Сквозь метель 2

Все отпрянули, кашляя. Фонари врезались в открывшуюся темноту.

За дверью был не тоннель. И не комната. Это был узкий, вертикальный шахтный колодец. Метра полтора в ширину. Стенки были из грубого бетона, по ним спускалась старая, ржавая металлическая лестница, закреплённая скобами. Лестница уходила вниз, в непроглядную чёрную глубину. И наверх, тоже в темноту. Но главное – оттуда, снизу, тянуло слабым, но явным потоком воздуха. Тёплого воздуха. Не комфортного, нет. Но явно более тёплого, чем в складе. И пахло этим воздухом странно – озоном, маслом и чем-то ещё… техническим, работающим.

– Вентиляционная шахта, – первым сообразил Вадим. – Аварийная или служебная. Она должна соединяться с другими уровнями. С системами вентиляции и обогрева.

– Тёплый воздух снизу, – сказал Борис, приложив руку к проёму. – Значит, внизу есть источник. Котельная, возможно. Или машинный зал.

– А наверх? – спросил Артём, посветив фонарём вверх. Луч потерялся в высоте.

– На поверхность, – ответил Вован. Его глаза сузились. Он шагнул к проёму, посмотрел вниз, потом наверх. – Это не просто шахта. Это лазейка.

– И что, нам туда? – скептически спросил Кастет. – Мы же с грузом.

– Не всем, – медленно проговорил Вован. Он обернулся, его взгляд упал на Гошу, потом обвёл остальных. – Груз и основная группа идут старым путём. Это надёжно. Мы знаем дорогу. А кто-то… кто-то один идёт на разведку. Вниз. Проверить, куда ведёт шахта. Если там тепло, если там техника… это может быть козырь. Больший, чем все эти консервы.

Воцарилось молчание. Предложение было рискованным до безумия. Лезть одному в незнакомую тёмную шахту, неизвестно куда.

– Я пойду, – неожиданно сказал Вадим.

Все посмотрели на него.

– Ты нужен здесь, с грузом, – возразил Вован. – Без тебя обратно не пройти через завал.

– Через завал мы уже пролезли, путь известен. А в шахте нужен тот, кто разбирается в конструкциях. В системах. Я инженер. Я смогу понять, куда она ведёт и насколько это безопасно. К тому же… – он посмотрел на Гошу, – если там внизу есть тепло, может, есть и возможность его как-то использовать. Чтобы помочь ему.

Вован смерил его долгим взглядом. Потом кивнул.

– Ладно. Риск твой. Но недолго. Два часа на спуск и подъём. Не больше. Если за два часа не вернёшься – считаем тебя потерянным. Мы не сможем ждать.

– Понимаю, – коротко сказал Вадим.

– Возьми с собой рацию, если найдутся рабочие, – сказал Борис. – В ящиках с инструментом видел старые, на батарейках.

– И оружие, – добавил Саня, протягивая ему свой обрез. – На всякий случай.

Вадим колебался, потом взял обрез. Тяжёлый, холодный, чужой. Но в новой игре – необходимый.

Пока искали рацию и готовили его к спуску, Катя подошла к нему.

– Ты уверен? – тихо спросила она.

– Нет, – честно ответил он. – Но это шанс. Шанс найти что-то, что изменит правила игры. Или, по крайней мере, понять их до конца.

– Будь осторожен, – сказала она, и в её голосе была не просто формальная вежливость. Была тревога. Человеческая тревога.

– Постараюсь, – ответил он и почувствовал, как что-то тёплое и хрупкое, что он считал уже мёртвым, шевельнулось внутри.

Через десять минут он был готов. Надел на себя страховочный трос (решили не рисковать), привязал один конец к прочной перекладине стеллажа. В рюкзаке – фонарь, запасные батареи, рация, вода, монтировка. Обрез заткнул за пояс. Вован проверял узлы.

– Два часа, – повторил он. – Иначе – адьёс.

– Понял.

