Игра СветоТени

Как она и поведала мальчикам, все закончилось сделкой с господином Репсимэ. Причем Ия догадывалась, что родители даже не поинтересовались, для каких целей этот загадочный господин приобретает их дочь. И ей становилось по-настоящему страшно от мысли, что на его месте мог бы оказаться менее благородный человек. Обида на родителей жгла сердце. Но этого она также не поведала своим юным слушателям. Да того и не требовалось: они прекрасно понимали ее чувства. Они все были детьми, брошенными родителями. И этот странный дом мог бы называться домом преданных детей, но по милости господина Репсимэ стал домом надежды. Осознав это, Ия не смогла сдержать слез, но плакала не от обиды, а из-за благодарности. Тогда, в сумраке ночной комнаты, в окружении новых друзей, она наконец почувствовала, о чем говорил ей Луп: этот дом – лучшее, что случилось с ними в жизни. Она обвела глазами всех ребят, и они, будто прочтя ее мысли, в знак солидарности молча кивнули в ответ.

V

Хотя после рассказов мальчишек Ия и прониклась к господину Репсимэ уважением и симпатией, он и его дом все еще рождали в ее душе множество вопросов. Отсутствие ответов неминуемо заводило ее в трясину новых загадок, которые грозили поглотить с головой. Поэтому Ия разумно решила не углубляться в непостижимые тайны стен этого дома и старалась за ужином говорить только при необходимости. Господина Репсимэ, вероятно, такое поведение вполне устраивало. Хотя сложно было понять, что действительно у него на уме. Этого человека невозможно было прочесть: лицо и голос без эмоций; глаза – бездонные ямы, которые затягивают в свои глубины и, казалось, могут видеть собеседника насквозь, но не дают ни малейшего понятия о чувствах их обладателя.

Дом тоже был полон странностей. Когда Ия навела порядок в помещениях, которыми они пользовались, она поинтересовалась у Лупа, много ли еще здесь комнат: необходимо было иметь представление, сколько работы нужно проделать.

Луп лишь рассмеялся:

– Ты собираешься навести порядок во ВСЕХ комнатах?

– Мне бы этого хотелось.

– Ха! Ну удачи тебе. Только боюсь, что ты не сможешь управиться до самой старости, – он расхохотался еще громче и сбежал, оставив собеседницу в недоумении.

Одиночество Ии продлилось недолго. Она услышала шорох за спиной и, обернувшись, увидела Тита. Его лицо, как обычно, было скрыто за кепкой, а руки засунуты в карманы. Он неторопливо подошел к ней и, встав рядом, посмотрел в сторону быстро удаляющегося хохочущего товарища.

– Луп всегда говорит загадками, – со вздохом произнесла Ия.

– Он всегда говорит правду, просто никогда не утруждает себя объяснениями, – ответил Тит, по-прежнему глядя в том же направлении. – Но он делает это не из вредности, не подумай, просто считает, что если ему что-то известно, то это знают и все остальные. Он чудак. Как, пожалуй, и все мы в той или иной степени.

– Тогда, может быть, ты объяснишь, что этот чудак имел в виду?

Тит пожал плечами и заговорил после небольшой паузы:

– Не уверен, что мне это удастся. На самом деле Луп лучше всех справился бы с этой задачей, если бы снизошел до объяснений. Но он не снизойдет, поэтому я попытаюсь. Хотя не думаю, что проясню ситуацию, а не запутаю ее еще больше.

Он кивнул Ие, приглашая следовать за ним. Они прошли в комнату – ту самую, где Ия впервые встретила господина Репсимэ. Как она узнала позже, это тоже была своего рода приемная, только находилась у задней двери и предназначалась для тех, кто хотел заключить сделку. Миновав эту комнату – уже чистую благодаря Ие – они оказались у черного входа, откуда вышли на задний двор. Он был огорожен забором, который скрывал его от уличной суеты, а деревья и кусты, растущие вдоль ограды, прятали его от посторонних глаз. Здесь царила благостная атмосфера покоя.

Ию и Тита встретило приветливое осеннее солнце. Оно еще приятно грело и красиво играло в желтой листве. Они опустились на скамейку и какое-то время сидели в тишине и наслаждались. Потом Тит, приподняв подбородок, взглянул на Ию из-под козырька кепки. Солнце озарило его лицо, и она впервые смогла как следует его рассмотреть. Тит оказался довольно симпатичным: карие глаза миндалевидной формы и небольшой заостренный носик придавали его лицу сходство с лисьей мордочкой. Взгляд, устремленный на Ию, был внимательным, в нем читался немой вопрос. Вот только что это за вопрос, Ия не знала.

