Тот самый сантехник 4

– Конечно, пойдём!

– А если не найдём ничего? Тогда чего? – тут же встал на другую сторону Глобальный. – Мэрии скажем, что не очень-то новый торговый центр и нужен району, да? И неустойку за свой счёт?

– Тогда… не пойдём, – совсем скис майор, явно ограниченный в возможностях. – Ты чего от меня-то хочешь? Чтобы я условия работ гастербайтеров проверял? Девять уехало с той стройки, сотню пригнали на следующий сезон. В следующем году сколько будет – вообще не известно. Это тебе не прогноз погоды, нельзя предсказать. Не от квот же зависит. Люди же не овощи. Сколько надо, столько и завезут. Проверку проходить не должны.

Но Глобальный не сдавался:

– Давайте хотя бы секту на районе закроем. Их же запретили всех. Нет?

– Ну, одних запретили, а других… не очень, – подумал майор, который платил ипотеку «имени сверхприбыли банка одного дня».

Глобальный брови сдвинул и снова поинтересовался:

– Ну они же – секта?

– Пока не косячат, не особо, – уточнил Хромов. – Ты признаки определения секты-знаешь? Нет? Вот и нам методички не выдают. А что туда вписывать по существу? Попрошайничество? А если сами подают? Тогда вымогательство? Так его доказать ещё надо. Угрозы? Вилами по воде писано. Или даже – ростовщичество, если совсем архаично смотреть?

И Хромов крепко задумался, вдруг осознав, что сам состоит в секте благодаря такому подходу.

– Так людей из секты доставать будем? Или подождём? – всё же спросил Боря, разгорячившись. – Что там с засадой? Я Стасяну обещал, что все Глори-Холлы его на районе будут.

– Какой ещё засадой? – уточнил перегруженный информацией майор и ещё больше посуровел. Тут бы теперь самому из секты выйти, последнего платежа дождавшись. Это, конечно, если по пути в финансовую пирамиду не ввязался с пенсиями…

От той мысли на правом усе даже белый волос словно только что появился. Взбеленился Хромов:

– А что я тебе, по всему району засады устрою? Затихарятся сейчас, как пить дать. К весне, может, вылезут. Там люди, знаешь, не дураки совсем. Могут вообще в другой район уйти. А там мои полномочия… всё.

Но Боря не желал сдаваться:

– Неужели ничего нельзя сделать?

– Так всё уже сдали. Ориентировки по описанию Станислава Евгеньевича составили и разослали по городу. Может чего и зацепится. Но на большее пока не стоит рассчитывать, – уточнил майор. – А ещё знаешь, как бывает? Один раз попробуют – прокатило. Другой раз либо аппетиты растут, и хапают уже как следует, либо обдумывают все и прекращают. И всё. Некого уже искать.

– Короче, не будет засады? – уточнил Боря.

– Сегодня точно нет, – ответил майор, порой искренне не понимая, почему нельзя применять табельное в кабинете.

– Тогда иду по повестке! – выложил козырь на стол сантехник.

– Как? Сам? – удивился участковый, но тут же прищурился. – А повестка-то есть?

– Нет. Но… задолбало всё! – признался Боря. – Почему по-человечески всё нельзя делать?

– Потому что в Конституцию нет такой строчки, – уточнил майор. – А куда ты разбежался-то? А батареи в участке кто менять будет?

– Пусть Вольфыч и меняет, – хмыкнул Боря, поднялся, но остановился у порога, повернулся. – А-а, ну да. Он же не умеет. Ну «мужика на час» вызывайте. Может, заодно и ремонт сделают. Вам и секстантам. Заодно «жучки» там поставят, а фото-доказательства с уликами на оргии какой найдут. У них время много, если почасово договорится. Ещё есть вариант «мужинёк на денёк». Со скидкой берите и пользуйтесь!

– Ты давай без этих… хиханек и хаханек, – поднялся и майор. – Ты что думаешь, за нас тут специально обученные псы работают? Да любая псина взвоет от этих бесконечных писулек! Давай как мужики разберёмся. Я тебе характеристику пишу. Сугубо положительную. Человек ты рабочий, району как специалист нужный. Берёшь и на работу относишь. Тебя там обратно забирают с распростёртыми объятьями, бронируют, а ты нам… батареи весной поменяешь.

– Да достал ты меня с этими батареями, майор! – загорелся Боря. – Не нужна мне твоя «бронь»! Я добровольцем пойду!

