Я – Петра

Глава 10

Ученье – свет

На следующий день мы с Уйлей проснулись ещё до рассвета. Когда я открыла глаза, она уже стояла перед окном и водила пальцем по стёклам. Её кудри мягкими волнами лежали на плечах. Очень хотелось спросить, почему её волосы так себя ведут? Реагируют на сильные эмоции? Но Уйля молчала о себе, а я не давила. Всему своё время.

Хотя мы и жили в башне на крыше, сегодня шум общежития был слышен особенно отчётливо. Хлопали двери, кричали девчонки в очереди в душ. Казалось, что мне всё это уже знакомо. Как будто уже варилась раньше в общежитском месиве. Но, судя по тому, что мне всего двадцать лет, такого быть не могло. Так что оставалось только тоскливо вздыхать. Память возвращаться не спешила.

Ну и ладно! Как говорится, держи хвост пистолетом!2 Из меня иногда сыпались странные поговорки, которых никто не понимал. Но раньше кроме Анаты их никто не слышал. А она не обращала внимания. Я надеялась, что память вернется и я всё пойму.

Итак, первый день учёбы. Мы с соседкой тщательно оделись и причесались. Причём, Уйля, как и я, заплела косу и уложила на затылке в тяжёлый узел. И рванули на полигон. Факультеты у нас разные, пришлось разделиться. Целители выделялись темно-зелёными мантиями. Пятно стихийников первого курса на полигоне отличалось разноцветьем. Вообще-то, стихий у таких магов могло быть и две, и три, но мантия выдавалась по преобладающей. Вода – тёмно-синяя, Воздух – голубая, Огонь – красно-коричневая, Земля – тёмно-коричневая. Целители одевались в тёмно-зелёное. Тьма – чёрные. К Тьме относились некроманты и менталисты потому, что чужая душа – потёмки, а чужой разум, вообще, мрак! Только у менталистов на черной мантии была фиолетовая эмблема, а у некромантов черная. На тёмном факультете ещё учились ведьмы-травницы. У них была фиолетовая мантия.

На первом курсе, куда тебя засунули при поступлении, там и учись. На втором же выбирали специализацию и тот же стихийник мог уйти в боевики или в артефакторы и сменить цвет мантии на цвет болотно-зелёный или тёмно-серый. На стихийном факультете было боевое и портальное направления, артефакторика и общая магия. На первом курсе предметы давали в основном теоретические и общие. Только целители и тёмные оставались там же, где начали обучение и цвет мантий не меняли. Всё это нам рассказывал Венто, который встретил нас на ступеньках общежития и вёл на полигон, где все студенты собирались, чтобы выслушать напутственную речь ректора.

Прохладный воздух остужал голову, полную приятных ожиданий. Опрокинутая чашка неба была по-осеннему ярко-голубой и казалась бездонной. Студенты вокруг, воодушевлённые новым учебным годом и хорошей погодой, шумели как на Эштафском базаре.

Знаменитые южные базары – это отдельная тема. Я читала про них в географии тётки Анаты, им был посвящён отдельный параграф. Знаете чёрную дыру? Так вот, Эштафский базар – это чёрная дыра наоборот. Там можно было найти или отправить в мир абсолютно всё, начиная от коврика для ванны и заканчивая амулетом полного сокрытия, дающего возможность убежать от магического поиска в любой точке мира. Правда в то, что такой амулет есть на самом деле, никто не верил. Так, что-то я отвлеклась.

На специально возведённое возвышение вышло руководство Академии: деканы факультетов и ректор собственной улыбчивой персоной. Управлял Академией архимаг Манос Эрреро.

Он мне понравился. Жизнерадостный, порывистый маг без возраста. Ему запросто можно было дать и 35 лет, и сто, так как маги живут долго и, как говорится, стареют неохотно.

– Сколько же ему лет на самом деле? – я не заметила, как произнесла вопрос вслух.

– Сколько бы ни было, он такой душка! – восторженно откликнулась хорошенькая блондинка рядом со мной.

– Лелия, да ты по нему сохнешь ещё со школы! Он приезжал к нам, рассказывал об Академии, – поделилась со мной девушка, стоящая с другой стороны, – забудь о нём! Сколько раз говорить!

– Нет, Мерая, он будет моим! – блондинка не сдавалась.

– Он же старый!

– Не старый! Он такой привлекательный! – Лелия вздохнула.