Вадим подошёл к чёрному провалу шахты, посветил вниз. Лестница терялась в темноте. Сделал глубокий вдох, почувствовал знакомый холод страха в животе. Но вместе с ним – и странное, давно забытое чувство азарта. Чистой инженерной задачи. Исследовать неизвестное.

Он перекинул ногу через порог, нащупал скобу лестницы. И начал спуск.

Сверху ему крикнули последнее «удачи». Потом звуки стихли, поглощённые гулки бетонной трубой. Остался только скрежет его ботинок по ржавым скобам, его собственное дыхание и нарастающий, тёплый поток воздуха снизу. Он исчезал в чреве метро, один на один с тайной, которая могла стать спасением. Или последней ловушкой.

Глава 6

Оставшиеся наверху, в ледяном склепе склада, проводили Вадима взглядами, пока свет его фонаря не исчез в чёрной пасти шахты. Только тогда они оторвались от проёма, и на них навалилась давящая тишина. Отсутствие одного человека в такой маленькой группе ощущалось физически как дыра, как вырванный зуб.

Вован первым очнулся. Он вытер ладонью пот со лба, оставив грязную полосу.

– Ну, цирк окончен. Засекаем время. Два часа. Пока ждём – готовимся к отходу по старому маршруту. Саня, Кастет – проверьте крепление на волокушах. Артём, Борис – распределите груз по рюкзакам полегче, что можно нести на себе. Катя – следи за больным. Пацаны, не зевайте, помогите.

Приказы, как всегда, вернули к действию. Но движение было каким-то вялым, механическим. Вадим, со своей спокойной инженерной рассудочностью, был своеобразным стабилизатором. Без него группа казалась перекошенной, неустойчивой. Саня и Кастет были грубой силой, Вован – безжалостной волей. Но Вадим был тем, кто превращал эту волю и силу в конкретный, работающий план.

Катя подошла к Гоше, снова проверила температуру. Лоб пылал. Подросток бредил, его глаза были открыты, но взгляд блуждал где-то далеко, не видя окружающего.

– Мам… холодно… – бормотал он.

– Всё хорошо, – автоматически ответила Катя, меняя повязку. Рана воспалилась, края стали багровыми, сочился гной. Антибиотики не успевали подействовать, или инфекция оказалась сильнее. Она чувствовала себя беспомощной. В её мире всё было логично: причина – следствие, болезни – лечение. Здесь же, в этом ледяном аду, даже наука спотыкалась. Не было стерильных условий, не было покоя, не было времени. Был только грубый, жестокий отсчёт.

– Как он? – подошёл Кость. Его лицо было искажено страхом.

– Плохо, – честно сказала Катя. – Инфекция. Нужны более сильные антибиотики, может, даже капельница. И тепло. А у нас нет ни того, ни другого.

– Он умрёт? – прямо спросил Чиж, стоявший чуть поодаль. Его голос дрожал.

Катя не знала, что ответить. Враньё было бы слишком очевидным.

– Если не найдём помощи или не довезём до станции, где можно создать хоть какие-то условия… да. Скорее всего, умрёт.

Пацаны переглянулись. В их глазах не было слёз. Был только тупой, животный ужас. Они уже видели смерть. Но видеть, как умирает свой, тот, с кем делили последнюю крошку, с кем болтали ночами, чтобы не сойти с ума от страха было другое. Более личное, более страшное.

– Может, там, внизу… – начал Кость, кивая на шахту.

– Может, – согласилась Катя, не веря в это сама.

Тем временем Борис и Артём перераспределяли груз. С волокуш сняли часть ящиков, упаковали в рюкзаки. Всё, что могли нести на себе. Задача была ясна: если Вадим не вернётся, они пойдут старым путём, оставив часть припасов здесь, на обратный путь. Работали молча. Артём особенно сосредоточенно вёл себя, проверяя каждый узел. Его мысли, как и у Кати, были далеко. Он представлял лицо Насти, смех Оли. И представлял их здесь, в этой ледяной яме. Его сжимало от спазма в груди. Нет, он не должен умирать. Он должен вернуться. Любой ценой.