Майор стукнул по столу, но ничего не сказал. Не понимает же молокосос, что внутренняя территория страны больше, чем внешний периметр. И внутренние войска порой даже больше беречь надо, чем внешние. Не даром же силовиков больше, чем армии. Не будет порядка внутри – не удержим границы. А какой порядок, если батарея капает? А остальное – разговоры. Вопрос лишь в том, к чему они проводят? К «клевете», «даче ложных» или «поимке на месте с поличным»?

Закусив обиду пряником, повернулся к окну Хромов и принялся чай пить уже как следует. Сёрбая и с признаками злости на лице. Даже конфеты с печеньем к себе поближе подвинул. Не будет больше доброго чаепития.

Разговор окончен!

Боря из участка заведённый выскочил, во внедорожник сел и на руль смотрел с минуту, в себя приходя. Переборщил, конечно, с негативом. Действительно, ни одной собаки на участке нет с чутьём и навыками. С другой стороны, нечего за живое задевать. Всего-то и хотелось, что Стасяну с делами амурными помочь. И так с Дашкой не красиво получилось.

А батареи? Да что батареи? Сделает, конечно. По весне, как отопление выключат. Или, когда аварийку на прорыв вызовут и краны поставят, старьё под ноль спилив и сдав на лом.

Самому сантехнику в подвал соваться уже не хотелось. Казённых сапог ради этого дела так и не выдали. А если хочет ломать систему майор, так пусть с себя и начнёт. Секта сама с района на пенсию не уйдёт.

Но тут телефон зазвонил, выводя из мрачных дум и ответа искать не пришлось. По видеосвязи на Бнего Леся Василькова вышла. Как от диспетчера отмазаться можно было, уже не работает. Как от девушки – попробуй.

– Да, Леся?

– Боря, ты обещал! – с ходу напомнила она.

– Сейчас буду.

«Обнуляй список дел перед долгой дорогой», – напомнил и внутренний голос.

Закончив разговор, Боря вздохнул, вышел из салона, залез в багажник и достав металлическую стяжку, кусок резины и отвёртку «на плюс», что в народе зовётся «крестовой» вернулся в участок.

Затянуть резинку на месте протечки на трубе недолго. На горячую так сразу прикипит. До весны продержит. А больше участок номер Семь от него помощи не дождётся, пока сам работать не начнёт.

Глава 5 – Не аномальная зона

Зима меняет людей. Одних утепляет внешне, других делает суровее лицом. Но некоторые меняются настолько чрезмерно, что сразу и не признать. Так, подъезжая к подъезду, Боря никак не мог понять, что за бабка стоит у мусорки? Даже потянулся за телефоном, чтобы поскорее Лесю позвать. А потом присмотрелся и рука дрогнула.

Замер… Леся! Василькова! Диспетчерша!

В зимней одежде девушка и так не на выданье идёт. Ей бы до остановки дожить и обратно без ампутации вернуться при снегопаде, метели и холоде. До такси всё равно не дозвониться в непогоду. Когда снег сыплет и ветер задувает, деталей гендерных не разглядеть. Достоинств не подчеркнуть. Ушки там у неё красивые или ресницы – не видно ни зги. Всё шарфом колючим прикрыто. Но сумкой Леси можно было убивать полярных волков!

«Одного меткого удара по хребтине на раз хватит», – заметил внутренний голос.

Это была именно грузовая сумка со всем необходимым для передачки на зону, а не какая-нибудь жалкая женская сумочка с губнушкой и кормом для пони. То есть – морковкой с пальчик. Не в этом случае. Провизией в сумке можно было роту накормить.

Глядя на обновлённую Лесю, можно было подумать, что не до губнушки ей. А может и вовсе никогда с собой не носила? А всё полезное пихала по карманам обширной куртки с подкладкой из пуховых перьев и капюшоном потёртым. Так смотришь и не можешь насмотреться. На ногах бывшей коллеги унты с остатками бисера. Что довольно тепло. Но если года три назад они выглядели как «вау-унты!» и из бисеринок состояли целые узоры, то теперь обувь больше походила на «ох-них-валенки» со стоптанной подошвой или в народе имели более ёмкое определение – «говнодавы».

«Бабушка плохого не посоветует. Главное, что ноги в тепле», – заявил внутренний голос Борису и рука окончательно опустила телефон.

