Полная версия
Искусство в крови: новое дело Шерлока Холмса
Холмс вернулся с графином красного вина и двумя свежими бокалами.
– Холмс, вон те четверо мужчин, похоже, очень заинтересовались вашим присутствием здесь.
– Американцы. Да, я заметил.
Его реакция не должна была меня испугать, и все-таки испугала.
– Вы же говорите про странно одетых джентльменов в черном? – улыбнулся он. – Не совсем Гранд Тур[29], конечно. Но их больше интересует наш французский друг, а не я.
– И все же они, кажется, узнали вас. Вернее, узнал тот, маленький.
– Прискорбно, – ответил Холмс. – Это может слегка изменить наши планы. – Он на мгновение задумался. – Если возникнут проблемы или я подам вам сигнал, проводите нашу клиентку отсюда в безопасное место – в любое место, кроме ее квартиры. Вы поняли меня?
– Разумеется, я понял вас, – раздраженно ответил я. – А что, по-вашему, может произойти?
Но прежде, чем он успел ответить, наш разговор заглушила громкая музыка маленького оркестра.
По залу пронесся шелест предвкушения, и на сцену вышла наша клиентка.
Часть третья. Линии проведены
Искусство, как и мораль, состоит в том, чтобы где-то провести линию.
Г. К. ЧестертонГлава 7. Напали!
Если сегодня днем она была прекрасна, то теперь превратилась в богиню! Вся в красном, мадемуазель Ла Виктуар в образе Шери Чериз просто сияла, ниспадающие огненно-рыжие локоны были собраны в небрежный пучок на макушке, что очень подходило ей по стилю, а ее восхитительная грудь обещала наличие страстного сердца под белоснежной кожей. Она двигалась по сцене, словно плыла по воздуху, будоража воображение своей озорной улыбкой. Непревзойденная исполнительница, какой, несомненно, она была, затмила все проявления ее тяжелой ситуации.
– Ватсон, вы разинули рот, – шепнул мне Холмс. Вполне возможно. Но, за исключением Холмса, все остальные реагировали так же.
По залу прокатилась волна единодушного крика: «Шери!». Наша клиентка, мадемуазель Эммелин Ла Виктуар, безусловно, была звездой.
Оглядываясь назад, я понял, что все это время ожидал какого-то непристойного представления в стиле мюзик-холла, с шуршащими юбками и мелодией, которую не пели, а почти выкрикивали. Но как только заиграла музыка и артистка запела, голос, исходивший от этого прелестного создания, нельзя было назвать иначе, чем ангельским, такой он был парящий и чистый. От нее исходило сладостное томление, разрывавшее сердце.
Почти час я сидел как завороженный.
Когда она закончила песню о редкой тропической птице, преодолевшей много миль ради своего возлюбленного (а может, это была собака, я не уверен), я повернулся к своему другу… и обнаружил, что место, где минуту назад сидел Холмс, теперь занято грубым на вид простолюдином, нос которого полыхал красным от выпитого.
Проклятье, куда он подевался? Оглядев зал, я заметил, что его знакомый француз тоже пропал без вести, как и люди в черном. Мне стало не по себе, и я поднялся. Холмса нигде не было видно. Как я ненавижу его скрытность!
В этот момент из-за кулис донеслись крики, затем оглушительный грохот. Наша клиентка замерла, и музыка смолкла. Дальше события развивались настолько стремительно, что я едва могу пересказать их.
На фоне светящегося экрана Театра д’Омбр маленькие куклы были затенены искаженными силуэтами двух мужчин, сцепившихся в нешуточной схватке. Борющиеся фигуры бились о промасленный холст.
Брызги какой-то темной жидкости широкой дугой разлетелись по экрану. Толпа ахнула. Послышался громкий звук разрыва, когда нож вспорол ткань. Лоскуты разорванного экрана свисали на сцену, предъявляя зрителям следы ярко-красной крови!
Я вскочил и стал пробираться сквозь толпу к мадемуазель Ла Виктуар. Какой-то мужчина вылетел через дыру в экране и приземлился на сцене, у ее ног. Из огнестрельной раны в его груди на несколько футов вверх бил фонтан алой артериальной крови. Мадемуазель пронзительно закричала.