Вован стоял у входа в склад, где была дверь в тоннель, и курил. Он смотрел в темноту, но взгляд его был пустым, направленным внутрь себя. Он тоже что-то рассчитывал. Его мозг, простой и прямолинейный, как кувалда, оценивал риски и выгоды. Вадим в шахте – это риск. Но потенциальная выгода – тепло, техника, возможно, оружие – перевешивала. Груз на волокушах – это гарантия. Но путь назад опасен. Гоша – это слабое звено. Его потеря ослабит группу психологически, но физически облегчит ношу. Всё сводилось к простой арифметике выживания. И в этой арифметике не было места сантиментам.

Прошёл час. Самый долгий час в их жизни. Они сидели на ящиках, некоторые дремали, но сон был беспокойным, прерывистым. Вован проверял часы каждые пять минут. Саня и Кастет чистили свое оружие, ритуал, помогающий не думать.

И вдруг из шахты донёсся звук. Звук удара, глухой, металлический, отдалённый. Как будто что-то тяжёлое уронили далеко внизу.

Все вздрогнули, повернулись к чёрному проёму.

– Что это? – прошептала Катя.

– Не знаю, – хмуро сказал Вован. Он подошёл к краю, посветил вниз. Ничего, кроме уходящей в темноту лестницы.

– Может, он… – начал Артём.

– Молчи, – резко оборвал его Вован. Он прислушался. Больше ничего не было. Только привычный гул тишины.

Напряжение, и без того запредельное, возросло. Теперь каждую секунду они ждали либо появления Вадима, либо нового звука – крика, выстрела, чего-то ужасного.

Катя встала, подошла к шахте.

– Может, попробовать его вызвать по рации?

– Попробуй, – разрешил Вован.

Катя взяла рацию, нажала кнопку.

– Вадим, приём. Вадим, ты слышишь? Приём.

В динамике раздалось только шипение пустого эфира.

– Вадим, ответь, если слышишь. Приём.

Снова тишина.

– Либо рация не работает, либо он не может ответить, – констатировал Борис.

– Либо его уже нет, – мрачно добавил Кастет.

Вован взглянул на часы.

– Остался час. Ждём.

Ещё сорок минут прошли в мучительном бездействии. Потом Вован не выдержал. Он встал, решительно тряхнул головой.

– Всё. Время вышло. Готовимся к выходу. Старым путём.

– Подожди! – вскрикнула Катя. – Ещё двадцать минут! Он может…

– Он мог уже сто раз умереть, – холодно парировал Вован. – А мы сидим и ждём. Каждая минута здесь – риск. Мы нашли груз. Наша задача – доставить его. Вадим знал правила. Два часа. Он их превысил. Значит, мы его бросаем.

– Это же чудовищно! – не удержался Артём.

– Это реально, – рявкнул Вован, оборачиваясь к нему. Его глаза сверкнули опасным огнём. – Хочешь остаться и ждать? Пожалуйста. Сиди тут с ним. Но без еды, без медикаментов. Мы же твой груз не оставим. Решай.

Артём сглотнул, опустил глаза. Он не мог остаться. Не мог бросить Настю и Олю.

– Тогда не рыпайся. Все, подъём! Надеваем рюкзаки, берём волокуши. Катя, с больным что решаем?

Катя посмотрела на Гошу, потом на пацанов, потом на Вована. В её глазах шла борьба. Наука, этика, человечность – всё кричало не бросать. Но холодный, беспристрастный расчёт, тот самый, которым она всегда гордилась, говорил другое: шансов у Гоши почти нет. Тащить его через завал и ледяную воду – значит подвергать риску всю группу и обрекать его на ещё более мучительную смерть в пути.

– Мы… мы не можем его тащить, – выдохнула она, и голос её сорвался. – Он не выдержит.

– Значит, оставляем, – без тени сожаления констатировал Вован. – Еды, воды, медикаментов – на три дня. Если выкарабкается – сам найдёт дорогу. Нет… Ну, сам виноват, полез первым к тому костру.

