На Муромских дорожках

Наталья Бахтина

На Муромских дорожках

"Фантастика – это наша реальность, доведённая до абсурда"

Рэй Брэдбери

Начало

Сонную дрёму, сморившую немногочисленных пассажиров старенького «КАвЗа», прервал резкий металлический стук и звук шипящего пара. Автобус заглох, и салон быстро наполнил запах кислого пара с резким привкусом жжёного металла. Пока путники встревоженно крутили головами, пытаясь сориентироваться и рассмотреть в окнах хоть что-то в лесной чаще, проступавшей в рассветных сумерках, водитель уже выбрался наружу. Причём как-то странно – через верх двери, словно пытаясь залезть на крышу.

«КАвЗ-685», накренившись вперёд, стоял в очередной лесной луже, почти утопив в ней характерную «газоновскую» морду. Высокий поджарый Филиппыч, которому можно было дать лет 50-55, сидя верхом на крыле, распахнул капот, и оттуда вырвался целый клуб белого пара.

– Твою дивизию! (Далее следовала непереводимая игра слов). Кешон, переноску давай! Похоже, отъездился Орешек…

Племянник, которого Филиппыч взял в долгую ночную поездку, начал копаться на водительском месте. Наконец нашёл смотанный в бухту провод с лампочкой на одном конце и двумя металлическими зубчатыми прищепками на другом. Обе семейные пары средних лет, как раз и нанявшие Филиппыча для доставки их с байдарками к началу туристического сплава, торопливо поднимали рюкзаки повыше на пассажирские сиденья – из-под передней двери в салон автобуса просачивалась тёмная вода.

Вот за капотом загорелась неяркая 12-ваттка самодельной переноски. Приглушённая непереводимая игра слов повторилась в новом варианте.

– Что там, Филиппыч? – не выдержал один из туристов, Александр, крепкий мужчина лет 40-ка на вид, с возрастным животиком, модной сейчас бородкой без усов и просвечивающими залысинами над широким лбом.

– «Руку дружбы» движок показал… Блин, хотел же поршневую расточить! Доэкономился.

– Дядь Петь! – раздался ломающийся басок 17-летнего Иннокентия. – Ты же сам говорил, что денег на железо не было!

– Говорил. Что толку-то?

Пассажиры-мужчины по очереди заглянули под всё ещё паривший капот. Вид расколотого корпуса двигателя, с выглядывавшим через пробоину поршнем цилиндра, красноречиво говорил, что самостоятельно отсюда выбраться не удастся. По крайней мере на этом, любовно реставрированном из списанного школьного автобуса «КАвЗе». Кстати, вода перестала поступать в салон, в полном соответствии с законом сообщающихся сосудов достигнув уровня верхней кромки лесного водоёма, в который умудрился ухнуть их транспорт повышенной проходимости. При свете переноски стало понятно, что это даже не лужа, а скорее недавний бочажок: в яму из лесного ручья набралась вода, которая продолжала прибывать – на тёмной поверхности виднелась рябь от течения.

– Далеко мы от жилья? – спросила рассудительная жена Александра. Темноволосая, с короткой стрижкой, в шерстяном спортивном костюме, пытающаяся проморгаться после незапланированного пробуждения, сейчас Алёна больше напоминала крепкую селянку, чем строгую бизнес-леди.

– Да, почитай, добрались. Пара-тройка километров до плёса осталась! – задумчиво ответил Филиппыч. – А от нашего Чаадаево вёрст семьдесят будет. Без малого.

Как и большинство жителей сельской глубинки, он предпочитал так именовать километры. Абсолютно игнорируя, что истинная верста, вообще-то, составляет 1066,8 метра.

– Если бы полчаса назад налево свернули, уже бы до Гришино, наверное, доехали. А теперь до него тоже с двадцатку. Да всё лесом.

Все грустно примолкли, пытаясь понять, как их угораздило застрять в глухом лесу посреди достаточно густо населённой Владимирской области. Пусть и почти на границе с Нижегородской.

– Пётр Филиппыч, вы же сказали, что до конца пути два-три километра?

– Ну да. Вот по этой самой бывшей дороге, – он указал на заросшее мелким кустарником направление движения в кондовом лесу, через которое уже второй час продирался автобус, – аккурат на место бывшей Болотовки должны выйти. Рыбачил я там с кумом в прошлом годе. От самой деревни уже ничего не осталось, а вот хороший песчаный плёс есть. Его ещё ваши байдарочники каждый год под стоянку оборудуют.

