Тот самый сантехник 2

– А в кино и на теннисном корте ты когда успел побывать? Или ты его собаке кидал?

Боря посмотрел на нелепый стаканчик и кинул его в урну вместе со старым мячиком.

– Это из… такси, – ответил он, понимая всю нелепость ситуации.

– Такси теперь водят теннисисты? Или собачники? Тогда где собака? – пошла в атаку обладательница двух косичек, что ещё загодя готовилась к выписке и из одной косы сделала две небольшие, забавные, чтобы скинуть пару лет от своих двадцати с лишним.

«По виду ей всегда восемнадцать», – невольно подумал Боря, остро сожалея, что нельзя обнять это весёлое, озорное чудо, которое словно светится здоровьем и вкусно пахнет.

И тут Дарья сделала новый вывод:

– Рыжая что, занимается теннисом? Это с её собакой ты играл?

– Да нет никакой собаки, только… мячик. Мусор! – тут он едва не свалил всё на Стасяна, но предпочёл промолчать. Так как описание всего семейства йети вряд ли исправило бы ситуацию в целом.

Дашка как говорила, так и замолчала. А Боре бы задуматься насчёт того, что волнуется, переживает как о парне. Остановиться бы и присмотреться ему к ней, да сделать выводы. Тогда бы и увидел, что девушка стала обладательницей блестящего маникюра с акрилом, сделала татуаж губ и даже смогла остановится в момент ликвидации бровей, не изводя те до нуля и вновь подрисовывая. А это уже – показатель.

Прояви Боря любопытство, он мог бы даже узнать, что подготовка шла по всем уровням. Так, ниже пупка все волосы Дарье как напалмом пожгло. До самой зоны педикюра ни волосинки. Но этот десерт. На сладкое, сокровенное. А они даже к «первому» не приступили. На теннисе с собаками остановились.

Но Боря спешил. И о спорте, еде и теннисистках не думал. Он только моргал после слезоточивой атаки из пыли и грязи, которые любое здоровье изведут. Одежда ещё вся в шерсти собачьей. Какой тут внешний вид и милования? Скрыться бы с глаз долой, а блондинка потом сама «спасибо» скажет, когда вернётся в нормальном виде.

Так и не дождавшись ответов и иных благодарностей, Дарья снова следователя включила:

– И с каких это пор клиенты за таксистов выкидывают мусор?

– Даша… ключи, – подчеркнул очнувшийся из комы таким хриплым голосом после печки в салоне, как будто из запоя недельного вышел.

Он вроде и рад с цветами явиться, конфетами и большим плюшевым медведем одарить, но всё это мелочи жизни, прах и зацепки за материальное. А пока такой, какой есть.

«Захочет – сама поймёт. А если интуиция женская против неё работает, то это уже не наши проблемы», – добавил расстроенный внутренний голос.

И всё же пока Дарья ходила за ключом, Боря ненавидел себя за эту ситуацию. А едва в него кинули брелоком с дистанции, подхватил его на лету и добавил торопливо:

– Вечером, Даша. Всё вечером… Хорошо? Ты только не обижайся. Я скоро!

– Хорошо, я тут пока нового администратора найму, – процедила она сквозь зубы. – Есть чем заняться.

Сказала и стянула губы в линию. Символ опасности на женском лице, мог бы и догадаться. Но Борис обладал недостаточным уровнем познаний в семейной жизни, чтобы расшифровать тайный знак. Поэтому вместо дальнейших успокаивающих слов просто кивнул и удалился.

Будь он бумагой в этот момент, и обладай Дарья даром пирокинетика, Глобальный сгорел бы ещё на выходе, начиная тлеть с самого зада. Но его пронесло, что нет в мире ни суперлюдей, ни магии, ни прочей чертовщины, а одна только физика и химия работает. Назло сценаристам мистических телепрограмм.

Так и не получив ни сглаза, ни астрального пробития, Боря подошёл к микроавтобусу и от души наорал на стоящего рядом с ним Стасяна:

– Зачем так делать?!

– Как? – удивился соучастник свершившегося преступления на дороге.

– Без прав ездить, как! – возмутился Глобальный. – Ты бессмертный, что ли? Или решил в морге прописаться? Тогда на кой чёрт на тебя лекарства тратили?

