Не будите спящую ведьму

– Мы хотели как лучше…

– Все так говорят. Особенно те, кто развязывает войны.

– Ты не понимаешь. Это была не война магов против людей. Это была война магов против магов. Светлые против Тёмных. Мы сражались за будущее. За то, каким будет мир.

– И каким он стал? Без вас.

Морана не ответила.

Майя подошла к окну и распахнула его. Свежий воздух ворвался в комнату, разгоняя затхлость. Внизу, на улице, всё так же бродили туристы, играла музыка, смеялись дети. Обычный день.

– Как они могут смеяться? – вдруг спросила Морана. – После всего, что было?

– Они не помнят, что было. Для них это древняя история. Как для меня – войны Цезаря или Наполеона. Было и прошло.

– А ты? Ты помнишь?

– Я только вчера узнала, что магия существует. И то не факт, что не схожу с ума.

– Ты не сходишь с ума. Я реальна. Настолько реальна, что сейчас сижу в твоей голове и читаю твои мысли. Например, ты сейчас думаешь, что надо позвонить в Москву и сказать маме, что у тебя всё хорошо. Но ты не можешь, потому что мама сразу поймёт по голосу, что что-то не так.

Майя вздрогнула. Она действительно думала о маме.

– И ещё ты думаешь о Леночке. О том, как она орёт, когда отчёты не сданы вовремя. И о том, что, наверное, сейчас этот ор показался бы тебе раем по сравнению с голосом древней ведьмы в голове.

– Прекрати читать мои мысли.

– Не могу. Мы теперь связаны. Я слышу всё, что ты думаешь. Некоторые вещи даже раньше, чем ты сама их додумываешь. Это… странно. Я пятьсот лет ничьих мыслей не слышала, кроме своих. А ты думаешь так громко, так хаотично… Устанешь с тобой.

– Меня тошнит от тебя.

– Взаимно, туристка. Но придётся терпеть. Друг друга мы не выбирали.

Майя села на кровать и уставилась в стену. Мысли метались, как угорелые.

– Структурируй, – посоветовала Морана. – Давай по порядку. Что мы имеем?

– Ты имеешь. Я имею дыру в голове.

– Хорошо. Я имею тело-носитель. Ты имеешь древнюю ведьму в качестве соседки. Неприятно, но не смертельно. Что дальше?

– Дальше я хочу, чтобы ты вылезла.

– Не вылезу. Не могу. Мы теперь одно целое. Если меня из тебя вытащить – ты умрёшь. И я, скорее всего, тоже. Так что давай жить как-то вместе.

– Жить вместе? Ты предлагаешь мне жить вместе с ведьмой в голове?

– А у тебя есть другие предложения?

Майя задумалась. Других предложений не было.

– Вот и договорились, – довольно сказала Морана. – Значит, так. Я не буду лезть в твои дела без спроса. Ты не будешь пытаться меня изгнать. Мы существуем параллельно. Иногда общаемся. Когда мне понадобится выйти наружу и подышать – я попрошу. Когда тебе понадобится моя помощь – я помогу. Идёт?

– Ты мне поможешь?

– Я пятьсот лет просидела в камне. Мне скучно. Ты – моё единственное окно в мир. Если с тобой что-то случится – я снова окажусь в темноте. Так что да, я заинтересована в твоей сохранности. Хотя бы минимально.

Майя подумала, что это, наверное, самое странное соглашение в её жизни. Но выбора действительно не было.

– Ладно, – сказала она. – Попробуем.

– Отлично! – голос Мораны вдруг стал почти весёлым. – Тогда первый пункт нашей совместной жизни – переоденься. Эти шорты… они ужасны. Серьёзно, кто тебе их посоветовал? Слепой продавец?

– Мои шорты тебя не касаются.

– Касаются. Я теперь смотрю на мир твоими глазами. И если мне придётся видеть эти шорты каждый день – я сойду с ума быстрее, чем за пятьсот лет заточения.

– Привыкнешь.

– Не привыкну.

– Привыкнешь.

– Знаешь что, туристка? А ты забавная. Мне даже начинает нравиться наше соседство.

– А мне – нет.

– Привыкнешь.

Майя фыркнула. И вдруг, неожиданно для себя, улыбнулась.

