На Муромских дорожках

Повисло неловкое молчание.

– Пётр Филиппович, извините, но вы не правы! – Кирилл решил вступиться за друзей, и заодно за науку. – Возьмите, например, астрономию. Ведь именно астрономы, ещё в девятнадцатом веке, открыли химический элемент гелий на солнце. А теперь без гелия никуда: ни в технике, ни в медицине. Даже в пищевой промышленности. Небесные тела ещё много тайн хранят. В нашей астрономической обсерватории в Коуровке, например, стоит робот-телескоп «Мастер». Есть целая сеть таких по всему миру, их поставили наши астрономы-соотечественники. Помимо научных задач телескопы теперь проводят почти непрерывный мониторинг потенциально опасных метеоритов и астероидов. Помните, как над Челябинском в 2013 году взорвался метеорит? К счастью, он не упал на город, а рванул в атмосфере, а то разрушений было бы ещё больше. А если бы заранее знать? Можно было бы из ПВО его расстрелять.

– Ну, ладно, ладно, убедили! – добродушно махнул рукой Филиппыч. – Вижу, не всё так безнадёжно. А вы, сударыня, – он обернулся к Снежане, – тоже в этой самой обсерватории работаете? И, кстати, Коуровка – это где?

– Это в Свердловской области. Да, мы тоже работаем вместе с Кириллом. А ещё я увлекаюсь научной фантастикой. В свободное от работы время даже сама пишу рассказы на космические темы!

– О как! – Филиппыч с интересом посмотрел на молодую женщину. – Интересно. А ведь я тоже имею к этому делу кой-какое отношение. – Немного помолчав, спросил: – А всё-таки, молодые люди, зачем вы забрались в такую даль? Почитай, не меньше двух тысяч вёрст от дома. Что, у вас в тайге речек нету? Есть, поди. И пошире, чем Суворощь.

– Есть, конечно, ещё какие. – Александр немного заколебался, но потом, видимо, на что-то решился. – Тут, понимаете, какое дело: когда-то, пятнадцать лет назад, я уже бывал в Муромском заказнике и сплавлялся с друзьями по речке Серёже. Тогда со мной произошли удивительные события, которые для меня до сих пор остаются загадкой. Вот вы, Пётр Филиппович, из Чаадаево; а знаете ли вы, что когда-то, ещё в середине первого тысячелетия нашей эры, здесь жило финно-угорское племя Мурома?

– Ну, как же! Знаю, конечно. Чаадаевское городище – это именно от них осталось. Ещё грунтовые могильники, селища там…

– Вот-вот. Здесь у вас особая энергетика, природная аномалия. Такие места пробуждают в человеке неизведанные науке силы. Не зря же былинный богатырь Илья Муромец родом отсюда, из села Карачарова. Вот и со мной некая такая катавасия тогда приключилась. Как будто всё в одном месте перепуталось – сказка, миф, фантастика… Хотите послушать?

– Конечно, хотим, – заговорили все наперебой.

– Ну, тогда слушайте. Я даже пытался записать свои впечатления в виде фантастического рассказа. А эпиграфом выбрал подходящую цитату из саги замечательного японского писателя…

История I. Лабириада

– Но что будет дальше? К чему всё это может привести?

—Понятия не имею, – бесстрастно ответил сэнсэй. – Что будет дальше, не дано знать никому… Что тебя ждёт за очередным поворотом, не узнаешь, пока не свернёшь. Никаких прогнозов.

– Никаких прогнозов?

– Да, как безответственно это ни звучит, «никаких прогнозов» – основная канва нашего разговора. Мы бросаем камень в глубокий пруд. Бултых! Плеск разносит по всей округе. Что в ответ на это появится из воды – одному богу известно. Остаётся только ждать и смотреть.

Харуки Мураками, «1Q84»

1

Река Серёжа, приток Тёши, берёт своё начало у деревни Павловка Перевозского района Нижегородской области. В её верховьях обнаружены загадочные древние поселения, захоронения и даже дороги, построенные в первом тысячелетии нашей эры. Устремляется река преимущественно на запад, хотя в среднем течении протекает через настоящий водный лабиринт из карстовых озёр. Высокие лесистые берега чередуются с пойменными лугами, которые весной затопляются талыми водами. Потом Серёжа долго петляет среди таинственных Муромских лесов, в которых леший строго следит за порядком и сурово наказывает тех, кто не относится с должным почтением к лесу и его обитателям.