Живописная неторопливая река Суворощь, к которой стремились незадачливые туристы, привлечённые красотой Муромских лесов, уже давно использовалась для местных групповых туристических маршрутов.

– А этой дорогой часто пользуются? – робко спросила миловидная светловолосая Снежана, непроизвольно прижимавшаяся к мужу, полнокровному мужчине, чьё широкое красное лицом светилось в ореоле двухдневной щетины и по-купечески расчёсанных на стороны сильно отросших рыжеватых волос.

Филиппыч выпрямился на крыле «КАвЗика», внимательно осмотрел просыпающийся лес и остатки дороги за бочажком:

– Судя по отсутствию следов и свежих сломанных веток, в этом году мы тут первые. Мало кто сейчас лесом на бывшую Болотовку выбирается.

Туристы приуныли ещё больше. Поэтому Александр, являвшийся неформальным руководителем их группы, предпочёл вмешаться, начав загружать личный состав поручениями:

– Так, Кирилл, организуй нам костерок с подветренной стороны. Девчонки – на вас вода для чая. Филиппыч, как думаешь, вода из этого ручья чистая, или всё же бутилированную лучше распаковать?

Водитель слегка улыбнулся, лёгким кивком явно одобрив инициативу, и рассудительно ответил:

– Ежели чуть выше, вон там в сосняке набрать, то для чая самое то. Тут гадить некому. Приокские леса довольно чистые. Особенно такие старые. Кешон, нефиг прохлаждаться! Давай-ка с дровами Кириллу поможем.

* * *

Через час уже рассвело. Путники расчистили от бурьяна верхушку небольшого взгорка справа от автобуса, лопаткой взрезали дёрн и соорудили небольшой земляной очаг. Александр извлёк из тюка с палаткой складную металлическую треногу и прицепил на неё видавший виды, ещё советский котелок. Его толстые чугунные стенки позволяли при необходимости использовать посуду не только как кастрюлю, но и в качестве сотейника, сковороды, противня и даже формы для выпекания хлеба.

Но сейчас из него разлили крепкий травяной чай из собранных у ручья зверобоя и листьев земляники, которые сдобрили парой щепоток чёрного байхового. Чтобы полноценно позавтракать, туристы разогрели три банки консервированной мясной каши, да нарезали свежего хлеба, которым запаслись в сельпо Чаадаево. У них имелись индивидуальные металлические кружки. Иннокентию водитель выделил складной пластиковый стаканчик, который возил в бардачке КАвЗа, а сам прихлёбывал чай из алюминиевой 750-миллилитровой фляжки. Как оказалось, армейская ёмкость в защитном суконном чехле, заполненная питьевой водой, до поры лежала у Филиппыча в автобусе рядом с рычагом переключения передач.

Почти сразу после аварийной остановки все проверили свои сотовые телефоны, но связи ожидаемо не оказалось. Не добивали окрестные вышки до лесной чащи. Иннокентий даже полез на ближайшую ольху. Хрупкая вершинка под его весом обломилась, и парень чуть не сорвался. Но даже так не смог заставить айфон связаться с кем-либо.

Неудивительно, что после перекуса, хорошо успокоившего нервы, разговор у костра пошёл о вариантах дальнейших действий.

– Да что тут думать! – рассудительно протянул Филиппыч. – До места вас надо доставить. Уж три-то километра даже с вашими байдарками и рюкзаками осилим. Мы с Кешкой подмогнём. Так что до оговорённого места доставим, не переживайте! Расплатились-то вы честь по чести.

– А вы? – вскинулась сердобольная Снежана.

– А что мы? Вернёмся к повороту, да в Гришино потихоньку пойдём. Там трактор, либо грузовик какой помощнее наймём. Орешек же мой теперь без движка, да ещё в промоину эту ухнул… Без тягача никак не вытащить. Да и потом до ближайшего сервиса только на тросе его буксировать.

– А где он, ближайший?

– Ну, получается, в том же Гришино.

– Ядрён-протон, это сколько же вам пешком по лесу идти придётся? – нахмурился Александр. Филиппыч что-то прикинул в уме:

– Думаю, завтра за день доберёмся.

– Почему – завтра? – удивился Кирилл. – Если здесь, по вашим прикидкам, километров двадцать, то со средней скоростью пешехода пять километров в час часа за четыре можно управиться!

