Молодые волшебники

– Что происходит?! – справедливо возмутился одноклассник, так как за неимением соски для полного погружения в «бэби-стайл» мог это делать сколько угодно.

В недоумении он оторвал лямку на плече, разглядывая её, как привидение. И чем больше смотрел, тем больше зрачки его расширялись. Пока не приобрели размер пяти копеек.

– Это что ещё за детское обмундирование? А ну-ка отставить! – возмутился он. – Я большой! Я давно вырос! Я больше в садик на сонный час не останусь! И никаких манок по утрам! Не дождётесь!

– О, так это мой сон! – воскликнула довольная Ташкина. – Теперь держись, Карась. Ух, я тебя сейчас разодену!

– Так это ты виновата?! – рыжий побагровел и топнул ногой, но пинать или бить Настю не решился. – Таша, прекрати!

В чужой сон со своими морально-волевыми качествами лучше не лезть.

– Сам ты – Таша! – заявила она и спокойно пошла в ответку. – Я – Настенька Великолепная! Получай!

На некоторое время Карасёв потерял дар речи, за несколько мгновений переодевшись в весь женский гардероб, на который была способна фантазия Ташкиной. От детских ползунков до прикида глам-рок-музыкантов.

После тридцатого наряда перестал считать и начал молиться.

– Господи, когда это всё закончится?

– А-а! Ну теперь всё понятно, – послышалось рассудительное от Марка. – Карасёв носит платье. Значит, мы все умерли. И теперь в аду мучаемся за грехи наши. И если ты ещё раз наденешь на него юбку, я больше не выдержат этой картины. Мои глаза кровоточат. Дайте мне ослепнуть! Где черти? Пусть возьмут свои вилы и уже выкалят мне зеньки!

К удивлению Марка, он не ослеп. Зато на нём появилась привычная одежда, сменив крестьянское рванье.

– Хотя скорее, это рай, – тут же сменил мнение Марк. – Но не для всех?

Он посмотрел на Карасёва, но тот лишь покачал головой.

– Оно и понятно. Это как демократия, – тут же включил диванного политолога Марк. – Все равные, но кто-то ровнее. Карась был грешником. А я праведником. Каждому по заслугам. Кто на что учился, как говорится.

Жора надул щёки и сложил губы трубочкой, с укором поглядывая на Настю.

– Таша, ну пре-кра-ти. Ну что мне сделать? Я и так уже опозорен на неделю вперёд.

Модельерша хмыкнула и смилостивилась.

На Карасёве тоже появилась привычная ему одежда. Как и на самой девочке.

Блондинка вдруг вздохнула, как будто устала воображать и подытожила:

– Ой, а что если мы и вправду… того?

– Кого «того»? – на всякий случай переспросил Марк.

– Ну… умерли в этой пещере? – прикинула Настенька. – От простуды, хотя бы. Да там столько пыли было, что может и от аллергии. Или вообще того…

– Чего того? – закатил глаза уже Жора.

– Отсутствия витаминов!

– Так, стоп. Чего ты такое говоришь? Вообще вы оба с ума сошли, – добавил Жора и собрал кипу платьев перед собой, а затем бросил их в огонь. – У нас тут тело не исчезает. Значит, не сон. Но демоны его тоже не забирают. Значит, не ад. Впрочем, ангелов я тоже не видел.

Пламя быстро подхватило нежную ткань. Костёр разгорался, взамен выкидывая в небо чёрную гарь. Но едва платья догорели, как все огни в чашах погасли.

Трое, не сговариваясь, посмотрели на старика под грудой техники. Как будто это зависело от него. Поддержание огня на камнях, где и дров никаких не было. Или газа. Магическое пламя, и всё тут.

Музыка на миг возобновилась, колонки продолжили песню:

Мое поколенье не ждёт

И больше не верит

Оно так устало от скреп

Что замкнуты двери

Видимо, второй куплет пел уже Марк-гот. Но дальше оценить не удалось. Всё вновь потухло.

– Нет, это не сон, – пришел к выводу Марк. – Троим не может сниться одно и то же. Да и вряд ли вы слушаете то же, что и я. То есть – меня. Хотя, признаю, вкус у вас есть. Не поспоришь.