В голове у неё сидела древняя злая ведьма, которая комментировала её одежду и читала мысли. Жизнь определённо стала странной. Но, может быть, не такой уж и плохой?

– Не такой уж и плохой, – эхом отозвалась Морана. – Особенно если учесть, что ты всё ещё жива. А могла бы быть уже мёртвой, если б я не вселилась аккуратно.

– Аккуратно? Ты называешь это аккуратно?

– Я могла разорвать твою душу на куски и собрать заново по-своему. Но не стала. Пожалела. Так что считай, тебе повезло.

– Огромное спасибо.

– Пожалуйста.

Майя встала и подошла к зеркалу. Из отражения на неё смотрела она сама – растрёпанная, бледная, с кругами под глазами. Но в глубине зрачков, совсем чуть-чуть, мерцал голубоватый свет.

– Это я, – пояснила Морана. – Теперь всегда буду там. Не пугайся.

– Я постараюсь.

– Хорошая девочка. А теперь – переоденься. Пожалуйста. Ради нашей дружбы.

Майя закатила глаза, но послушно открыла шкаф и достала джинсы.

– Уже лучше, – одобрила Морана. – Не идеал, конечно. Но шорты были просто катастрофой.

– Ты всегда будешь комментировать мою одежду?

– Всегда.

– Тогда я тебя ненавижу.

– Взаимно, туристка. Взаимно.

–

Майя стояла перед зеркалом и смотрела на своё отражение уже десять минут.

В джинсах и футболке, с мокрыми после душа волосами, она выглядела почти нормально. Почти – потому что в глазах всё ещё мерцал тот странный голубоватый свет, который не исчезал, сколько бы она ни моргала.

– Ты так и будешь на себя пялиться? – поинтересовалась Морана. – Я, конечно, понимаю, любоваться собой приятно, но у нас есть дела.

– Какие у нас могут быть дела? – Майя отвернулась от зеркала и села на кровать. – Я в отпуске. Я должна была лежать на пляже, пить коктейли и читать книжку.

– Вместо этого ты получила меня. Неблагодарная.

– Я не просила.

– Я тоже не просила пятьсот лет сидеть в камне. Жизнь вообще несправедливая штука. Привыкай.

Майя вздохнула. Спорить с голосом в голове было бесполезно – она уже поняла это за последний час.

– Ладно, – сказала она. – Давай знакомиться по-нормальному. Ты Морана, я поняла. А дальше? Кто ты такая? Откуда взялась? Почему тебя запечатали?

– О, это долгая история.

– А мы никуда не спешим. Если только у тебя нет планов захватить мир до обеда.

Морана хмыкнула.

– Захватить мир? Смешно. Мир сам себя захватил без всякой магии. Люди отлично справляются. Ладно, слушай.

В голосе ведьмы появились новые нотки – торжественные, чуть насмешливые, словно она читала древнюю летопись, в которой сама была главной героиней.

– Моё полное имя – Морана Владарис из рода Теней. Последняя из великой династии ведьм, правившей Северными землями тысячу лет. Воспитывалась при дворе Тёмного Совета, но никогда не принадлежала ни к одной из фракций. Предпочитала нейтралитет, за что меня ненавидели все.

– Нейтралитет? – переспросила Майя. – А почему тогда тебя запечатали?

– Потому что в войне, маленькая, нейтралитет – самая опасная позиция. Светлые думали, что я перейду на сторону Тьмы. Тёмные боялись, что я помогу Свету. А я просто хотела, чтобы меня оставили в покое.

Майя представила, как это могло выглядеть. Древняя война, маги, мечущие молнии, и одна женщина, которая отказывается выбирать сторону.

– И что случилось?

– Случилось предательство. Мой ближайший советник, которому я доверяла как себе, продал меня Светлому Совету. Сказал, что я собираю тайную армию, чтобы уничтожить всех. Враньё, конечно, но кто слушал? Меня окружили, когда я спала. Двадцать сильнейших магов Света и Тьмы – впервые в истории они объединились против одной женщины.

– И ты не могла защититься?

– Я спала, – в голосе Мораны прозвучала горечь. – У меня была привычка – раз в сто лет уходить в глубокий сон на неделю, чтобы восстановить силы. И именно в эту неделю они пришли. Не успела даже глаза открыть.