– То, что этот дом не такой, как другие, ты уже, конечно, поняла. Это чувствуешь сразу, стоит переступить порог. – Тит опустил голову ровно настолько, чтобы тень от козырька вновь скрыла его лицо. – Это сложно объяснить словами…

– Да, я почувствовала это, – охотно подтвердила Ия. – Но в чем его секрет?

Тит откинулся на спинку скамейки, заложил руки за голову и устремил взгляд в небо.

– Вряд ли кто-то сможет ответить на этот вопрос. Разве что господин Репсимэ.

У Ии вырвался разочарованный вздох:

– То есть ты ничего не объяснишь мне?

Тит перевел взгляд на дом.

– Я уже сказал, что вряд ли смогу. Но попытаюсь. Этот дом… Я не знаю, как это… Одним словом, здесь каким-то образом уживаются Свет и Тьма. Именно уживаются: они не борются друг с другом, а каким-то образом сосуществуют вместе.

Тит уронил голову на грудь и, видимо, погрузился в свои мысли. Ия молчала в ожидании продолжения, опасаясь вмешиваться в раздумья друга. Впервые кто-то рассказывает ей о доме, и она боялась неосторожным словом все испортить и лишиться источника информации.

Наконец Тит продолжил:

– Думаю, из-за такого соседства и возникают многие странности этого дома. Если Свет долго не посещает комнату, то ею завладевает Тьма. Она опутывает ее паутиной и засыпает пылью, портит вещи и мебель. Тьма проворна: стоит Свету дать слабину, как она тут же отвоевывает себе место. В этом доме много комнат, в которые давно не проникал Свет. Но с твоим появлением Тьме здесь стало не так комфортно, как прежде.

Ия старалась вникнуть в слова Тита, но мало что понимала. Выходило, будто Свет и Тьма – это не некие абстрактные понятия, тождественные Добру и Злу, а нечто вполне реальное, способное оказывать влияние на окружающий мир. Разумеется, Тит – всего лишь ребенок, а детская фантазия может вплести волшебство в самые обыденные вещи.

Тит вновь вздернул подбородок и внимательно всмотрелся в ее лицо.

– Так я и думал, ты мне не веришь… – спокойно констатировал он.

– Нет, я…

– Не нужно, я вижу по твоему лицу, – он снова посмотрел на дом. – Но разве ты этого не чувствуешь? Не ощущаешь их присутствия?

– Я не знаю, что ощущаю, – честно призналась Ия. – Я не могу объяснить, как, спускаясь по одной и той же лестнице, оказываюсь в совершенно разных местах, отчего коридор с дверями выглядит бесконечным и почему Луп смеется, когда говорю, что хочу навести порядок во всех комнатах. Я ничего не понимаю…

Тит пожал плечами:

– Ну, тут как раз все просто: дом всегда приводит тебя туда, куда ты хочешь попасть. Маршрут совершенно неважен, главное, точно знать место назначения. Ты к этому привыкнешь. Если задуматься, то это очень удобно! Коридор выглядит бесконечным, потому что он такой и есть. И по этой же причине Луп смеялся, ведь в бесконечном коридоре бесконечное число комнат. Ты не сможешь везде навести порядок.

Ия покачала головой.

– Не бывает бесконечных коридоров, и дома не обладают способностью перемещать людей.

На лице Тита появилась озорная улыбка.

– Хочешь посмотреть, чем занимается господин Репсимэ?

Ия недоверчиво прищурилась.

– Разумеется, хочу, но он вряд ли пустит меня в свой кабинет.

– Пошли за мной.

Он проворно соскочил со скамейки и побежал к двери. Ия поспешила за ним. Миновав «черную приемную» – так ее между собой называли мальчишки – они проследовали в какой-то чулан, заваленный всяким хламом.

– Зачем… – начала было Ия, но Тит ее тут же перебил:

– Сейчас все увидишь, только веди себя тихо.

Он сгреб хлам в одну сторону, протиснулся к дальней стене, пошарил по ней руками, на что-то нажал, и стенка чулана приоткрылась с едва слышным щелчком.

– Это что, потайной ход? – изумилась Ия. Помня наказ своего спутника соблюдать тишину, она постаралась выразить удивление шепотом.

