Ничего в жизни не проходит бесследно

— Кейси, твою ж мать, опять?! — рявкнул я.

Кейси начала извиняться — в который раз, чёрт возьми. Я стиснул зубы и подумал: взять её на работу было самой грандиозной ошибкой в моей жизни. Этот идиотский жест благородства аукается мне уже больше месяца.

То она компьютер зальёт кофе, то принтер у неё важные документы зажуёт — «совершенно случайно», ага, конечно. То ещё и компьютерное кресло сломает — вот этого я вообще не понимаю. Рост у неё — с гнома, где‑то метр пятьдесят восемь, вес — килограммов сорок пять, максимум. Как, ну как, чёрт побери, можно сломать стул при таком весе?! А про разлитый кофе на всех сотрудников по очереди я уже молчу. Из‑за этой катастрофы моя компания в прачечной уже имеет скидку, будто мы там постоянные клиенты. И всё из‑за моей дурацкой жалости, которая мне, между прочим, вообще не свойственна. Не помню, чтобы я к кому‑то был настолько снисходительным — ни к кому, блин!

— Кейси, на этот раз тебе точно влетит, — прошипел я сквозь зубы.

Она замерла, явно не ожидая такого тона. Обычно я просто ругался на неё за косяки, но сейчас терпение лопнуло.

— Хорошо, босс, — неожиданно воодушевлённо ответила она.

Я резко развернулся и направился к себе в кабинет, не добавляя ни слова.

Едва я сел за стол и попытался сосредоточиться, как услышал за спиной бормотание Кейси. Обернувшись, я увидел, что она стоит среди разбросанных бумаг, растерянно оглядывается и тихо, почти шёпотом, говорит сама себе:

— Кейси, на этот раз тебе точно влетит…

Я невольно улыбнулся — её бормотание почему‑то рассмешило меня. Она была словно обиженный на весь мир ребёнок: щёчки надула, глазки опустила, пальцы нервно теребит край блузки. Какая же она милая… Но мне нужно было показывать всем видом недовольство — чтобы ей ничего не сходило с рук за красивые глазки. Я нахмурил брови и строго бросил:

— И долго ты там будешь топтаться? Давай собирай всё быстрее, а то у нас через час совещание, и половина документов сейчас лежит на полу, как конфетти после салюта.

Она вздрогнула, вскинула на меня взгляд — в нём читалась смесь вины и какой‑то детской обиды — и принялась торопливо собирать бумаги, бросая на меня опасливые взгляды.

Через секунду раздался стук каблуков, и дверь в мой кабинет с грохотом распахнулась.

На пороге стояла Майли. Без лишних слов она швырнула мне какую‑то бумажку прямо в лицо.

— Доброе утро, Майли, — бросил я с явным раздражением, хотя внутри всё закипало. — И что это, чёрт возьми? — указал я на листок.

— Да ты хоть глаза раскрой, идиот! — заорала она.

У меня заиграли скулы, но я сдержался. Взял бумажку, вчитался…

«Беременность подтверждена, 7–8 неделя».

Что?! В голове будто бомба взорвалась. Я был в абсолютном шоке, но постарался не подать виду. Перед глазами мелькнуло: Кейси у подъезда, её слёзы, обещание помочь… А теперь это. Мир снова перевернулся — но уже не так романтично, как с Кейси.

— И чё? — выдавил я, стараясь, чтобы голос звучал как можно более безразлично, хотя внутри всё клокотало.

— Поздравляю, ты станешь отцом! — визгливо выкрикнула Майли.

— А то, что у тебя муж есть, роли не играет? — процедил я с откровенным раздражением.

— Это точно твой ребёнок, по срокам всё совпадает! — она почти кричала.

«Пиздец…» — пронеслось у меня в голове. Сердце застучало как бешеное: пум‑пум‑пум. И что теперь делать?! Перед глазами снова возникла Кейси — растерянная, с красными глазами, но с этой её улыбкой, от которой что‑то ёкало внутри. А рядом — Майли с этой бумажкой. Две реальности, два мира, и оба бьют под дых одновременно.

