Тёмная сторона Сент-Ивера

– А связаться с ним? Телефон, почта, имя?

– Ничего. Только наличные. Крупные купюры, старые, не из банкоматов. Я еще подумал – странно, сейчас все картами платят, а этот с наличными. Но мало ли…

Нора убрала телефон. Харпер стоял рядом, молча, но по его лицу было видно – он тоже понимает, как мало они получили. Обычный мужик. Серая куртка. Ни лица, ни имени, ни контактов. Только смутная фигура на плохом видео.

– Мистер Вейн, если он появится снова – позвоните немедленно. – Нора протянула визитку. – Любой ценой задержите его, но не рискуйте. Просто позвоните. Вот этот номер – мой личный. Работает круглосуточно.

Вейн взял визитку, повертел в пальцах, прочитал вслух:

– «Темная сторона». Красивое название. Это про что?

– Про жизнь, – коротко ответила Нора. – И про смерть.

Вейн спрятал визитку в нагрудный карман свитера.

– А если он уже приходил? – спросил он тихо, не поднимая глаз. – Если я ему еще что-то делал, а вы не знаете?

Нора замерла. В мастерской повисла тишина – только станок гудел где-то в углу.

– Вы делали?

– Нет. Но мог бы. Он спрашивал про линзы. Я сказал, что сделаю, если будут деньги. Он сказал, что подумает. И ушел. И я… я рад, что не сделал. Теперь рад.

Нора медленно выдохнула.

– Хорошо, что не сделали. Очень хорошо.

Она развернулась и пошла к выходу. Харпер за ней.

В дверях Нора остановилась, обернулась.

– Мистер Вейн, берегите себя. Если он вернется – даже не открывайте. Просто звоните.

Вейн кивнул, но в его глазах читался страх. Страх человека, который только что понял, что его руками могли убивать. И могли убить снова.

На улице дождь усилился, превратив мостовую в темное зеркало, отражающее редкие огни доков. Вода текла по лицу, затекала за шиворот, но Нора не замечала. Она стояла, подставив лицо небу, и думала.

– Мисс, – Харпер догнал её, пытаясь прикрыться воротником плаща, но тщетно – промок он уже до нитки. – Это всё? Обычный мужик без лица? Как мы его найдем?

Нора открыла глаза. Дождевые капли стекали по ресницам, по щекам, смешиваясь с усталостью, которая давно стала частью её существа.

– Лео, – сказала она в наушник. – Ты слышал?

– Слышал, Нор, – отозвался голос Лео. Слышно было, как он стучит по клавиатуре – быстро, нервно, вбивая новые запросы. – Обычный мужик, сорок лет, ничего особенного. Я запустил поиск по всем фотографам города с такими параметрами. Две тысячи триста семь человек. Плюс любители, плюс те, кто мог купить камеру в рассрочку, плюс те, кто заказывал печать фото в больших форматах. Скоро будет тысяч пять.

– Сужай, – Нора говорила четко, несмотря на дождь. – Инфракрасные фильтры. Кто заказывал, кто интересовался, кто покупал за последние два года. Линзы с особым покрытием. И прогони видео с камер Вейна через распознавание походки. Может, хоть процент совпадения даст. Ищи любого, кто подходит под описание и имеет отношение к фотографии.

– Понял. Работаю. – Пауза. – Нор, это займет время. Часы. Может, сутки.

– У нас нет суток, Лео. Работай быстрее.

Она отключилась и посмотрела на Харпера.

– Поехали в агентство. Лео будет гнать данные, нам нужно их анализировать.

Харпер кивнул и зашагал к машине.

Нора задержалась на секунду, глядя на дверь мастерской. Где-то там, за ржавым металлом, сидел старик, который своими руками создал инструмент для убийцы. И теперь будет жить с этим знанием до конца своих дней.

– Прости, старик, – прошептала Нора. – Ты не виноват.

Она села в машину, хлопнула дверцей. Харпер завел двигатель, и старый мотор закашлял, чихнул, но завелся.

– Мисс, – сказал он тихо, выруливая с обочины. – У нас есть только смутное описание и видео без лица. Это очень мало.

– Знаю, – Нора закрыла глаза, откинулась на спинку сиденья. – Но это больше, чем было утром. Утром у нас был только труп и пластинка. Теперь есть имя – Хемсфорт. Есть заказ. Есть направление – инфракрасные фильтры, линзы для темноты. Вейн дал нам ниточку. Теперь дело за Лео.

