Сквозь метель 2

Этот склад был не гражданский а военный. Или, скорее, склад какой-то службы безопасности или ЧОПа, готовившегося к серьёзным событиям. Событиям, которые, похоже, так и не наступили. До сегодняшнего дня.

Все стояли, разинув рты, обводя фонарями это невероятное богатство. Эйфория, о которой говорилось в плане, ударила в голову, как крепкий самогон. После недель борьбы за выживание с монтировками и обрезами увидеть это… это было как найти клад пиратов.

– Мать родная… – выдохнул Артём, его глаза стали круглыми.

– Оружие… – тихо проговорил Борис. В его голосе не было восторга. Была тяжёлая, понимающая горечь. Он, видевший войну не в кино, знал цену этим железкам.

Катя молчала. Она смотрела не на автоматы, а на ящики с маркировкой «Мед. имущество. Экстренная помощь.» и на другие, с непонятными символами, похожими на знаки радиационной или химической опасности.

Вадим же мыслил категориями инженера. Он видел вездеходы. Видел топливо. Видел генераторы. Это был не просто склад. Это был ключ. Ключ к мобильности, к энергии, к силе. С этим можно было не просто выжить. С этим можно было… захватывать. Контролировать.

– Надо грузить, – первым очнулся он, голос был хриплым от напряжения и восторга. – Самые ценные вещи. Оружие, патроны, приборы. Топливо если сможем.

– А вездеходы? – спросил Артём, подходя ближе, проводя рукой по холодной гусенице.

– Не увезём. Но можем подготовить. Завести, проверить. Если они на ходу… – Вадим не договорил. Мысль была слишком грандиозной.

В этот момент снаружи, уже совсем близко, раздалась очередная очередь автоматного огня. Короткая, отрывистая. Потом крик – незнакомый голос, полный боли и ярости. Потом ещё выстрелы, уже из обрезов. Бой шёл к своему пику.

– Торопись! – скомандовал Вадим. – Борис, Артём – оружие и патроны. Берите автоматы, смотрите, заряжены ли. Ящики с патронами – по возможности. Катя – медикаменты и приборы. Я проверю вездеходы.

Они бросились к работе, забыв об усталости. Борис и Артём подбежали к стеллажам с оружием. Автоматы были упакованы в промасленную бумагу, затворы отведены назад. Борис, действуя с привычной, старой сноровкой, быстро проверил один, извлёк магазин – полный. Патроны 7.62. Старые, но боевые.

– Берём, – коротко бросил он Артёму. – И патронов побольше. И гранаты, если знаешь, как обращаться.

– Не особо, – честно признался Артём, но всё равно начал грузить ящики с патронами в свой рюкзак и в пустой мешок, валявшийся рядом.

Катя тем временем вскрыла ящик с медицинским имуществом. Там были укладки для оказания помощи при огнестрельных ранениях, кровоостанавливающие жгуты, шприцы, сильные антибиотики, обезболивающее в ампулах, даже кровезаменители. Это была находка, ценнее золота. Она стала быстро и аккуратно упаковывать самое необходимое в свой рюкзак и в сумку, которую нашла рядом.

Вадим подошёл к первому вездеходу. Сдернул брезент с кабины. Сел на сиденье, нашёл замок зажигания. Ключа не было. Но под рулём была знакомая картина – провода, выведенные для «заводки с толкача» или для быстрого подключения. Он был не автоугонщиком, но как инженер-метростроевец сталкивался с тяжёлой техникой. Он быстро нащупал нужные провода, счистил изоляцию, замкнул их. Приборная панель осталась мёртвой. Аккумулятор сел.

– Должны быть пусковые устройства, – пробормотал он себе под нос, спрыгнул с сиденья, начал искать вокруг. И нашёл. Рядом, в ящике, лежали портативные пусковые аккумуляторы-бустеры. Он схватил один, подключил к клеммам вездехода. Зелёный светодиод загорелся. Он снова замкнул провода.

Раздался здоровенный, раскатистый ВРУМ! Дизель, после долгого простоя, кашлянул, выплюнул клуб чёрного дыма, и… затарахтел. Неровно, с перебоями, но завёлся! Свет фар ударил в стену, ослепительно белый после полумрака. Приборная панель загорелась оранжевыми огнями.

Успех! Невероятный, оглушительный успех!

– Завёлся! – закричал Вадим, не в силах сдержать восторг.

В этот момент снаружи раздался новый взрыв. Граната? Или взрывпакет. Звук был оглушительным, даже здесь, внутри. Потом наступила тишина. Гулкая, звенящая тишина. Бой прекратился.

Все в складе замерли, прислушиваясь. Тишина была страшнее выстрелов.

– Вован… – прошептал Артём.

– Молчи, – резко оборвал его Борис. – Доделываем своё. Быстро.