«Знакомься наугад или лучше не рисковать»? – мог подумать случайный прохожий, поглядывая на промерзающую объёмную бабищу лет пятидесяти с сумкой с ближайшего развала рынка, в которой очевидно воровала цемент со стройки. И конечно, выбирал последнее, быстро ускоряя ход и так и не решаясь попросить закурить. Ведь такая могла курить только самокрутки!

И невдомёк ему, горемыке, что под броней из зимних атрибутов, купленных по рекомендации, (а то и сразу подаренных бабушкой внучке), скрывалась симпатичная полненькая девушка лет двадцати с хвостиком, где хвостик тот – не больше корнишона.

Но правду знал только Боря… Внешность на этот раз была не просто обманчива, но обезопасила бы Лесю даже в том случае, вздумай та мыть полы в камере заключенных за изнасилование. Ведь даже в наклоне, без швабры, с таким парадом можно было обойтись без охраны.

«Потому что… ну не вариант»! – признался внутренний голос.

Что же случилось с Лесей за пару дней?

Диспетчер в этот день на работу не собиралась. Просто привычка осталась куртку носить, а остальное – как-то само случилось. Не каждый же день директор выходной объявляет по случаю проверки. А что пил всю ночь и ей выговаривал, названивая, так это дело десятое. Кому ещё звонить начальнику? Годы уже не те. Претенденток не так много.

Леся думала так: «главное, что не пристаёт на работе. Вот прошлый приставал, мужественность свою выставляя напоказ. И где он теперь? А то-то же! Жизнь всё расставляет по местам».

На зону Лесю Василькову теперь как магнитом тянуло. Спеша исполнить эту тягу, она и превращаясь в сугробик у подъезда. В раздутой пышной мешковине по этому случаю не так холодно, как красивым стройным шмыгающим взад-вперёд по району проституткам с застарелым циститом, но тоже хорошего мало. Леся и сама уже шмыгала носом, потирая красные ноздри варежкой. Ещё бы минутку и… ещё бы минутку могла подождать ради такого дела!

Она не думала о дублёнке или шубе на следующею зарплату. Но она думала об Антоне. Ведь он оказался первым в мире человеком, который предложил ей ТАКОЕ. Ведь если раньше Антон Сергеевич просто намекал, что напейся он вусмерть и перепутай её с женой, может чего-то бы и состоялось. Или свяжи она его, пристегни к стулу наручниками и домогайся на корпоративе – куда бы делся? На безрыбье и рак рыба. То теперь бывший начальник, а ныне активный сиделец, обещал вполне очевидные вещи. Пошлые, порой некультурные, но такие, мать их, соблазнительные, если вчитаться и включить воображение!

Однако, Леся была девушкой приличной, поэтому сразу заявила, что ничего не будет, пока с женой не разведётся, и на ней не женится. Видала она, мол, таких уже. Некоторым даже рукоблудила превентивно, а то и больше позволяла, чтобы в дальнейшем всё хорошо сложилось. А они не то, что «спасибо» не сказали, даже в любовницы не взяли. Оставили только коллегой с рабочими отношениями, что даже обидно. Старалась всё-таки.

«Деньги от того содружества, конечно, есть. Но могли бы кавалеры сраные и в ушко целовать хоть раз в неделю», – считала девушка.

А тут такой ментальный удар под дых девушке отчаявшейся прилетел – Антон Сергеевич кунилингус предложил!

Дурак, конечно. Но… что если дождётся?

«Десять лет всего лишь. А за хорошее поведение могут и раньше выпустить. А если распишутся, то свиданки сразу назначат. Значит всё ещё раньше может случиться», – точно знала Леся.

Убеждая себя внутренне, что занимается скорее благотворительностью, чем устраивает личную жизнь, Василькова и набрала в сумку продуктов побольше. Чтобы женишок дотянул. Не исхудал, не истощился, а сил набрался. Не то через десять лет и языком шевелить не сможет.

«Беречь мужика надо. Дело всё-таки говорит», – убеждал внутренний голос Лесю.

Писал Антон в последнее время даже много. Буквально сыпал сообщениями и при каждом удобном моменте обещал сразу небо, луну и звёзды (но чаще после ужина, ночью, а то и ранним утром). А ещё намекал, что всё будет быстрее, если закинет денег на тот самый баланс номера, с которого и звонил.