Кость и Чиж стояли, как вкопанные. Слёз не было. Было пустое, шоковое оцепенение. Они понимали, что бесполезно спорить. Силы были не равны. Воля Вована была железной, и она ломала всё на своём пути.

– Я… я останусь с ним, – вдруг тихо сказал Кость.

Все обернулись к нему.

– Что? – не понял Вован.

– Я останусь. Помогу ему. Если выживет – пойдём вместе. Если нет… – Он не договорил.

– Идиот, – просто сказал Вован. – Твоё дело. Но едой делиться не будем. Только его паёк.

– Я согласен, – кивнул Кость. Его лицо было бледным, но решительным.

Чиж посмотрел на Кость, потом на уходящих. Он метнулся, не зная, что выбрать – верность другу или инстинкт выживания в стае.

– Чиж, иди с ними, – сказал Кость. – Один я справлюсь.

Чиж молча кивнул, глаза его были полны страха и стыда.

Решение было принято. Грустное, грязное, но принятое. Они оставляли двоих – раненого и того, кто решил остаться с ним, обрекая себя на неизвестность. Остальные брали груз и шли к холоду, к опасности, но к хоть какой-то определённости.

Начали готовиться к уходу в мрачном, похоронном молчании. Вдруг снизу, из шахты, донёсся новый звук. На этот раз – голос. Сдавленный, отдалённый, но узнаваемый. Вадим.

– …верху! Слышите? Я… нашёл… ведёт на… здесь… тепло!

Слова были обрывистыми, заглушаемыми помехами и эхом, но их услышали.

Все бросились к проёму.

– Вадим! Ты где? Приём! – закричала в рацию Катя.

– …шумы… не могу… вас… лестница… вверх… – голос прервался, потом снова: – …опасно… не спускайтесь… но… есть путь… другой… карта…

И снова тишина.

– Карта? Какую карту? – спросил Артём.

– Он что-то нашёл, – сказал Борис. – Но связь плохая. Говорит – не спускаться. Опасность.

– Но путь есть, – заключил Вован. Его мозг заработал с новой силой. – Значит, шахта не тупик. Она куда-то ведёт. И там тепло. И есть какая-то карта.

– Но он сказал – опасно, – напомнила Катя.

– Всё опасно, – отмахнулся Вован. – Вопрос – насколько выгода перевешивает риск. Он жив. И он что-то нашёл. Значит, ждём ещё.

– А как же Гоша? – спросил Саня. – Тащить не можем. Ждать значит терять время.

Вован задумался, глядя на бредящего подростка и на решительного Костю.

– Решение остаётся в силе. Кость остаётся с Гошей. Мы ждём ещё… полчаса. Если за полчаса Вадим не поднимется и не даст чёткой информации – уходим. Кость, вы вдвоём решаете: ждать нас здесь или, если Гоша оклемается, идти вниз по шахте на риск. Ваше дело.

Кость молча кивнул. Он уже принял решение. Теперь только от Гоши зависело, будет ли оно иметь смысл.

Полчаса ожидания после этой передачи были ещё невыносимее. Теперь была надежда. Но надежда хрупкая, зыбкая, висящая на обрывках слов из темноты. Катя не отходила от рации, пытаясь что-то расслышать в шипении. Вован нервно прохаживался. Даже Саня и Кастет стояли у шахты, всматриваясь вниз.

И тогда, через двадцать минут, они услышали не скрежет. Стук. Металлический, ритмичный. Кто-то быстро поднимался по лестнице. Снизу, из темноты, появился слабый, прыгающий луч фонаря.

– Он! – выдохнул Артём.

Минуту спустя из проёма вылез Вадим. Он был грязный, в поту, лицо в царапинах и саже, одежда местами порвана. Но глаза горели. Азартом. Тем самым, который бывает у учёного, сделавшего открытие.

Он тяжело дышал, опёрся руками о колени, отдышался. Потом выпрямился.

– Там… там целый подземный комплекс, – выдохнул он. – Старый командный пункт метро, кажется. Аварийный. Заброшенный, но… частично работающий.

– Работающий? – недоверчиво переспросил Вован.