Глава 19.В тени глянцевой обложки

«Кейси, на этот раз тебе точно влетит…» — повторяла я шёпотом и разгребала раскиданные по полу дела, осторожно перекладывая папки одну за другой. Пальцы слегка дрожали, а в груди нарастала знакомая тяжесть. «Я же не специально…»

Я всю жизнь притягиваю неприятности — сколько себя помню. Очень уж я неуклюжая. Ничего не могу с собой поделать: то задену что‑то, то перепутаю документы, то забуду важную деталь. Словно какая‑то невидимая сила подталкивает меня к ошибкам.

Так ещё и Джейк мне нравится очень сильно — при нём совсем теряю последнюю аккуратность, становлюсь рассеянной и неловкой. Стоит ему улыбнуться или обратиться ко мне, как я тут же роняю ручку, путаю бумаги или спотыкаюсь на ровном месте. Но это не значит, что я слабая. Внутри меня теплится упрямая искорка: я знаю, что способна на большее. Просто пока не получается всё делать идеально.

Какой он красивый и добрый… В его присутствии сердце начинает биться чаще, а мысли путаются. Я искренне благодарна ему за работу и за то, что он так терпеливо относится ко всем моим промахам. Другой бы уже сделал строгий выговор или вовсе отстранил от дел, но не он.

Несмотря на то что он сильно злится, Джейк всегда найдёт доброе слово, подбодрит, поможет разобраться. Сначала я вижу, как его лицо темнеет, брови сходятся на переносице, пальцы сжимаются в кулаки — и сердце у меня замирает. Он резко бросает:

— Кейси, ну сколько можно?! Опять ты всё перепутала! Ты вообще смотришь, что делаешь?

Я съёживаюсь на мгновение, но тут же беру себя в руки. В груди закипает тихая злость — не на него, а на себя, за свою оплошность. Но я не позволяю страху взять верх. Поднимаю глаза и тихо, но твёрдо отвечаю:

— Я понимаю, что ошиблась. И мне правда жаль. Но, пожалуйста, не надо так кричать — я и так всё вижу и готова исправить.

Джейк делает глубокий вдох, проводит рукой по волосам и, чуть понизив тон, продолжает уже спокойнее, хотя в голосе всё ещё звучит раздражение:

— Ладно, стоп. Панику отставить. Давай без этих испуганных глаз — они тут не помогут. Смотри сюда.

Он подходит ближе, тычет пальцем в документ:

— Вот здесь ошибка. И здесь. Видишь? Не надо было торопиться, как угорелая. Теперь разбираемся и исправляем — и чтобы в следующий раз внимательнее была, ясно?

Затем он чуть смягчается, уже без крика, но всё ещё жёстко:

— Кейси, я понимаю, что это вышло случайно. Но ошибки надо уметь признавать и быстро их исправлять. Давай я покажу, как всё уладить. Шаг за шагом, без суеты.

Я киваю, расправляю плечи и сосредотачиваюсь. В этот момент во мне просыпается решимость: я разберусь с этой ошибкой, научусь делать всё правильно и докажу, что на меня можно положиться.

Взгляд невольно скользит по Джейку — и я снова поражаюсь тому, насколько безупречно он выглядит. Его строгий тёмно‑синий костюм сидит как влитый: пиджак подчёркивает широкие плечи, брюки идеально выглажены, а линия силуэта — чёткая, будто прочерченная по линейке.

Ему так идут костюмы — он в них очень импозантный, собранный, уверенный. Каждая деталь на месте: запонки чуть поблёскивают в свете ламп, галстук завязан аккуратным узлом, рукава рубашки чуть приоткрывают стильные часы. Это не просто одежда — это часть его образа, воплощение профессионализма и обаяния. В таком виде он выглядит как человек, который держит всё под контролем, и от этого становится ещё более притягательным.

