Тот самый сантехник 2

– Боря, реши вопрос! Умоляю! Боря-я-я, – завыл бывший начальник в голос. – Забери контейнер! Он такой, небольшой, красненький. Мне же пиздец, Боря-я-я. Яна меня убьёт, если узнает. Там же все мои секреты.

– Да как я тебе его заберу?! – всё же перешёл на ты Борис. – Подмышку, что ли, возьму? Я за этот «подарок» ещё мужикам должен!

– Как хочешь, Боря-я-я! Я тебе сам грев зашлю. Я тебя так подогрею по жизни, что всю жизнь в тепле будешь! – забормотал Антон и перешёл на шёпот. – Я же… машину свою отдам! Слышишь? Внедорожник. Помнишь? Бери, твой. Только спрячь груз! Вывези его!

– Ну… машина это… неплохо, – прикинул Боря насчёт ментальной нагрузки и компенсации психологического дискомфорта. – Но что за груз? Что там лежит?

– Боря, я в тебе не сомневался! – вместо ответа выдал Антон. – Надеюсь на тебя.

Связь тут же отключилась. Боря сплюнул. Фигурально. Так как плевать на руль своего автомобиля не хотелось, пока другой не подарили. Да и переобутый микроавтобус-трудяга подобного отношения не заслужил. Это не какой-то мажорский джип.

Озадаченный сантехник скорее Антону Сергеевичу в морду наглую плюнул. Отразил в действии всё, что не высказал. Но о возражениях раньше думать надо было.

Открыв дверь, Боря вышел.

«Нет, а что собственно не так? Внедорожники каждый день не раздают», – подстегнул внутренний голос: «Брать надо! В хозяйстве всё пригодится».

Вдохнул полной грудью и сделав морду кирпичом, Боря подошёл тут же к Шацу. С новым предложением.

– Значит так, – бодро начал Глобальный. – Надо ещё раз сгонять в порт. И ещё один контейнер забрать. Который… почти пустой.

– А почти это… – прикинул Шац, поигрывая пальцем. – …больше «пустой» или больше «почти»?

– Да пустой он… почти, – уточнил Глобальный, отмахнувшись от деталей ввиду отсутствия информации.

Он и на этот раз понятия не имел, что там. Только шептуна подпустил, едва подумав о запрещёнке. В себя ещё не пришёл после больничных процедур.

«Что там может быть»? – не унимался внутренний голос, нагоняя страха, от которого подкручивало живот: «Продукты ядерного синтеза? Оружие? Просроченный советский творожок, в один момент ставший грозным химико-биологическим на просторах Восточной Европы? А может всё проще, и Антон наш – наркобарыга? Тогда понятно, почему его загребли! За крупняк посадить не смогли, взяли за мелочёвку. Как Аль Капоне за неуплату налогов».

Почуяв сомнение, все посмотрели на Бориса с разными выражениями лиц. Кто с уважением, как к собственнику движимых активов, кто с негодованием, как к человеку, который не собирается делиться секретами с отрепьем, а кто с нейтральным выражением лица, как люди не конфликтные.

В числе последних был Шац. Он же первый и сказал:

– Предположим, ещё час у меня найдётся… А денег-то хватит?

Деловые люди всегда договариваются.

– С собой на руках десятка, – уверенно начал Боря.

– Сколько по-твоему стоит аренда двух фур и крана-погрузчика? – повторил Шац, мгновенно перейдя с «вы» на «ты».

Это в первый раз от него вопрос звучал уважительно. А теперь хотелось кофе и в джакузи с блондинкой. И клиент чётко обозначил, что не особо-то платежеспособен.

Тогда Боря чуть менее уверенно добавил:

– А остальное Пахом на карточку перекинет безналом. Кто сейчас, вообще, наличку таскает с собой?

Лица посредников сразу стали уважительными. Деньги вроде как есть, остальное – решаемо. Но тут Боря не ко времени вспомнил, что все документы на автомобиль, (как и портмоне с карточками) по-прежнему у Дарьи. Она приютила барсетку, когда сдавала его в скорую помощь, да так о ней и заботится. Ключами в него швырнуть швырнула, а остальным имуществом кинуть забыла. А оно гораздо более движимое, чем контейнеры.

Но это уже детали. А суть в том, что, забрав ключ, Боря сам забыл про всё остальное, пока раздумывал, воняет ли от него кошками и собаками или можно обнять спасительницу как родную?