Толпа подскочила как один человек и бросилась прочь от сцены. Бурлящая людская масса на несколько мгновений загородила нашу клиентку от моего взгляда. Прилагая все усилия, я продолжал проталкиваться против человеческого потока. Добравшись наконец до рабочего сцены, лежащего на деревянном настиле, я сразу понял, что его рана смертельна. Я огляделся, но мадемуазель Ла Виктуар исчезла. Оставив умирающего на руках коллеги, я бросился за кулисы.
Хаос! В темном помещении, освещенном ярким лучом белого света, направленного на обратную сторону экрана, борющиеся фигуры колотили друг друга посреди больших деревянных рам на колесах.
Свет прожектора ослеплял.
– Мадемуазель! – крикнул я, прикрывая рукой глаза.
Ничего, кроме криков. Рядом со мной на пол упал керосиновый фонарь, и я отскочил в сторону. Раздался небольшой взрыв. Комната погрузилась во тьму, а у моих ног вспыхнуло пламя. Крики стали громче, когда несколько работников бросились тушить пожар.
И тут я услышал голос мадемуазель Ла Виктуар:
– Жан!
Двустворчатая дверь за сценой распахнулась во внутренний дворик, тускло освещенный единственным уличным фонарем. И дерущиеся переместились туда. Вымощенная булыжником земля поблескивала черным льдом, и на его слишком гладкой поверхности сцепившиеся в драке люди поскальзывались и балансировали, падая с резкими криками боли.
Я узнал таинственного знакомого Холмса и двоих мужчин в черном, которых видел в зале. Вытащив револьвер, я бросился к ним.
В круг света из-за кулис выбежала мадемуазель Ла Виктуар. Со всего размаху она обрушила большую вазу на одного из мужчин в черном. Ваза скользнула по его плечу. Развернувшись, он хмыкнул и схватил нашу клиентку за запястье. Она закричала.
Головорез, чья лысая голова поблескивала в свете фонаря, приставив к ее боку нож, прижал женщину к стене соседнего здания, в то время как высокий француз продолжал сражаться с его напарником.
– Сука! – прорычал лысый негодяй, поднося нож к ее лицу. – Да за такое я порежу тебя на ремешки – мало не покажется!
Американец? Я прицелился, но четкого выстрела не получалось. Сунув пистолет в карман, я бросился вперед как раз в тот момент, когда француз уложил своего рыжеволосого противника и тоже поспешил леди на помощь. Мы оба подскочили к мужчине с ножом, и, будто по сценарию, француз выбил оружие из руки негодяя, а я нанес ему удар прямо по почкам. Лысый в черном упал на землю, а его нож улетел в темноту.
Двое были ранены. Но за столом-то сидели четверо.
– Жан! – воскликнула мадемуазель Ла Виктуар, бросаясь в объятия француза.
– Allez-y![30] – крикнул он, отталкивая ее. – Бегите!
Она помедлила. В это мгновение напавший на нее лысый, словно Лазарь, поднялся с земли и в мгновение ока отбросил меня на стену. Между нами завязалась драка, а в это время второй, собравшись с силами, напал на француза.
Вчетвером мы скользили, будто пьяные, по льду, едва удерживаясь на ногах. Мой револьвер выпал из кармана и отлетел в темноту.
Пока я боролся со своим противником, третий мужчина схватил мадемуазель Ла Виктуар и отвесил ей сильную пощечину.
Разъяренный, я попытался вырваться, но противник не упустил свой шанс. Я отвлекся буквально на секунду, и он перехватил инициативу и принялся душить меня сзади. Я начал задыхаться.
Именно тогда четвертый – маленький человечек в черном, которого я еще раньше определил как командира, – вышел на свет. Мои шансы ухудшились. Подбежав ко мне, он с силой ударил меня в живот. У меня подогнулись колени.
Он вытащил длинный стилет, сверкнувший в тусклом свете, как смертоносная сосулька. Душивший меня мужчина изменил хватку и запрокинул мою голову назад, удерживая за волосы. Человечек медленно поднес стилет к моему горлу и принялся поглаживать кожу плоской стороной ножа.
Странный жест, будто у хирурга, очищающего кожу карболкой, перед тем как сделать разрез. Время замедлилось.