Но, увы, я точно не в его вкусе. Скорее всего, рядом с ним должны быть совсем другие женщины — утончённые, безупречные, с идеальной осанкой и безупречным стилем. Такие, как та, что сейчас приближалась ко мне…

Я услышала стук каблуков и обернулась. По коридору шла уверенная в себе девушка — брюнетка с модельной фигурой и внешностью, будто только сошла с глянцевой обложки. Её волосы струились по плечам, макияж был безупречен, а походка — плавной и грациозной. От её вида внутри всё сжалось, но я тут же одёрнула себя: «Не сравнивай. У тебя свои сильные стороны».

— У себя? — она указала на дверь Джейка, голос звучал спокойно и властно, будто она имела право входить куда угодно.

— Да, но он просил, чтобы его не беспокоили, — ответила я уже твёрже, чем раньше, глядя ей прямо в глаза. — Сейчас он занят.

(Я всегда так говорила, когда он был зол — это была своего рода защитная реакция, попытка оградить его и себя от лишних проблем.)

— Пффф… для меня он всегда свободен, — сказала она с лёгкой улыбкой, от которой у меня похолодело внутри, и направилась к кабинету, не дожидаясь ответа.

— Подождите, — я сделала шаг вперёд, голос зазвучал громче. — Я серьёзно: он просил не мешать. Давайте лучше я уточню, сможет ли он вас принять чуть позже?

Но было поздно: она уже открыла дверь и зашла внутрь, даже не обернувшись. Я осталась стоять в коридоре, сжимая в руках папку с документами, чувствуя, как к горлу подступает ком.

«Ну вот, — подумала я, глядя на закрытую дверь, — ещё и за это влетит. И почему мне так не везёт?..» Ладони вспотели, а в голове крутились мысли: что теперь будет? Как объяснить, что я пыталась её остановить? И заметит ли Джейк хоть когда‑нибудь меня — настоящую, со всеми моими недостатками и робкой симпатией?

Глава 20. Не в парадном костюме, а по‑честному

— Кейси, Кейси, выходи! Выйди из дома, пожалуйста! — я орал под её окнами, не заботясь о том, что разбужу весь квартал.

Окно на втором этаже приоткрылось, и в проёме показалась Кейси — в домашнем халате, с растрёпанными волосами, явно застигнутая врасплох.

— Джейк?! Зачем ты приехал? Ты что, пьян? — её голос звучал настороженно, но в глазах читалось неподдельное удивление.

— Я… ик… не пьян, — я попытался выпрямиться, но чуть не потерял равновесие. — Кейси, давай сходим на свидание?

Моё сердце замерло на мгновение. Он приглашает меня на свидание? Мне? Быть такого не может… В груди вспыхнула радость, горячая и яркая, но тут же погасла, когда я вспомнила сегодняшний день на работе — сцену в офисе, крики Майли, недоумённые взгляды коллег.

— Ты себя слышишь? Тебе нужно проспаться, — бросила я, стараясь говорить твёрдо, хотя внутри всё дрожало.

— Кейси, ты мне очень нравишься, — он поднял голову, глядя прямо на меня, и в его взгляде было что‑то такое, от чего у меня перехватило дыхание.

— Джейк, но твоя девушка беременна, — я выпалила это прежде, чем успела подумать.

— У меня… ик… нет девушки, — он покачал головой, чуть не потеряв равновесие снова.

— А что насчёт той девушки, которая сегодня приходила к тебе в кабинет? Она вроде кричала, что беременна. Ты не рад был её видеть — она явно не твоя приятельница, — я старалась говорить спокойно, но голос всё равно дрожал.

— Ты что, подслушивала? — в его голосе прозвучало раздражение.

— Ага, вместе со всем офисом, — я не смогла сдержать сарказма. — Она визжала как резаная, её было слышно даже в архиве.

— Это вообще не твоё дело, не лезь куда не следует, — он отвернулся, и на мгновение мне показалось, что он сейчас развернётся и уйдёт.

— Хорошо, я тогда пойду, — моя интонация никогда не была такой уверенной. Я уже собиралась закрыть окно, когда услышала его голос — совсем другой, тихий и какой‑то надломленный:

— Кейс, мне сейчас очень тяжело… Побудь со мной, пожалуйста.