Тит ничего не ответил, лишь махнул рукой и быстро скрылся в проходе. Ия без раздумий последовала за ним.

Коридор оказался очень узким, и она едва смогла в него протиснуться. Приходилось идти боком. Кроме того, было очень темно. Ия не видела даже собственных рук, которыми шарила по стене. Но она решила не поддаваться страху и продолжала идти за Титом. О том, что он где-то впереди, свидетельствовали едва различимые шорохи его шагов. Ие очень хотелось заговорить с ним, но она изо всех сил сдерживала себя, стараясь передвигаться как можно тише. И вот когда она уже была готова сдаться и подать голос, чтобы убедиться в реальности происходящего, она натолкнулась на остановившегося Тита.

– Смотри, – прошептал он едва слышно, и в этот момент где-то на уровне ее груди приоткрылось небольшое окошко.

Ия с трудом нагнулась пониже и с жадностью прильнула к этому отверстию.

Ее глазам предстал большой кабинет, выполненный в зеленых тонах. В дальнем углу ярко горел камин; в центре стояло массивное кресло, в котором восседал хозяин дома. Окна были плотно занавешены, и в комнате царила полутьма, разгоняемая лишь светом огня в камине да еще двумя небольшими канделябрами у стен. Господин Репсимэ сидел, подперев подбородок рукой. Ия не видела его лица, но по позе она поняла, что хозяин дома утомлен.

Ия стояла в темноте и внимательно наблюдала, как в кабинет заходили посетители: мужчины и женщины – молодые, средних лет и совсем старые. Все они приближались к хозяину дома, протягивали ему записки. Он брал эти клочки бумаги и складывал на поднос, лежащий на столике справа от кресла, а посетители кидали деньги в небольшой сундук на полу и затем так же, не говоря ни слова, покидали кабинет. Через какое-то время вошла женщина средних лет. Одежда на ней была довольно броская, но явно не новая, что свидетельствовало о том, что дама небогата, но любит привлекать внимание. Она, как и все, молча протянула господину Репсимэ записку, но в этот раз он не принял ее.

– Любовь мне неподвластна, – произнес он ровным голосом, лишенным эмоций.

Женщина замерла в раздумье. Ия заметила, как она нахмурилась, но в следующее мгновение ее лицо прояснилось. Она начала оглядываться по сторонам.

– В том углу есть стол и принадлежности для письма, – вновь подал голос хозяин дома.

Посетительница поспешно пересекла кабинет и, оказавшись у стола, быстро что-то нацарапала на листке. Затем так же поспешно вернулась, и когда снова протянула записку, господин Репсимэ принял ее со словами:

– Это я могу, но вам придется иметь дело с последствиями. На вас останется след на всю жизнь.

– Я согласна, – тут же отозвалась женщина, гордо вскинув подбородок.

Господин Репсимэ кивнул и положил бумажку к остальным.

Женщина развернулась и направилась к выходу. Ия заметила у нее на плече что-то черное, похожее на тень, только более темное и плотное. В попытке получше рассмотреть, что же это, Ия слишком сильно налегла на стену и вместе с ней с оглушительным треском ввалилась прямо в кабинет в тот самый момент, как за посетительницей закрылась дверь.

Вокруг поднялось облачко пыли, и Ия, поспешно вскочив на ноги, начала отряхиваться, а затем осмелилась взглянуть на хозяина дома. Он по-прежнему сидел в кресле и, казалось, не был удивлен ее внезапным шумным появлением. Ия оглянулась на дыру, откуда только что вывалилась, и увидела Тита, который стоял, сложив руки на груди и недовольно качая головой. Ия понятия не имея, как вести себя в такой ситуации, поэтому решила просто сделать вид, что ничего особенного не произошло, раз уж сам хозяин дома не выглядит рассерженным или удивленным.

Незваная гостья осторожно перешагнула обломки стены с порванными обоями и приблизилась к креслу хозяина.

– Что вы делаете? – она постаралась, чтобы голос был ровным, а вопрос звучал буднично.

– Исполняю желания, – ответ господина Репсимэ прозвучал так же буднично, как и вопрос.

– А та женщина, – Ия указала на дверь, за которой пару минут назад исчезла посетительница, – что за тень была у нее на плече, когда она выходила?

Господин Репсимэ окинул Ию внимательным взглядом, и ей показалось, что на его лице отразилось удивление. Но через секунду оно вновь стало абсолютно беспристрастным. «Видимо, лишь игра светотени от горящих свечей», – промелькнуло в голове Ии.