Глаза-бусинки делали его бледное лицо странно похожим на крысиное.
– Опасный умирает первым, – сказал он. Острие ножа прокололо кожу. По шее потекла теплая струйка крови, и мне показалось, что это конец. Я закрыл глаза.
Но француз одержал победу, и внезапно Крыса отлетел в сторону!
Улучив момент, я дернул своего душителя, и он потерял равновесие. Я смутно осознавал, что где-то рядом сражается француз, но сбросить противника у меня не хватало сил, а его удушающий захват стал только сильнее. Я упал на колени, почти теряя сознание.
Мы были в меньшинстве.
Крыса поднялся на ноги и снова бросился в атаку. Но резкий треск чего-то твердого по костям заставил маленького человечка споткнуться передо мной с пронзительным воплем ярости. Словно цирковой акробат, он ловко удержался на ногах, избежав падения, и тут же развернулся лицом к напавшему на него.
В свете уличного фонаря он увидел высокую фигуру в пальто, размахивающую тростью. Это был Шерлок Холмс!
Наши шансы сразу улучшились.
Я ударил своего противника локтем в живот. Он ослабил хватку и отшатнулся назад. Я развернулся к нему; сцепившись, мы заскользили по льду и, наконец, упали на землю.
– Ватсон, пистолет! – долетел до меня сквозь шум схватки голос Холмса.
– Потерял! – крикнул я. – Где же вы были?
Мельком я заметил Крысу, который теперь сражался с французом, а двое других наступали на мадемуазель Ла Виктуар.
– Занята! – крикнул Холмс, бросаясь ей на помощь.
Краем глаза я видел, как он дерется с двумя противниками, держа трость обеими руками перед собой, как тренированный боец-одиночник, каким он, собственно, и был. Он взмахнул тростью над головой, а затем обрушил на мужчин перед ним серию быстрых ударов.
Мой противник набросился на меня сверху, и пока мы боролись, я слышал глухие удары, щедро раздаваемые Холмсом, и крики тех, кому эти удары доставались.
Резким апперкотом я сбил с ног бандита, напавшего на меня, и обернулся посмотреть, не нужна ли помощь Холмсу. Один его противник уже лежал на земле, а поскольку мадемуазель Ла Виктуар пряталась за спиной Холмса, он аккуратно свалил ударом по ногам и второго противника.
Затем, взяв леди за руку, он потащил ее в темноту.
«Куда?» – промелькнула у меня мысль.
В другой части маленького дворика Крыса, наступавший на француза, тоже заметил исчезновение Холмса и актрисы, но не последовал за ними. Вместо этого он выругался и с разворота нанес удар моему рослому союзнику. Вскрикнув, француз упал, и Крыса прыгнул на него.
Не раздумывая, я бросился к ним, и несколько секунд француз, Крыса и я катались, словно мраморные шарики, по обледенелым булыжникам. Мне удалось нанести нашему противнику резкий удар в ключицу, он охнул, отцепился от нас и поднялся на ноги.
Француз лежал неподвижно. Я был предоставлен себе!
Крыса мельком взглянул на моего таинственного союзника. Мертв? Он рявкнул короткую команду, и трое его соратников – двое сбитые Холмсом и третий, пытавшийся им помочь встать на ноги, – замерли и посмотрел на него. Затем все четверо исчезли в темноте.
Я помедлил, ожидая нового нападения. Тишина.
С земли донесся вздох.
– Уф! Enfin, c’est fini![31] – пробормотал француз. Он встал, чуть заметно морщась, и принялся отряхивать свой элегантный костюм.
Я тяжело дышал, совершенно измученный. Да что вообще здесь такое произошло?
Я пощупал шею; из раны все еще сочилась кровь. Прижав к порезу носовой платок, я посмотрел на француза. Он держался за плечо, и по его лицу было видно, что он испытывает сильную боль.
– С вами все в порядке? Я врач.
Он бросил на меня взгляд, которого я не понял. Чувство вины? Смущение? И тут же дерзкая усмешка.