– Тебя? – воскликнул Жора. – Я что, похож на амёбу одноклеточную?

– Сам ты одноклеток несчастный! – возмутился Марк. – Или амёбы бывают многоклеточными?

– Да вы оба недоделанные. Куда вам до амёб? – добавила с жаром Настя. – Позвонить бы в дурку и сдать вас туда.

В руке Марка вдруг появился смартфон. Все затихли и посмотрели на гаджет. Но дисплей не горел. Так что понять, если ли связь, никто не мог… Ровно до того момента, как песня не продолжилась.

Уже Марк-гот и Марк-эмо, видимо наложив голоса друг на друга на программе, оба затянули хором из одного динамика:

Твоё поколенье мудрей

Там все люди дела

Оно дотянуться до солнца могло

Но крылья сгорели

– Заткните это немедленно и дайте маме позвонить, – тут же заявил Жора и попытался вырвать телефон.

– Или сообщение отправить, – потребовала Ташкина и сделала ту же попытку. – Мне нужнее. Я – девочка!

Но Марк отмахнулся от обоих, и умный телефон так же быстро потух, как и акустическая система.

Теперь уже всё замолчало и больше не желало работать.

– Точно, сон! – возмутился Жора. – Ты вон вызываешь любую технику. Настенька – одежду! А ведь она даже носки зашивать не умеет. Да и по технологии вязания у неё трояк стоит.

– Четыре с минусом, – поправила Настя. – Меня просто училка не любит. И это взаимно. У неё юбка до щиколоток. Такое даже монашки не носят давно. Чему она может нас научить? Бурчанию?

– Да пофиг на училок и монашек, – негодовал Жора. – Почему я не могу ничего делать?! Тоже хочу супер-силы.

– Так ты суп-п-пер отсталый, – передразнил Марк. – Куда тебе силы? Ты мозги проси. Может, подкинут.

– Кто?

– Ну раз родители не сумели, а природа поскупилась, проси у каждого встречного.

Жора сжал кулаки, готовый броситься в бой, но Ушаков подошёл к груде аппаратуры и с задумчивым взглядом извлёк из компьютерного хлама «мышку». Подержав её в руке некоторое время, он уверенно обронил:

– Стоп. Так это моя мышка. Я не любую технику вызываю, выходит. А свою.

– Откуда знаешь? – спросила Настенька.

– Тут с одного края потёртость от пальца, а с другой стороны царапина, – ответил Марк с полной уверенностью. – Это мой кот поигрался вчера. Охотник проклятый. Тут даже след от варенья остался… с выходных ещё.

Марк углубился в эксперимент и лизнул:

– Ммм, малиновое. Ммм… шерсть. А, ну да, кошачья.

– Вчера? Прошлые выходные? – возмутился Жора. – Ты что несёшь, Ухо? По-твоему, замок за день в поле вырос?

– Может это часть экскурсии, – робко добавила Настенька. – А мне можно телефон и наушники? Свой. На твоём наверняка одна мрачнота или розовые пони. Какой сейчас символ у последнего в мире эмо? Я не очень разбираюсь.

– Единорог, – заржал Жора. – Розовый. Но в случае с Ухо, он скорее всего жрёт радугу, а воспроизводит мрачноту.

– Или рог у него рога со стразами, – хохотнула Настя.

Но тут же прикрыла рот рукой, так как обиженный одноклассник мог вручить ей и какой-нибудь китайский «кирпич» вместо её грушефона.

Ушаков надул губы, но предпочёл не отвечать. Только руку поднял, как фокусник перед фокусом.

– Так. Помолчите. Мне надо сконцентрироваться.

– Ой, иди ты, – буркнул Жора, не особо надеясь на чудо.

– Я постою, – ответил Марк и в руках Насти появились хорошо ей знакомые личные вещи.

Только телефон оказался разряжен. Да и пользы от беспроводных наушников при нём не было, так как не было сопряжения.

– У меня была полная «груша»!

– Ха, а получила «тыкву», – хохотнул Жора.