Я замерла. Впервые я слышала от Джейка такую интонацию. Он мне показался каким‑то беспомощным в этот момент — не строгим начальником в безупречном костюме, а просто человеком, которому нужна поддержка.

— Хорошо, я останусь с тобой, — тихо сказала я, чувствуя, как раздражение тает, уступая место сочувствию. — Только ко мне домой нельзя — там бабушка с дедушкой.

— Ой, за это ты не беспокойся, — он вдруг улыбнулся. — Поехали ко мне.

— Нет, давай побудем на улице, тем более погода хорошая, — я кивнула в сторону аллеи за домом, где мерцали фонари и пахло цветущими кустами.

— Как хочешь, — он выдохнул, и его лицо вдруг расслабилось. — Сейчас ты мой мини‑босс, — он заулыбался шире. Его пьяная улыбка была такой смешной и искренней, что я невольно улыбнулась в ответ.

Кейси вышла на улицу — босиком, в лёгком халате, накинутом поверх пижамы. Ночной ветер чуть приподнял пряди её растрёпанных волос, и она невольно вздрогнула от прохлады.

— Ты точно в порядке? — Кейси подошла ближе, всматриваясь в его лицо. В свете уличного фонаря черты Джейка казались резче, тени залегли под глазами, а улыбка, ещё недавно такая искренняя, теперь выглядела вымученной.

Джейк попытался выпрямиться, сделать вид, что всё под контролем, но покачнулся и ухватился за ствол ближайшего дерева.

— Да, да, всё нормально, — он усмехнулся, но смех получился хриплым и каким‑то пустым. — Просто… день выдался тот ещё.

Кейси молча подошла ещё на шаг и осторожно взяла его за рукав пиджака.

— Пойдём пройдёмся? — тихо предложила она. — Тут рядом аллея, там скамейка есть. Посидим, поговорим.

Он посмотрел на неё — впервые за вечер по‑настоящему посмотрел, будто только сейчас увидел. В его глазах читалось что‑то новое: благодарность, растерянность, может быть, даже надежда.

— Ладно, — кивнул Джейк. — Пойдём.

Они медленно двинулись вдоль тротуара. Кейси старалась идти в ногу с ним, то и дело бросая осторожные взгляды — не упал бы, не оступился. Джейк шагал неровно, но уже не так резко, будто сам факт того, что она рядом, немного отрезвлял его.

— Та девушка, Майли… — вдруг произнёс он, когда они дошли до скамейки и сели. — Она проиграла мне дело в суде. И теперь мстит. Решила сыграть на слухах, устроить спектакль в офисе. Беременность — ложь. Чистой воды ложь. Она хотела выставить меня виноватым перед коллегами, испортить репутацию.

Кейси почувствовала, как внутри всё сжалось. Значит, он не обманывал. Значит, его слова о симпатии могли быть правдой.

— Прости, что не поверила сразу, — тихо сказала она.

— Ты имела право сомневаться, — он повернулся к ней. — Я сам себя не узнаю последнее время. Но сегодня, когда я стоял под твоими окнами… я понял, что хочу быть честным. С тобой. С собой. Кейси, ты мне действительно нравишься. Давно.

Она замерла, не решаясь поднять глаза. В груди разливалась тёплая волна — то ли от его слов, то ли от ночной прохлады, то ли от осознания, что этот сильный, строгий мужчина сейчас открылся ей по‑настоящему.

— И… что теперь? — прошептала она.

Джейк улыбнулся — на этот раз по‑настоящему, без тени напряжения.

— А теперь, мини‑босс, — он чуть склонил голову, — я бы хотел начать с того самого свидания. Если ты всё ещё согласна.

Кейси рассмеялась — тихо, облегчённо — и наконец посмотрела ему в глаза.

— Согласна, — сказала она. — Но сначала — кофе. И чтобы трезвый.