Майя почувствовала что-то похожее на жалость. Представить, что тебя предают, запечатывают в камень на пятьсот лет – и всё это за то, чего ты не делала.

– И ты не злишься?

– Злюсь? – Морана рассмеялась. – Я в ярости пятьсот лет. Я перебирала в голове все способы мести, всех имён, всех лиц. Я представляла, как выберусь и заставлю их страдать. А потом… потом я узнала, что они все мертвы.

– Мертвы?

– Война никого не щадит. Светлый Совет пал через год после моего заточения. Тёмный – через три. Маги перебили друг друга. Остались только те, кого запечатали в кристаллы, как меня. И мы спали. Все спали.

В голосе ведьмы звучала такая усталость, что Майя на мгновение забыла, кто с ней говорит.

– И что теперь? – спросила она тихо.

– Теперь? Теперь я здесь. В твоей голове. И пытаюсь понять, что делать с этой новой жизнью.

– Мстить некого.

– Некого. Все, кто меня предал, давно превратились в прах. Даже кости истлели.

– Тогда зачем ты хочешь выйти? Зачем тебе моё тело?

Морана молчала так долго, что Майя решила – она не ответит.

Но ведьма заговорила. Тише, чем обычно, почти растерянно:

– Я не знаю. Правда не знаю. Пятьсот лет я только и делала, что мечтала о свободе. О том, как выйду, увижу солнце, вдохну воздух. А теперь… теперь я не знаю, зачем мне свобода. Мир изменился. Моего мира больше нет. Все, кого я знала, умерли. Я одна.

– Ты не одна, – вырвалось у Майи.

– В смысле?

– Ну… я здесь. Мы теперь вместе. Я, конечно, не маг и не герой, но… я есть.

Морана снова замолчала. Потом в голосе появились знакомые насмешливые нотки:

– Ты предлагаешь мне дружбу, туристка?

– Я предлагаю тебе не убиваться. Пока.

– Щедрое предложение. Особенно от человека, в чьём теле я сижу без спроса.

– Ну, давай считать это временным перемирием.

– Временным?

– Пока не придумаем, как нам разъединиться без вреда для обеих.

Морана хмыкнула.

– Умная. Не хочешь умирать, даже если меня изгонят.

– Не хочу.

– Правильно. Жить полезно. Ладно, туристка, принимаю твоё перемирие. Временное. Но учти – если я найду способ выйти без вреда для тебя, я выйду. Не обижайся.

– Договорились.

Наступила тишина. Не тяжёлая, как раньше, а почти дружеская.

– Знаешь, – вдруг сказала Морана, – а ты не такая скучная, как кажешься. В тебе есть стержень. Маленький, кривой, но есть.

– Спасибо за комплимент.

– Не за что. Кстати, раз уж мы теперь сожительницы, давай определим правила.

– Правила?

– Ну да. Чтобы мы друг друга не бесили лишний раз. Первое: не читать мысли вслух, если там что-то личное.

– Это ты мне говоришь? Ты же читаешь мои мысли постоянно.

– Я стараюсь фильтровать. Но если ты будешь думать слишком громко, я услышу. Учись контролировать.

– Легко сказать.

– Научу. Второе: я имею право на час в день смотреть мир своими глазами.

– В смысле?

– В смысле – ты передаёшь мне контроль над телом. На час. Я хочу чувствовать воздух, ходить, трогать вещи. Не волнуйся, ничего плохого не сделаю. Просто погуляю.

Майя задумалась. Перспектива отдавать своё тело древней ведьме пугала.

– А если ты не вернёшь контроль?

– Верну. Обещаю. Мне одной в теле скучно. Мне нужна собеседница. А если я тебя убью, останусь одна навсегда.

Логика была железная.

– Ладно. Час в день. Но сначала я должна тебе доверять.

– Разумно. Третье: никакой магии без спроса. Если я почувствую угрозу, могу применить защиту. Но атаковать первой не буду.

– Договорились.

– Четвёртое: перестань называть меня Мораной.

– А как называть?