Но едва Настя взяла отдалённо похожий на свой телефон в руки, как динамик заорал перед тем, как перестать на что-то реагировать.

Голос Марка на этот раз имитировал робота:

Твоё поколенье кричало

Постой

Ты дай объясниться

Стоять же никто не хотел

Пришлось наклониться

Так чье поколенье возьмет удила

И всех нас направит

Мы все поколенья идем в никуда

А лидер всё зреет

Поймем ли когда-то о чем мы поем

И где же тот путь сияет?

Мы все поколенья в одном корабле

Что дальше нас ждет

Решаем!

Повертев смартфон в руках, Настя вздохнула и запихала его в карман джинсов.

– Тебе что заряда жалко? – возмутилась она. – Так ты для меня постарался? Да я тебе в следующий раз тоже штаны с зашитыми карманами выдам.

– Э, я не понимаю почему без зарядки, – пытался оправдаться Марк.

– Вот вы оба неудачники, – тихо добавил Жора.

Просто потому, что лучшая защита это – нападение.

– В целом, главное, что мы живы… – протянул Ухо, перешнуровывая кеды. – А где оказались, не так уж и важно.

– Как это не важно? – возмутился рыжий. – Мне дома надо быть к ужину! Мама ролы будет крутить.

– Мне всё равно, что там будет готовить твоя мама. Не ной. Всё равно когда-нибудь все умрём, – мрачно добавил Ушаков. – Вон как этот дед под дождём из техники. Правильно говорят: не все старики могут осилить новые технологии. А теперь перед нами живой-мёртвый пример.

– Недоперезагрузился, – буркнул Жора и посмотрел на груду аппаратуры.

Затем он перевёл взгляд на потемневшее небо с первыми появившимися крупными звёздами и изрёк:

– Что-то аппетит разыгрался. Неплохо бы и поесть. Жаль костёр потух. И сосисок нет. Так бы зажарили над огнём. Раз уж без ужина остаёмся, надо импровизировать.

– Каких ещё сосисок? – протянула Настя. – Мы без связи! И с подозрительно-мёртвым дедом! Как по мне, так аниматор давно отработал свои деньги. Может вставать и уходить. Чего он тут разлёгся?

Мальчики переглянулись, но решили ничего не говорить.

– Таких длинных, с сыром внутри, – продолжил описывать Карасёв, даже не думая терять аппетит.

За одну игру в стрелялку он всегда убивал не менее трехсот противников. Телами его было не испугать. Как вдруг случилось неожиданное!

На головы вдруг посыпались пачки сосисок. В точности такие, какие описывал одноклассник. Вскрыв пакет, Карасёв принюхался, кивнул и принялся уплетать их прямо сырыми.

– Вот это поворот! Так я могу едой командовать! – обрадовался он, дожевав первую сосиску. – Неплохо. Вы, значит, одеты и технически обеспечены. Но без меня с голоду опухнете здесь.

– И что? – сложил руки на груди Марк.

– А то, что я тут самый главный! – ответил пылко Жора и принялся за вторую сосиску.

– Ещё одно слово и снова будешь ходить в том мешке! – подчеркнула Настенька, но пачку сосисок взяла.

Голод – не тётка.

До дома судя по всему, было далеко. А класснухи рядом тоже не видать.

«Совсем что ли они там без царя в голове детей так долго оставлять»? – подумала Настенька: «А ещё школьное руководство называется».

Жора, перекусив, поднял примирительно руки:

– Не, с тобой-то я дружу. Это вот этот со своими «мышками» и горе-творчеством нам ни к чему. Слышал, Ухо? Бесполезен ты в Средневековье! Тут шляпы модные. А вместо твоих дурацких песен барды есть.

– Какие ещё барды? – тут же спросила Настенька.

– Которые дудят и брынчат!

– Не наговаривай на представителей народного творчества, – возмутился Ушаков. – Это же фолк! Они фольклёрят!

– Что значит «фольклёрят»? – поинтересовалась блондинка.

– А то и значит, что о связи нашего поколения и природы поют, – просветил Марк. – А, может быть, и о конфликтах поколений. Благо, я ещё не понял. Так как не слышал.