— Идёт, — Джейк протянул ей руку. — Обещаю: в следующий раз буду в ясном уме и при полном параде.

Они встали со скамейки и медленно пошли вдоль аллеи, уже не торопясь никуда — просто наслаждаясь тишиной, ночным воздухом и тем странным, новым ощущением, что всё только начинается.

Глава 21. Тайны забытых мгновений

— Пап, подожди, стой! — смеялся я и пытался догнать папу.

Он убегал, а я за ним — бежал быстро, быстрее, ещё быстрее. Он свернул в какой‑то двор, а я — за ним.

— Па‑а‑ап, ты где? — Я остановился, огляделся и понял, что заблудился.

Я подошёл к единственному освещённому дому. «Быть не может…» — подумал я. Я стоял около своего дома, но это был не мой двор. Я не знал этого места. Но это точно был мой дом.

Я зашёл в подъезд. Дверь в нашу квартиру была открыта. Я вошёл внутрь и увидел маму — она рыдала на кухне. Я подошёл и спросил:

— Где папа?

Она разрыдалась ещё сильнее.

— Он… он ушёл, — прошептала она.

— Что? Мы что, больше ему не нужны? — спросил я.

Я повернулся и увидел отца. Он стоял в дверях и тихо сказал:

— Ты упустил что‑то важное…

Я обернулся назад, но мамы уже не было. И я больше не стоял в квартире — я оказался в каком‑то лесу. Один.

Снова попытался найти отца, но все попытки были тщетны.

— Пап, пап, ты где?! — кричал я, озираясь по сторонам.

Вокруг был только лес. Темно. Где‑то вдали выли волки. Я попытался убежать, но лес не отпускал — он оставался таким же, не менялся, сколько бы я ни шёл.

Я резко проснулся в холодном поту.

— Это был сон… Всего лишь сон, — попытался я успокоить себя, глубоко дыша и оглядывая знакомую комнату.

Но вдруг мой взгляд упал на тумбочку. Там лежал конверт. Дрожащими руками я взял его и открыл. Внутри была фотография: я маленький, с папой и мамой, в кемпинге, в сосновом бору. Мы смеялись, солнце светило сквозь деревья, а рядом стояла палатка.

Я вздрогнул. «Что это? Откуда взялась эта фотография?» — пронеслось у меня в голове. В моей памяти не было такого момента…

Сердце забилось чаще. Я снова посмотрел на снимок — лица родителей были такими счастливыми, такими живыми. Почему я никогда раньше не видел эту фотографию? И почему она появилась именно сейчас — после такого сна?

В голове закрутились вопросы. Может, это знак? Или просто случайность? Я сжал фото в руке, пытаясь унять дрожь. Что‑то подсказывало мне: этот сон и фотография связаны. И чтобы понять — нужно вспомнить то, что я когда‑то упустил…

Глава 22. Отголоски вчерашнего дня

— Да чтоб её, голова просто раскалывается на части! Будто кто‑то взял кувалду и лупит по вискам без остановки. И этот проклятый сон всё липнет, липнет, не отпускает… Ммм… Да что за хрень вчера вообще творилась?

В голове — каша, обрывки, клочья воспоминаний. Я тащу Майли на повторное УЗИ — она упирается, но я не сдаюсь. Доезжаем до клиники… Потом — около больницы. Она вдруг ни с того ни с сего отказывается от какой‑то процедуры. Врачи смотрят на меня, как на идиота, и говорят:

— Она не беременна. Вы не станете отцом. Похоже, она просто хотела вас позлить.

Что? Да как она посмела?! Коварная, подлая обманщица! Всё подстроила, разыграла спектакль, чтобы меня унизить. Чтоб ей пусто было!

Мои мысли прерывает резкий, противный звук — уведомление на телефоне. Сообщение от Кейси: «Привет, как ты себя чувствуешь?»

Опять она… Чёрт, я совсем ничего не помню! Какая‑то лавочка, Кейси… Это вообще было на самом деле или это часть того дурацкого сна? Мозг будто в тумане, мысли разбегаются, как тараканы.