– Не прошибёшь! Лелия, «и только перед самым концом прожитая жизнь ложится на плечи непосильным грузом и изменяет лицо и фигуру», так кажется сказано про магов? Смотри, у него виски седые! Уже ложится непосильным грузом, видишь?

– Это так манит, – блондинка пожирала глазами ректора.

Девчонки вокруг меня следили за нашим разговором и половина их, глядя на ректора, начала подозрительно мечтательно вздыхать. А он звучным приятным голосом за пять минут сказал нам, что мы должны гордиться, что учимся в лучшей академии королевства, и сделать всё, чтобы в дальнейшем гордиться нами могла уже Академия и лично они, наши наставники. Он принялся нам их представлять.

Мой декан, магистр Окени Тейдо стояла слева и выглядела очень представительно. Тёмно-зеленая более глубокого оттенка, чем наши, мантия, гладкая причёска. Выражение усталости пропало с её лица, сейчас она доброжелательно улыбалась. Тот магистр, который меня принимал, кажется, его ректор назвал магистр Руим Оши, стоял рядом с ней. Он оказался деканом направления менталистики на тёмном факультете. На лице присутствовало рассеянное выражение с лёгкой улыбкой, и светлые волосы торчали во все стороны, словно побывали в урагане. Магистр ни на ком не задерживал взгляд.

Дальше представили декана ведьмовского направления тёмного факультета магистра Альму Кларо’Утэ. Невысокая черноволосая утончённая дама, спрятанная в тёмно-фиолетовую мантию, таинственно поблёскивала огромными глазами. Рядом с ней стоял декан направления артефакторики магистр Дженио Фого, невысокий жилистый человек с жёстким выражением худощавого лица в темно-серой мантии. Он тоже был на моём поступлении. Потом доброжелательно улыбалась пухлыми губами полненькая невысокая женщина в светло-синей мантии. Она сверкала зелёными глазами и иногда поправляла кудрявый локон, выбивающийся из причудливой причёски. Её ректор назвал деканом направления общей магии стихийного факультета магистром Сьюлен Пикверри. Магистр Хатонивэль Нувем, светловолосый высокий тонкий красивый и холодный эльф был деканом портального направления. Казалось, весь лёд мира сосредоточился в его серых глазах.

Затем ректор представил нам магистра Кем Хар’Итэ, декана боевого направления стихийного факультета. Вторая половина девчонок вокруг меня мечтательно закатила глаза. Наши целительские парни зафыркали, глядя на это. Ну ещё бы! Магистр боевиков был высоким мускулистым поджарым, с широченными плечами и длинными ногами. Как мы рассмотрели ноги через мантию? А на нём не было мантии! Поэтому ноги в черных брюках были видны во всей своей красе. К этому добавлялись черные коротко стриженные волосы и пронзительный взгляд зелёных глаз. В этот момент он как раз посмотрел на нашу тёмно-зеленую толпу. Глянул в самую душу каждой. Не знаю уж, может, это была такая иллюзия, но девчонки негромко застонали.

После представления деканов ректор сказал, что первому курсу назначены кураторы и их имена можно увидеть в расписании около столовой. Там же распределение по группам. Затем нам еще раз велели гордиться и отпустили. Нужно было бежать на завтрак, а после явиться пред ясные очи наших кураторов. Это касалось только первых курсов. Остальные неслись получать расписание и учебники. Занятия должны были начаться со следующего дня.

Как мы потом с Уйлей поняли, поделившись впечатлениями, у всех было примерно одно и то же. Кураторы с нами познакомились, поулыбались, потом сдвинули брови и велели хорошо учиться. Рассказали, что учёба в Академии длится пять лет. Что можно заплатить за обучение, но можно и не платить. У тех, у кого нет возможности оплатить, будет обязательство отработать на корону пять лет, отчисляя процент из гонорара. Объяснили, что первую стипендию дадут через две недели от начала занятий. Заставили сдать заполненную анкету и выдали для каждого своё расписание. И погнали за учебниками в библиотеку.

Везде было столпотворение. В библиотеке, в коридорах главного корпуса-шкатулки с горгульями, в столовой, даже в общежитии на лестницах – не протолкнуться. Везде шум, гам и студенты в разноцветных мантиях. Преподаватели, похоже, попрятались, а, может, собрались вместе отметить последний день свободы от нас, неуёмных студиозусов.