Если шумишь, бросаешь мусор или, паче чаяния, ломаешь ветви без надобности, не видать тебе покоя: закрутит, завертит, пустит по кругу, закидает листвой и ветвями или сбросит с обрыва прямо в холодную воду. А если даже ничем не провинился, всё равно будь настороже: непостоянная натура у хозяина, любит он подшутить над человеком и завести в такую чащу, откуда подобру-поздорову ни за что не выберешься и сгинешь за милую душу. О повадках духа леса особенно любят рассказывать старики на завалинках, когда скотина накормлена и в воздухе плывут ароматы сирени и маттиолы. Повествуют о том, что не надо шутить с лешим, ох, не надо…

В этих самых Муромских лесах со мной произошли события, которые настолько не укладываются в представления о реальности, что до сих пор не знаю, не привиделось ли всё это. Я буду описывать их так, как запомнились, но нисколько не ручаюсь за достоверность. Существует же такое понятие, как ложные воспоминания. Тем не менее всё, что произошло, до такой степени врезалось в память, что стало неотъемлемой частью моей жизни.

* * *

Мы с приятелями сплавлялись восьмером на двух байдарках по реке Серёжа и пристали к высокому правому берегу, заметив тропинку, ведущую вверх в карстовом проёме. Больно уж понравился выступ над обрывом, как будто нарочно созданный, чтобы усталые путники могли остановиться на привал и развести костёр, сварить в котелке нехитрую похлёбку, а потом полночи петь песни у костра. Да, у нас была и гитара в водозащитном чехле. Не отказывать же себе в традиционном удовольствии!

«В таком чудесном хвойном лесу наверняка водятся боровики», – сказал я себе и вызвался сбегать за грибами, пока ребята будут ставить палатку и разжигать костёр. Это же такая вкуснотища – суп из белых грибов, приправленный дымком от костра, удивительной песней дрозда и лунным светом с небес!

Я действительно за полчаса набрал целое ведёрко грибов. Все как на подбор, с толстыми ножками, крепкими шляпками, ни одного червивого. Так увлёкся, что не заметил, как перестал слышать весёлый гомон ребят и треск сучьев в костре. Опомнился, когда совсем стемнело, и кусты на расстоянии пяти шагов начали сливаться в одно тёмное пятно.

Сначала я не придал этому особого значения. Огляделся по сторонам и пошёл обратно. Вернее, подумал, что обратно; на самом деле, направился по большому кругу, потому что через некоторое время понял, что здесь уже был. Лес стоял угрюмый, великаны-ели едва-едва пропускали свет от луны, которая сейчас находилась в верхней кульминации.

Сверху раздался пронзительный звук, и я остановился. Кричала птица. Не очень-то разбираюсь в пернатых, могу только сказать, что это был не дятел и не дрозд. Крик возник снова и стал удаляться, потом это повторилось ещё и ещё. Было такое впечатление, что прямо надо мной из какого-то невидимого дупла птицы выскакивают, как будто их кто-то выбрасывает, и они, разъярённые и напуганные, стремятся прочь от своего обидчика.

Ощущение было не из приятных. К тому же понял, что окончательно заблудился. Что делать? Компаса у меня не было, не догадался захватить. Всегда славился своим умением ориентироваться в незнакомой местности. Кричать «ау» – как-то стыдно. Что я, девчонка какая-то, что ли?

Принялся вспоминать. От места привала пошёл на север, это точно. Значит, нужно сориентироваться и вернуться на юг! Стал искать мох на деревьях, но нашёл на разных сторонах стволов. По-видимому, в этой чащобе ему было всё равно где расти, свет сюда почти не проникал. Незадача…

Почему же всё-таки так кричат птицы? Мне стало не по себе. Холодная лапа недоброго предчувствия коснулась спины, и мурашки пробежали по позвоночнику. Вдруг справа из лесу показался лось. Я боялся его спугнуть, застыл как вкопанный и просто глядел на зверя. А он, видимо, меня совершенно не опасался. Постоял, посмотрел большими умными глазами, развернулся и не спеша скрылся между деревьями.

Я вгляделся: там, куда удалялось животное, тянулась еле заметная тропка. Не долго думая, направился вслед. Лось, оказывается, и не собирался скрываться: он шёл впереди и покачивал рогами, как будто приветствуя незадачливого путника в местах, куда до этого не забредала нога человека. Хотя – стоп! Почему не забредала? Вот же! Из земли торчал столб-указатель, явно произведённый людьми.