– Так бывает, когда желаешь кому-то зла или смерти, – спокойно проговорил господин.

– Что? – Ия не смогла скрыть своего изумления.

– Та женщина жаждет любви одного мужчины. Но Любовь мне неподвластна. Тогда она пожелала смерти его жене.

– Что?! Зачем вы согласились исполнить это? – Ия снова обернулась к двери, борясь с желанием выбежать следом за той ужасной просительницей.

Господин Репсимэ откинулся на спинку кресла и, продолжая пристально разглядывать нарушительницу своего покоя, бесстрастно ответил:

– Я не могу отказать. Таковы условия. Я исполняю все желания, независимо от того, нравятся они мне или нет. Но когда желаешь зла, Тьма замечает тебя, и уже никогда не удастся скрыться от ее взгляда. Такова плата.

– Но вы берете с них деньги, разве этого недостаточно?

– Я ведь должен на что-то жить. А над Тьмой я не властен.

– Но вы творите зло!

На спокойном лице промелькнула улыбка:

– Или добро. Все зависит от желаний. Не моя вина, что люди чаще желают зла. Разве это делает злодеем меня, а не их?

Ия пребывала в полном замешательстве. Она пыталась собраться с мыслями, но не прекращала расспросы:

– Но почему убить для вас проще, чем заставить полюбить? Почему?

– Чувства и эмоции сложны. Что из себя представляет любовь? Что заставляет нас любить одного человека, выбирая его среди множества других? Никто этого не знает. Даже мы сами. В то же время смерть проста. Есть миллионы способов убить человека. Поэтому да, я могу запустить цепь событий, которые в итоге приведут к смерти определенного человека. Но я не могу спровоцировать события, которые заставят его полюбить, ведь не имею понятия, что вызывает любовь. Это чувство слишком сложное и многогранное. Люди не всегда любят лишь за достоинства. Бывает, чувства вспыхивают как от хороших совместных переживаний, так и от плохих. Я предпочитаю не лезть туда, где ничего не понимаю, чего и вам желаю. А сейчас я бы попросил вас покинуть мой кабинет тем же путем, которым вы сюда попали. У меня еще полная приемная посетителей.

Ию терзали вопросы, но по тону хозяина она поняла, что продолжать расспросы бесполезно. Погрузившись в раздумья, она молча поплелась к пролому в стене, где ее терпеливо ожидал юный провожатый. Как только она протиснулась в узкий проход, господин Репсимэ лениво махнул рукой, и обвалившийся кусок стены занял свое прежнее место, словно и не было никакого обрушения.

– Идем, – шепнул Тит, когда коридор снова окутала темнота.

И неудавшиеся шпионы двинулись в обратном направлении.

Вскоре они оказались в чулане. Тит закрыл тайной проход, вновь завалил его старыми вещами и спросил:

– Теперь тебе проще поверить в то, что я рассказывал о доме?

Ия смерила его недовольным взглядом.

– Теперь меня больше беспокоят совсем другие вещи.

Тит снова усмехнулся:

– Со временем это не будет тебя так задевать.

– Но я хочу совсем не этого!

– А чего тогда?

– Мне нужно подумать…

С этими словами она развернулась и пошла прочь с твердым намерением как можно скорее оказаться в своей комнате. И совсем не удивилась, что вместо «черной приемной» перед ней возникла знакомая дверь. «Пожалуй, к этому действительно можно привыкнуть. Но не ко всему, что здесь происходит, я хотела бы привыкать…»

VI

На следующий день Ия спозаранку отправилась на кухню, где все утро готовила еду. Затем она отыскала Тита и попросила его присмотреть за Орестом.

– Ты куда-то собираешься? – насторожился Тит.

– У меня есть дела, но к вечеру я вернусь. Еды приготовила на весь день. Полагаю, вы сможете сами позавтракать и пообедать?

– Ну мы как-то управлялись с этим до твоего появления, – Тит не сводил с нее проницательного взгляда. – Но что за дела у тебя появились так неожиданно?

– Давай не будем задавать друг другу лишних вопросов, – ответ прозвучал резче, чем хотелось бы, но Ия была не в настроении что-либо обсуждать. Ее мысли занимало совсем другое.

– Ладно, как скажешь, – Тит равнодушно пожал плечами, но не двинулся с места, продолжая сверлить ее взглядом.