На подступах к библиотеке мы пересеклись с Уйлей. Обе уже держали в руках расписание и обе были слегка пришиблены количеством изучаемых предметов. Как выяснилось из-за наших переливов в шаре, которые были записаны и запротоколированы, магия, ёлки! Так вот из-за них у нас в расписании помимо основных предметов была еще куча дополнительных. Боги, у меня даже Основы менталистики значились по четвергам и пятницам. Гору полученных учебников мы сразу оттащили в общежитие. В общей комнате нашей башни заполнилась вторая половина шкафов. Первая была забита канцелярией. Часть из неё нам выдали здесь, а другую часть мы, не сговариваясь, притащили из города.

На улице рядом с Академией было целых два магазинчика с письменными принадлежностями. Один – налево, а другой – вниз направо. Вообще, предприимчивые горожане давно поняли, что студиозусы скупят всё, нужное и ненужное, лишь бы попалось им по дороге. И поэтому наша улочка вся была заполнена магазинами, харчевнями, лавками. И продавалось здесь практически всё.

Когда-то летняя резиденция королей находилась в удалении от города, но с тех пор, как она стала Академией, к ней с невероятной скоростью пристраивались дома, выстраиваясь в улицы и переулки. В основном двухэтажные, где на первом этаже был магазинчик или лавка, а на втором жили сами хозяева. И еще здесь было несколько домов, в которых студентам сдавались комнаты. Я тогда подумала, как мне повезло, что досталось место в общежитии. Не все учащиеся, конечно, были необеспеченными, но простолюдинов хватало. Магический дар не разбирал особо, в ком проснуться. От наследования это не зависело, как выяснили учёные. А вот от чего? Было несколько равнозначных теорий, как нам вкратце объяснили потом на истории магии, но, вероятнее всего, все они были ошибочны.

Об этом мне рассказывал дядюшка Олли по дороге в столицу. И ещё он много говорил про Бернивальд, старейший город Арантереи. Одной из легенд о столице стала история, что Бернивальд зачарован колдовством фей. Никто в это не верил, но, как сказал дядюшка Олли, это правда. Фей никто в нашем мире не видел, но именно они оплели Бернивальд своими заклинаниями и собрали все их окончания в питающий камень-артефакт, который спрятан в подземном хранилище, куда никому кроме королевской семьи нет доступа. Никто его никогда не видел, но факт в том, что город не разрушается уже тысячу лет, а, может, и больше. «Так что, есть камень или нет, я, Петра не знаю, но Бернивальд-то стоит? Значит, правда!», сказал мне дядюшка Олли, проникновенно глядя в глаза.

Часть трав из своего багажа я продала в маленькой аптеке около Кленовой улицы, где жила сестра дядьки Жуя. Когда забирала у неё свою сумку, оставила письмо для тётки Анаты, где написала, что я поступила и что очень ей благодарна. И что я теперь её должница и обязательно долг отдам, пусть ждёт. И вопросы задам, много вопросов…

Кстати, мы с Уйлей, совершенно не сговариваясь, сделали друг другу подарки на начало учебы. Подарками оказались глиняные кривоватые кружки для чая от одного и того же мастера. Практически одинаковые, только с разным рисунком. Она преподнесла мне с серым котёнком, а я ей – с кудрявой девочкой. Рисунки были схематичные, пара тройка линий, но что-то привлекательное в них было, так что мы были довольны и кружками и друг другом.

Вечером, сидя за столом у горящего камина, отхлёбывая из новых кружек потрясающе вкусный чай, и заедая его не менее потрясающим печеньем из лавки мадам Пайо, мы предвкушали, как завтра окунёмся в учёбу, откроем новые тетради и нам станут доступны чудеса, такие, как делает, например, Венто в своей артефакторной мастерской. Нет, мы не собирались становиться артефакторами, но даже к этому мы с завтрашнего дня станем на шажок ближе.

Уйля, поставив чашку, внезапно сказала:

– Знаешь, Петра, мне всё время кажется, что я уже видела тебя раньше. Но ведь этого не может быть, правда? Просто я обычно очень трудно схожусь с людьми. Но тебе мне хочется доверять. Откуда ты?

Я молча пожала плечами.

– Не хочешь говорить?

– Я не знаю, что сказать. Я не помню. Я болела и всё забыла, – опять пожала плечами.

– Как забыла? Вообще всё? Так не бывает, – Уйля встряхнула кудрявой шевелюрой.

– Со мной, видимо, бывает. Я очнулась у тётки-травницы Анаты в деревне Дангара в предгорьях, знаешь? Она мне толком не объяснила, откуда я там взялась без вещей и больная. Не буду же я её пытать калёным железом! Повезло, наверное, что, вообще, выжила!