– А если Хемсфорт больше ничего не заказывал? Если он сделал это кольцо и всё?

– Тогда будем искать по-другому. Но пока не проверим – не узнаем.

Машина тронулась, увозя их прочь от доков, от старого мастера, от единственной ниточки, которая вела в никуда. Фары выхватывали из темноты мокрые стены, ржавые контейнеры, редкие фигуры, спешащие укрыться от дождя.

Нора сидела с закрытыми глазами, но не спала. В голове крутились обрывки информации, складываясь в смутные узоры. Хемсфорт. Сорок лет. Обычный. Холодный. Инфракрасные фильтры. Съемка в темноте.

– Лео, – снова вызвала она. – Добавь в поиск медицинские справочники. Миорелаксанты, газовые стабилизаторы, все, что связано с обездвиживанием. Кто заказывал, кто интересовался, у кого есть доступ.

– Понял, Нор. Добавил.

– И проверь старые дела. Не только убийства – пропавшие без вести, несчастные случаи, самоубийства. Если он снимал раньше, мы могли пропустить.

– Сделаю.

Нора открыла глаза и посмотрела в окно. Город проплывал мимо – серый, мокрый, усталый. Фонари размазывали свет по лужам, создавая абстрактные картины.

– Харпер, – сказала она негромко. – Как думаете, почему он нумерует кадры?

Харпер задумался, постучал пальцами по рулю.

– Может, хочет, чтобы их нашли? Чтобы знали, что это серия?

– Может. А может, он коллекционер. Собирает свою галерею. И каждый новый кадр – как экспонат.

– Тогда их может быть много.

– Может быть. Или не быть. Мы не знаем его ритма. Может, он снимает раз в год. Может, раз в месяц. Может, у него уже есть десяток снимков, а мы нашли только второй.

Харпер сглотнул.

– Страшно представить.

– Страшно не представить, Харпер. Страшно – не успеть.

Машина свернула на знакомую улицу. Впереди показалось старое здание, где на четвертом этаже горел свет – Лео работал, не жалея глаз и нервов.

Нора посмотрела на часы. Почти полночь.

– Сколько мы уже не спим? – спросила она.

– Вы – не знаю. Я – часов восемнадцать.

– А я – двое суток, – усмехнулась Нора. – Но это норма. Организм привык.

Она достала из кармана пластинку «002», повертела в пальцах.

– Покажи мне, кто ты, Эдриан Хемсфорт, – прошептала она. – Покажись.

Машина остановилась у подъезда.

Где-то в темноте Сент-Ивера обычный не примечательный мужчина сорока лет проверял светодиодное кольцо, протирал линзы и выбирал место для следующего кадра.

Третьего.

Или четвертого.

Или десятого.

Никто не знал.

Кроме него самого.

Глава 4: Проявка и тени

Харпер высадил Нору у входа, сославшись на срочный отчет для Уайта. Он выглядел так, будто ему нужно было не в управление, а в ближайший бар – отмыться от всего, что он сегодня услышал. Лицо его было серым, как стены домов вдоль Керк-роуд, а руки на руле заметно дрожали, когда он разворачивался. Нора лишь молча кивнула, не глядя, как его машина растворяется в ледяной мороси. Она понимала – Харпер не трус, но сегодняшний день выжал из него всё. И даже больше. Ей показалось, или в его взгляде, брошенном в зеркало заднего вида перед отъездом, мелькнуло что-то похожее на зависть? Зависть к тому, что она может уйти в свое агентство, а ему – тащиться в управление, писать отчеты, выслушивать нотации от начальства, которое понятия не имеет, что на самом деле происходит в этом городе.

Подъем на четвертый этаж в этот раз дался труднее. Каждая ступенька отдавалась в висках тупым молотом. Нора считала их машинально – тринадцать, четырнадцать, пятнадцать. На шестнадцатой она споткнулась, едва не упав, и схватилась за перила. Перила были холодными и гладкими – металлическими, крашенными серой краской, которая местами облупилась, но в целом лестница содержалась в порядке. Офисное здание, ничего личного. Стены выкрашены в невыразительный бежевый, на каждом этаже таблички с названиями фирм. Лифт в здании сломался еще в прошлом тысячелетии, и сейчас она почти радовалась этому – тряска и движение хоть как-то не давали отключиться прямо на лестнице.