– Ты пешком часто путешествовал? – невесело улыбнулся водитель.

– Да как-то не очень, – смутился турист. – Мы раз в два-три года только на байдарках куда-нибудь вырываемся. А чтобы пешком…

– Понятно. Расчёт пешего марша по более сложной арифметике проводится. Вот смотри, сейчас начнём ваши вещи к переноске собирать. Думаю, для этого лучше волокушу сделать. На неё за раз и баулы с частями лодок и все припасы уместим. На это, по-хорошему, часа полтора нужно. Но группа несработанная, так что с учётом бардака смело два или два с половиной берём. Затем, тащить волокушу по такой густой поросли быстро у нас не получится. В лучшем случае – километра два-три в час. И это если на заболоченные участки больше не набредём. А ближе к реке их станет больше. Тут лес влажный, воды много. Так что смело ещё два часа плюсуем. Сейчас у нас полдевятого. К скольки мы на плёс выберемся?

– Часам к тринадцати? – быстро сообразил Кирилл.

– Думаю, где-то так. После такой работы серьёзный передых требуется. Да и перекус не помешает. В принципе, чай в термосе и бутерброды у нас есть. Так что за часок отдохнём.

– Что-то вы неправильно считаете! – возмутилась Снежана. – Какие ещё бутерброды? Мы вас супом с тушёнкой накормим!

– Конечно, накормим! – дружно поддержали остальные туристы.

– Спасибо! – Филиппыч искренне приложил ладонь к сердцу и слегка поклонился. – Не откажемся, конечно. Но в таком случае, на приготовление пищи да перекус вообще часа два – два с половиной уйдёт. Так что обратно мы с Кешей примерно в четыре дня отправимся. За час-полтора досюда доберёмся. В лесу темнеет рано. То есть до сумерек у нас останется не больше трёх часов. Так что идти на ночь глядя по незнакомому лесу мы не будем. Останемся на ночёвку в Орешке. В нём и поспать можно, и от влаги и холода защита хорошая. Рассветает сейчас около семи. Вот тогда и тронемся. Перекусим по дороге. Скорость движения по незнакомому лесу, даже при наличии карты, будет никак не больше трёх километров в час. Нужно учитывать, что могут попасться как непроходимые места, буреломы там, заболоченные участки, так и то, что можем элементарно заплутать. Так что дорогу нужно рассчитывать раза в полтора длиннее. Привалы опять же, не реже чем раз в два часа. Так что только часам к семнадцати-восемнадцати завтра до Гришино сможем добраться. Если всё слава Богу будет.

Туристы хмуро сникли, поражённые неприятным раскладом. Всем было искренне жаль рассудительного возрастного Филиппыча и его молодого племянника. Ведь эти люди согласились помочь, но последствия оказались несопоставимы с полученным доходом в двенадцать тысяч рублей.

– А кроме Гришино других деревень поблизости нет? – робко спросила Снежана.

– Ну, Просье по дороге. Но там автосервиса нет. Ежели назад пойти, Фомино будет. Большое село… Давайте лучше посмотрим! – непонятно ответил водитель и полез в автобус, который ласково именовал «Орешком». Вылез с жёлтой пластиковой папкой, из которой бережно достал карту.

«Военная, масштаба 1:200000. С конца прошлого века относится к рассекреченным документам. Не каждая туристическая группа может себе такую позволить!» – опознал опытный Александр. Филиппыч же взглянул на солнце, повернулся к нему с наручными механическими часами, а затем сориентировал нижний край карты:

– Так, юг у нас там. Мы, как полагаю, примерно здесь! – Филиппыч ткнул пальцем в зелёное пятно с надписью «Урочище Керский бор». – Где-то неподалёку посёлки Чудская и Гончары должны быть. Но дорог к ним не знаю. Местность частично болотистая, так что искать таких приключений мы с Кешкой не будем. Да и потребного нам трактора там может не оказаться…

– А если мы вас на байдарках вверх по Суворощи до Гришино отвезём? Так же безопаснее и проще получится? – неожиданно предложила Алёна.

– Хм… Там от реки километра два до околицы. Можно с воды и не заметить. Да и идти придётся против течения, на вёслах. Во-первых, можно легко заблудиться в протоках и старицах. Маршрут-то вам незнаком?

– Незнаком! – грустно подтвердил Александр.