Я только собрался ей ответить, как экран загорается — входящий звонок. Она звонит.

— Привет, Джейк, как ты себя чувствуешь? — звучит её голос, такой спокойный, будто ничего не случилось.

— Если честно, отвратительно, — выдавливаю я сквозь зубы. — Ты что‑нибудь помнишь со вчерашнего вечера… точнее, со вчерашней ночи?

— Я почти ничего не помню, — отвечаю глухо, пытаясь собрать мысли в кучу. — Но вроде что‑то было… Очень смутно. Напомни, что произошло?

— Свидание, — смеётся она.

Я замираю. Свидание? Да быть такого не может! Как я, трезвый, никогда бы на такое не решился, а тут на пьяную голову — и вдруг свидание? В голове не укладывается.

— Ты шутишь? — хрипло спрашиваю, чувствуя, как внутри всё сжимается.

— Да, шучу, — быстро отвечает она. Но в смехе слышится фальшь. И ещё — едва уловимая нотка расстройства, будто она надеялась на что‑то другое.

— Ладно, мне пора по делам, — добавляет она сухо.

— Хорошо, пока, — машинально отвечаю я и кладу трубку.

И тут до меня доходит — как удар под дых. Тот разговор на лавочке… Он был на самом деле. Всё произошло в реальности. Не сон, не бред, а настоящая жизнь.

Я застываю, переваривая это. Ладони потеют, сердце колотится, как бешеное. Правильно ли я поступил? Почему так глупо ответил? Почему не удержал разговор? Почему не сказал что‑то другое, что‑то важное?

Перед глазами всплывает картинка: вчерашняя ночь, парк, лавочка у фонаря. Кейси сидит рядом, кутается в куртку, смотрит куда‑то вдаль. Я тогда говорил что‑то бессвязное — про работу, про Майли, про то, как всё достало. А она слушала. Просто слушала, не перебивала, не осуждала. И когда я, уже совсем потеряв контроль, пробормотал: «Знаешь, ты — единственная, кто меня понимает», — она улыбнулась. Так мягко, так тепло, что у меня перехватило дыхание.

А потом я ляпнул какую‑то глупость, засмеялся невпопад, и момент был упущен.

Сейчас, вспоминая это, я чувствую досаду. И ещё что‑то новое — странное, непривычное ощущение, будто я наконец увидел её по‑настоящему. Не коллегу, не просто знакомую, а… кого‑то большего.

Телефон вибрирует снова. Ещё одно сообщение от Кейси:

«Забыла сказать — ты оставил у меня свою куртку. Заберёшь?»

Внутри всё переворачивается. Это шанс. Маленький, хрупкий шанс исправить то, что я испортил.

Я набираю ответ быстрее, чем успеваю подумать:

«Да. Давай сегодня? Где и когда?»

Секунды тянутся, как часы. Наконец приходит ответ:

«В парке, у той самой лавочки. Через час?»

«Да», — печатаю я. И впервые за долгое время чувствую, как в груди разливается что‑то тёплое. Может, это начало чего‑то нового?

Я бросаю взгляд в зеркало — взъерошенные волосы, тёмные круги под глазами. Быстро умываюсь, натягиваю свежую рубашку. Руки слегка дрожат, но на губах сама собой появляется улыбка.

— Через час, — повторяю я вслух. — У той самой лавочки.

Улыбка на губах — надежда в сердце.

Глава 23. Её дом, эта лавочка, её глаза напротив

Её дом виднелся в конце аллеи — светлый, уютный, с горящим окном на втором этаже. Эта лавочка… Та самая, где мы сидели уже не раз. Где я говорил глупости, отшучивался, а она всё равно оставалась рядом. И снова — её глаза напротив. Внимательно, спокойно, будто она знает что‑то, чего не знаю я.

Я молчал, барабанил пальцами по колену — привычка, которая обычно бесила окружающих. Внутри всё дрожало, но я старался не подавать виду. Чёрт, что за слабость?