Да только позвонил он лишь один раз. И пару фраз буквально сказал. Как с прочитанной бумажки. Банальщину всякую. Вроде «давай переписываться, так безопаснее».

Но она же не дура! Денег кидать не стала. А вот читать – стала. Приятно, когда «солнышком» называют и обещают такое, что скоро синдром перенатруженного запястья случится от волнения.

А деньги просят только мошенники. Это каждый знает. Лучше продуктами отдать. Но вот беда – почтой туда не доставляют, доставку не пускают. Тогда Леся подумала и решила, что сама начальнику бывшему передачку принесёт.

«Или там есть кто-то против?» – написала даже.

Тогда-то и прилетело сообщение, чтобы «при полном параде не приходила, и попроще одевалась». Чтобы, значит, незаметной была. И ему там жизнь не усложняла. Он и так красивый. А с девушкой-красавицей совсем достанут.

А куда проще, если на человеке и так – куртка?

Решая этот вопрос, Леся даже брить ноги перестала. И всякое другое. А затем даже на усики под носом с вызовом смотреть начала.

«Надо так надо»! – решила целенаправленная женщина. Чего ради обещанного причинения удовольствия не сделаешь?

И когда Боря прибыл к подъезду, Леся уже была «максимально упрощена». Она всем своим видом говорила: «я иду в монашки и это будет не мужской монастырь»!

Многим внучкам от бабушек достаются квартиры. Но это был не тот случай. Боря с ходу подумал, что Лесе от бабушки досталась… строгость. И старость рядом ходила. Но что-то такое обречённое всё же было, с вызовом. И было не только в одежде бывшей напарницы по работе, но и во взгляде. Магическое, притягательное даже. Как взглянет – как хлыстом ударит. Вроде не больно, но стоишь ошарашенный. А если бы не сидел, свалился бы тотчас.

Вот и сейчас за рулём тем взглядом достало. Поэтому подъехав на адрес, первые пять секунд Боря протормозил, приглядываясь к Лесе. А потом джентльмена включать было уже поздно. Заметила, подбежала, сумку в багажник засунула. И всё сама.

Потом Леся открыла дверь, забралась в салон и бухнулась рядом на пассажирское.

– Ну и задувает. Уши в трубочку свернулись! – заявила строгая, немного пышная дама и от души отлегло.

Не то, чтобы Боря поощрял матерный у представительниц прекрасного пола, но строгости сразу стало меньше ровно на половину. Только одно «но» – на шашлыки ей точно скидываться придётся. За красивые глаза уже не возьмут.

«Но мы за неё доплачивать не будем», – сразу обозначил свою позицию внутренний голос.

Леся на фигуру по жизни и не надеялась. Форма лица ещё ничего, а грушевидную фигуру в блендере с новым ДНК не смешаешь. Выданную родителями опцию не отменить. А до пересадки головы человечеству ещё шагать и шагать, обещают только.

«Какой уродили, такой и живи»! – так говорила бабушка: «Другой не будет».

Сняв большую, серую, вязанную шапку с бубенчиком и подвязками под подбородком, Леся стряхнула с неё снег и стала чуть более женственной. Но ровно до того момента, пока из носа конденсат капать не начал.

Боря моргнул, потеряв дар речи.

«Нет, точно женщина», – уточнил внутренний голос: «Вон и волосы по плечам кудрявые стелются. Завивала всё утро».

Были обнаружены и признаки помады, теней, возможно даже – пудры. Но подмороженные пальцы в варежке уничтожили и это начинание. Грея щёки, ещё приговаривая «быстрее, ну быстрее, ну где же он уже?», она вышла раньше к подъезду, чем он подъехал. И как следствие, боролась с ветром, холодом, а затем обморожением. А когда щёки начали гореть, активно их тёрла, не забывая сморкаться, пока никто не видит. Теперь в тепле на лице Леси был лёгкий хаос, что начинался от края помады и уходил боевой раскраской к вискам.

Не желая расстраивать девушку уточнением мелочей, Боря тактично промолчал и просто повёл автомобиль по дороге, покидая внутренние дворы. Но Леся только усложняла путь красоте, сначала откопав алые уши среди кудрей, затем принявшись их тереть. А по итогу вовсе зацепилась варежкой за серёжку.

Автомобиль угодил в яму, подсыпанную снегом, но пока не утрамбованную. И так как дури на морозе накопилось немало, Леся дёрнула себя за ухо как следует!