– А во-вторых, как вы нас вчетвером повезёте на двух двухместных байдарках? Не, не вариант. Хотя за предложение – спасибо!

– А если вниз по течению? – не сдавалась Алёна. – Там есть деревни или ещё что?

Филиппыч внимательно рассмотрел карту:

– Река Чуча, река Кержа… Вот, есть! Влево от моста через Суворощь, около километра будет Сапуново. У меня там одноклассник живёт.

– Ну вот! – обрадовалась Алёна. – Давайте мы вас туда отвезём!

Сначала муж, а затем и остальные туристы согласно закивали головами.

– Так это ж раза в два, если не в три дальше, чем до Гришино! – вскинулся водитель. – Да и не уместимся мы в ваши байдарки.

– Это вопрос решаемый! – уверенно вернул себе инициативу Александр. – Байдарки «Шуя-2» по двести килограммов груза могут унести.

– Ну так и посчитайте, сколько вы сами весите, одежда да припасы!

– Может, настил между лодок собрать? А его снизу поплавком поддержать. Вон из вашей запаски камеру вытащить и накачать! Вас с Иннокентием точно выдержит!

– Да-да! – горячо поддержала мужа Алёна. – Зато и накормить горячим вас всегда сможем, продуктов у нас с запасом, да и в палатках на ночь потеснимся! В двухместных трое всегда уместиться могут. Опробовано.

– Дядь Петь, а за сколько мы на байдарках до Сапуново сможем добраться? – заинтересовался Иннокентий. Перспектива полтора дня пешим ходом пробираться по заболоченным урочищам привлекала его всё меньше.

– На байдарке быстро… А вот на том агрегате, что уважаемый Александр собрать предлагает, в разы дольше. Да и не пройдёт такая громадина по местным осокам да корягам. Насколько помню, Суворощь заросла сильно. Где метров до ста разливается, а где от камыша да рогоза теснины такие, что только на лодке и пролезешь. Да и то с трудом.

– А если узкий плот собрать? Чтобы только вас поднял. Да за байдарку зацепить. На буксире-то всяко быстрее должно получиться! – внёс рацпредложение Кирилл.

– Вы же не думаете, то мы вас в диком лесу бросим? – поддержала его Снежана. – Вместе в беду попали, вместе и выберемся!

На том и порешили. Филиппыч объяснил мужчинам какие стволики древесного подроста потребны для изготовления волокуши, а сам занялся разбортировкой запасного колеса.

* * *

Прогноз рассудительного водителя полностью оправдался. Несмотря на то, что работали все с огоньком, управились только к двенадцати часам. Пока Филиппыч вытаскивал из колеса автомобильную камеру (в довесок к уже имевшимся двум запасным), туристы нашли и срубили пару осиновых «хлыстов» в два человеческих роста, толщиной у основания с руку мужчины. Очистили их от веток и наскоро ошкурили.

– Пётр Филиппович, готово! – отчитался Александр. Водитель подошёл к работягам со старенькой плотницкой ножовкой, рабочая часть рукояти которой была обмотана ветошью, а зубья поблёскивали заточкой:

– Есть чем вязать? Проволока, верёвка, провод тоже подойдёт.

– Туристический шнур есть. Даже два, по двадцать пять метров.

– Давайте!

Пока мужчины рылись в рюкзаках, водитель положил хлысты загибающимися верхушками одну на другую, а комли развёл чуть далее метра. Потом ножовкой нарезал из наиболее толстых веток пять поперечин и, начиная с толстого края, начал крепко привязывать их сначала к левому стволику. Причём ворочал весь шнур, не разрезая. От первой до второй поперечины просто пустил его поверху.

– Понятно? – спросил племянника.

– Да ничего сложного! – бодро ответил тот и заменил родственника.

– А не удобнее будет просто отрезать нужные куски? Так и экономнее получится! – заинтересовался Кирилл.

– Удобнее. Но другой верёвки у нас нет. А эта ещё может пригодиться.

Когда волокуша была готова, нижние поперечины покрыли промасленной плащ-палаткой (которую Филиппыч использовал при ремонте Орешка), а уже на неё плотно уложили мешки с байдарками, тюки с палатками, рюкзаки, и то, что запасливый водитель забирал с собой – три автомобильные камеры, ручной насос, сумку с немудрёными продуктами и бытовой мелочёвкой. Всё это прихватили остатком шнура, а вторым дополнительно крепко привязали груз к волокуше. Получившийся остаток вывели вперёд и закрепили свободным концом за верх конструкции.