– Мне никогда не было лучше, чем сейчас, – заявил он, выпрямляясь и стряхивая с себя боль, как человек стряхивает в жаркий день капли пота. Я впервые обратил внимание на его рост. Он был по меньшей мере на два дюйма выше Холмса и фунтов на пятьдесят тяжелее, что вряд ли типично для француза. А француз ли он на самом деле? Оглядевшись, он небрежным жестом подобрал цилиндр, потерянный в ходе сражения, и немного косо водрузил его на место.
Мои сомнения рассеялись; он определенно был французом.
– Жан Видок, – представился он. – А вы, должно быть, доктор Ватсон.
– Откуда вам известно мое имя?
– Хорошо деретесь, доктор, – сказал он, все еще улыбаясь. – Рана серьезная? – Хотя его слова звучали дружелюбно, в них чувствовалась скрытая насмешка.
– Нет, благодарю вас, – сухо ответил я.
Я огляделся по сторонам: ни мадемуазель Ла Виктуар, ни Холмса.
Француз тоже обратил на это внимание.
– Merde![32] Где Холмс спрятал ее?
– Откуда вы знаете нас?
В этот момент Холмс вышел на свет, один, с моими пальто и шляпой в руках.
– Хорошая работа, Ватсон, – сказал он. – Доктор, ваша шея!
– Все в порядке. – Я отнял носовой платок. Рана еще немного кровоточила, совсем чуть-чуть. И я снова зажал ее платком.
– А если…? – В его голосе послышалось беспокойство.
– Все будет хорошо. Небольшая царапина.
– Вам повезло, – с облегчением заметил Холмс.
По мере того, как мое дыхание восстанавливалось, меня начал пробирать озноб. Я был измучен и сбит с толку. Холмс и француз явно знали друг друга, а больше я ничего не понял. Взяв у Холмса пальто и шляпу, я надел их и достал из карманов перчатки.
– Где Шери? – требовательно спросил француз.
– Не так-то просто поймать кэб в такое время, – с улыбкой ответил Холмс. – Сейчас мадемуазель Ла Виктуар на пути в безопасное место.
– Вы ушли, чтобы поймать кэб? – спросил я.
– В какое безопасное место? – снова потребовал ответа Видок.
– К одному другу, которому я доверяю, – ответил Холмс, изучающе глядя на нашего товарища по бою. – Вижу, Видок, плечо вам все-таки задели. Не ожидали такого мастерства от человечка со стилетом, да? Очевидно, профессионал.
– Блестящая дедукция, – усмехнулся француз.
– И ваша большая удача, что здесь оказались мы, – невозмутимо парировал Холмс. Он взял меня за руку. – Теперь мы позаботимся о леди. – Он улыбнулся Видоку. – А вы можете заняться своим более неотложным делом. И покажите ваше плечо доктору.
Я услышал, как француз презрительно фыркнул, когда мы уже повернулись, чтобы уйти.
– Я знаю всех ее друзей! – крикнул нам вдогонку человек по имени Жан Видок.
– И вот это очень плохо, – чуть слышно проговорил Холмс, когда тот уже не слышал нас.
Глава 8. Скользкий склон
Холмс буквально тащил меня по обледенелым улицам. Холмистая местность и скользкие от мороза булыжники затрудняли передвижение, а днем еще прошел дождь. Я изо всех сил старался не отставать от своего длинноногого товарища. Куда именно мы направлялись?
Он остановился на перекрестке с улицей Лепик, и я воспользовался моментом.
– Дайте немного отдышаться. И объясните же, что происходит!
– Не сейчас, Ватсон, нам надо добраться раньше Видока.
– Добраться куда? Кто этот человек и откуда вы его знаете?
– Он детектив, утверждает, что приходится правнуком знаменитому Эжену Видоку, который в начале века основал «Сюрте»[33]. Идемте!
– Точно! Он еще стал прообразом Жана Вальжана из «Отверженных».
– Нам сейчас как раз не хватает урока литературы! – отрезал Холмс и стал подниматься вверх по склону еще быстрее.
– Но с ним же что-то было не так, да? – Я едва поспевал за ним, и от быстрой ходьбы у меня началась одышка.
– Тот Видок был не только законником, но и преступником – фальсификатором и убийцей, это и стало для него ловушкой. Быстрее! Женившись, вы потеряли форму!
– Но этот Жан Видок, сегодня вечером, он его родственник?