На площадке второго этажа горели все лампы – три из трех, ровный белый свет без мигания. Здесь располагалась какая-то бухгалтерская контора, судя по табличке, и они явно следили за освещением. Нора перешагнула через идеально чистый пол и продолжила подъем.

Третий этаж встретил ее тишиной и запахом офисной бумаги – где-то работал принтер, равномерно жужжал. Из-за двери с надписью «Юридические консультации» доносились приглушенные голоса – кто-то обсуждал договоры. Обычная рабочая жизнь. Нора ускорила шаг.

Дверь агентства «Темная сторона» скрипнула, и Нору сразу встретил запах, которого здесь не было целый месяц. Смесь дорогого одеколона с нотками выделанной кожи и едкого, дешевого табака. Запах чужого присутствия. Запах, который она надеялась больше никогда не чувствовать в этом кабинете.

Она замерла на пороге, сканируя помещение.

За вторым столом, который еще утром казался заброшенным алтарем с пиджаком на спинке стула, сидел мужчина. Он закинул ноги прямо на стопку раскрытых справочников, и те жалобно хрустнули под тяжестью его модных ботинок. В руке он лениво вертел зажигалку Zippo, заставляя крышку щелкать с монотонным ритмом метронома. Тот самый пиджак, который Нора видела утром на спинке, теперь сидел на нем идеально, подчеркивая широкие плечи и дорогой покрой – явно не с вешалки, а шитый на заказ.

На вид ему было около двадцати шести – лицо с легкой щетиной, нагловатый взгляд и шрам, пересекающий левую бровь. Шрам был старый, белесый, но всё еще заметный – память о какой-то давней драке, в которой он, судя по всему, победил. Или просто сумел унести ноги, что для него, возможно, одно и то же.

Лео сидел за своим столом, и по тому, как он барабанил по клавиатуре – уверенно, даже с вызовом, – Нора поняла: Калеб уже пытался его задеть, но не прокатило. Лео только глянул на него мельком и вернулся к мониторам, даже бровью не повел.

– О, вернулась, – произнес Калеб, не оборачиваясь. Голос был хриплым и до тошноты насмешливым. – А я уж думал, тебя там в оранжерее удобрением для пальм пустили. Говорят, свежие жмурики – отличная подкормка для экзотики.

Нора прошла мимо, даже не замедлив шага, и швырнула мокрую худи на вешалку. Та жалобно хлюпнула и повисла кривым комом, с которого на пол тут же натекла небольшая лужица.

– Смотрю, ты все-таки нашел дорогу домой, Калеб, – бросила она через плечо, сдирая с ног промокшие кеды и отбрасывая их в угол. Носки тоже были мокрыми, но сил снимать их уже не было. – Я надеялась, что в тех доках на юге тебя прикопали поглубже. В Сент-Ивере стало бы на один источник загрязнения меньше.

Калеб усмехнулся, наконец-то чиркнув зажигалкой. Огонек высветил его лицо – уставшее, но дерзкое, с тем особенным выражением человека, который привык, что его боятся. Он затянулся и выдохнул облако дыма прямо в сторону таблички «Не курить», которую сам же когда-то и прибил в шутку – криво, одним гвоздем, но табличка висела уже три года и никто ее не снимал.

– Работа в доках – это искусство терпения, Салливан, – выделил он её фамилию, смакуя каждый слог, будто пробовал дорогое вино. – Тебе, с твоим шилом в одном месте и вечным желанием доказать, что ты умнее Бога, этого не понять. Ты всё возишься со своими трупами-куклами в оранжерее? Скучно. Обычное позерство для газет. Вот у меня была реальная грязная работа, мужская.

Он говорил это и одновременно рассматривал её – с ног до головы, с той особенной мужской наглостью, которая должна была выбить её из колеи. Но Нора давно перестала реагировать на такие взгляды. Они скользили по ней, как вода по стеклу, не оставляя следа.

– Мужская работа? – вдруг подал голос Лео, не отрываясь от монитора. – Калеб, ты месяц пас одного логиста, а вчера я за пятнадцать минут нашел его переписку с конкурентами в открытом доступе. Ты просто хотел отдохнуть за счет агентства.

Калеб поперхнулся дымом и резко обернулся.

– Ты вообще молчи, мелочь…

– Я не мелочь, – перебил Лео, даже не повышая голоса. – Я аналитик, который приносит результат. А ты – реквизит для антуража.