– Генераторы. Дизельные. Два штуки. Один заглох, второй… работает на минималках. Греет. Там плюс пять, может, семь. И свет есть. Аварийный, но есть.

– И это ещё не всё, – Вадим снял рюкзак, достал оттуда потрёпанную, сложенную в несколько раз карту на плотной бумаге. – Я нашёл это. Схема аварийных ходов и складов на всём участке от «Автово» до «Площади Восстания». И пометки. Карандашом. Свежие, года два-три назад.

Он разложил карту на ящике. Все столпились вокруг. Это была детальная схема тоннелей, вентиляционных шахт, служебных помещений. И на ней были отмечены крестиками несколько точек. Возле одного из крестиков, недалеко от их текущего местоположения, было написано от руки: «Склад № 3. Дуплекс. Резерв».

– Дуплекс? – нахмурился Борис.

– Значит, этот склад – не единственный, – сказал Вадим, тыча пальцем в другое место, чуть дальше по тоннелю, но, судя по схеме, соединённому с их залом тем самым колодцем и системой технических коридоров. – Есть ещё один. Больше. И, возможно, с другим снаряжением. С оружием, может, с топливом, с техникой.

Воцарилась тишина. Потом её нарушил Вован. Он медленно, очень медленно улыбнулся. Это была не добрая улыбка, а улыбка хищника, почуявшего добычу.

– Второй склад. Больше. И прямой путь к нему через тёплые тоннели, мимо завала и воды.

– Не прямой, – предупредил Вадим. – Там свои опасности. Колодец выходит в заброшенный машинный зал. Оттуда – лабиринт служебных коридоров. И… я слышал звуки. Не машины. Шаги. Шёпот. Мы там не одни.

Улыбка Вована не исчезла. Она стала лишь уже, острее.

– Значит, правила те же. Кто первый и сильнее – тот и берёт. У нас есть карта. У нас есть преимущество. И у нас, – он посмотрел на груду ящиков, – уже есть провиант, чтобы действовать не с пустым желудком. Значит, идём.

– А Гоша? – снова спросила Катя.

– Теперь у нас есть вариант, – сказал Вован, глядя на карту. – Вот здесь, в машинном зале, есть помещение с остатками оборудования. Там тепло. Можно оставить их там. С едой, водой. Если выживет – будет в тепле. Если нет… там хоть не так холодно, как здесь.

Это был не акт милосердия, а практическое решение. Больной на тёплой базе – не обуза, а потенциальный будущий ресурс. Или, по крайней мере, не помеха для основной операции.

Кость, слушавший всё это, кивнул.

– Мы согласны.

– Тогда решаем, – Вован обвёл взглядом всех. – Основная цель теперь – второй склад. Карта показывает, что он в пятнадцати минутах ходьбы от машинного зала. Идём все, кроме Кости и Гоши. Они остаются здесь. Мы идём, находим склад, забираем что ценно, особенно если есть оружие и топливо, и возвращаемся. Потом решаем, как вывозить основной груз отсюда – старым путём или через новую шахту. Вопросы?

Вопросов не было. Была новая цель. Более опасная, более заманчивая. И это заставило всех забыть об усталости, о страхе, о моральных терзаниях. Оставался только азарт охоты, подогретый находкой Вадима.

Быстро собрались. Костю и Гошу (которого бережно перенесли на импровизированные носилки из двух палок и куртки) понесли вниз, в шахту. Остальные, с облегчёнными рюкзаками, только вода, оружие, инструменты, спустились следом.

Спуск по лестнице в тёплый, пахнущий соляркой воздух был как падение в другой мир. После ледяного ужаса склада эти семь градусов тепла казались баней. В машинном зале, куда они вышли, горели несколько тусклых аварийных ламп, отбрасывая жёлтые круги на громадные, покрытые пылью и ржавчиной дизельные агрегаты. Один из них, самый маленький, тихо потряхиваясь, работал, испуская ровный, убаюкивающий гул. Здесь действительно было можно оставить больного.