«Мало того, что не обнял, так почему до сих пор ещё приложение банка на телефон не установил»? – тут же предъявил внутренний голос.

Попутно Боря вспомнил что изначально оно было при попадании в больницу. Но смотреть на нули было скучно. А на обновление игрушечки не хватило места и пришлось удалить всё «не столь важное».

«Кого волнует отражение зарплатных нулей, когда орк не прокачан, а в клане обещали новый шмот, да»? – припомнил внутренний голос.

– Кому скажу, тому и зашлёт, – подчеркнул Боря в тот момент, когда Шац начал терять терпение. – За оплату, мужики, не переживаем. Дело делаем. Остальное приложится.

При магическом слове «оплата», посредник почесал нос и прикинул:

– Ну, можно и снова сгонять. Тогда едем с краном, чтобы снова на портовый в тапках не лезть. Но я не пойму, зачем с тобой крановщик поехал. Сами бы разгрузили контейнер.

– Я человек свободный, хочу – еду, – подчеркнул Стасян. – Хочу – не еду. Чего мне в порту сидеть?

– Так, мужики. Давайте дальше без меня. Мне ехать надо, – подчеркнул водитель гружённой до потолка изделиями секс-индустрии фуры. – Максимум что могу сделать, это груз отцепить. А пока рассчитайтесь и я двину в рейс.

– Тогда подопри вход в контейнер, – посоветовал крановщик. – А то мало ли… Ветром сдует. Ветер перемен у нас загадочный. Но если уж дует, то всё сдувает подчистую.

Боря посмотрел на крановщика с вопросом: «это ты тоже в тех газетах в больнице прочитал»? Но помыслив, кивнул. Да, разумно. Так как нового навесного замка под рукой ни у кого не было, а стоит оставить открытый контейнер хоть в чистом поле на час-другой в тайге глухой, как тут же найдутся искатели металлолома и других приключений.

«Они всегда приходят, когда не ждёшь, а чего им предъявишь, когда на участке даже забора нет»? – добавил внутренний голос.

Через десять минут поле опустело, оставив придавленный синий контейнер и прицеп с грузом. Причём белый прицеп, в отличие от вскрытой ёмкости, был закрыт навесным замком, ключ от которого вручили Шацу на хранение. Вскоре колонна, состоящая из грузовика-крана, пустой фуры с прицепом без бортов и из микроавтобуса, торжественно подъехала к шлагбауму в порту. Задумчиво поглядывая на глазок камеры, Боря сделал непроницаемое лицо и даже помахал рукой «смотрящему».

Но на этот раз из будки вышло сразу два охранника. Только старик закурил, кивнув водителю и остался под козырьком, тогда как молодой, который работал с самого утра, вышел под дождь и постучал в окно пассажира.

– Чего надо? – буркнул Стасян, неохотно впуская холодный воздух в салон.

– Как чего? – удивился охранник такой наглости «сотрудников». – Тебя несколько дней ждали, а ты приехал и снова слинял? Я уж думал, кинул ты нас, в полицию собрался звонить. А тут смотрю – едет крановщик наш. Ты чего, паря? За пивком нам гонял за встречу? А то расслабился совсем.

– В смысле расслабился? Я и не напрягался, – ответил Стасян хотя бы потому, что действительно не напрягался. Разгружать евро-паллеты не пришлось.

– Ты дерзкий, смотрю, – заметил охранник и очки убрал в кармашек рубашечки. – Выходи, поговорим. Учить тебя буду. Нельзя портовых кидать. Никогда не спорь с докерами!

– Слышь, докер. А уверен, что хочешь, чтобы я тебя кинул? – уточнил Стасян для порядка.

– Ты чё, крутой? – стал на дыбы охранник, приподняв плечи и нагнув голову, как бойцовый пёс, готовый к атаке. – Выходи, говорю!

Боря вздохнул. Охранник по ту сторону был среднего роста, средней стати. В очках с толстыми линзами, что означало – не видит ни хрена. Но из той породы борзых, что всегда ищут правду. Где бы её не зарыли. К его несчастью, он видел только голову Стаса. И даже не представлял, на высоте какого роста та голова обитает. А другой охранник не подсказал с кем придётся иметь дело.