Я подошёл ближе. Лось последний раз взмахнул рогами и с видом хорошо исполненного долга гордо удалился. Некоторое время после того, как он исчез, ещё доносилось похрустывание ветвей под копытами большого зверя. Но потом всё стихло. Только высоко вверху сосновые иголки шуршали друг о друга, загадочно и тревожно. Совсем стемнело.

На столбе что-то было написано. Экая незадача! Фонарика у меня тоже не было. Чтобы прочесть, подошёл вплотную, и тут что-то резко и сильно ударило в правое плечо. Земля подо мной провалилась, и я ухнул вниз.

* * *

– Сестрица Алёнушка, ваш выход, приготовиться!

– Есть приготовиться.

– А где братец Иванушка?

– Пошёл на лесную лужайку, травки пощипать.

– Опять? Он ещё не наелся? Сколько можно?! Срочно верните Иванушку к озеру. Скажите, здесь тоже трава есть. Статисты, по местам: деревья колышут листвой, озеро подёрнулось мелкой рябью, по небу проплывают лёгкие облака. Облака проплывают, а не Жар-птица! Дракон тоже пока не нужен, может спокойно подымить в сторонке. Внимание, начали! Объект приближается!

* * *

Пока я летел, успел вспомнить школьную задачку: если Алиса за первую минуту пролетела 150 м, то за сколько она пролетит два километра? Учитывая ускорение к центру Земли… Додумать не успел, потому что ухнул со всего размаху в холодную воду. Во всяком случае, это было что-то жидкое. Летел я ногами вперёд, поэтому прикинул, что высота падения вряд ли превышала пятнадцать метров – иначе бы точно что-нибудь себе повредил. То есть падал я меньше двух секунд. Утонуть не боялся: как себя помню, всегда умел свободно держаться на воде. Поэтому вынырнув, быстро огляделся и кролем устремился к полоске зелени, замеченной вдали. Эх, такие крепенькие грибки-боровички были!

На берегу, обессиленный, едва отряхнулся, словно пёс, и растянулся на зелёной траве. И только тогда удивился: я же ухнул куда-то под землю! По идее, здесь должна быть непроглядная тьма. Однако светло как днём. Сверху вроде бы даже голубое небо, хотя и без солнца; да и вообще освещение шло сразу со всех сторон. Вон и со дна озера пробивались лучики света. Куда это я попал? Понимаю, что в Японии есть подземный город под Осакой. Или в Канаде там, у них вообще развитая система подземных переходов… Но кому придёт в голову строить подземные туннели под муромским лесом?

Размышления были прерваны женскими всхлипываниями. Я огляделся. Неподалёку под кустом сидела девушка в простом летнем платьице и горько плакала, закрыв лицо руками. Как я её сразу не заметил! А она, похоже, не видела меня, так сильно была поглощена своим горем.

– Милая девушка, почему ты плачешь? Может, я могу чем-то помочь?

Незнакомка подняла голову и посмотрела на меня с удивлением:

– Откуда ты взялся, добрый молодец? Этот лес заповедный, его Леший с Бабой-Ягой охраняют и никого сюда не пускают.

– А ты?

– А я не по своей воле сюда пожаловала. Братец Иванушка побежал, а я за ним.

– Где же твой братец?

– Да вон он, на лужайке пасётся…

«Девочка явно не в себе!» – подумал я, но решил подыграть:

– Так ты, что же, сестрица Алёнушка?

– Да… А ты откуда знаешь? – Она посмотрела с явным подозрением. – Ты заодно с Лешим, да? Как тебя зовут?

– Ни с кем я не заодно! Просто в детстве мама сказки на ночь читала. А зовут меня Александр.

Тут откуда ни возьмись, выскочил красивый белый козлёнок с чёрными ушами и уткнулся Алёнушке в колени.

– Бе-е-е, бе-е-е! – услышал я, а девушка снова разрыдалась.

– Тебе сказка, а мне быль. Говорила ему: не пей водицы из козлиного копытца, козлёночком станешь. А он не послушался!

Я призадумался. Надо бы помочь. По идее, заезжий купец должен позвать Алёнушку замуж. Затем ведьма, она же Баба-Яга, привяжет к этой несчастной камень и бросит её в озеро, сама же обернётся копией девушки и потребует зарезать козлёнка. Но правда быстро выйдет наружу, настоящую Алёнушку достанут со дна, живую и невредимую. Козлёночек же перекинется три раза через голову и снова станет мальчиком Иванушкой.

Сценарий был известен, но слишком длинная череда событий никак не устраивала. Ребята наверху будут беспокоиться. Не могу я здесь надолго задерживаться.