Устроили Костю и Гошу в углу, на разобранных ящиках, укрыли одеялами из склада. Оставили им еды, воды, медикаментов.

– Ждите, – сказал Вован Костю. – Мы вернёмся. Если не вернёмся за сутки… действуйте по обстоятельствам.

Кость кивнул, его глаза были полны решимости и страха.

Основная группа, теперь в составе Вована, Сани, Кастета, Вадима, Кати, Артёма, Бориса и Чижа, двинулась дальше. По карте Вадима, через машинный зал был выход в узкий служебный коридор, который вёл к другим техническим помещениям и, в конце концов, к заветному «Складу № 3».

Шли быстро, но осторожно. Вадим вёл, сверяясь с картой. Коридоры здесь были чище, словно их недавно подметали. В воздухе витало напряжение не природного холода, а человеческого присутствия. На стенах то и дело попадались следы – царапины, пятна, обрывки каких-то записок. А однажды они наткнулись на следы крови. Не старые, тёмные, а относительно свежие, ещё не до конца почерневшие.

– Кто-то здесь дрался, – тихо сказал Кастет, трогая пятно.

– Или убивали, – добавил Саня.

– Тише, – приказал Вован. – Свет приглушить. Оружие наготове.

Они крались, как тени, прислушиваясь к каждому шороху. И шорохи были. Где-то впереди, за поворотом, слышался скрежет металла. Потом – приглушённый голос, сразу оборвавшийся. Потом – шаги. Не одинокие. Несколько пар.

Вадим показал на карте: до склада оставалось метров пятьдесят. Но между ними и складом, судя по схеме, было небольшое помещение – пост охраны или диспетчерская. И звуки шли именно оттуда.

Вован прижался к стене, жестом велел всем остановиться. Он осторожно выглянул за угол.

В небольшом помещении с выбитым стеклом в двери горел тусклый свет керосиновой лампы. Там сидели трое. Двое мужчин и женщина. Они что-то делили – пачку сигарет, судя по всему. Оружие – у одного обрез, похожий на их, у другого – охотничий нож. Женщина безоружна. Они выглядели измождёнными, но не такими отчаянными, как те, у костра. Более организованными. И более опасными.

Вован отпрянул назад, прошептал:

– Трое. Пост. Прямо перед складом. Обойти не получится – только через них.

– Договариваться? – тихо спросил Вадим.

– Смотри на них, – буркнул Вован. – Они не те бомжи, что у костра. Они здесь хозяева. Им склад нужен так же, как нам. Договариваться – значит, делиться. А мы делиться не собираемся.

– То есть… снова? – с ужасом прошептала Катя.

– Снова, – без колебаний подтвердил Вован. – Но теперь у нас фактор внезапности. И карта. Вадим, есть другой вход в склад? Запасной?

Вадим быстро изучил схему.

– Есть. Через вентиляционную шахту. Вот здесь. Но она узкая. И выходит прямо внутрь.

– Значит, разделяемся, – решил Вован. – Я, Саня, Кастет – берём пост. Жёстко и быстро. Вадим, ты с Катей, Борисом и Артёмом и Чиж – через шахту внутрь склада. Берите самое ценное – оружие, патроны, инструменты. Как услышите выстрелы – это сигнал. Мы отвлекаем на себя, вы лезете внутрь. Понятно?

План был безумным. Но другого не было. Вадим кивнул. Артём побледнел, но тоже кивнул. Катя сжала губы, но возражать не стала. Она понимала – колесо уже раскрутилось. Остановить его было невозможно.

Вован дал последние указания, указал Артёму и Борису, где находится вход в вентиляционную шахту, люк в полу чуть поодаль. Потом он перезарядил обрез, посмотрел на Саню и Кастета.

– Ну что, пацаны, поработаем?

Те кивнули, их лица окаменели.

Группа разделилась. Вадим, Катя, Борис, Чиж и Артём поползли к люку. Вован, Саня и Кастет приготовились к броску.

Напряжение достигло точки кипения. Ещё секунда – и всё должно было начаться. Охота за вторым складом, который мог изменить всё. Или стать их общей могилой.