– Совсем ничего не помнишь?

Уйля пронзительно вгляделась мне в глаза.

– Совсем, – ответила я, – ну как, в небе солнышко, наверное, помню, а вот страну, людей, даже своё имя…

– Но ты же Петра? Как там, Филь’Отэ!

– Так травница Аната сказала. Ещё сказала, что она моя тётка, но, понимаешь Уйля, мы не похожи. Но, с другой стороны, она не мать ведь? Но и маму свою я не помню. Может, и не было у меня семьи никогда?

– Знаешь, Петра, я тоже не помню, что было до пяти лет.

– Все дети забывают, что здесь удивительного?

– Ну, да, – Уйля глянула в огонь камина, помолчала, – Петра, а каких-нибудь непонятных вещей не помнишь?

– Каких непонятных?

Тут в наш разговор влез Клем.

– Уйля не пытай её, она не помнит. А если, что непонятное у неё и вспоминается, то она этого не осознаёт, что оно непонятное. Поэтому и не знает, что тебе ответить, – кот важно поднял вверх лапу.

– Клем, знаешь, ты и сам непонятно говоришь! Понял, что сказал-то?

– Я-то понял, а вы ещё мелкие слишком, чтобы понимать умные мысли!

– Уйля, он нас дурочками назвал?

– Точно!

– Вам ещё в Академии пять лет учиться, вот выучитесь и станете умными, а мы с Морсом на вас посмотрим!

Клем повернулся к котёнку, подхватил его за загривок и упрыгал наверх в спальню.

Морс пока не заговорил, но я постоянно подкармливала его магией, и он рос. Но всё равно оставался маленьким котёнком, который запросто помещался во внутренний карман моей куртки.

***

С утра мы окунулись в грызню гранита наук и покатились одинаковые будни. Для меня новым было всё и именно в этом заключалось однообразие. Я поняла, как однобоко использовала свой дар. Оказывается то, что я предпочитаю целительское направление магии, не означает, что я могу только лечить. Да и лечение нельзя свести к одному глаголу. Здесь требовалось перехватить, пережать, убрать, унести, срастить, распылить, сварить, вытереть, охладить, нагреть, зарастить, зашить. Всё это легко можно было сделать моей магией. Надо только научиться.

Наши магистры до нас пытались донести всю тонкость работы с больными, не забывая напоминать, что они, вообще-то, живые. Особенно усердствовала магистр Тейдо:

– Петра, вы опять долбите кувалдой, где надо иголочкой сшить. Нет, я понимаю, вы резерв свой у магистра Гира увеличили несказанно, он хвалил вас, кстати, и, учитывая ваш дар, можете и отбойным молотком вылечить! Только потом придётся пациента откачивать уже от удивления! Какого удивления? Ну как же? Я думаю, он очень удивится, как он вообще выжил после вашего лечения!

Мне было стыдно и по вечерам я училась вышиванию магией на виноградинах, соединяя разрезанную кожицу. Кстати, анатомический атлас открывался не только для разумных рас, но и для винограда тоже. Так я узнала, что мы с Уйлей едим виноград сорта «Чёрный особый» или ягода шахифа. Что родина его жаркий Эштаф, но и в нашем климате он растёт практически повсеместно, только остается темно-зелёным, а не становится как в Эштафе чёрным.

Очень понравился предмет «Яды и противоядия. Основы». Здесь мы изучали разнообразные отравы, распознавали составные части их в готовых отварах, зельях и еде. Зато противоядия магистр Венено заставляла нас подбирать самим. Она была невысокой тоненькой темноволосой. Пышные волосы всегда убраны в сложную причёску. Открытое лицо дышало вдохновением, когда она рассказывала о ядах. Невозможно было отвлечься, да и отвести взгляд от её лица, тонких рук. Сколько ей было лет мы с одногруппниками не понимали, уверены были лишь в том, что она не молодая девушка, а мудрая женщина.

Этому предмету мы с Уйлей учились вместе, чему я была очень рада. Лицезрение её насупленных бровей и крутых рыжих кудряшек доставляло мне ни с чем несравнимое удовольствие. Однажды на практикуме по ядам вся группа с замиранием сердца следила за её волосами.

Уйля вышла к столу с множеством тонких пружинок вокруг лица. Но по мере приготовления антидота к выданному ей магистром Венено яду, её лицо становилось всё более спокойным и одухотворённым. Тёмно-рыжие пружинки потихоньку распрямлялись и ложились на плечи блестящими золотыми волнами. Когда она с отстранённым выражением на лице отошла от горелки и сказала: «Готово!», почти прямые волосы легким шёлком покрывали её спину почти до талии.