Нора чуть заметно усмехнулась. Лео – молодец. Вырос.

Она остановилась у своего стола и медленно, с достоинством хищника, повернулась к Калебу. Её босые ступни ощущали холодный пол, но она не замечала холода.

– Если ты не заметил, Калеб, дела о котятах идут только к тебе в руки – видимо, твой потолок компетенции идеально совпадает с уровнем интеллекта домашних животных. У меня дела посерьезнее. Пока ты тратишь бюджет агентства на выпивку и байки о своих «героических» шрамах, по городу ходит профессионал, для которого люди – это просто натюрморты. Композиции. Расходный материал для искусства.

Она сделала шаг ближе, впечатывая каждое слово в его самодовольное лицо:

– Так что вынь ноги из моих справочников и заройся обратно в свои отчеты о пропавших контейнерах с рыбой. Там как раз твой уровень: много вони и никакой интеллектуальной нагрузки. Оставь настоящую работу тем, у кого мозг не заплыл портовым виски.

Калеб открыл было рот, чтобы огрызнуться, но Нора уже развернулась к нему спиной, всем своим видом показывая, что он для неё перестал существовать. Его челюсть дернулась, пальцы сжали зажигалку так, что костяшки побелели. Но сказать ему было больше нечего – она размазала его самоуверенность одним точным ударом, даже не повысив голоса.

В комнате повисла тишина, нарушаемая только тихим гулом Леошкиных мониторов и тяжелым дыханием Калеба, который пытался придумать достойный ответ, но ничего не приходило в голову.

Нора перевела взгляд на Лео.

– Лео, – сказала она ровно, будто ничего не произошло. – Управление дало добро. Моррисон подписал приказ. Как только получишь код – взламывай базы закрытых бутиков. Мне нужно это платье. То, что было на жертве. Это эксклюзив. Такие не продают в торговых центрах. Я хочу знать имя каждой женщины в этом городе, которая имела глупость его купить.

Лео кивнул, пальцы уже запорхали по клавиатуре.

– Уже лезу, Нор. Есть доступ к трем базам. «Maison de Luxe», «Elena's Closet» и «Северный шелк». Если платье оттуда – я найду. Дай мне двадцать минут.

– Ищи, – Нора подошла к своему столу, провела рукой по стопке бумаг. – И пробей по базе дорогих ателье. Может, она шила на заказ. Такие вещи часто индивидуальны. Сними размеры с фото, сравни с лекалами.

– Понял. Уже запустил поиск по крою.

Нора почувствовала, как пол под ногами начинает слегка плыть. Двое суток без сна наконец-то предъявили счет. Глаза слипались, мысли путались, а где-то в затылке поселилась тупая, ноющая боль, которая пульсировала в такт сердцебиению. Она подошла к старому кожаному дивану в углу, и рухнула на него, накрывшись колючим пледом. Плед пах пылью и Леошкиным энергетиком, но сейчас это было лучше, чем ничего. Гораздо лучше.

– Если этот клоун в пиджаке попытается заговорить со мной еще раз – кинь в него чем-нибудь тяжелым, Лео. Я разрешаю. Можешь использовать системный блок. Тот, который старый, мне не жалко.

– Не кину, – спокойно ответил Лео, даже не оборачиваясь. – Но могу отключить ему интернет на пару часов. Будет сидеть и щелкать зажигалкой в тишине. Это даже веселее.

Нора усмехнулась в плед.

Калеб фыркнул, но промолчал. Только зажигалка щелкнула еще раз, и сигаретный дым поплыл к потолку, смешиваясь с запахом старой бумаги и пыли.

Нора закрыла глаза.

Сон пришел мгновенно. Тяжелый, вязкий, без сновидений. Ей казалось, что она проспала вечность, хотя на деле прошло чуть больше часа. Она провалилась в темноту, как камень в воду – без сопротивления, без мыслей, без снов. Только иногда где-то на границе сознания всплывали обрывки: голос Эймс, серое лицо Харпера, дрожащие руки Вейна. И лицо – обычное, не запоминающееся лицо мужчины в темной куртке, которое она никак не могла разглядеть. Оно ускользало, таяло, превращалось в серое пятно.

И вдруг – голос.

– Нора.

Голос был тихим, ленивым, почти сонным. В нем не было ни яда Калеба, ни суеты Харпера, ни панических ноток. Этот голос звучал так, будто его обладатель лежит на пляже где-то на другом конце света и просто лениво интересуется, как там дела в этом промозглом городе.