– Так, мужчины, встаёте справа. Верёвку перекидываем через плечо и грудь. Остаток лучше вокруг тела обмотать. Тогда тащить груз можно всем корпусом, руки свободными остаются.

Филиппыч помог туристам впрячься в волокушу, а для себя с Кешей укрепил таким же кольцом на левую сторону автомобильный нейлоновый канат, который использовал как запасной буксировочный трос. Сам он облачился в бушлат-«цифру», с одинокими дырочками посередине погончиков и невыгоревшими прямоугольниками более яркой ткани на местах бывших шевронов, а Иннокентий натянул тёплую кожаную куртку. Родственники обули невысокие резиновые сапоги, а обувь убрали в сумку.

– Я смотрю, у вас автобус полностью укомплектован! – уважительно заметил Александр.

– Ну а как иначе! Орешек уже старенький, да и в пути что угодно случиться может. Вот и подстраховываюсь помаленьку.

Женщин отправили налегке вперёд, проверять состояние пути, а сами дружно потащили волокушу прямо по кустам и древесному подросту, густо заполонившим лесную дорогу. Скользила неказистая конструкция довольно легко.

* * *

Через полтора часа, без особых приключений, добрались до речки. От бывшей деревни на её пологом бережке осталось только заросшее осинником мелколесье, да неширокий песчаный плёс с узким рыбацким пирсом, сплетённым из жердей и веток, потеснивший плотную стену камыша. Груз подтащили почти к самой воде и с удовольствием освободились от надоевших постромок. По дороге встретили упавшее сухое деревце, которое по подсказке Филиппыча порубили на крупные фрагменты и навьючили на волокушу. Так что с поиском дров проблем не было. Вскоре уже запылал костерок и над ним повис давешний котелок. Женщины хотели пристроить и второй, для супа, но их возрастной спутник разумно заметил:

– Давайте сейчас под чаёк плотно перекусим, да всю работу завершим. Нам ещё лагерь развернуть надо, плот собрать, байдарки, да с загрузкой определиться. Плотик ещё и на воде опробовать хорошо бы. А уж ближе к вечеру затевайтесь с плотным ужином. Заодно и отдохнём.

Возражений не последовало. Хорошенько перекусили бутербродами, в том числе теми, что выложили из своей сумки местные, вволю напились чаем и после небольшого роздыха приступили к будням путешественников. Сначала разгрузили волокушу, после чего туристы занялись установкой палаток, располагая их выходами к выбранному кострищу, водитель начал накачивать автомобильные камеры, а Кирилла озадачил оборудованием отхожего места.

– Пётр Филиппыч, зачем это! – попробовала робко возмутиться Снежана. – Лес же кругом!

– Вот именно. Сначала свои дела в одно место справим, а потом и оставшийся мусор там прикопаем. Вот после нас в лесу порядок и останется.

Больше возражений не было. Для изготовления плотика решили использовать ту же волокушу. Но пришлось её основательно переделать. Для начала Филиппыч расположил все три накачанные газоновские камеры поверх неё. Ширина конструкции его не устроила, поэтому он отметил её габариты на песке, а потом аккуратно отодвинул волокушу в сторону.

– Тяжеловато получается! – заметил он племяннику. – Давай-ка из сухостоя всё соберём.

Пока туристы собирали и накачивали каркасно-надувные байдарки, местные заготовили и разложили по нарисованному на песке контуру плотика сухие стволы и ветки. Схема осталась той же – два соединяющихся спереди продольных хлыста с часто уложенными поперечинами. На увязывание пошёл тот же шнур, что и на волокушу. При этом Филиппыч и Кирилл многозначительно переглянулись, и турист понятливо кивнул.

Новая конструкция из сухостоя оказалась в несколько раз легче, чем волокуша. Кеша в одиночку смог её поднять и уложить на треугольник из надутых камер. Второй туристический шнур пошёл на крепкое привязывание всех частей. Две камеры пришлись на корму, из которой метра полтора составлял край плотика, и ещё сантиметров по двадцать от него выпирали резиновые бока. Третий поплавок вынесли вперёд, придав конструкции вытянутую форму, благодаря чему длина судна получилась чуть более двух метров, из которых сантиметров тридцать составлял острый нос из связанных верхушек хлыстов.