Ия поспешно сняла фартук и молча пошла к двери. Как только она оказалась за порогом кухни, направилась к черному ходу. Она намеревалась притвориться, что покидает дом, отправляется по каким-то своим делам. Но мысли ее были далеко, поэтому она оказалась не там, где планировала, а там, куда хотела отправиться на самом деле – у входа в чулан.

«Ладно, – подумала Ия, – зачем мне врать? Здесь все делают то, что хотят, так почему бы и мне не вести себя точно так же. Если я решила еще разок понаблюдать за работой господина Репсимэ, то что в этом такого? Тита мое желание не удивит: судя по всему, он сам не раз подглядывал за хозяином дома».

Договорившись таким образом со своей совестью, она шагнула в чулан и повторила все то же самое, что вчера проделал ее провожатый. Вскоре, как и днем ранее, она оказалась в кромешной тьме потайного хода. Двигаясь на ощупь, Ия шла вперед. Вчера она считала шаги, даже не понимая, зачем это делает, но сегодня знание того, что до потайного окошка ровно тридцать три приставных шага, давало ей возможность найти нужное место.

Оказавшись у искомой стены, Ия принялась шарить перед собой. Поначалу она ничего не могла нащупать и уже решила, что, возможно, неверно посчитала шаги. Но она не намеревалась сдаваться, а потому продвинулась чуть вперед и продолжила искать в темноте. Вскоре ее левая ладонь задела небольшую выпуклость. Ия ощупала ее пальцами и поняла, что это задвижка. Осторожно потянув за нее, Ия наконец-то увидела проблеск света, проникший в темноту прохода из образовавшегося отверстия. Жадно прильнув к нему глазами, она принялась наблюдать.

Все разыгрывалось по тому же сценарию, что и днем ранее: люди приходили, отдавали бумажки с желанием, платили деньги и удалялись. Большинство из визитеров уносили на своем плече тень. Каждый раз, видя это темное пятно, Ия чувствовала укол в самое сердце. Она не могла поверить, что столько людей вокруг желают зла другим.

В конце дня, когда дверь закрылась за последним просителем, господин Репсимэ поднялся со своего места, взял поднос и, подойдя к камину, высыпал все записки в огонь. Пламя ярко вспыхнуло и с жадностью набросилось на предложенную пищу.

Когда от бумажек не осталось ничего, кроме пепла, хозяин дома взмахом руки погасил огонь и неторопливо направился к двери. Через мгновение она захлопнулась за ним, а свечи в канделябрах погасли, погрузив кабинет во тьму.

Ия тихонько закрыла свое наблюдательное окно и, стараясь не шуметь, медленно пошла к выходу из темного туннеля. Двигаться было непросто: она целый день провела в неудобной позе, и теперь все мышцы жалобно ныли и отказывались слушаться. Когда Ия все же выбралась, у двери чулана ее поджидал Луп.

От неожиданности она чуть не свалилась обратно, споткнувшись о палку, валявшуюся на полу.

– Итак, что нового? – Луп смерил ее насмешливым взглядом.

– Я тут… – Ия совсем растерялась, ведь не ожидала, что кто-то поймает ее с поличным.

– Подглядываешь, – закончил за нее Луп. – Это я уже понял.

– Я… просто… – она попыталась придумать себе какое-то оправдание, но ложь всегда давалась ей тяжело.

– Да не трудись! Главное, ты не решила нас бросить, как мы было подумали, когда ты сегодня вдруг куда-то исчезла.

– Бросить? Я? – Ия в изумлении посмотрела на Лупа. – Ни о чем подобном я и не думала!

– Отлично, – Луп привычно шмыгнул носом, – тогда лучше пойти к мелким и успокоить их, а то они малость перенервничали, пока тебя не было.

Он поспешно скрылся из вида, что-то насвистывая себе под нос.

– Тьма побери, Луп! – Ия собиралась последовать за ним, но снова споткнулась обо что-то и чуть не упала. – О, Свет всемогущий!

Она поспешно сгребла в охапку весь хлам, который рассыпался по полу: тряпки, швабры, какие-то сломанные садовые инструменты и что-то еще, что не могла идентифицировать, кое-как затолкала все обратно в чулан и быстро захлопнула дверь.

Затем Ия бросилась к лестнице и побежала наверх. Оказавшись в коридоре, она прислушалась и различила голоса, доносящиеся из комнаты Тита.

– Можно войти? – спросила она, осторожно постучав в дверь.