Мы все выдохнули и задвигались, а магистр Венено сказала:

– Ну что, студентка Стропа, в принципе можно не проверять! Вы, очевидно, абсолютно уверены в результате! Высший балл, конечно!

Приготовленный антидот она потом всё равно проверила, я видела.

Глава 11

Седая соседка

Однажды вечером, когда мы вместе готовили домашнее задание, оторвавшись от своих конспектов, Уйля хитро посмотрела на меня и сказала:

– Знаешь, кого я сегодня видела?

– Кого? – писать мне еще было много, так что голову я не поднимала.

– Помнишь того дядьку, который нас принимал?

– Магистра Оши?

– Да ну, Петра, ну какого магистра? Он нам и так в Шкатулке попадается через день! Кстати, не нравится он мне, – Уйля подпёрла голову рукой и уставилась в окно.

– Чего это он тебе не нравится? Симпатичный такой, – я дописывала абзац, не особо вслушиваясь.

– У него взгляд… Как будто он всё время смотрит сквозь тебя. Ты, вроде, стоишь рядом с ним, а он тебя и не видит. Особенно противно, когда ему вопрос задаёшь. Он глянет на тебя внимательно, как будто ножом резанул, ты только напряжёшься, а он уже опять в Верхние Эмпиреи устремился, а с тобой рядом только его бренная оболочка!

Я подняла голову и посмотрела на Уйлю.

– Эк тебя от него припекло! И о чём же ты его спрашивала? – я хихикнула.

– Да ну его! Я тебе не про магистра Оши, а про этого чёрного с серебром!

– Это который же? Венто? – тут уж я подняла глаза на Уйлю, хитро улыбаясь.

С недавних пор я начала Уйлю поддразнивать насчёт Венто. Наш целительский факультет предполагал обязательные ночные дежурства в лекарне, начиная прямо с первого курса. Обычно дежурный студент сладко спал в маленькой комнатке недалеко от входа. Но, если случалась беда, то дежурный доктор будил нас и нужно было ему помогать. На второе моё дежурство поздно вечером принесли Венто Лунара. Артефакт взорвался в его руках и повредил оба глаза. Дежурила в ту ночь магистр Тейдо. Венто она подлечила, наложила специальную мазь и не разрешила снимать повязку и открывать глаза. Потом погрузила мальчишку в целительский полусон. Я должна была дежурить около него, так как магистр Тейдо была в чём-то там в его глазах не уверена. Вот и сидела. Венто немного лихорадило и я всю ночь держала его за руку, рассматривая его глаза в своём анатомическом атласе, а он рассказывал мне о первой встрече с прекрасной девушкой. Он не называл имени, говорил только, что она пламенеет осенним лесом и закручивается фиолетовым смерчем.

Она пронеслась мимо как ветер и тетрадки, которые он стопкой тащил в руках, разлетелись как бабочки. Он словно и не заметил, стоял и смотрел вслед пламенному кудрявому чуду, хотя легкая фигурка уже исчезла за углом. И, даже собирая потоптанные однокурсниками листы и понимая, что магистр отправит его за это на кухню, хотя учёба еще даже не началась, он улыбался. Просто не мог не улыбаться. Он уже знал, что всё изменилось, жизнь не будет прежней. Что ему теперь делать с этим внезапным знанием? Нос приятно щекотал аромат карамели, а уголок поднятой тетрадки почему-то слегка обгорел.

Когда он наконец замолчал, я заметила рядом магистра Тейдо. Она с сочувствием смотрела на Венто, покачивая головой.

– Что? – тихо спросила я.

– Да ничего, опять влюблён, – магистр Тейдо мягко улыбнулась.

– Опять? – поразилась я.

– Да, и каждый раз он словно поэму сочиняет о своём увлечении.

– А вы откуда знаете? – я подозрительно глянула на женщину.

– Он мой племянник, – ответила она, – хороший мальчик. И талантливый артефактор. Так, ладно, Петра, ваше дежурство заканчивается, можете идти. Венто я сегодня отпущу. Я знаю, он ваш друг, не волнуйтесь за него.

– Какой же Венто черный? Он светлый и лёгкий, – тут Уйля обиженно глянула на меня, – ты меня, Петра, дразнишь что ли? Да не нужен он мне!

Я вынырнула из воспоминаний.

– Ладно, ладно! – подняла руки ладонями к подруге, – черный, говоришь, с серебром? Это Варон, да?