Крановщик выходить не стал, только заметил придирчиво:

– Слышь, портовый мститель, ты чё? Зацеп ищешь? А хера у вас переобуться не во что! А? Мне что, в сланцах по кранам щеголять?

– Чё, зассал? – принялся нагнетать охранник, почуяв слабину. Показательно разминая кулаки и даже немного подпрыгивая на месте, он активно изображал боксёра. – Тапки тебе не понадобятся. Сразу в лыжи обую. Выходи, сучье племя! На катетер положу! Ещё и к проктологу запишут.

И он изобразил пару хуков, затем добавил джеба, как профи полулёгкого веса. Хотя боксёрского на нём могли быть только трусы.

Стасян на Борю посмотрел.

Сантехник покачал головой. И сплошь отрицательно.

– Ладно, шучу. Сильно бить не буду, – тут же добавил охранник, чтобы оппонент совсем не перепугался. – Ласты не склеишь. Так, подучу малёк. С «варкушки» пропишу. А «лося» в следующий раз пробью, если снова будешь косяка давить!

Стасян улыбнулся в ответ Боре:

– Спорим этот не служил?

– Ты сам-то служил?

– Конечно. Мотострелки! – гордо ответил крановщик. – Но в люльку меня только один раз посадили, а так в основном рядом бегал.

Боря снова к крановщику присмотрелся. Шутит? Улыбнулся вроде не сильно. Но случись подобное под водой, акулы бы трижды подумали, стоит ли с ним связываться. Потому что лошадиные зубы крановщика сплошь щербатые и широкие. Укусит – мало не покажется.

– А по медицинской страховке у вас как? Нормально всё? Ну тогда зови доктора… – пожал плечами крановщик, уже собираясь выходить, но там – дождь.

И Стасян вновь дверь не открыл.

– Выходи, говорю! – рассвирепел охранник, и вновь троечку прописал в воздухе.

Бой с тенью.

«Разогрелся», – отметил внутренний голос.

Стасян же разминался прямо в салоне. Ногу поближе к голове поднял. А показав пятку, ответственно заявил охраннику:

– Мозоль видишь?

– Вижу.

– А укусить можешь?

– Чё сказал?! – тут же вспыхнул тот ярче пламени. – Выходи, говорю! Даванул ты уже косяка! А я чё тебе, желе?! Я – человек! А человек – звучит гордо! Выходи, давай!

Выходить под дождь Стасяну было всё ещё лень. Поэтому он применил секретное оружие и следом за пяткой охранник увидел вросший и снова проросший ноготь, вид которого привёл бы к зелёному цвету лица любого, кто на него смотрел.

Боря невольно и сам посмотрел и поморщился.

– Ты вылечить в больнице это не мог?

– А чем? Йодом? Или парацетамолом? – уточнил Стасян. – Доктора обижаются, когда прямо говоришь о проблеме. А сами посмотреть не догадались.

Боря взглянул снова. Помимо того, что ногтем можно было убить семерых за раз, на нём ещё и грибок сформировался, что не привнесло радужных красок общей картине. Это была скорее антирадуга: мутно-зелёный, бледно-жёлтый, белый, местами коричневый, с признаками то ли гноя, то ли гангрены, этот ноготь как бы намекал, что цвета в нём не так просто перемешивались. Опасно! А ещё ноготь словно молил – избавься от меня или превращусь в медвежий коготь!

Молодой охранник от нового вида отшатнулся и принялся извергать обед, махая машине проезжать.

– Бедняга… чем их тут только кормят? – посочувствовал Стасян. – На лапше одной и сидят… О, нет, вижу пельмень.

«Боря, давай подарим ему новые тапочки», – прикинул внутренний голос. «Если найдем, конечно. Какой тут размер? Пятидесятый? Может сразу валенки брать?».

Проезжая под шлагбаумом, Глобальный заметил, что старый охранник снова кивнул. Как будто подавал условный знак. Наверное, это означало, что камера временно не фиксирует их действий. А те, что уже зафиксированы, будут стёрты при удобном случае. Иначе о чём Антону с ним договариваться?

Задний клапан от этой мысли уже не припустил, но подтравил. Словно организм вновь намекал, что происходит нечто важное. Только не мог указать где, в мыслях или в теле? Но это странным образом сочеталось внутри, перемешиваясь на нервной почве.

«Что же тогда прячут в контейнере? Неужто рабынек филиппинских? Да не… те бы сдохли давно с голодухи», – издевался внутренний голос, пока в животе крутило и клокотало.