Стас начал разводить плечами, потом руками, но этот процесс всё продолжался и продолжался, отображая безмерное удивление обладателя.

– Так у нас половина деревни так ездит, – наконец, ответил он. – Другая – тоже на тачках, но на ручных. И там уж кто кого повезёт, а кого развезёт первым. Никогда не угадаешь. Самогон же!

– Ты в городе! – подчеркнул Боря, открыл свой автомобиль с брелока и добавил. – Брату позвонил?

– Какому? – уточнил крановщик.

– Старшему, – буркнул Боря. – Младший-то как машину без прав заберёт? Хватит по беспределу кататься! Включи голову.

– Я позвонил родне, – вздохнул Стасян, даже не собираясь уточнять, что у старшего прав тех отродясь не было. На тачках остановился в развитии. Ручных. Потому и катал всех по деревне. – Мои уже пошли на автобус.

– Какой автобус?

– Межгород, какой, – объяснил сельский крановщик. – Часа через три доберутся. Путь не близкий.

Боря чуть успокоился, почесал нос и спросил, провернув ключ в зажигании микроавтобуса:

– Как ты вообще крановщиком стал среди такой родни?

– Выучился, как, – ответил Стасян, с удовольствием залезая в место потеплее и без дождя. Погода ни к чёрту. – Как и ты на сантехника, Борь.

Крановщик дрожал, но пытался не подавать виду.

– А работаешь как? – заметил этот момент Глобальный, включая печку.

– Как-как, вахтами! – ответил подсушенный гигант и зябко передёрнул плечами, сунув пальцы под печку, из которой повеяло тёплым воздухом вместо запахов разложения. Лучше только покушать. Но завтрак из манки уже выдавали, а новой порции еды никто просто так не даст. Заработать ещё надо. И Стасян загрустил, что тут же отразилось на лице.

Боря тоже вздохнул, принимая действительность.

«Не выгонять же бедолагу. Замёрзнет. Всё-таки подвёз… как мог», – добавил внутренний голос.

– Ладно, покатаемся пока, – предложил Боря. – Только не кури.

– Так я всё скурил, что дед дал, – буркнул Стасян и притих, согреваясь.

Автомобиль завёлся с пол-оборота. В салоне вместо мокрой псины пахло ёлочкой. Активно работали дворники. Печка вскоре начала не только дуть, но и греть. И Стасян, млея над воздуховодом, с довольным видом вытянул ноги. Места в микроавтобусе хватало даже спереди, потому что сидел высоко. Ноги в пружину не согнуты, как в седане.

– Удобно тут у тебя, – признался крановщик.

– У тебя допуск-то до крана есть? – прикинул Боря насчёт их общего дела.

В тепле и с запахами приятными думалось по-другому. Временами даже планировалось.

– Есть всё. Не ссы, – отмахнулся Стасян. – Всё, что похоже на кран, это ко мне.

– Понятно. Тогда в порту с краном проблем не будет? – прикинул Боря.

– Нет.

– Но как разгружать фуру потом на участке?

– Ты это… – удивился крановщик. – …работу мне предлагаешь? Смотри, а то соглашусь ведь.

Автомобиль вырулил на мокрую трассу, двинувшись в сторону реки.

– Там видно будет, – вздохнул Боря.

Следом за ощущением тепла пришло понимание, что перед Дарьей получилось неудобно. Всё-таки выходила, выкормила, посещала, песенки на ушко пела и шептала всякое, а он ей теннисный мячик принёс в подарок. Грязный. И баночку, что не у всякого бомжа на подаяниях отыскать можно.

«Ладно, вечером всё исправим», – пообещал внутренний голос и мозг включил серию картинок, где Боря исправляет стоя, потом сидя, потом сбоку, затем в лёгком наклоне.

Сантехник блаженно улыбнулся, представляя идеальное на фоне возможного. Вечер уже не за горами. Скоро обнимет и попросит прощения!

Глава 3 – Меньше слов, больше Бориса

Шац позвонил первым. Бизнес не делал поправок на погоду и транспортную недоступность. Ему не важен внешний вид исполнителей. И меньше всего выгода обращала внимания на лица. Так что в логистике мог работать каждый. Даже Стасян. Но пока он сидел рядом и всем видом показывал, что ему не холодно. Даже мастерку расстегнул. Так и изображал человека, потеющего в бане… когда не затопили.