– Его Варон зовут? Вроде, лорд Гроэн?

– Ну да, и что с того, что ты его видела? Он в Академии преподаёт иногда у портальщиков. И бывает здесь регулярно! В нашей группе есть парочка целительниц, которые от него без ума, – я хихикнула, – всё вздыхают ему вслед! Особенно Лелия. В начале года она вздыхала вслед ректору, а потом переключилась на Варона!

– Я его видела не одного! А с девушкой!

– Подумаешь, с какой-нибудь студенткой на отработке, что с того?

– Нет, Петра, ты не понимаешь! С ним была чуднАя девушка! В непонятной одежде и с короткими волосами!

– Ну и что? Может, болела и отрезали, – не сдавалась я.

– Ну про длину – ладно. Но она седая! Совершенно!

– Ого! Седая? А с чего ты решила, что она вместе с Вароном?

– А он её за локоть придержал, когда они в Шкатулку входили. И ещё он её к ректору повёл, – девушка многозначительно подняла брови.

– А ты откуда знаешь, что к ректору?

Тут Уйля слегка смутилась.

– Я шла за ними…

– Зачем?

– Ну, Петра, ну, интересно же…

Нас прервал стук в дверь. Я повернулась и крикнула:

– Входите, открыто!

Дверь распахнулась, на пороге стояла совершенно седая девушка с огромным свёртком в руках. Над ним настороженно поблёскивали большие карие глаза. Мы с Уйлей замерли с открытым ртом.

Тут девушка подпрыгнула, как будто её кто-то толкнул, и вперёд вышла мадам Так, то есть госпожа Регина.

– Так, девочки! У вас теперь соседка будет. Полный комплект! Вы рады? Так! Ну? Петра? Чего сидим?

– А чего? А! Добрый вечер, госпожа Регина!

– Петра, не тупи, – Уйля подошла и подёргала меня за рукав.

– Так, Петра, у меня дел много! Ключ!!! – грозно прошипела мадам Так.

– А! Ёлки! – я подскочила на месте и рванула к полке, где висел ключ от башни. Взяла его в руки, а мадам Так толкнула ко мне эту молчаливую девицу. Я сунула ей ключ. Она взяла, золотистая волна опять пробежала по стенам и раздался мягкий звон. Когда мы с Уйлей знакомились с башней такого не было.

– Так! Какие такие ёлки? Я же говорю, теперь полный комплект. Так! Ключ на место. Петра! Я сказала – на место. Всё я пошла, сами тут разберётесь!

Она быстренько выскочила за дверь, а мы не сводили глаз с вошедшей.

– М-м-м-м… Здравствуйте, – та настороженно смотрела на нас.

– А почему ты седая? – бесцеремонно спросила Уйля.

– Уйля! – толкнула её в бок.

– Не хочешь, не говори, – соседка дёрнула плечом.

Девица усмехнулась, поудобнее перехватила свёрток и сказала:

– Кровать наверху?

– Да, пойдём покажем, – я поспешила к лестнице.

Мира Лебре теперь жила вместе с нами в седьмой башне. Дружить она не хотела, сторонилась. До того, что в первый же вечер попыталась передвинуть кровать к другой стене. Мы, конечно, бросились помогать. Тут-то и выяснили, что никакая мебель в наших комнатах, кроме лавок, не двигается. Магия! Хотя подвинуть мы честно старались. Как можно было оставить соседку без помощи? Особенно старалась Уйля. Здравый смысл остановил нас, когда трещинами пошли дубовые доски пола. И поскольку мы не хотели спать на первом этаже вместо второго, то сообща решили, что Мира кровать переставлять не будет и она нехотя согласилась.

Утром седая девушка быстренько убежала на завтрак одна. Уйля всё пыталась пойти с ней, но Мира легко уклонилась от компании. В конце концов мы к этому привыкли и просто кивали друг другу утром и вечером.

Потихоньку выяснили, что она портальщица. Рассказали нам об этом Рув и Морв, которых она портанула на край полигона, не рассчитав силу заброса. Ребята с бешеным восторгом передавали нам выражения лиц магистров, но быстро замолкли, когда Мира прошла в двух шагах от нас.

Портальщики учились на том же стихийном факультете, но отдельной группой. В этом учебном году их поступило негусто, так что Миру подхватили с распростёртыми объятиями. Почему её привёл Варон только через месяц после начала учёбы, откуда она взялась, никто так и не узнал. В общем, загадочная личность.