Они продолжили упаковывать, но теперь движения стали суетливыми, нервными. Что там, снаружи? Кто победил? Если победили не Вован и его ребята, то сюда сейчас ворвутся другие. А они, как крысы в ловушке.

Вадим выключил вездеход. Тихое тарахтение дизеля стихло. Он присоединил бустер ко второму вездеходу, повторил процедуру. И этот завёлся, даже ровнее первого. Два работающих вездехода. С полными баками, судя по датчикам. Это был не просто успех. Это была победа. С такой техникой они становились королями подземелья. Или… мишенью номер один для всех, кто об этом узнает.

– Готово! – прошептал Артём, застёгивая переполненный рюкзак. У него за спиной висел автомат, ещё два он нёс в руках. Борис был нагружен ящиками с патронами и гранатами. Катя закончила упаковывать медикаменты.

– Тогда на выход, – приказал Вадим. – Через тот же лаз. Тихо.

Они поползли обратно в вентиляционный коллектор, теперь уже с тяжёлой ношей, двигаясь в разы медленнее. Волоча за собой добычу, они с трудом протискивались через сломанную решётку. Снаружи по-прежнему была тишина. Зловещая, давящая.

Когда все выбрались в коллектор и начали ползти к люку, ведущему обратно в коридор, их остановил звук. Шаги. Тяжёлые, неторопливые. И голос. Вована.

– …чистите. Трупы в сторону. Ищите оружие. И смотрите, чтобы никого не осталось.

Облегчение, острое и почти болезненное, ударило в грудь. Вован жив. Значит, их группа победила.

Они выбрались из люка как раз в тот момент, когда в дальнем конце коридора появились три фигуры. Вован, опираясь на обрез, лицо в крови, но стоящий твёрдо. Саня, с окровавленным рукавом, но с автоматом в руках – явно трофейным. И Кастет, несущий ещё два автомата и ящик.

Увидев их, Вован остановился. Его глаза, холодные и усталые, скользнули по их лицам, по их добыче, по автоматам в руках у Артёма. Потом он медленно, очень медленно улыбнулся. Улыбка хищника, не такая, что была раньше, а улыбка победителя, дошедшего до цели и видящего, что добыча превзошла все ожидания.

– Ну что, профессор, – хрипло проговорил он. – Нашёл игрушки?

– И не только, – ответил Вадим, кивая на люк. – Там два вездехода. На ходу. И топливо.

Вована глаза сузились, потом расширились. Он не поверил.

– Шутишь?

– Сам слышал мотор. Завёлся.

Воцарилась секундная пауза. Потом Вован коротко, отрывисто рассмеялся. Звук был похож на лай больной собаки.

– Вот это да. Вот это по-нашему. Значит, план меняется. Кардинально.

Он подошёл ближе, осмотрел добычу. Автоматы, патроны, медикаменты. Потом посмотрел на своих бойцов. Саня показал свой трофейный автомат, Кастет молча поставил ящик с патронами.

– Их было шестеро, – коротко доложил Вован. – С поста и ещё трое подошло. Не ждали. Двоих уложили сразу, один сдох от потери крови, остальные… разбежались. Но мы их достали. Никого не осталось. Теперь этот сектор наш. И всё, что в нём, – тоже наше.

Он обернулся к Вадиму.

– Вездеходы… это серьёзно. Это не просто еда. Это власть. Значит, грузим всё, что можем, в те железяки и едем. Не пешком. Едем. К «Адмиралтейской». Или куда захотим.

– А старый груз? Тот, в первом складе? – спросил Борис.

– За ним вернёмся. На вездеходах. Теперь это не проблема.

Эйфория, настоящая, дикая, начала распространяться по группе. Они выиграли. Они не просто нашли еду. Они нашли оружие, технику, силу. Они из жертв обстоятельств превращались в хозяев положения. Даже Катя, глядя на антибиотики, которые могли спасти Гошу и десятки других, чувствовала этот тёплый, пьянящий прилив. Возможно, не всё потеряно. Возможно, с этим они смогут не просто выживать, а строить что-то… лучшее. Или, по крайней мере, более безопасное.

Вован отдал приказы. Саня и Кастет остались охранять вход в склад и коридор, на случай если у тех, кого они разгромили, были еще люди. Вадим, Артём и Борис вернулись в склад, чтобы начать грузить самое ценное в вездеходы. Катя с Чижом остались сортировать и упаковывать.

Работа закипела с новой силой. Теперь не было страха, была злая, торжествующая энергия. Они таскали ящики с патронами, оружием, медикаментами, упаковывали в кузов первого вездехода. Второй решили пока оставить как резерв, но заправили от бочек, проверили системы.

Через час первый вездеход был загружен под завязку. В кабину помещались три человека, в кузове – ещё несколько и груз. Вован сел за руль. Он никогда не водил таких машин, но принцип был тот же – рычаги, педали. Вадим сел рядом, как штурман с картой. В кузов забрались Саня, Кастет, Артём, Борис. Катя и Чиж должны были идти пешком рядом, но в случае опасности – тоже запрыгнуть.