– Борис? – раздалось в трубке.

– Да. Это я, – ответил Глобальный, ожидая этого звонка.

– У меня две фуры в деле, – уведомил Шац. – Одна с грузом. Вторая пустая. Куда засылать? Часики тикают.

– Пустую в порт подгоняйте, – ответил Боря. – Контейнер «семьсот три». Скоро подъедем. А груз на участок сразу. Адрес скину. На участке потом и увидимся, перегрузимся… Только чем разгружать контейнер с фуры?

– Не переживайте, пригоню кран-погрузчик на участок, – ответил Шац и прикинул, рассуждая вслух. – Так, это контейнер четыре тонны, плюс груза на пару-тройку тонн. Ну десятитонника хватит за глаза. Вы номер автомобиля ещё скиньте. Чтобы водила не плутал.

– Конечно.

За окном тем временем пошёл снего-дождь, автомобиль завилял. Мокрая хмарь ещё не стала снежинками, но уже где-то рядом, на грани отрицательных температур.

«Ночью будет лёд», – предупредил внутренний голос: «Думать в таком случае много не надо. Зимнюю резину ставить пора».

Но денег под рукой не было. Пятёрка, с которой Боря потерял сознание в робе, давно была пущена в ход на больничный подкорм. А к Степанычу ехать через половину города было не с руки. Как быть, когда под рукой ни карточки, ни паспорта? Не Дарье же снова звонить или ехать за барсеткой.

Туда до вечера лучше не соваться – высокое напряжение. И тут Боря вспомнил, что некая Яна, являясь женой Антона, должна оплатить услуги по доставке. А жил бывший начальник как раз в этом районе.

«Можно и заскочить», – прикинул внутренний голос: «Чаю, может, и не нальют, но денежку подкинут».

Боря попытал счастье и зашарил в поиске номера в телефоне, но тут вспомнил, что искомые цифры нужно узнать в конторе. Шифровка, вроде как, замысел начальника-уголовника, который то ли еще под следствием, то ли уже сидит. Кому интересно, что там за решёткой происходит? Богатых людей туда не садят, а бедные никому не интересны.

– Стасян, мне на работу придётся заехать, – прикинул Боря. – Иначе мы далеко не уедем.

– Без проблем, – ответил крановщик, шмыгая носом. – Рано в этом году снег, да? «Бабьего лета» ещё не было. А теперь и не будет, судя по всему. Чёрт дёрнул нас уродиться вне черноморского побережья. Ну и этой, как её… Африки?

– В Африке питоны, – заметил Боря. – А со змеями я не дружу. Не перевариваю.

– Зато питон бы тебя отлично переварил, – заметил находчивый крановщик и заржал в голос, после чего открыл форточку, вдохнул полной грудью и добавил. – А ты знаешь, что запах земли после дождя – это петрикор?

Боря не знал. Но прикидывая варианты с добычей средств к существованию, невольно посмотрел на Стасяна. Тот пригрелся в салоне, излучал позитив. Хоть по-прежнему сидел в майке, шортах и тапках. Рукава необъятной мастерки грели ладони, стянутые вниз, как у школьника на физической культуре, который бегал курить за школу.

«Сними он её и заболеет минут через пять при такой погоде», – заметил внутренний голос: «Стоит крановщику только тепло покинуть и всё – обратно в больничку загремит».

Глядя на это безобразие, Глобальный вдруг вспомнил, что в салоне остался целый ящик с рабочей одеждой. Причём новой. Там всё от штанов до перчаток. Только обуви нет и исподнего. Видимо, чтобы на тряпки не пустили.

Сам Боря смутно помнил, что с тех пор, как спортсмены-культуристы из спортзала трубы в салон грузили, коробка на переднем сиденье пристёгнутой была. Но когда разгрузился в пункте приёма лома, сам в багажник переложил. Там и должна быть. Если ноги не приделала, пока в больничке отдыхал.

Припарковавшись у небезразличной управляющей компании Светлый путь, Боря вылез из салона, открыл багажник, достал уцелевшую от всех невзгод коробку и вручил крановщику прямо на коленки.

– Ого, подарки! – заметил крановщик и тут же прищурился. – Так не Новый Год вроде. С чего вдруг?

– Стасян, с нашей жизнью каждый день как праздник, – ответил Боря. – Посмотри там себе по размеру чего.