– Морана – это моё полное имя. Для врагов. Для официальных церемоний. Для тех, кто хочет меня убить. А мы теперь… сожительницы. Зови меня Моргана.

– Моргана?

– Это сокращение. Дружеское. Так меня называла только мать. И один человек… давно… неважно. Короче, Моргана.

Майя улыбнулась. Впервые за весь этот безумный день.

– Хорошо, Моргана. Я – Майя. Для друзей просто Майя.

– Приятно познакомиться, Майя.

– Взаимно, Моргана.

В зеркале напротив её отражение улыбнулось – и в голубоватом свете глаз мелькнуло что-то похожее на благодарность.

– А теперь, – деловито сказала Моргана, – расскажи мне про этот ваш мир. Про железных птиц, про ящики с едой, про маленькие коробочки, через которые люди говорят. И про Леночку. Кто такая Леночка и почему ты её так боишься?

– Я не боюсь Леночку. Я её ненавижу.

– О, ненависть – это хорошо. Ненависть я понимаю. Давай, рассказывай. У нас есть время.

И Майя начала рассказывать. Про офис, про отчёты, про Леночку, которая вечно пилит, про маму, которая вечно переживает, про Москву, про метро, про интернет, про всё, что приходило в голову.

Моргана слушала молча, изредка задавая вопросы. Иногда смеялась (и смех у неё оказался заразительным), иногда возмущалась, иногда просто вздыхала.

Когда Майя закончила, за окном уже стемнело.

– Странный мир, – подвела итог Моргана. – Люди сами себя загнали в клетки и называют это свободой. Но, знаешь, в этом что-то есть. Вы научились жить без магии. Это… впечатляет.

– Ты правда так думаешь?

– Правда. Когда у тебя есть магия, ты привыкаешь решать всё силой. А когда её нет – приходится думать. Вы научились думать. Это дорогого стоит.

Майя почувствовала гордость. За человечество. За мир. За себя.

– Спасибо, – сказала она.

– За что?

– За то, что не считаешь нас никчёмными.

Моргана хмыкнула.

– Я считаю вас никчёмными. Просто признаю, что вы справляетесь. Это разные вещи.

– Ну спасибо.

– Пожалуйста. А теперь – спать. Тебе завтра рано вставать.

– Зачем?

– Мы идём в горы. К храму. К той жрице, про которую говорил старина Джо. Надо узнать, есть ли способ разделиться без смерти. И заодно посмотрим, кто ещё проснулся из моих… коллег.

– Коллег?

– Других магов, запечатанных в кристаллы. Если кристалл с тобой разбился, значит, и другие могли разбиться. А они не все такие дружелюбные, как я.

Майя похолодела.

– Дружелюбные? Ты называешь себя дружелюбной?

– По сравнению с некоторыми – да. Очень дружелюбная. Так что спи. Завтра будет тяжёлый день.

Майя легла на кровать и закрыла глаза. В голове было странно пусто – Моргана, кажется, действительно замолчала, давая ей отдохнуть.

– Моргана? – позвала она шёпотом.

– М?

– А почему ты выбрала меня? Правда. Из всех людей – почему я?

Долгая пауза. Потом тихий, почти нежный голос:

– Потому что ты не испугалась. Когда я появилась, ты могла умереть от страха. Многие бы умерли. А ты – ты разозлилась. Ты сказала мне «пошла ты». Это дорогого стоит. В тебе есть огонь, Майя. Ты сама о нём не знаешь, но он есть.

– Огонь?

– Огонь. Маленький, но настоящий. Я такие огни искала пятьсот лет. Потому что только с такими людьми можно иметь дело. Трусы предают. Сильные – нет.

Майя почувствовала, как к глазам подступают слёзы. Странно – от слов древней ведьмы, которая сидит у неё в голове.

– Спасибо, – прошептала она.

– Спи, маленькая. Завтра поговорим.

И Майя провалилась в сон – глубокий, спокойный, без сновидений.

Впервые за много дней.

–

Майя открыла глаза и несколько минут просто лежала, глядя в потолок.

Солнце уже вовсю светило в окно, заливая номер золотистым светом. Где-то внизу играла всё та же музыка с повторяющимся «Морана, Морана», смеялись дети, шуршали шины по мостовой. Обычное утро в туристическом раю.