Стараясь не подавать виду, Боря повёл колонну к красному контейнеру с номером «триста семь». Двадцатифутовый красавец в свежей краске с номером на боку не давал никакого представления о том, что хранится внутри. А огромный замок подсказывал, что секрет откроется ещё не скоро.

«Справиться с ним парой пассатижей и молотком не получится. Резать надо», – прикинул Боря, и понял, что нужно ехать к Степанычу за инструментами, в том числе и за аргоном. Тот на балконе ждёт своего часа вместе со сварочным аппаратом.

Внутри порта всё быстрее складывалось: погрузка на подложку фуры прошла без эксцессов. Водитель крана поднял груз как крупную купюру. Осторожно и с уважением. Боря, вновь залезая на контейнер, чтобы закрепить тросы, даже прислушался к содержимому. Но там ничего не кричало, не пищало, не бахало и даже не воняло. Присмотрелся, но подозрительного цвета вещества тоже не просачивались.

«Контейнер как контейнер. Чего переживал»? – подумал сантехник и вдруг вспомнил, что содержимое можно открыть и без взлома.

«Просто ключ у Яны забери и будет тебе счастье», – посоветовал внутренний голос: «А ещё сразу можно забрать ключ от внедорожника».

Решив так и поступить, Боря отправил колонну обратно на участок разгружаться. А сам махнул деду в будке, вновь приняв какое-тайное послание. Даже Стасян заметил, но виду не подал. Только спросил, как бы издалека:

– Ты же не из этих?

– Каких?

– Ну… масонов. Или они только каменщики, а не докеры?

– Стасян!

Глобальный уже собирался направиться прямиком к Яне, как из будки вновь выскочил молодой охранник и рванул к шлагбауму.

– Нет, ну этот никак не уймётся, – вздохнул крановщик и открыл дверь, выходя под дождь ради такого случая.

И вот выходит крановщик, выходит, всё ещё выходит, а охранник становится всё меньше, меньше, и даже уже в плечах.

Не поверив, даже очки обратно надел. А они только усугубили ситуацию.

Боря тоже моргнул, но не помогло. Процесс всё не прекращается, только набирает обороты. Выходит, и выходит крановщик.

Но любой процесс когда-нибудь заканчивается. По итогу и Стасян вышел. Весь. Следом рот у охранника открылся, но оттуда ни звука. В очках увеличительных – та ещё картина.

– Ну чего тебе, бедолага? – первым пошёл на него Стасян. – «Лося», говоришь? Ну давай, «Лося» пропишу!

«Если очкарик и побежит, то Стасяну только руку протянуть и сразу догонит», – невольно подумал Боря.

Охранник, не будь ведьмаком (платили ему всё же не серебряными монетами и тем более не золотыми) не горел желанием сражаться с монстрами в мрачную, дождливую погоду. Потому от крановщика отскочил, развернулся и дал стрекача. А по итогу забега на короткую дистанцию в будке скрылся.

– Что ж вы такие агрессивные, а хотите, чтобы я у вас работал? – не стал отпускать человека крановщик со стажем и тапочках. Он сделал шаг-другой вдогонку и почти догнав беглеца у порога, заявил. – Или ты что, против дружбы во всём мире? – добавил Стасян уже в окошечко будки.

Объект неприятностей скрылся из виду, но явно его слышал.

Только молодой охранник больше не вышел, а дверь открылась. На пороге возник дед. Перестав гоготать как удод в брачный период, он вытер слёзы и протянул Стасу тюбик.

– Не, паря. Мы как раз за мир. Вот, держи.

Прикинув, что это прикол, крановщик покачал головой.

– Ну спасибо, дед. От тебя не ожидал. Старый, а всё туда же?

А дед только ухмыльнулся и сказал:

– Слушай, друг подозрительного вида. Ты не серчай. На молодого внимания не обращай. Засиделся. Кровь играет. А сам давай лечись. Я такой каждый день использую. Не дело это без смазки на работу ходить, едрить тя в корень.

Стасян покраснел немного, пробурчал:

– Дед, мне не важно, чем вы тут занимаетесь… Но я больше сюда ни ногой. Поняли? Оба два… а ещё напарники.

– Дело твоё, – подразумевал своё, пока Стасян думал о другом. – Начальству скажем, что не подошли тебе условия. Ну всё, бывай.