– А-а, аванс, – сразу всё понял крановщик. – Авансы я люблю.

Дважды уговаривать не пришлось. Он зашарил в поисках размера XXXXXXXL или близкого по значению.

Боря рассчитывал заскочить на минутку, буквально поинтересоваться номером Яны у Егора и тут же обратно, но охранник в управляйке стоял по стройке «смирно». А рядом находился высокий, статный мужчина в строгом пиджаке и что-то ему выговаривал.

Сантехник невольно присмотрелся к новичку. Мужик с военной выправкой, седина на висках, взгляд оценивающий. Такой только у политиков и начальства.

«Каким ветром его сюда занесло? Политикам до уездных городов дела нет после выборов. Так что выбор невелик. Начальство это», – предположил внутренний голос.

– А вот и Борис, кстати, – тут же перевёл внимание начальника Егор. – Знакомьтесь.

– Борис, значит? – оценил Глобального лазер-детекторами обоих глаз мужик суровый, да с бородой ухоженной, но не усами.

«Значит, не из военных», – добавил внутренний голос.

– Что ж, давай знакомиться, работник месяца, – предложил мужик с ходу. – Тимофей Вольфыч я. Поговорить надо. Где напарник?

– Напарник? – изобразил удивление Боря, пожимая крепкую руку. – Зачем?

Ставший менее таинственным мужик в пиджаке тут же разъяснил:

– Я так понял, показатели у вас хорошие. Сравнивать особо не с чем, работали здесь одни вурдалаки, судя по всему. Но отзывы о вас по городу ничего так. Чуть подтянуть и на «городского передовика» номинировать можно. – И тут он прищурился, сразу перейдя на «ты». – Хочешь грамоту и фотографию на доске почёта на центральной площади?

– Не то, чтобы хочу, но… стараюсь делать свою работу качественно, – смутился сантехник второго с половиной разряда, так как получил сертификат, но никак не мог забрать его у Дарьи. Это помимо барсетки с документами и платёжными средствами, чтобы точно быть независимым от блондинки.

– Работящий ты, Боря, мужик, – тут же снова похвалил начальник, что было даже подозрительно. – Людям в душу западаешь. А если оба в паре с напарником трудитесь, к премии вас обоих и приставлю. Столько заявок, исполненных за месяц, сколько раньше за квартал делали. Хорошо работаете.

И тут выздоровевший сантехник вспомнил, что отчётность шла, даже пока он был в коме. Ведь даты на бланках упрямо пошли в ход в конце месяца. Да и отзывы множились от проверенных людей.

– Ну да, иных с ударом в больничку и не кладут, – робко заметил Глобальный.

– Уработался, значит? – приподнял бровь Вольфыч. – Как здоровье?

Боря, всё ещё пожимая сильную руку, ответил:

– Я вообще-то только с больницы, а напарник… он это… это самое…

В голове вместо чёткого ответа пронеслось перекати-поле. Как назло, ни одного умного слова, обозначение которых так ценит Стасян. Но тут дверь открылась и на пороге возник сам крановщик. В костюме сантехника, сланцах и мастеркой поверх рабочей формы, чтобы совсем тепло было. Посчитав, что мочить колесо автомобиля в городе перед детской площадкой не принято, культурный представитель деревни заскочил в контору на минутку, чтобы найти комнату уединения. Цивилизация, всё-таки. Телят в автомобилях не возят. Для этого прицеп отдельный заводят и его же регистрируют.

– А, вот, видимо, и сам Роман, – добавил Тимофей Вольфович. – Что ж, отличный рабочий вид между сменами. Тогда прошу в мой кабинет, господа. Надо поговорить по душам.

Стасян только улыбнулся в ответ. Широко, от всей души.

А перед тем, как подняться, Боря Егору успел шепнуть на ухо:

– Телефон Яны не знаешь?

– Яны?

– Жены Антона которая.

– А, Яна, – прикинул охранник. – Рано ты к жене прошлого начальника в гости намылился… А если амнистируют? Не боишься выхватить?

Боря в ответ только бровь приподнял. Егор тут же улыбочку убрал, кашлянул и ответил:

– Звонить не приходилось. Но сейчас схожу, узнаю.

– У кого? – не понял сантехник.

