вид – метров пятнадцать-двадцать. Но только не с грузом. Оставить всё здесь и попробовать пешком? Не факт, что потом найдёт. А стоит ли вообще искать?