И он закрыл дверь.

Хмыкнув в ответ, Стас вернулся в салон автомобиля и только там раскрыл ладонь. На пальцах покоился маленький тюбик… с мазью от грибка.

Густо покраснев, крановщик стянул губы в линию.

– Боря, воротайся! – потребовал крановщик.

– Нет, – легко ответил Глобальный, утирая слёзы смеха, но и о дороге не забывая.

– Боря, я тебя прошу.

До того ему было стыдно и безумно неудобно перед пожилым человеком, что хоть сквозь землю проваливайся. А везде – асфальт.

– Не-е-ет, – добавил Боря, только ускоряя ход автомобиля.

– Боря, ну неудобно же.

– Неудобно перед мужиками будет, когда платить за перевозку нечем будет, – разъяснил Глобальный. – Прости, финансовый вопрос бьёт твою карту с извинениями.

На все остальные уговоры Боря назад так и не повернул.

– Ты чего? – возмутился водитель. – Если перед каждым дедом извиняться, мы так вообще ничего сегодня не успеем! Дедов в стране много. Молодёжи мало. Работать кому?

– Да я же не хотел! – буркнул Стасян. – Я думал, это прикол с вазелином. Такое часто бывает на новой работе.

– Не хотел… – хохотнул Боря. – Но смог же!

Так они и ехали до самой Яны, посмеиваясь. Стасян попутно смазал ноготь и обронил в тишину:

– Нет, ну теперь я какому-нибудь деду жизнь в ответ должен спасти. Чтобы, представ перед ангелами господними, пояснить со всеми вытекающими. Верно мыслю? В одном месте убывает, в другом прибывать должно. Закон сохранения энергии!

– Деды они разные бывают, – осторожно заметил Борис, не желая углубляться в религиозные диспуты.

– Карма, всё такое, – добавил пространно совестливый крановщик. – Через какого-нибудь, да обернётся бумерангом.

– А ты что, уже буддист? – все же уточнил Борис.

– Я нормальный атеист, – тут же ответил крановщик. – Но через левое плечо плюю и тебе советую с черными кошками не якшаться.

– Это да, – протянул Боря, паркуясь уже у знакомого дома. – Тогда спасай дедов. Но занимайся своими кармическими долгами в другой день. Хорошо?

– Договорились.

– Я скоро.

И Боря побежал к подъезду.

Глава 5 – Плата по долгам

Боря названивал в домофон Яны три раза, но никто не отвечал. Решив, что просто никого нет дома, Глобальный выругался и ещё раз попеняв себе на то, что не взял номера телефона у жены Антона, вернулся в автомобиль.

«Денёк не задался. Ни внедорожника, ни ключа от замка, ни женщины», – вздохнул внутренний голос, пока водитель устраивался поудобнее: «А ведь обещала дождаться».

– Что, карма уже работает? – усмехнулся Стас, заметив помрачневший взгляд сантехника.

– Да с чего вдруг? Я-то дедов не обижал! – смахнув капли дождя с волос, ответил Боря. – Даже так: «я-то дедушку не бил, я-то дедушку любил». А ты чем ответишь?

– Нет, ну если дела принимают такой оборот, то у меня с предками тоже всё в порядке, – объяснил крановщик. – Ты к делу давай. Почему рожа не красная? Теперь не стыдно?

Боря повёл бровью. Заметил, значит.

«А он прав, что теперь делать-то будем»? – добавил внутренний голос.

– Вот что, Стасян, – вздохнул Боря. – Мы вынужденно переходим к плану «Б».

– По блядям, значит? – хлопнул в ладоши и растёр ладони крановщик, как будто готовился переходить к десерту. – Это всегда, пожалуйста.

– Какие тебе бляди? – возмутился Боря. – Работать надо! Едем к Степанычу.

Теперь бровью повёл уже крановщик.

– Зачем к Степанычу?

– За аргоновой сваркой, – ответил Боря. – Хватит с меня секретов… Будем копать под истину.

– Но Степаныч же – дед? – тут же спросил Стасян, не особо интересуясь зачем им сварка.

До возвращения младшего брата с передачкой из одежды на вахту всё равно сутки, а тут вроде бы уже на подработку устроили. Хорошо, когда руки заняты. Время быстрее идёт.