Глава 7

Вентиляционная шахта оказалась чёрной, проржавевшей насквозь и пахла, как старая консервная банка, полная мёртвых крыс. Вадим пролез первым, отвинтив болты на потёкшем люке и бесшумно опустив его на пол. Внизу был кромешный мрак и запах пыли, смешанный с тем самым масляно-озоновым духом, что витал в машинном зале.

Один за другим они спустились вниз по хлипкой алюминиевой лестнице, которая жалобно скрипела под их весом. Внизу – тесный горизонтальный коллектор, едва метр в высоту. Пришлось ползти на четвереньках. Пыль стояла столбом, вперемешку с какими-то непонятными волокнами, похожими на стекловату. Дышать было тяжело.

Катя ползла за Вадимом, потом Борис, замыкал Артём. Двигались медленно, боясь произвести лишний шум. Слышимость в этих трубах была отличной – каждый их шорох, каждый прерывистый вдох отдавался металлическим эхом. А где-то впереди, за поворотами, уже доносились первые звуки боя – приглушённые, словно из-за толстой двери, но узнаваемые. Резкие выкрики. Звон металла. И потом – первый выстрел. Глухой, как удар кувалды по подушке. Потом ещё. И ещё.

Выстрелы были сигналом. Значит, Вован, Саня и Кастет вступили в дело. Значит, времени у них мало.

– Быстрее, – прошипел Вадим через плечо. – По карте, прямо, потом налево, и там решётка.

Они поползли, почти не чувствуя колен и ладоней, содранных до крови о грубый металл. Поворот. Ещё один. И вот она – решётка. Не декоративная, а мощная, сварная, перекрывающая весь ход. Но, как и всё здесь, поржавевшая. И, что важнее, на ней висел огромный висячий замок, но… не закрытый. Просто накинутый на дужку.

Вадим, задыхаясь, ухватился за прутья, попробовал дёрнуть. Решётка подала слабый, скрипучий звук. Замок звякнул.

– Смотри, – прошептал Борис, указывая фонарём на основание решётки. Нижние прутья были аккуратно перепилены. Кто-то уже проделывал этот путь до них. И, видимо, торопился, оставив замок просто для вида.

– Значит, мы не первые, – пробормотал Артём.

– И не последние, – добавил Вадим. – Тащи все вместе, на три-четыре!

Они упёрлись в решётку. Вадим, Борис, Артём. Катя пристроилась сбоку, толкая в тот же такт. Напряглись. Металл заскрипел, ржавчина посыпалась им в лица. Раз. Два. Три! С тихим, но противным скрежетом перепиленные прутья поддались, и вся решётка, вместе с замком, отвалилась внутрь, грохнувшись на пол с оглушительным лязгом в замкнутом пространстве.

Все замерли, прислушиваясь. Сверху, из-за поворота, звуки боя продолжались, стало даже громче – значит, дрались уже не на посту, а где-то ближе. Их грохот, похоже, не услышали.

Вадим первым протиснулся в образовавшийся проём. За ним – остальные.

Они оказались в самом складе. Но это был не склад-близнец первого. Это было огромное помещение, в разы больше первого.

И оно не было забито стеллажами под завязку. Здесь стояли ряды стеллажей только вдоль стен. А в центре… в центре стояла техника. И не просто техника.

При тусклом свете аварийных ламп, висящих под самым потолком, они увидели два вездехода на гусеничном ходу. Не игрушечные, а настоящие, типа «ТРЭКОЛ» или «Витязь», только без опознавательных знаков, выкрашенные в тусклый хаки. Кабины зачехлены брезентом. Рядом – бочки с горючим, ящики с запчастями. На стеллажах вдоль стен – не консервы. Там лежало оружие, не охотничье. Автоматы. Старые, АКМ, судя по силуэтам. И ящики с патронами. Гранаты в зелёных ящиках с чёрными надписями. Рации, приборы ночного видения, разгрузочные жилеты, каски. И другое снаряжение – палатки, печки, мощные фонари, генераторы поменьше.