В ту же секунду дверь распахнулась, и к ней бросились Орест, Фирс и Фока. Они буквально сбили ее с ног. Ия, не ожидавшая такого приема, не устояла и вместе с повисшими на ней детьми свалилась на пол прямо на пороге.

– Ай, – воскликнула она, больно ударившись. – Вы не ушиблись?

– Ты вернулась! – обрадовался кто-то из близнецов.

– Я никуда и не уходила, – Ия попыталась удобнее устроиться на полу и обнять детей.

Подняв глаза, она увидела Тита. Встретив ее вопросительный взгляд, он неловко усмехнулся.

– Это все Луп. Как только узнал, что тебя сегодня не будет, тут же начал внушать всем, что ты решила покинуть этот дом. Я пытался его переубедить, но он заладил: «Я так и знал, что она скоро уйдет. Вы во всем виноваты, целыми днями проходу ей не давали, вот она и сбежала!» И все в таком духе. Ну, ты его знаешь. Мои доводы никто слушать не стал, все поверили в твой побег.

Ия не смогла сдержать обреченный вздох.

– Луп! – только и сказала она, думая, что с удовольствием надрала бы ему уши, если бы он имел неосторожность сейчас попасться ей на глаза.

– Доводы Лупа звучали вполне убедительно, – раздался из глубины комнаты голос Юста. – А ты не мог сказать ничего вразумительного. Поэтому его версия и выглядела более правдоподобно.

Юст подошел к Ие и протянул ей руку.

– Ну все, ребята, разойдитесь, дайте ей встать.

Близнецы и Орест неохотно выпустили девушку из своих объятий, и Юст с Титом помогли ей подняться.

– Спасибо, ребята, – Ия неловко отряхнула платье и еще раз пробежала взглядом по стоящим перед ней детям.

Краем глаза она уловила движение: у кровати на полу сидел Элим. Он, как обычно, молчал и не решался приблизиться к столпившейся в дверях компании.

– Ох, Элим, неужели и ты поверил, что я могла бросить вас даже не попрощавшись?

– Я не особо сообразительный, а потому всегда верю тому, что мне говорят, – ответил он едва слышно. – И потом, с нами ведь такое случалось… В смысле, нас уже бросали. Раньше… ну то есть не всех, но многих из нас… и меня…

На глаза Ии набежали слезы, она быстро пересекла комнату и заключила Элима в объятия.

– Я вас никогда не брошу! Кто бы что ни говорил. Верьте мне!

Элим молча кивнул, прижавшись к ней. Остальные дети тоже подошли и заключили Ию в круг из своих маленьких ручек. Только Тит и Юст остались стоять в стороне, хотя по их лицам было видно, что и они не прочь присоединиться к общим объятиям. Но в силу возраста им было неловко проявлять свои чувства подобным образом.

– У меня, действительно появились кое-какие дела, но это не значит, что я собралась уходить, – продолжила Ия. – И надеюсь, что впредь вы будете более спокойно реагировать на мое отсутствие.

– Хорошо, – ответил ей хор радостных детских голосов.

VII

На следующий день Ия вновь заняла свой пост у крошечного отверстия в стене и просидела там до самого вечера. Но в этот раз, увидев, что последняя посетительница направилась к выходу с тенью на плече, Ия не стала ждать, а сразу поспешила прочь. Выбравшись из чулана, она стремглав бросилась бежать, представляя кабинет господина Репсимэ. И действительно, стоило ей повернуть, она тут же оказалась у нужной двери.

Запыхавшись, она ворвалась в кабинет как раз в тот момент, когда хозяин дома собирался подняться со своего места.

– Снова плохих желаний было больше, – начала Ия с порога.

– Как и всегда, – спокойно ответил мужчина, совершенно не удивившийся ее внезапному появлению. – Многим людям кажется, что их счастье кроется в несчастьях других.

Он встал и неторопливо приблизился к камину. Ия решительно подошла к подносу, взяла его и подала хозяину. Как обычно, он ссыпал все прошения в огонь. Она постояла рядом, невольно залюбовавшись пламенем, жадно поедавшим бумагу.

Когда с записками было покончено, Ия торопливо направилась к выходу. Она уже взялась за ручку двери, но господин Репсимэ внезапно окликнул ее:

– Ты кое-что забыла.

В этот момент из ее кармана вылетел сложенный листок – записка с желанием последней гостьи. Это прошение Ия незаметно, как ей казалось, стащила с подноса, перед тем как передать его хозяину дома.