– Он самый чёткий дед из всех, кого я знаю, – ответил Борис без ухмылок и поглядывая на тапочки почти коллеги, решил для себя, что лучше сначала заехать в обувной. – Но дед он только по возрасту. А тебя сейчас обуть надо. А то до завтра не дотянешь, если снег пойдёт.

Боря притопил педальку, двигая в торговый центр. Сдача с десяти тысяч осталась, жгла карман. Явись они завтра на работу без обуви, будут вопросы к комплектованию. Начнут доискиваться, а там фото Романа поднимут их архива, сопоставят. Объясняйся потом, что за дивный замысел был у него взять в напарники человека с улицы? Головняк один.

Пока Боря раздумывал, Шац позвонил всего один раз:

– Мы разгрузились. Вы где?

– Осуществляем план «Б», – ответил Боря. – Тут рядом. Расчётное время прибытия четверть часа. Максимум – половина.

– Ускоряйтесь, – не стал вдаваться в подробности мастер логистики и поставок, но совет дал, что надо. По типу того, что если просто всё делать быстрей, то мир вокруг тоже начнёт крутиться быстрее.

«В какой-то степени он прав», – добавил внутренний голос: «В суете своей мы разгоняем вращение планеты».

Они действительно ускорялись, бегая по торговому центру под восклицание охранников. Но беготня ничего не дала. Только время словно на перемотке проходило. С ними и обед прошёл.

К графику приёма пищи узники больницы несколько привыкли. В животах урчало так, что смотрели на них как на бездомных.

– Так, а может, перекусим? – предложил Стасян.

– Меряй, давай! – приказал Боря. – Пока не обуешь что-то похожее на ботинки, да потеплее, потерпишь.

Обувь разыскали с трудом. Но желудки продолжали урчать. Организм намекал, что завтрак больничный давно переварился. Пришлось по возвращению с покупкой подхватить по хот-догу, чтобы не сбивать лечебный распорядок дня.

Пока Боря без особого энтузиазма жевал свою серую сосиску всухомятку в салоне автомобиля, краем глаза смотрел, с каким удовольствием Стас перешнуровывает зимние кроссовки необъятного размера на примерочные носки. Они отдалённо походили на валенки, но почему-то с дырками для шнуровки и порядком подрезанные.

«Платформа, опять же, не такая. Похожи на кроссовки, всё-таки, но в них может жить сразу вся кошачья семья», – подсказал внутренний голос.

Свой хот-дог крановщик захомячил за пару укусов. И крошек не осталось. Учитывая размер морды-лица, для Стасяна любая порция еды в руке автоматически превращалась в формулу: «раз-два-нету».

Кроссовки пятидесятого размера оказались в единственном экземпляре во всём торговом центре. Выбирать фасон и форму не приходилось, дали чёрные – радуйся. И так набегались, всполошив весь персонал.

Зато в подарок вручили носки. Всё равно без потерь снять уже не реально, да и пятно от противогрибковой мази само себя не смоет.

Припарковавшись, оба бодро шагали по улице к знакомой Боре Сталинке между луж. Сантехник, попеняв себе на то, что так и не успел облагородить округу из-за комы, как собирался, торопливо набрал цифры на домофоне. Но словно по закону подлости, вновь никто не отвечал.

– Борь… ты грешник, что ли? – вздохнул Стасян, снова припоминая карму. – Покайся, пока не поздно, а то молния уконтропупит. Улыбнуться не успеешь.

– Да какой я тебе грешник? С такой жизнью я – мученик! – ответил Глобальный и из подъезда вышла старушка, отворив дверь.

Это походило на призыв ангела-хранителя по запросу, если бы тот не носил авоську и не кутался в платок. Только соседка при виде крановщика перекрестилась со словами:

– Свят-свят! – и пристально посмотрела на обоих, ожидая пока задымятся.

Оба в преисподнюю проваливаться не стали, но зато поблагодарили и прошмыгнули внутрь. Затем поднялись на второй этаж. К Василию Степановичу Дедову. Но и звонок в дверь ничего не дал. Тишина в ответ.

Вспоминая, что ключ от дома остался в барсетке у Дарьи, Боря пробурчал:

– А, может, и грешник. Да и с контейнером как-то не очень получилось, – и тут он пристально на напарника посмотрел. – Но я не по своему умыслу! Ты же мне веришь?

– А что получилось? – округлил монобровь с символическими миллиметрами в промежутке Стасян и тут же добавил. – Или не получилось?