Вован завёл мотор. Гул дизеля наполнил коридор, обещая мощь и скорость. Он включил фары, и широкие лучи прорезали тьму, выхватывая из мрака детали, которые раньше были невидимы.

– Поехали, – сказал Вован, и в его голосе звучала непоколебимая уверенность. – На «Адмиралтейскую». Показать, кто теперь тут главный.

Они тронулись. Медленно, осторожно, вездеход полз по служебному коридору, который, к счастью, был достаточно широким. Люди шли рядом, освещая путь фонарями. Эйфория ещё не прошла. Они смеялись, шутили, хлопали друг друга по плечам. Даже Артём улыбался, сжимая в руках автомат – символ новой силы.

Но Вадим, сидя в кабине и глядя на освещённую фарами дорогу, чувствовал не только радость. Он чувствовал тяжесть этой новой силы. Тяжесть ответственности. И предчувствие. Теперь, когда у них появилось это, игра изменится снова. Ставки вырастут. И Вован был прав – когда ресурсов много, начинают хотеть большего. Власти. Контроля. И за это будут бороться ещё ожесточённее. Их ждала не мирная жизнь с консервами. Их ждала война за то, кому достанется этот вездеход, это оружие. И первым полем боя станет «Адмиралтейская».

Он посмотрел на Вована, который сосредоточенно вёл машину, и увидел в его профиле то же самое знание. Вован не был дураком. Он понимал, что нашёл не просто спасение. Он нашёл оружие для новой, более масштабной и кровавой игры. И он был готов в неё играть.

Успех был. Эйфория была. Но где-то в глубине, как червяк в яблоке, уже шевелилось холодное понимание: самая трудная часть пути начиналась только сейчас. С возвращением. С грузом, который мог не спасти, а погубить их всех.

Глава 8

Вездеход медленно двигался по служебному тоннелю со скоростью пешехода. Медленнее нельзя – заглохнет, быстрее – опасно. Дизель тянул на низах, и Вован чувствовал это не ушами, а ладонями и ступнями: по вибрации руля, по дрожи пола под ногами. Он держал обороты так, чтобы мотор не захлёбывался и не уходил в рывок, и всё равно машина временами будто спотыкалась о бетон, цепляясь гусеницами за шероховатости и стыки.

Коридор, хоть и был достаточно широким, не предназначался для таких машин. По бокам оставалось сантиметров двадцать-тридцать, не больше. Фары резали тьму узкой полосой, и эта полоса казалась единственным, на что можно опереться. Любая неровность пола, любой выступ на стене заставляли Вована напрягаться. Он заранее чуть подруливал, заранее выбирал траекторию, и каждое движение было мелким, осторожным, как у человека, который несёт тяжёлый ящик по лестнице и знает, что один неверный шаг отправит всё вниз.

Скрип гусениц по бетону сливался в однообразный, гулкий рокот, оглушающий в замкнутом пространстве. Этот звук не исчезал ни на секунду, он поднимался по стенам и возвращался обратно, будто тоннель сам подвывал в ответ. Усталость копилась не только в ногах, она копилась в голове. Говорить рядом с вездеходом было бессмысленно, и это даже устраивало: лишние слова только бы тянули силы.

Те, кто шёл пешком рядом – Катя и Чиж – быстро устали. Сначала они держались рядом с бортом, почти вровень, потом начали отставать. Они ускорялись, догоняли, снова сбавляли шаг. Ноги после всего пережитого за день были ватными, тело просило просто рухнуть и не двигаться. Катя пару раз ловила себя на том, что смотрит на гладкий бетон пола как на место, куда можно сесть прямо сейчас, прижаться спиной к стене и закрыть глаза, и только потом вспоминала, что это не прогулка и не отдых, и что остановка в тоннеле означает одно – они превращаются в неподвижную мишень.

Чиж держался хуже. Он то хватался рукой за стену, то за поручни вездехода, когда подходил ближе, и в эти моменты его пальцы дрожали. Он старался не шуметь, не привлекать внимание, двигался тенью рядом с машиной и иногда странно дышал – короткими вдохами, как будто воздух в тоннеле тяжёлый и в него надо пробиваться.

Останавливаться было нельзя. Нужно было уйти как можно дальше от места перестрелки. Вадим, который шёл чуть позади и иногда уходил в сторону, чтобы посмотреть назад, держал мысль о погоне на коротком поводке. Он не говорил об этом вслух, но она сидела в каждом движении: в том, как он прислушивался к тишине между ударами гусениц, в том, как иногда поднимал фонарь и подсвечивал ответвления. Если у тех, кого они разгромили, были свои люди, они могли пойти по следу. И след у них теперь был огромный: шумный, тяжёлый, очевидный.