Нора открыла глаза.

Над ней стоял мужчина.

Ему было, наверное, под пятьдесят, но выглядел он максимум на сорок. Платиновые волосы – редкий, почти белый оттенок блонда – падали на лицо неровными прядями. Они были длинными, до плеч, и уложены в тот самый корейский маллет, который сейчас носили только k-pop айдолы и очень уверенные в себе люди. Челка падала на глаза, но сквозь неё все равно просвечивал взгляд – острый, внимательный, ленивый одновременно.

Одет он был в свободный свитер крупной вязки, мешковатые джинсы и какие-то невероятно потертые кеды. На шее – тонкая серебряная цепочка с кулоном в виде фотоаппарата, старого, пленочного. В руке – дымящаяся кружка, от которой пахло не просто кофе, а чем-то божественным.

Это был мистер Арно – директор агентства «Темная сторона».

Он улыбнулся – лениво, чуть прищурившись, и в этой улыбке не было ни капли официальности. Только тепло и легкая насмешка.

– Просыпайся, Салливан, – сказал он, протягивая ей кружку. Голос его был низким, с хрипотцой, будто он только что проснулся или вообще никогда не ложился. – Лео тут такое нарыл… Ты должна это видеть. И кофе пей, пока горячий. Такой больше нигде не сделают.

Нора села, потирая лицо. Плед сполз на пол, но она не заметила. Она смотрела на Арно и чувствовала, как куда-то уходит вся усталость. Не потому что он был начальником – а потому что рядом с ним вообще невозможно было киснуть.

– Спасибо, сэр, – сказала она, принимая кружку. Глоток обжег горло, но это было приятно – живое тепло после холода улиц и ледяной мороси. Кофе был восхитительным – насыщенным, с шоколадными нотками и легкой кислинкой. Такой не пьют, его смакуют.

– Сколько раз говорить – не называй меня сэром, – Арно махнул рукой и уселся прямо на угол её стола, свесив ноги. – Я же не на параде. Просто Арно. Или дядька, если хочешь.

– Дядька? – усмехнулась Нора.

– Ну, я старше. Имею право, – он подмигнул. – Ладно, к делу.

Он щелкнул пальцами, и Лео, который все это время спокойно сидел за мониторами, даже не дернулся – только плавно развернулся на стуле и подошел с планшетом.

– Нор, слушай, – Лео говорил уверенно, четко, без обычной скороговорки. – Я пробил платье. «Северный шелк», эксклюзивная модель, сшита три месяца назад в единственном экземпляре. Заказчица – женщина по имени Виктория Рэй. Сорок лет, вдова. Состояние – наследство мужа, погибшего в автокатастрофе пять лет назад. Живет одна в районе старых особняков, на улице Магнолий. Там такие дома дореволюционные, с колоннами.

Нора слушала, не перебивая, запоминая каждое слово.

– Адрес точный есть?

– Есть, – кивнул Лео. – Дом семнадцать. Но есть проблема. Виктория Рэй исчезла две недели назад. Аккаунты заморожены, последний пост три недели назад. Соседи молчат, но через городские форумы я нашел одну – она писала, что в доме напротив уже две недели никто не открывает шторы. А раньше Виктория каждый вечер их открывала.

Арно лениво почесал в затылке, откидывая волосы назад.

– Полиция? – спросил он.

– Не принимала заявление, – Лео развел руками. – Пропавших взрослых ищут только через три дня, а тут две недели, но никто не бил тревогу. Она была затворницей. Друзей нет, родственников нет. Муж умер, родители, судя по базе, тоже. Одиночка.

Нора поставила кружку.

– Значит, убийца знал её. Знал, что никто не хватится. Знал, где она живет. Может, даже был знаком. Может, они встречались.

– Возможно, – Арно достал из кармана джинсов сложенный лист бумаги – помятый, явно из кармана, развернул его на столе. – Вот список всего, что Лео смог накопать по её связям. Минимум. Почти никого. Магазины, доставка еды, одна подруга, которая уехала в Европу полгода назад. Но есть одна странность – три месяца назад она посещала фотографа. Для портрета. Заказ, оплачен, но отменен за день до съемки.

Нора подалась вперед.

– Название студии?

– «Экспозиция». Владелец – мужчина, сорок лет, темные волосы, худощавый. Имя – Эдриан Хемсфорт.