– Ай, да ёб… ты ж… это ж…

Дальнейшее звучало не разборчиво, так как слилось в одну мат-полосу. Среди прозвучавшего монолога Боря с удивлением обнаружил для себя два новых слова «перепиздина» и «пиздабратия».

– … и так уши маленькие, последние оторву! – наконец, выговорилась Леся, зажимая ранку.

Боря присмотрелся украдкой. И заметил, что как в мочку стремительно возвращалось тепло, так теперь по нему бежала и капелька крови. Тогда оттаявший от картины увиденного джентльмен молча открыл бардачок. Достал аптечку.

– Держи, там должна быть зелёнка.

– Зелёнка? – возмутилась облагороженная коллега. Тем более, что рожа действительно выглядела не очень. – А перекиси нет?

– Нет.

– Может, хотя бы йод?

– Посмотри, я не помню.

Но и йода не оказалось. Пришлось мочить ватку зелёнкой. Бутылёк, однако, замёрз. Едва обмокнув ватку, только хрустел кусочком льда внутри. Леся сначала держала его в свободной руке, зажимая рану другой. Затем начала трясти, потом дула теплом изо рта, пытаясь согреть, а после начала просто трясти, быстрее помогая физике срабатывать.

– Ну давай! Давай же!

Автомобиль угодил колесом в очередную яму. И бутылёк резко ответил на её молитвы. И зелёный выстрел вдруг изрядно добавил Лесе боевой раскраски. Угодив в лоб, подкрасив кудри, стекая по заросшим бровям, холодному носу и щеке к подбородку, зелёнка не попала только в одно место – на раненое ухо.

– Лесь… – только и сказал Боря, так как больше слов не нашёл.

Нет, понятно, что снова идти к психологу. Так как теперь вместо одной мёртвой бабки будет сниться другая. Живая, зелёная. Похожая на кикимору болотную. Но мужик – это ещё и дела, так что Глобальный просто взял ватку, промокнул с лица зелёнку и приложил к ранке. И всё одной рукой, не отрываясь от дороги, а лишь изредка поглядывая на спутницу.

Слава богу, не жизни!

– Ой, мля-я-я-я! – сразу заявила ноту проста Леся немного охрипшим и чуть осипшим голосом пропитого грузчика после смены.

Чего уж скрываться? Больно от зелёнки на ранке!

Больше водитель голову вбок пытался не поворачивать и до самой зоны ехали в траурном молчании.

Лишь за пару километров до пункта назначения, откашлявшись, она сказала почти своим обычным голосом:

– Борь, майор Хромов вчера приходил, подтвердил ситуацию с батареей в подъезде на Ленина. Вольфыч переживал по этому поводу всю ночь. А я-то, дура, ещё думала, что ты филонил. А ты вон оно чё оказывается.

– А чего я? – уточнил сантехник.

– Людей спас, можно сказать.

– Ну это… – сразу уточнил Глобальный, пытаясь припомнить кто больше виноват был с той батареей, он с Лидой или бабка? Выходило, что бабка. Но о мёртвых либо хорошо, либо ничего. – Можно и так сказать.

В детали можно было не вдаваться. А Леся сама подхватила ситуацию, обозначив самое важное:

– Короче, Тимофей Вольфыч признался, что был не прав. Вспылил, говорит. Ты значит, с кипятком борешься, людям квартиры спасаешь и целые подъезды в строй возвращаешь с отоплением, а он наговаривать на тебя вздумал. Говорит, даже рад, что ты его послал. А вот всему остальному не рад. Так что… – тут Леся почесала зелёный нос и улыбнулась передними зелёными зубами. – Обратно тебя на работу просить будет… Жди звонка.

Поглядывая на Лесю, Боря понимал только одно. Потенции у него больше не будет никогда. А значит, о семье можно уже не думать.

«Работа – да, пригодится. Но старого-доброго разврата уже не вернуть», – уточнил внутренний голос: «Никаких развратно-поступательных движений. Только тишина и смирение».

Кашлянув для солидности, Боря даже новую деталь вспомнил. Тут же решил ей поделиться:

– Понимаешь, Лесь, это всё хорошо. Да только увольняли вы меня как специалиста третьего уровня, а наймёте уже с четвёртым разрядом.

Диспетчер глаза округлила, отчего захотелось выскочить из автомобиля на ходу. И так день неудачный у Бори выдался, а тут только быстрее к Ирине Олеговне захотелось, когда Кикимора рожи корчит.