– Леся вышла на работу, – ответил охранник и тут же вздохнул горестно. – Нина Альбертовна-то всё… того. Васильковой приходится работать. А я ей твои бланки передал. Дарья из машины достала, посчитав за важные документы.

«Так вот откуда отчётность», – тут же прикинул внутренний голос.

Сантехник сделал скорбное лицо:

– Так Альбертовна померла, что ли?

– Хуже… на пенсию отправили, – не меняя выражение лица, добавил Егор. – Реорганизация. С молодым пополнением работать вроде как в два, а то и три раза быстрее будем. А платить так же.

Глобальный кивнул. Стас ткнул его под руку.

– Дико неудобно, но мне бы в толчок. И… с чего это я вдруг – Роман?

Боря показал направление к санузлу и добавил полушутливо:

– А, так эти типа звания у нас тут. Так всех новичков называют. Не обращай внимания. Кивай в такт. Я сам говорить буду…

Излив всё почти до самой души, вскоре Стасян внимательно слушал незнакомого мужика в пиджаке. И Боря тоже. Глобальный и рад бы вставить хоть слово, но говорил в основном Тимофей Вольфович, чётко и последовательно расписав программу реорганизации компании.

– Кроме того, мы будем брать в расчёт международный опыт, – пообещал начальник, поправив галстук. – И перенимать всё лучшее из зарубежной практики.

Следом он посулил повышение заработной платы и обещал создать все необходимые условия на рабочем месте, вплоть до комнаты с лаундж-зоной.

«Из инвентарной её сделают, что ли?» – ещё подумал Боря.

Закончил новый начальник уверенностью, что уже завтра оба сотрудника начнут первый полноценный рабочий день как с чистого листа. И поведут компанию к светлому будущему, как и следует из названия управляйки.

– Так это, поведём конечно, – только и добавил Стасян-Рома. – Чего нам жалко, что ли? С лаундж-зоной это уже не так сложно.

Боря только вздохнул. Если одни только обозначают путь, то другим на месте предстояло пахать. Это значит, что работать теперь за всю контору придётся. Чтобы тем, (идущим впереди), было куда в тыл вернуться и спросить, как идёт работа? Не расходится ли с обещаниями?

Выйдя из кабинета, оба прошли мимо Егора, где сразу заполучили адрес бывшего начальника. А вот с телефоном оказалась проблема – такового в базе не оказалось.

– Жёны в списках не обозначены, – заявил Егор и Боре подмигнул, как будто знал чуть больше, чем положено. – Сам действуй, раз приспичило.

Глобальный снова вздохнул. Лишняя суета. А теперь и подозрения посыплются. А он ту Яну как не знал, так и не планировал узнавать.

– Так, я не понял, – заявил Стас, вновь усаживаясь в автомобиль. – Меня что, на работу приняли? Чудеса! Я же даже заявку не подавал! Или Госуслуги теперь не спрашивают разрешения?

Боря посмотрел на крановщика как на чернорабочего, которому никогда не объясняли инструкций, только команды отдавали и потом спрашивали за результат.

– Ну почему бы и нет? – тут же предложил Глобальный, выкручивая ситуацию в свою пользу. – Как у тебя с работой сейчас? Есть время?

При мысли о том, что придётся одному таскать все материалы на пять этажей в хрущёвке, (и это только в одном подъезде), Боре плохо становилось. Ведь попутно придётся делать и основную работу по заказам. Раз начальник сказал выходить «как только, так сразу», про психологов можно забыть.

Работа – лучший психолог.

– Ну вообще-то я только с вахты должен был вернуться, – прикинул Стас. – Теперь месяц свободен. Швы зажили. Можно и поднапрячься.

– Значит, поработаешь за Романа, – тут же подвёл Глобальный. – А получишь как крановщик.

Но Стасян тут же всё испортил своими разумными выводами:

– Как же я поработаю, если брат уже за мной едет?

– Так скажи, чтобы не ехал, – ответил Боря. – Я сам тебя потом отвезу. На прицеп вашу колымагу возьмём.

– А жить где? – вновь подал голос разума крановщик, словно действительно учился, а не только посещал занятия.

Боря почесал маковку и буркнул:

– У Степаныча. В гараже. В спортзале. Да где придётся, там и будем жить. Хорошему человеку всегда рады, если кошатиной или собачатиной не воняет.