– Нет. В архивах нет никаких записей о его потомках. Вы можете идти быстрее или мне бросить вас, как умирающего на льдине эскимоса?
Мы с трудом поднялись на холм. Вокруг покосившиеся здания всех размеров наклонялись под такими углами, что чуть ли не падали; они напоминали поддерживавших друг друга пьяниц, которые возвращались из паба. Между домами теснились фруктовые деревья и небольшие огороды, а справа от нас виднелись жуткие тени кладбища. Улицы становились все круче и коварнее; наше дыхание вырывалось белыми клубами.
– Откуда вы знаете этого человека? – не сдавался я, едва переводя дух.
– В прошлом году мы вместе работали над одним делом в Ницце. Он достаточно умен, но доверять ему не стоит.
– У него, определенно, есть свой стиль, – отметил я.
– Блестяще, Ватсон. Еще он довольно ревниво относится ко мне. Пожалуйста, поторопитесь.
Он свернул с улицы Лепик, откуда начинался следующий подъем. Я схватил его за рукав, пытаясь притормозить, и мы оба чуть не упали, поскользнувшись на обледенелой земле. Скорее всего, от усталости, я вдруг рассмеялся.
– Ватсон, да что с вами такое!
– Не успеваю за вами! – ответил я, останавливаясь. – Подождите! Теперь я вспоминаю… Этот Видок… Я читал… Разве не ему поручено вернуть украденную в Марселе статую Ники? О которой вы рассказывали мне?
– Да, ему. Все газеты писали об этом.
– И какое отношение он имеет к нашей клиентке?
– Не пройдет и часа, мы все узнаем. Как шея?
Я отнял от ранки носовой платок.
– Кровотечение прекратилось.
– Идемте же!
Мы продолжили подниматься на холм, холодный воздух обжигал легкие. Картина немного прояснилась.
– В Марселе убили четырех человек, – рассуждал я. – Стилетом, я так полагаю. А сегодня вечером этот коротышка с крысиным лицом…
– Блестяще, Ватсон. Разумеется, его рук дело.
– Но вас вызвали, как вы сказали, по делу Ники…
– Да, и я отказался.
Холмс повернулся, чтобы идти дальше.
– Но вы определенно занимаетесь этим делом? Мне кажется…
– Я же сказал, нет.
Ведь договорился же Холмс о консультации с экспертом по Нике в Лувре! Мое разочарование его скрытностью взяло верх, и я остановился как вкопанный.
– Если хотите, чтобы наше сотрудничество продолжалось, вы должны рассказать мне, что происходит! – крикнул я. Звук эхом разнесся по пустой улице.
Окно над нами открылось, и в нескольких футах от нас полились помои. Мы оба инстинктивно отскочили.
– Fermez les gueules![34] – крикнул кто-то над нами и захлопнул окно. Теперь рассмеялся Холмс. Он схватил меня за руку и потащил вверх по крутому подъему. Мы прибавили шагу.
– Ладно. Не исключаю, что эти дела связаны, – признал он.
– Прекрасно, – выдохнул я, – но вы говорили, что мисс Ла Виктуар отправилась в безопасное место. Разве нельзя вернуться к этому делу утром?
– Нет.
– Почему нет? Отпустите мою руку.
– Я должен поговорить с мадемуазель Ла Виктуар сегодня вечером. Там скоро появится Видок и вмешается.
– Холмс, этот человек в самом деле спас мне жизнь. Он не может быть таким уж плохим.
Холмс вздохнул.
– Я хорошо знаю Видока. Сейчас больше всего на свете он хочет, чтобы мы вернулись в Лондон. Боится, что я перехвачу его дело.
– А вы, похоже, беспокоитесь, что он перехватит ваше, – вырвалось у меня. – Идите вперед. Какой адрес?
– На углу поверните направо и пройдите еще два квартала, улица Коленкур, 21.
– Встретимся там.
– Отлично! Да, и еще, Ватсон, мой дорогой друг, именно Видок столкнул вас с лестницы в Лувре. Возможно, вы и сами захотите поговорить с ним.
Холмс слишком хорошо знал меня. Я перешел на бег.