«Может ещё не глубоко в подсознание проникло»? – предположил внутренний голос: «Достать успеем»?

Детали насчёт плана Степаныча он опустил, так как уже к воротам подъехали. Выйдя из автомобиля, на этот раз сантехник сам сумку достал и даже до КПП поднёс. А Леся рядом шла, лицо шарфом прикрывая и немного прихрамывая, так как на правом унте подошва начала отклеиваться в тепле автомобиля.

– Ой, бабушка, давайте помогу, – заявил охранник на пропускной, заметив, что Боря по пути отсекается.

Леся от негодования даже холодного воздуха схватила. И прокуренным голосом старого конкистадора на пенсии, познавшего всех женщин Карибского моря, в ответ едва новую для русского языка тираду не выдала.

Но Боря успел первым. Вручив сумку охраннику, он приложил руку к груди и сказал:

– Спасибо. Ей… очень нужна ваша помощь.

Охранник сразу расслабился. Вот если бы ему сказали «благодарю», то тогда сразу видно – сидел человек. На зоне не «спасибкают». А тут внук бабушку привёз, несмотря на непогоду. Бабушке совсем плохо, выглядит хреново. А ещё и психически больна. Одни седину в розовый красят, другие с морковный, эта вот сразу капустой решила стать. Достойный внук, раз за такой бабушкой ухаживает! Не бросает.

Боря вернулся в автомобиль и приготовился к долгому ожиданию. Срулить сразу не получится. Вздумай он Лесю маршрутке оставить, до дома уже не доберётся. Либо по пути бомжи в хоровод водить возьмут, либо секту новую возглавит и потом половина города с зелёными волосами ходить начнёт.

«Но что же такого ей сказал Антон, если в такую даль попёрлась с сумкой тяжёлой»? – прикинул внутренний голос и добавил в раздумьях: «Хорошего человека Шмыгой не назовут»!

Пока ждал, действительно позвонил директор. И оба нейтральным тоном выдвинули свои требования. Директор настаивал на прошлом, лишь бы отмотать всё взад. Боря намекал на грядущее, намекая что мир разлетелся на тысячи осколков, а ему даже изоленту не дают. Обоих этот вариант переговоров не устроил. Но и предыдущего разговора никто не вспоминал. Так что сошлись на том, что оба возьмут перерыв «на предмет – подумать» и поговорят позже.

Леся вернулась в слезах. Но если на ветру этого не было заметно, то в салоне подкрашенные зелёным усы затряслись, обветренная губа задёргалась, а по салону зашмыгали и даже засопливили как будто человек девять-двенадцать вместо одного разбитого горем:

– Антошке там плохо! – заявила Леся.

«А быстро он от Антона-гандона до Антошки пророс», – невольно отметил Боря.

– Кто делает ему плохо? И зачем? – на всякий случай спросил Глобальный и не разглядев сумки, добавил с надеждой. – Еду уже поделить не могут, что ли?

– Какую еду? У него, говорит, одних шоколадок хуева туча. Кариес уже мучает, – сначала без паники ответила Леся, а потом снова давай хныкать. – Хрущ его «морщит»! Проходу не даёт. Блатной какой-то. Такие всю жизнь по зонам сидят. Другой жизни не знают. А Антошка… знает!

Боря хмыкнул. Если Хрущ – это Никита Сергеевич Хрунычев, то их городок настолько маленький, что змея и паук нашли друг друга.

«Им бы туда ещё бывшего начальника кооператива скорпионом в банку третьим добавить и все ядовитые в сборе. С Максимки станется, будет как сыр в масле кататься, анаконда недодушенная».

– И что хочет Антошка? – с лёгкой иронией в голосе спросил Боря, стараясь не подавать виду, что ему настолько всё равно, что ровнее поля не бывает. На таком хоть плоскостопным войскам можно служить.

– Говорит, что Хрущ миллион хочет! – почти взвизгнула Леся и Боря ощутил дежавю.

Миллион-то у него был в теории к Новому Году. Но его миллионы от него словно сама жизнь хотела. А то и Вселенная намекала, что неплохо бы поделиться. В частности, миллион нужен был Егору на расширение семьи, Дусе на трёшку или размен с мамой, да и самому на фундамент бы не помешал для дома. А то и часть первого этажа выйдет блоками.