– А с чего вы взяли, что мы в Средневековье? – нахмурилась Ташкина.

Она плохо знала историю Средних, Ранних, Поздних веков… Да и вообще историю в целом.

Там было подозрительно много дат и ещё больше персонажей. Они все что-то делали. Всех не упомнишь.

«Хорошо было только Адаму и Еве», – прекрасно знала Ташкина: «Они только друг друга знали и жили в первый век какой-то там эры. На события в начале времён не разгуляешься. С другой стороны, петь им тоже никто не мог, только ветер исполнял на бис».

Глава 4 – Спуск

Настенька вздохнула. Делать нечего, придётся поверить мальчикам, так как своих идей – раз, два и обчёлся.

– А что же ещё? – воскликнул Жора. – Факелы, замок. Магия, опять же! Конечно, это Средневековье! Иначе и быть не может. Хотя, насчёт магии я больше не уверен. Местного Мерлина мы походу, обнулили. Он может быть один, а может их тут как грязи!

Ребята переглянулись. А Жора посмотрел на груду техники, добавив:

– Ну как «мы»? Ты! – и он уверенно ткнул в Ушакова. – От обнулил!

– Ой, мы и без волшебника справимся, так себе аниматор, если честно, – отмахнулась Настенька вместо Марка, который пытался делать вид, что он тут не при чём. – Где тут МЧС можно вызвать? Пусть вертолёт пришлют и нас по домам развезут с ветерком.

– Надеюсь, скоро снова изобретут электричество, – пробормотал Ушаков. – Тогда и вызовешь… И пиццу мне заодно закажи, ага!

Взгляд его устремился к тому, что находилось за спинами ребят. Его привлёк отблеск. После чего прямо в полу открылся ход. Это пал барьер, закрывавший вход в башню, едва солнце зашло за край.

Наконец, можно было спуститься с башни замка пониже.

– Какой план? – спросила Настенька. – Идём туда, не зная куда?

– Правильно, – поддержал Карасёв, поглядывая на кучу техники. – Уходим отсюда, пока Марк на нас свои тёмные делишки не спихнул. Прикидывается только овечкой. А сам стариков-то… того. Не очень-то и уважает.

– Жизнь вообще полна страданий, – ответил в свою очередь Ушаков, и повернувшись, добавил. – Судя по Достоевскому. Хотя куда вам до него? Вы и от комиксов устаёте.

– А ты откуда про Достоевского взял? – спросил Жора, который хоть и читал, но не всё, что задавали на лето. Разве что в сокращённой версии.

– А мне пришлось читать, пока у деда новогодние каникулы без света сидели, – признался Ушаков, как в каком-то преступлении. – Только я и книга. Ужас!

– А как же ты читал без света? – не поняла блондинка.

– При свечах!

Настя фыркнула, представив себе этот момент:

– А, так это на тебя школьная литература повлияла? Хорошо, что я её не читаю. Чтение вообще никогда ни к чему хорошему не приводит. Меньше знаешь – крепче спишь.

– Да тебе тяжелее рисуночков ничего не осилить! – возмутился Марк.

– А почему ты против картинок со смешными подписями? – прищурилась Настенька. – Это ведь самое лучшее, что есть в мире. После котиков. А если картинки с котиками, то это вообще комбо.

Гора техники на прощание рявкнула последним куплетом. А там уже толком было не разобрать кто поёт:

Так чьё поколенье возьмёт удила?

И всех нас направит?

Мы все поколенья идём в никуда.

А лидер всё зреет.

Трое переглянулись и пожали плечами.

– Развиваться надо, короче, – тихо добавил Марк. – Иначе все обнулимся.

В открывшемся проёме виднелись ступеньки, подсвечиваемые факелами. Те горели где-то снизу, неплохо чадя.

Взглянули вниз и присвистнули. Ступенек была добрая сотня, а перил не было совсем.

– Не надёжно как-то, – вздохнула Настенька.

– Можешь остаться тут… с этим вот, – ответил Марк и начал спускаться первым, придерживаясь за стену.

– Вот ещё! – буркнул Жора и пошёл следом.