Почему-то в тот момент даже не закралась мысль, что всё это – бред сивой кобылы. Я попал в сказочный мир, и он предлагал мне жить по его законам. Что же делать? И тут в голову пришла мысль:

– А где живёт Баба-Яга, ты знаешь?

– Знаю. Но туда никто по доброй воле не ходит. Это место стороной обходят.

– Ты мне только дорогу покажи, а дальше я уже сам.

– Зачем тебе?

– Хочу тебе помочь и братца Иванушку выручить.

– Ты думаешь, это она виновата?

– А то кто же? Наверняка её рук дело, она любит маленькими детишками лакомиться. Козлёночка, видно, ей сподручнее зарезать, чем мальчика. И песенку такую будет петь: «Покатаюся-поваляюся, Ивашкиного мясца поевши!» Или это из другой сказки?.. Не важно. Главное сейчас – найти старую ведьму и прищучить её по полной.

– Как ты сказал? Прищучить? Тогда тебе нужна щука. Я видела, она в озере живёт. Вон в том месте хвостом вильнула, а потом опять под воду ушла.

– Как же мы её поймаем? У меня и удочки-то с собой нет.

– Не надо удочку. Я её позову, она сама приплывёт.

Я недоверчиво посмотрел на Алёнушку.

– Так-таки и приплывёт? А даже если и приплывёт, в чём я её потащу? Она же без воды задохнётся.

– Не бойся, эта щука особенная, она не только жабрами, но и лёгкими может дышать. Лапки, правда, у неё маленькие; она только-только научилась на сушу выползать. Так что придётся тебе её нести.

Насколько я помнил, двоякодышащие пресноводные лопастепёрые рыбы до сих обитали в некоторых районах Африки и Австралии; но чтобы у нас, в средней полосе? Непостижимо! А впрочем, кто сказал, что я сейчас в России, в средней полосе? Этот сказочный мир может располагаться где угодно, в нём свои законы и свои обитатели. Эх, была не была!

– Так и быть, зови свою щуку! – предложил я. – Хоть я и не Емеля, попробую выпросить у неё желание.

И тут Алёнушка меня удивила. Она засунула два пальца в рот и так свистнула, что у меня аж в ушах зазвенело. Озеро неподалёку от берега всколыхнулось, из воды показалась щучья голова.

– Алёна! Сколько раз говорить: не могу я козлёночка обратно в Иванушку превратить. Я могу сделать, чтобы вёдра с водой сами домой пошли, чтобы топор нарубил дров, дрова полетели в поленницу и аккуратно там сложились. Или, например, чтобы сани сами без лошадей поехали в лес. Могу даже дворец выстроить на берегу. А на Иванушку заклятие наложено, отменить его может или сама Баба-Яга, или волшебник посильнее.

Щука разевала рот, но я не слышал её голоса. Вернее, он раздавался у меня прямо в голове. Я посмотрел на Алёну.

– Вот этот добрый молодец хочет нам помочь. Покажешь дорожку до Изнакурножки?

Щука подплыла к берегу и уставилась на меня.

– А не боишься? – наконец осведомилась она.

– Чего?

– Ну, что тебя живьём зажарят и съедят, например?

Эх, где наша не пропадала! С женщинами всегда умел договариваться. Даже с такими, про которых так и хочется сказать: настоящая ведьма.

– Не боюсь. А сама-то не боишься быть зажаренной и съеденной?

– В этом мире действует закон: говорящих животных не есть. Ладно, так и быть, покажу тебе, где Баба-Яга живёт.

Щука вздохнула и вышла на берег. У неё были маленькие красные лапки с когтями, как у ящерицы. На таких действительно далеко не уйдёшь.

– Это Александр, – представила меня Алёна. – А это Авдотья Павловна, – представила она мне щуку.

– В чём меня понесёшь, Александр? Учти, своим ходом я туда и за неделю не доберусь.

Алёнушка достала из корзинки авоську и показала щуке.

– Авоська подойдёт?

Щука придирчиво оглядела предложенное средство транспортировки.

– Нормально. Дырок много, удобно будет обозревать окрестности.

И мы с Авдотьей Павловной отправились в путь. Щука указывала мне дорогу, иногда просилась отдохнуть – порезвиться в ручье или луже, которые иногда встречались по дороге. Долго ли, коротко ли шли мы по лесу тропинками нехожеными, пока не заявились во владения Бабы-Яги гостями непрошеными.

– Дальше ты сам. Отпусти меня в это озерцо, на обратном пути заберёшь. Если не съедят.