В комнате повисла тишина. Лео спокойно стоял с планшетом, Калеб перестал щелкать зажигалкой. Только Арно лениво покачивал ногой, разглядывая потолок.

– Хемсфорт, – повторила Нора медленно. – Тот самый.

– Тот самый, – подтвердил Арно, даже не меняя позы. – Который заказывал оборудование у Вейна. Который уехал из Милдхейвена после смерти женщины в кинотеатре. Который сейчас, возможно, готовит третий кадр. Или четвертый. Или десятый.

Нора встала, прошлась по комнате. Мысли в голове неслись с бешеной скоростью, выстраиваясь в логические цепочки.

– Значит, Виктория Рэй заказывала у него портрет. За день отменила. А через две недели пропала. А потом её нашли в оранжерее с пластинкой «002» под ногой.

– Логично, – кивнул Калеб. Он потянулся, как довольный кот, и зевнул. – Очень логично. Прямо учебник.

– Что говорит студия? – Нора остановилась. – Хемсфорт там еще работает?

– Студия закрыта неделю назад, – Лео подал голос, все так же спокойно. – Я пробил по аренде. Помещение пустует, договор расторгнут. Хозяин съехал, адреса не оставил. Но я нашел одну зацепку – он платил за студию наличными, но забрал почту. А почту ему пересылали на абонентский ящик.

– Адрес ящика? – быстро спросила Нора.

– Есть. Центральное почтовое отделение, ячейка 217. Я уже запросил данные, но там нужен ордер.

– Харпер сделает, – Нора снова села, взяла кофе. – У нас есть имя. Есть связь с жертвой. Этого достаточно, чтобы начать официальный поиск.

– Харпер уже в курсе, – Арно лениво махнул рукой. – Я позвонил ему, пока ты спала. Он как раз заезжал в управление. Сказал, что выбивает ордер на обыск студии и абонентского ящика. Если повезет, к утру у нас будет адрес.

Нора кивнула. В голове уже строился план действий.

– Я поеду на улицу Магнолий. Осмотрю дом Виктории. Может, там есть зацепка – дневник, фото, записи. Хемсфорт мог оставить след. Если они встречались – мог что-то подарить, написать.

– Бери Лео с собой, – распорядился Арно, не меняя ленивого тона. – Он с техникой лучше. И Калеба.

Нора дернулась, будто её ударили током.

– Калеба? – переспросила она, и в голосе её зазвенело все, что она думает по этому поводу. – Сэр, вы серьезно?

– Вполне, – Арно даже не открыл глаза, но тяжело вздохнул понимая, что ее не изменить. Он просто сидел, откинувшись на спинку стула, и покачивал ногой. – У него другие методы, но они работают. В старых особняках с соседями лучше говорить тому, кто умеет располагать к себе. Ты – гений, Нора, но с живыми людьми у тебя… проблемы. Ты их пугаешь. Ты видишь их насквозь, и им это не нравится. Калеб умеет улыбаться, умеет быть своим. Используй его.

Калеб в углу довольно ухмыльнулся, но ничего не сказал. Только щелкнул зажигалкой, пуская колечко дыма.

Лео глянул на Калеба, потом на Нору и коротко хмыкнул:

– Если он будет доставать, Нор, я ему в навигаторе проложу маршрут прямо в болото. Скажу, что так короче.

Калеб поперхнулся дымом.

– Ты… да я тебя…

– Сидеть, – лениво бросил Арно, даже не открывая глаз. – Оба.

Калеб заткнулся.

Нора усмехнулась, допила кофе одним глотком и повернулась к Лео.

– Собирай оборудование. Камеру, сканер отпечатков, ультрафиолет, всё, что нужно для осмотра места. Выезжаем через двадцать минут. И захвати зарядники – мало ли.

– Уже собрал, – Лео кивнул на сумку у двери. – Минут пять назад. Ждал, пока ты проснешься.

Нора одобрительно хмыкнула. Лео рос на глазах.

Она натянула почти высохшую худи – она все еще была влажной, но терпимо. Обулась, зашнуровала кеды и только потом посмотрела на Калеба.

– Ты, – сказала она холодно. – Будешь молчать и делать то, что я скажу. Никакой самодеятельности. Никаких твоих фокусов. Понял?

Калеб лениво поднялся, отряхнул пиджак – тот самый, дорогой, который так шел к его плечам. Поправил воротник, щелкнул зажигалкой еще раз, спрятал её в карман.