Ташкина спускалась последней. Винтовую лестницу и каменные лесенки подсвечивало всего три факела. Но их света хватило, чтобы спуститься до самого низа, так как они были распределены один ниже другого.

– Странно. Эти не погасли, – отметила девочка, остановившись у одного из факелов.

Карасёв сунул в пламя сосиску, подпалил, откусил, прожевал и кивнул:

– Ну вот. Спасут нас сосисоны. От голода уже не помрём. Осталось только уберечься от чумы, оспы и прочей дизентерии.

– Тихо! – рявкнул Марк. Оба одноклассника повиновались. – Пришли.

Из прохода в стене виднелся свет и был он на порядок ярче, чем давали огни факелов.

Жора замер у одноклассника за спиной, через плечо поглядывая на помещение. Подоспевшая последней Ташкина увидала просторную комнату на два этажа. Точнее один этаж, но с двумя уровнями, которые разделяла лестница.

– По древнему это всё «залой» называлась, – обронила едва слышно Настенька. – Это потом «залу» урезали. И она стала просто «залом». «Зал».

– Ты не умничай, мы не на контрольной! – возмутился Жора.

– А я чего? Это по телевизору говорили, – ответила одноклассница шёпотом.

Над всем большим помещением у потолка висела огромная люстра, впечатляющая своими размерами. Но не было в ней лампочек. Их заменяли полсотни толстых свечей с маленькими фитильками. Люстру вроде как опускали и подвешивали под потолок. Вручную. За цепь.

– Ого, судя по толщине свечек, гореть они могут всю ночь, – отметил Марк и улыбнулся по-эмовски. – Так готичненько.

Сами ребята оказались на уровне второго этажа и смотрели на мир первого этажа через оградительные перила.

Но Жора разглядывал в том числе и многочисленные двери второго этажа.

– Куда они? В спальни ведут? – спросил рыжий.

– Или в пыточные подвалы, – добавил Марк.

– Какие тебе подвалы на втором этаже? – поправила Настя и сказала. – Дурья башка дай пирожка!

– Это лысая, – поправил Марк. – А дурья ничего тебе не даст. Ещё и заберёт. Вон рыжего побрей и спрашивай с него чего хочешь.

– А кто этот ад знает? – возмутилась блондинка. – Вдруг тут всё наоборот? Может здесь всё, не как у людей? Так что, рыжий, так давай денег. Без стрижки. И потом ещё давай. Контрольную сумму.

– Так, людина бестолковая, замолчи, – цикнул Жора на девочку.

– Чего это я людина?

– Человеком тебя уже язык не поворачивается называть!

– Господи, ну почему вы оба просто не можете умереть на месте? – вздохнул Марк.

На первом этаже прямо посредине помещения стоял широкий, длинный стол. Вокруг него суетились люди. Одни орудовали тряпками, оттирая широкие скамейки, сам стол или полировали отдельно стоящий стул. Этот высокий стул стоял с края стола, а больше стульев и не было. Другие стелили серые скатерти на большой стол. Все работали, не покладая рук.

Приглядевшись, можно было понять, что стол на одну персону. Обилие блюд, но лишь одна тарелка.

– О, намечается пирушка, – одобрил Жора. – Спорим, будет «шведский стол»! На некоторых экскурсиях так принято.

– А стул зачем? – не поняла Настенька.

– Для тамады. Ну или… аниматора, – прикинул Жора. – Как тот, наверху. Только живой.

Настя прикрыла ладонью лицо, буркнула:

– Тут света нет во всём помещении. Какой тебе шведский стол?

– Точно. Мы как в деревне, где свет часто отключают, – вновь напомнил о своей беде Марк. – Ни соцсетей, ни друзей, ни общения. Одни книги и остаются… Ну, хотя бы печку топить.

– Кто тебя, деревенщину, вообще в люди выпустил? – заявила Настенька. – Сидел бы в своей деревне. Дичал.

– О, ребят. А здесь походу света никогда и не было, – добавил Жора, не заходя проводки на каменных стенах.

Повернув голову к нему, Марк добавил зловещим голосом:

– А что если это шведский стол в аду?

Настенька тут же толкнула его в спину:

– Так идите, первым накладывайте!