– А ты что? Всё-таки боишься? – не удержался я от ехидного замечания.

– Боюсь, батюшка! – со вздохом призналась Авдотья Павловна. – Закон законом, а вдруг здешняя Баба-Яга ему не подчиняется?

Я выпустил щуку в воду, убрал авоську в карман и налегке пошёл к видневшемуся неподалёку лесному жилью. Калитка в ограде была открыта, а на крыльце явно поджидала солидная женщина в длинной чёрной юбке, белой кофте и платке, завязанном узлом на лбу.

– Здравствуйте, бабушка! – Я отбил земной поклон. – Как изволите жить-поживать, добра наживать? Не мучают ли хвори какие? Избушка-то у вас, как я погляжу, прохудилась; небось, некому подсобить, крышу залатать? Меня Александром кличут.

– Знаю, знаю, можешь не представляться. У тебя на лбу написано: Александр. «Защитник людей» значит. И кого же ты защищать явился? И, главное, от кого? Не от меня ли?

– От вас, драгоценная, от вас. Зачем вы Иванушку в козлёнка превратили? Алёнушка плачет-надрывается. И вообще, нехорошо это: людей в козлов превращать.

– Много ты знаешь – «нехорошо»! – передразнила она меня. – А когда козлы людьми прикидываются – это хорошо? Я тут, может, для того и поставлена, чтобы баланс соблюдать. Один козёл стал человеком – значит, надо одного человека превратить в козла. Закон сохранения называется. Слыхал про такой?

– Слыхал, как не слыхать. Закон сохранения массы, закон сохранения энергии…

– Ты мне зубы не заговаривай. У нас в волшебном лесу закон сохранения один: два человека на один квадратный километр. Ты вот, например, откуда взялся?

– Сверху упал.

– С неба, что ли?

– Можно сказать и так.

– Падают тут всякие, на мою голову, – проворчала бабка и неожиданно переменила тему: – Кто тебя ко мне привёл? Авдотья?

– Она самая.

– А тебя не удивляет, что щука говорить умеет?

– Не удивляет. В сказке и не такое бывает.

– Эх вы, люди! Перестали удивляться чудесам. Что дальше-то будет?

– А дальше, вы, уважаемая, сотворите удивительное чудо: превратите козлёнка обратно в Иванушку, а меня в сокола, чтобы закон сохранения не нарушать.

– Ну, ты мне не указывай! Ишь, указатель нашёлся! Не захочу – не превращу. Что ты мне сделаешь?

– Лучше бы вам подобру-поздорову, любезная, согласиться, а не то на ваше чудо у меня своё чудо найдётся.

– Какое-такое чудо?

– А вот какое!

Я достал из кармана опытный экземпляр карманного резонатора-накопителя, который наша лаборатория выдала мне для полевых испытаний. Прибор мог запасать и передавать электромагнитную энергию по беспроводному принципу, якобы – на любые расстояния и при этом без потерь. Известно, что ещё Никола Тесла мечтал превратить земной шар вместе с ионосферой Земли в единую резонансную систему, которая бы передавала таким образом электромагнитные колебания. В нашем институте пошли дальше и создали портативное устройство, способное и накапливать энергию, и осуществлять её передачу без проводов. Прибор нужно было испытать в безлюдном месте в целях безопасности. Но – деваться некуда – пришла, видно, пора продемонстрировать чудеса современной науки, чтобы впечатлить старушенцию.

Я выдвинул антенну и нажал на красную кнопку. Раздалось гудение и… ничего не произошло. Бабка ухмыльнулась:

– Ну что, милок, где твоё чудо расчудесное?

И тут до меня дошло. В этом мире, где бы он ни находился, мы отрезаны от ионосферы Земли. Резонанса с внешними источниками энергии не будет. Хорошо, перейдём в режим разряда. Зря, что ли, я держал накопитель в активном состоянии, когда мы проплывали мимо ЛЭП! Известно, что электрические провода работают как излучающие антенны, их энергию и ловил накопитель. Должен был ловить. Сейчас посмотрим…

Сработало! Над дымоходом избушки повисла огненная сфера ярко-красного цвета, диаметром метра два. Старуха ахнула.

– Ты мне избу спалить решил?

– А я предупреждал! Немедленно превращайте козлёнка в Иванушку!

Бабка завертелась на одном месте, что твоя юла, и начала бормотать какие-то заклинания.

– Готово. Да убери ты этот свой шар к лешему!