– Эдак буксир проткнёт! – озадачился Филиппыч. Немного подумав, обмотал нос несколькими пучками камыша, сверху натянул полиэтиленовый пакет из-под бутербродов и плотно завязал горловину шнурком от Кешиной кроссовки. Получился плотный травяной шар.

Там же, в его основании, закрепили петлевой конец буксирного каната. Второй, имевший металлический витой крюк, удобнее было использовать для закрепления за буксирующее судно. Попробовали протащить плот по воде, зацепив за байдарку. На вёслах пошли Александр и Кирилл, а водитель с племянником уселись на сделанный прицеп. Кривоватая конструкция уверенно держалась на воде и позволяла взять ещё и дополнительный груз. Единственное, была крайне неповоротлива без собственного управления.

– Нужно шесты вырубить! Сможем ими отталкиваться или даже подгребать при необходимости. Думаю, комли от волокуши как раз подойдут.

Наконец, работы были закончены. Над стоянкой поплыл будоражащий запах супа с тушёнкой. Филиппычу с Иннокентием Александр выделил металлические миску и кружку, а сам решил делить посуду с женой. Ложки и вилки у запасливого водителя оказались свои – из сумки он извлёк пакетик с 12-ю одноразовыми. Проголодавшиеся работники сгрудились возле костра, и Снежана начала щедро оделять всех горячим варевом. Несколько минут раздавалось только довольное прихлёбывание, да стук ложек. И наконец наступило блаженное время вечернего отдыха, которое так любят туристы.

Пётр Филиппыч, на правах старшего, расположился на уютном пне, как будто нарочно поставленном на сухом пригорке, под одинокой старой сосной с кряжистым стволом, уверенно подпирающим небо. Вечер выдался безветренный, почти круглая луна с «надкусанным» правым краем поднималась из жидкой облачности на востоке, и поэтому Млечный Путь очень бледно просматривался на небе. Вся компания уже устроилась вокруг костра, попивая свежезаваренный чай.

– Ну что же, молодые люди, давайте знакомиться поближе, раз уж дорожка у нас одна, на некоторое время. Так что хорошо бы понять, кто вы такие вообще и как вас сюда занесло. Про меня кое-что уже знаете: я человек ранее служивый, сейчас на пенсии. В своё время пришлось побывать кое где, в том числе горячих точках. Не без этого. Племянник мой, Иннокентий, сын сестры, прибыл на отдых из Владимира. Школу ещё не закончил – вот на кой ляд одиннадцать классов сделали, не понимаю? – но решил проучиться последний год экстерном.

– Я гляжу, вы тут вроде как за старшего, – обратился Филиппыч к Александру. – Может, с вас и начнём? Вы-то, видать, друг друга хорошо знаете, раз вместе в такую даль отправились. Хоть я и не на высоте оказался – не смог вас на транспорте к месту назначения доставить, – но всё же уважьте проводника, расскажите о себе.

Александр, симпатичный мужчина уже несколько неспортивного телосложения, задумчиво пригладил бородку. Его возраст напоминал о себе не только залысинами над широким лбом, но и серебряными нитями, блестевшими среди шевелюры. По давнему уговору он действительно был в походе неформальным руководителем их туристической группы.

– Пожалуйста! Работаю я далеко отсюда, в Новосибирске, в институте ядерной физики. Старший научный сотрудник. И жена моя, Алёна, там же трудится.

– Ого! Это что же, новые бомбы для страны испытываете?

– Нет, мы же не военные. Наша цель – мирный атом: медицина, промышленность. Ну и, конечно, ядерные реакторы и термоядерные установки. Когда нефть и газ закончатся, чтобы было чем заменить.

– Н-да! Тоже вполне серьёзная работа.

– Серьёзнее не бывает! – подтвердила Алёна. – Мы с Сашей так и познакомились – на испытании токамака. Если удастся термояд поставить на службу человечеству, о запасах энергии можно будет не беспокоиться ещё на столетия вперёд.

Алёна, которая в городе отличалась деловым стилем общения и носила костюмы а-ля «бизнес-леди», сейчас, в повязанном вокруг головы платочке, преобразилась в сельскую жительницу и никак не походила на кандидата технических наук.

– Токамак, говорите? Как же, наслышаны. Как по мне, брехня всё это. Ну невозможно такую энергию, как внутри солнца, обуздать! Только деньги государство зря выбрасывает. Не на науку вашу надо тратить, а пенсионерам уровень жизни повышать.