— Ты… — начал я и оборвал себя. Прокашлялся, стараясь вернуть голосу привычную жёсткость. — Ты всегда так спокойно всё воспринимаешь? Будто тебе всё до лампочки.

Она повернула голову. В свете фонаря её глаза казались тёмными, глубокими.

— Как — спокойно? — мягко переспросила она.

Я дёрнул плечом, сжал и разжал кулак — так, чтобы мышцы напряглись, чтобы вернуть контроль.

— Ну… Всё это. Работа. Люди. Я вот вечно злюсь, срываюсь, а ты — нет. Как тебе это удаётся? Не притворяешься?

Кейси чуть улыбнулась — не насмешливо, а так, будто действительно понимала.

— Может, потому что я не пытаюсь всё контролировать? — тихо сказала она. — Иногда просто нужно… довериться моменту.

Внутри что‑то дрогнуло. Я вдруг осознал, как близко она сидит. Запах её духов — лёгкий, травяной — смешивался с вечерней свежестью. Сердце забилось чаще, но я тут же одёрнул себя: «Соберись, тряпка!»

— А если момент… неправильный? — пробормотал я, сам не зная, зачем это говорю. Слишком откровенно. Слишком по‑детски.

— Момент не может быть неправильным, — она чуть наклонилась вперёд. — Он просто есть. И то, что мы в нём чувствуем, — тоже правда.

Я посмотрел ей в глаза. В груди стало тесно. Всё вокруг отошло на задний план. Осталась только она. И это странное, пугающее ощущение, что сейчас случится что‑то важное — то, что я годами отталкивал от себя.

Слова вырвались сами собой, прежде чем я успел их остановить:

— Знаешь… ты — единственная, кто меня понимает.

Тишина. Секунда, другая. Я почувствовал, как кровь прилила к лицу. Чёрт возьми, что я только что сказал? Слишком искренне. Слишком… уязвимо.

Кейси не засмеялась. Не отмахнулась. Она просто посмотрела на меня — по‑другому, чем раньше. В её взгляде мелькнуло что‑то тёплое, почти нежное.

— Спасибо, — тихо ответила она.

Я тут же отпрянул, пытаясь вернуть привычную броню.

— Да ладно, забудь, — бросил я резко. — Я, наверное, просто… устал. И слишком много наговорил.

Она кивнула, но я заметил, как её улыбка дрогнула — не от веселья, а от чего‑то более сложного. От досады? Разочарования?

— Ты опять молчишь, — тихо сказала Кейси. — И опять пытаешься спрятаться за этим.

— Не прячусь, — буркнул я, не глядя на неё. — Просто не вижу смысла в пустых разговорах.

— А в чём тогда смысл? — она чуть наклонилась вперёд. — В том, чтобы отталкивать тех, кто к тебе тянется?

Я резко повернулся к ней. Внутри всё кипело.

— В том, чтобы не дать себя использовать! — выпалил я. — В том, чтобы никто не смог ткнуть пальцем и сказать: «Вот он, Джейк — ранимый, уязвимый, зависимый от чьего‑то мнения». Я не такой. И никогда не буду.

Кейси не отпрянула. Не обиделась. Просто смотрела. И в её взгляде не было ни насмешки, ни жалости — только понимание. От этого стало ещё хуже.

— Ты думаешь, что защита — это злость и грубость, — сказала она. — Но, может, настоящая сила — в том, чтобы позволить себе быть настоящим?

Я стиснул зубы. Опять эти разговоры… Но что‑то внутри дрогнуло. Её дом там, в конце аллеи. Эта лавочка. Её глаза напротив. Всё это вдруг показалось таким… реальным. Не временным. Не случайным.

— Реальность — это то, что можно потрогать, — проворчал я, пытаясь вернуть себе привычную уверенность. — А слова — просто воздух.

— Тогда почему ты запомнил те слова? — мягко спросила она. — Прошлой ночью, пьяный, ты сказал: «Ты — единственная, кто меня понимает». Сегодня, трезвый, повторил то же самое. Почему?