– НЕ НАДО! – донёсся из леса далёкий испуганный крик.

Сфера к тому времени раздулась и стала зловеще шипеть. А что с ней делать, я не имел ни малейшего представления – экземпляр-то опытный, неисследованный. Чисто интуитивно подвигал антенной – шар послушно передвинулся следом. Ну, хоть так. Я успел отодвинуть сферу с помощью антенны на приличное расстояние прежде чем она разбухла, взорвалась и рассыпалась тысячью искр над озером, в которое я выпустил Авдотью Павловну. Хоть бы её не задело! Бабка шумно выдохнула и с опаской поглядела на меня. Теперь в её взгляде я прочёл что-то вроде уважения.

– А тебя в сокола превращать, что ль?

– А как же! И чем скорее, тем лучше.

Хорошо, что я успел повесить на шею резонатор-накопитель, а то бы он у меня выпал из крыльев. Пролетая над озером, куда выпустил Авдотью Павловну, сделал пару кругов и громко засвистел; щука вынырнула из воды и махнула мне плавником. «В крайнем случае пешком дойдёт, – подумалось мне, – она двоякодышащая».

С высоты соколиного полёта хорошо было видно, как, взявшись за руки, Алёнушка с братцем Иванушкой шли по тропинке, удаляясь от лесного озера. Я помахал им крыльями, но они, кажется, не заметили. Ну и пусть; я же вызвался помочь не ради благодарности, просто с детства не выношу женских слёз.

Так, с резонатором-накопителем на шее и с удовлетворением от удачно выполненного дела, я взлетел над озером и устремился туда, где по моим представлениям должен был находиться выход из сказочного мира.

* * *

Когда я наконец приблизился к палаткам, было совсем темно. Ещё издали ноздри мои защекотал приятный запах грибной похлёбки.

– Сашка, ты где был? Заплутал, что ли? Мы тебя искали, искали. Пошли следом, смотрим – ведро с грибами валяется, а тебя нету! Присаживайся, суп как раз готов.

Рассказать ребятам или нет? Да и о чём? О том, что провалился в яму и попал в сказку? А потом вылетел оттуда соколом и вновь принял человеческий облик? Не поверят, засмеют. Скажут – галлюцинация. Я ведь и сам себе не верю, если честно. Кстати, о галлюцинациях. Есть такие грибы, которые обладают психоделическими свойствами. Может, они и подействовали? Надышался, вот и результат. Я уже почти убедил себя, что всё произошедшее – плод моего воображения, как что-то кольнуло шею.

– Откуда это у тебя? – Димка протянул руку и снял с воротника моей куртки большое пёстрое перо с белыми крапинками. – Вроде соколиное… Странно. Я слышал, что соколы живут в Сибири и на Алтае. Но чтобы здесь?

– А, вот оно! – делано обрадовался я. – А я уж думал, потерял. Это мой амулет. Друг с Алтая привёз, подарил как символ лёгкости и везения.

– Красивое перо! – Дмитрий повертел его в руках. – На, держи и не теряй больше свой подарок.

2

На следующий день в шесть часов утра мы были уже на ногах. Палатки собраны, каша съедена, костёр затушен, отходы тщательно закопаны. В походах мы не пользовались полиэтиленовыми пакетами, продукты и личные вещи упаковывали в непроницаемые мешки. Погода стояла прекрасная, на небе ни облачка, так что стали спускаться вниз по тропинке, чтобы занять места в байдарках и отправиться в путь.

Я раздумывал над вчерашним приключением и удивлялся тому, насколько быстро вписался в законы волшебного мира. Начал сразу действовать в предлагаемых обстоятельствах, как будто всю жизнь общался с говорящими щуками, Бабами-Ягами и другими персонажами сказок. Надо признать, что мне сильно помог прибор из реального мира, сам по себе почти волшебный, – кстати, где он? Я порылся в карманах и похолодел: резонатор-накопитель, выданный для испытаний, пропал!

– Ребята, я сейчас! – крикнул я и лихорадочно полез снова в гору.

– Что случилось?

– Сейчас, подождите десять минут!

Куда он мог запропаститься? Вчера я повесил его на шею, когда покидал сказочный мир, а потом? Помню, что по мере подъёма вверх темнота сгущалась, потом меня подхватил вихрь и буквально вытолкнул наружу. Я оказался рядом с тем столбом, где провалился в яму. Наверху стояла непроглядная темень, и только в одном направлении тянулась слабая полоска света. Туда и пошёл, недолго думая. Через некоторое время вышел к палаткам.