Глава 9. L’Artiste en Danger[35]
Вскоре мы добрались до роскошного здания с изящным портиком и богато украшенной решеткой, на углу элегантных улиц Турлак и Коленкур. Когда в прихожей квартиры на четвертом этаже горничная принимала наши пальто и шляпы, я заметил бархатный плащ мадемуазель Ла Виктуар, цилиндр и накидку Видока, висевшие на соседних крючках.
Соперник Холмса добрался раньше нас. Во мне бурлило желание посчитаться с этим Видоком. Но дело, разумеется, прежде всего.
Нас провели в гостиную и оставили одних. Вокруг, в ярко освещенной комнате, находились самые странные диковинки, какие только можно вообразить, – настоящий цирк чудес: костюмы, трапеция, разрисованные задники, ванна, японские гравюры, театральные светильники, кальян и многое другое… а также мольберт художника, холст и краски, занявшие целый угол.
Алиса в кроличьей норе чувствовала себя менее неуместно, чем я в этом окружении в тот момент.
В комнате никого не было, и в большом камине, сдвинутом немного в сторону, ревел огонь. Мы стояли около камина, ожидая, что кто-нибудь выйдет к нам.
– Мадемуазель? – громко позвал Холмс.
Вместо этого в комнату неуверенной походкой вошел маленький человечек, похожий на карлика, странно одетый в шелковую пижаму и китайскую шляпу. Он был восхитительно уродлив и в то же время очарователен – пухлые губы, большие темные глаза и пенсне. Он определенно обладал утонченным чувством собственного достоинства, несмотря на то что был сильно пьян.
– Добро пожаловать, друзья! Bienvenue![36] – сказал он по-английски с сильным французским акцентом. – Мы ждем вас, месье Холмс!
– Месье Тулуз-Лотрек[37]
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
Notes
1
Дом парфюмерии, основанный Пьером Франсуа Паскалем Герленом в 1828 году. – Примеч. пер.
2
«Этюд в багровых тонах» (англ. A Study in Scarlet) – детективная повесть Артура Конана Дойла, изданная в 1887 году. Именно в ней впервые появляется Шерлок Холмс.
3
В середине XVII в. французский престол занимал Людовик XIV, известный как Король-Солнце (Roi Soleil). После долгого периода войны и гражданских беспорядков король хотел восстановить веру парижан в закон и порядок. Одной из принятых мер стало усиление освещения города. Почти на всех главных улицах установили фонари, а жителей попросили держать у себя в окнах зажженные свечи и масляные лампы, чтобы правонарушители не могли скрыться от полиции в темных переулках, что позволило снизить уровень преступности. С этого времени город получил прозвище La Ville-Lumière (Город Света). – Примеч. пер.
4
Эйфелева башня (франц.).
5
Образец благородства (лат.).
6
Мраморы Элгина (англ. Elgin Marbles) – собрание шедевров древнегреческого искусства, в основном скульптур и рельефов Парфенона Афинского акрополя работы скульптора Фидия и его учеников (V в. до н. э.). Коллекция получила название по имени лорда Элгина, доставившего ее в Англию в начале XIX века. В настоящее время хранится в Британском музее в Лондоне. – Примеч. пер.
7
Речь идет о древнегреческой мраморной скульптуре богини Ники (Ника Самофракийская) (II в. до н. э.), найденной в 1863 году на острове Самотраки французским консулом и археологом-любителем Шарлем Шампуазо. Скульптура была отправлена во Францию и экспонируется в Лувре в Париже. – Примеч. пер.
8
Вход (франц.).
9
Необыкновенная певица (франц.).
10
(франц. «Черный Кот») Знаменитое парижское кабаре на Монмартре, открытое в 1881 году художником Р. Салисом, который часто сам выступал в роли конферансье. Через несколько лет после смерти основателя (1897) было продано и сменило название. – Примеч. пер.
11
Спасибо (франц.).
12
Возможно (франц.).
13
Нет (франц.).
14
По-французски… так проще для вас (франц.).
15
Мой маленький (франц.).
16
Подождите (франц.).
17
Добрый вечер (франц.).
18
Добрый вечер, месье (франц.).
19
Изабе Жан-Батист, французский художник-портретист (1767–1855). – Примеч. пер.
20
Верне Орас, французский художник и дипломат (1789–1863). – Примеч. пер.
21