Марк замолчал, сглотнул. А Жора даже отложил початую пачку сосисок на пол и добавил:

– Не, давай ты первая. А я следом, для подстраховки.

Всего народу внизу было человек двадцать, как мужчин, так и женщин. Все в неброской простой одежде прислуги и солдат без обмундирования.

Чертей нет. Никаких тебе рожек, хвостов. Лишь лохмотья или рубища. Всё, что угодно, строго грубого пошива.

Ребята всмотрелись в прислугу: загорелые лица, местами чумазые. Мужики плечистые, бородатые, усатые. Женщины с заплетёнными косами до поясов, в фартуках, в платках. Вид неухоженный.

Одна пожилая женщина снизу вдруг заметила пристальные взгляды сверху. И показала пальцем.

– О, глядь туда! – донеслось снизу.

Тут же народ возле неё перевёл взгляды на подростков, застывших возле перил. На некоторое время возникла небольшая пауза.

Зала погрузилась в тишину.

В этой напряжённой тишине Марк поднял вверх руку со сжатым кулаком и во всю мощь лёгких прокричал:

– Мы приветствуем вас, покорные слуги подземного мира! Встречайте гостей! Мы пришли повелевать в аду, так как не желаем прислуживать на небесах!

Настенька поперхнулась слюной, Жора округлил глаза.

«Похоже, Марк читал не только Достоевского», – подумал Жора, а бабка внизу закричала во весь голос.

Следом заголосили все женщины, а мужики рассыпались по округе, хватая что-то у стен. Как, оказалось, на стенах висело немало оружия. Не больше, чем в какой-нибудь местной оружейной. Но достаточно, чтобы помочь разобраться с тройкой ребят.

В зал на крик набежали люди в плащах поверх лёгких кожаных доспехов. Вооружены они были гораздо лучше. В руках топоры и копья. У части были даже щиты. Почти все были при шлемах.

– Вот те раз. Гвардейцы на службе! – присвистнул Жора.

Но хуже всего, у солдат были луки. В один миг воины Хила взяли всю троицу на прицел. А те, кто не имел луков, выстроились в линию перед лестницей, ведущей на второй этаж. И собирались строем, прямо плечо в плечо, подниматься наверх.

Выходило по трое на довольно широкую лестницу на второй этаж.

– Дурак. Ты чего наделал? – возмутилась Настенька. – Умнее ничего сказать не мог?

– Чего я-то сразу? – возмутился Ушаков. – Это Марк Твен говорил!

– Опять ты со своими умными книжками? – возмутился Жора, глядя, как неумолимо приближаются к нему вооруженные мужики. – Чего делать будем теперь? – Обратно на крышу лезть?

– А с неё куда? В бесконечность? – буркнула Ташкина. – Бесполезно. Ты давай сосисками их завали. Парашютов у нас нет.

– Ага, а ты их в платья одень! – огрызнулся Карасёв.

Он понятия не имел что делать с людьми с холодным оружием в руках. Всё, что сам держал в руках из чего-то подобного по жизни, это шампур. И то с шашлыками. Ну или нож кухонный. Колбасу порезать.

– Ой-ой-ой, они же убьют нас совсем, – затараторил сбивчиво Ушаков, больше не желая стоять первым, а прячась за Настеньку. – Сделайте что-нибудь.

– Мы?

– Ты уже сделал! – возмутились оба по очереди.

Марк кивнул и тут же попытался скрыться обратно в проходе.

– Вернись, дурак! – крикнула Ташкина и потянула одноклассника за майку.

Сама она была в джинсах и голубом топике. Одежда так себе для защиты от стрел и тем более от арбалетных болтов.

Марку ничего не оставалось сделать, как застыть на месте. Майку рвать не хотелось. Неизвестно, когда новую выдадут.

Этим замешательством и воспользовалась Настенька, сама первой скрываясь на витой лестнице в башне.

Карасёв и Ушаков остались с опасностью один на один. Лицом к лицу, как и полагается суровым средневековым подросткам.

Эта самая опасность приближалась к ним, выставив наперёд копья и щиты. С первого же этажа другая опасность целилась арбалетными болтами.