– Где я и где хороший, – добавил Стасян с усмешкой. – Я, когда на кухню захожу, молоко сворачивается. Один раз, помню, даже стекло треснуло. Но возможно, то было от перегара. В Тыквенный спас, да как не напиться? Это вражина всякая его Хэллоуином зовёт. Да мне говорят, там и костюма никакого не надо. Так все сладости отдадут… добровольно.

– Ты на себя не наговаривай, – остановил поток самокритики Боря. – Давай пока здесь разгребём дела. В настоящем, иначе к будущему не придём. Тем более, светлому.

– Да нужны мы и там в светлом будущем? – буркнул крановщик, маковку почесал и выдал уточнение. – А по зарплате что выходит?

– В обиде не останешься. Тем более… – Боря хмыкнул. – …форму тебе уже выдали. Аванс, как никак. Сам говорил. Обувь только прикупить осталось.

– И куртку с шапкой! – быстро договорил крановщик, сориентировавшись по обстоятельствам.

– Точно, обуем, оденем и ты в деле, – кивнул Боря.

– Дело говоришь, – ответил крановщик и принялся набирать брата на телефоне. – Колясик, сучий стержень. Ты в хламину там?.. В смысле Петро подписали? Уехал?.. Ой, да чего ты мне рассказываешь! Ну-ка дыхни!.. Ха-ха, всегда ведёшься… А потому что в хламину… Нет, отец у тебя точно – сосед. Ну или Петро тебя слишком высоко подкидывал… а надо было ещё и ловить! С другой стороны, как ещё было потолок белить?..

После двухминутного разговора выяснилось, что младший брат Николай после бани «с квасом» никуда ехать и не собирался до завтра. Что тоже могло стать проблемой. Но история не знает сослагательных наклонений. И обстоятельства изменились.

– Совпало, выходит, – выдал Стасян по итогу и с сомнением посмотрел на ноготь на ноге, который так и не вырезали.

Сам пророс, пока от аппендицита отходил и камни в почках разбивали. Только выглядел тот в тапке не очень.

«Замёрз, очевидно», – добавил внутренний голос Бориса.

Но Боря старался на ногти пассажиру не смотреть, больше следил за дорогой.

Заскочив к Яне по ходу дела, Глобальный позвонил в домофон:

– Яна? Это Борис. Я от Антона.

Открыли сразу. Даже встретили на лестничной площадке. Но стоило довольно молодой даме со скорбным видом вручить тридцать тысяч из рук в руки, как в качестве бонуса её прорвало.

Добавила на сдачу и от всего сердца:

– Да чтобы его кошки драли! – заявила она, пока Боря складывал купюры в карман спортивных штанов. – Пусть там и сгниёт к чертям собачьим! Оставил на голодном пайке. От меня пайка не дождётся! Так ему и передайте.

– Грева, – поправил Боря осторожно, не желая смешивать культуру общения двух миров.

В одном мире благодарят, в другом говорят «спасибо». Главное, не перепутать.

– Да пусть его теперь петухи греют! – добавила горячо жена.

Выслушивать подобные заявления можно было долго. И Боря для экономии времени невольно начал со штанов шерсть звериную собирать. Даме нужно высказаться. Минута времени у него есть. А дальше – извиняйте.

Яна высказываниями не ограничивалась. Сначала рифмы пошли к имени мужа, ранее уже известные. Потом слова покрепче полились, не печатные, а потом расплакалась в голос и на плече повисла.

– Как же я без него буду? Пропаду-у-у! – взвыла женщина средних лет, но ближе к первой половине возраста, когда принято считать, что ещё не все потеряно.

«В этом возрасте женщина опасна, так как уже способна на эксперименты. Созрела», – предостерёг внутренний голос.

Но кто бы его слушал?

Испугавшись, что плачущее эхо подъезда сделает его невольным соучастником преступления со слов соседей, Боря обнял расстроенную женщину. И к груди широкой прижал, чтобы теплом поделиться и шерстью заодно. Ему не жалко. А к запаху курева лучше сразу привыкнуть. Другим муж не вернётся, только прокуренным. С возможными татуировками на теле. С той лишь разницей – либо сам нанесёт, либо нанесут.

Варианты возможны. Но Яна, вместо того, чтобы о возвращении арестанта подумать, вдруг голову подняла и прошептала горячо: