Cомнеум. Змеиное кольцо

— Закрой глаза, — снова подал голос Ян. — Вспомни, как я учил тебя со стихией. Сконцентрируйся. Расслабься. Почувствуй полностью наше прикосновение. И представь астрал. Представь, как ты выходишь из собственного тела, медленно погружаясь в астральный мир.

Я внимала каждому слову. Перстень Максима всё ещё находился на моём пальце, успокаивая лёгким покалыванием. Я визуализировала бесконечный, мерцающий мир, в котором недавно побывала, спустя минуты чувствуя, как сознание вновь начинает уноситься куда-то далеко, постепенно отделяясь от физического тела.

— А теперь схвати себя, — прозвучал его голос уже совсем близко, словно прямо в моей голове. — Сильно схвати своё тело, Агата. Забери его следом.

Я открыла глаза. И увидела… себя. Моё физическое тело по-прежнему сидело на стуле, крепко схватившись за ладони Вознесенского. Он тоже держал меня крепко, привычно избегая области кольца, несущего смерть. Я парила над нами, полупрозрачная, невесомая, а затем протянула руки и… ухватилась настолько крепко, насколько могла. Поначалу руки так и норовили пройти сквозь, но затем оболочка будто поддалась, начала постепенно взлетать следом, сливаясь с астральной проекцией в единое целое. Энергия жизни вновь наполняла каждую клеточку. И в тот же миг я оказалась в астрале. Не одна. В крепких объятиях Яна, прижатая к его груди.

Я отстранилась. Не так резко, как хотелось бы. Не так уверенно. Его тело хоть и являлось холодным, но почему-то обжигало. Взгляд — сейчас оказался пристальным, снова сканирующим. Он словно хотел прочесть мои мысли, но не решался. Стало неуютно.

— И что теперь? — спросила, пытаясь скрыть смущение. — Какой план действий дальше?

Ян молчал непозволительно долго, и, будь мы в реальном мире, а не в астрале, где шквал тревоги перекрывали очередные вспышки света, я бы уже с ума сходила от беспокойства.

— Эта победа нужна тебе и… мне, Агата. Поэтому придётся воспользоваться силой, — сказал он, выплёвывая слова. — Но это может быть опасно.

— Какой ещё силой? — настаивала я.

Ян отвёл взгляд, кивая на густую толпу мелькающих серебристых сущностей.

— Я впущу одну из них в себя.

— Что?! Но ведь… Ведь Розалия Альбертовна говорила… не пытаться пользоваться здесь магией.

— Я знаю, Агата. Но эти существа подобны проводникам, понимаешь? Они видят то, что не видим мы в астрале. С их помощью возможно отыскать шкатулку за минимальный срок.

— Разве это не опасно для тебя?

Мысль о том, что внутри Яна поселится другое живое существо, наводила жути.

— Контролировать астральную сущность будет тяжело, но я справлюсь. Не впервой, — он опустил голову, будто и сам не уверенный в последних фразах.

Я замолкла, понимая, что его решимость являлась непоколебимой. Он смотрел куда-то вдаль, словно давая последний шанс зрению разглядеть шкатулку самостоятельно, без потусторонней помощи. Зачем ему моя победа? И так ли она важна, если все кругом и без того вопили, что в турнире мне участвовать придётся по собственной воле или же нет… В итоге всё равно не став спорить, отбросила попытки отговорить. Просто отошла на несколько шагов, освобождая ему пространство.

Ян отвернулся. Его губы зашевелились, едва слышно бормоча заклинание на неизвестном мне языке. Воздух вокруг вдруг загустел, появился ветер, несвойственный для астрала. Яркие лучи света угрожающе заплясали, будто злясь на то, что поворошили их покой. Серебристые сущности, до этого медленно плавающие вдалеке, резко подлетели к Вознесенскому, начиная покорно кружить вокруг, словно потеряв всякую волю. Один из силуэтов остановился, повернулся к лицу Яна и, не сопротивляясь, приблизился к нему. Он тут же схватил тень за полупрозрачную глотку. Быстро и решительно, затем начиная поглощать её очертания, подобно паразиту, изнуряющему хозяина.

Я застыла, затаив дыхание. Как вдруг… Ян засиял. Его тело начало излучать то самое серебристое свечение, которое виднелось у сущностей. Свет становился ярче и интенсивнее, завораживающим сверканием ложась на бледную кожу. Он ослеплял и манил к себе. Хотелось дотронуться до рук Яна, шеи; понять, кто стоял передо мной — наставник или житель астрала. Сделав один шаг, за ним, более уверенный — второй, резко замерла. Ян повернулся ко мне лицом… Его серый омут… привычно тускло-серые глаза на короткий миг полыхнули багрово-красным. В радужке виднелся холодный, хищный блеск, не сулящий ничего хорошего. Однако спустя секунду Вознесенский будто проснулся, возвращаясь к более привычному, отстранённому выражению.

— Пошли, — произнёс он коротко и отрывисто.

Я посмотрела на него с подозрением, в попытке отыскать угрозу в его словах, в итоге всё-таки двигаясь вперёд. Дорога казалась бесконечной. Честно, я пыталась отсчитывать время, как наставляла Розалия Альбертовна, но мысли постоянно путались в этом текучем пространстве. Лишь замечала, что мой золотой клубок почти полностью распутался, а нить напряглась до упора, подобно струне. И это начинало знатно нервировать, несмотря на всё ещё присутствующее благоговение от нахождения в астрале.

— Долго нам ещё? — не выдержав, спросила я, и мой голос прозвучал в этом безмолвии непривычно громко. — И насколько это опасно? Время на исходе.

Ян долго оставлял вопрос без ответа, упорно продолжая идти в так называемое «вперёд», которого на деле и не существовало. Наконец, ненадолго останавливаясь, он произнёс:

— Нет. Почти пришли, Агата.

Указав рукой направление, Ян снова поторопился продолжить путь, даже на меня не взглянув. Возможно, боясь напугать. Там, вдали, одиноко светилась серебром сущность. Всё такая же мутная, однако более чёткая, «живая», в сравнении с другими, что встречались на пути. А рядом с ней… расположилась одинокая шкатулка. Несказанная радость вновь захлестнула меня. Неужели и правда настолько везучий день? Вначале монета, заполученная мухлежом… Теперь ещё и шкатулка. При помощи… Яна.

От положительных мыслей я ускорила шаг, походящий здесь больше на полёт — беззвучный и парящий. Мы приближались. Почти что дошли до цели, как появилась весомая преграда: из ниоткуда начали возникать быстрые красные тени. Они мелькали вокруг, сначала едва заметные, потом нарастая в количестве, подобно стервятникам на труп. Они ускорялись, становились всё чётче, пока совсем не окружили нас со всех сторон. Разглядев их, я ужаснулась: искажённые подобия людей. Их тела были вытянутыми и тонкими; лица — с пустыми глазницами, из которых сочился бордовый густой дым; рты — растянутыми в безмолвном крике или подобии безумной улыбки. Они казались мне чудовищными, хуже даже тех мар, которыми некогда запугивал Маркус.

Гурьба красных силуэтов, от которых несло отчаяньем и голодом, тихо шептали нечленораздельные фразы, проникающие глубоко в сознание. Кто-то плакал, кто-то кричал, а кто-то… говорил о том, что желает забрать наши тела. Тела живых.

— Не двигайся, — рыкнул Ян. — Иди строго за мной. Когда я скажу.

Находясь на грани истерики, в ответ только пискнула, не смея не повиноваться. Тогда Ян прошёл вглубь жутких созданий, из его руки стал сочиться серебряный свет. Чистый, яркий, выделяющийся среди гаммы тусклых цветов астрала.

«Он воспользовался силой поглощённой сущности?» — только и успела подумать я в этом балагане.

Часть красных тварей тут же распласталась по поверхности, рассыпаясь, будто пепел бумаги от языков пламени. Другая же, наоборот, только рассвирепела, более агрессивно кружа рядом с нами. Их голоса стали невыносимо громкими, смешиваясь с пронзительными криками тех, чьё взаимодействие с серебряным лучом оказалось фатальным.

— М-е-е-диум!!! Он медиум! Значит, заберёт нас с собой! — зловеще выкрикивали силуэты.

И следом ополчились на Яна. Десятки, нет… сотни искажённых тел ринулись на него, словно голодные волки. Меня же охватила паника. Холодная, липкая, парализующая. Яростный вой теней, их обезображенные лица и голодные взгляды, устремлённые на Яна, давили на голову. Я не могла стоять в стороне. Не могла просто смотреть, хоть и понимала, что слаба для такого сражения. И всё равно сорвалась с места. Забыв о всех правилах и предостережениях, бросилась на помощь Яну, отталкивая руками нападающих на него сущностей. Возможно, это было глупо и бессмысленно, но я попросту не могла иначе.

Да, я нарушила все правила. Первое — не взаимодействовать с тенями, что излучали красный свет. Второе — не двигаться, пока Ян не разрешит. И тут же поплатилась за это. До этого момента оставаясь для злобных силуэтов невидимой, вдруг стала лёгкой добычей. Красные тени мигом закружились вокруг меня. Начали прикасаться ко мне своими ледяными руками, шептать страшные слова прямо в ухо и… высасывать душу, надеясь забрать тело себе. Я и впрямь чувствовала, как слабею. Как больше не в силах от них отбиваться. Моё физическое тело становилось прозрачным, схожим с обычной астральной проекцией, словно растворяясь в воздухе.

— Ян… — закричала я слабым, дрожащим голосом. — Ян, спас-с-и меня…

Хотела помочь, а в итоге стала обузой. И правда, чего я ожидала от своего глупого поступка?

Словно сквозь мутное стекло видела, как Ян, до этого яростно отбивающийся от сущностей серебряным светом, резко обернулся, увидев, в каком я состоянии. Видела, как исказив лицо в гримасе ужаса, он бросился ко мне, прорываясь сквозь целую красную армию. Видела и то, как их становилось ещё больше, как они облепляли его, растягивая тело в разные стороны. Всё начало расплываться, сознание меркло… Последнее, что мне удалось лицезреть, — то, как он пошёл на отчаянный шаг, поглотив одну из красных сущностей. И вот, неожиданная вспышка. Болезненно яркий, ослепительный красный свет вырвался из его конечностей и туловища. Волна родной энергии отбросила тени далеко от нас. Они сгорали в пространстве, жалобно вереща последние проклятия.

Тело Яна всё содрогалось, из глаз — лились одиночные слёзы. И даже так он казался невероятно сильным. Таким, каким я и представляла ученика Двенадцатого года. Должно быть, будь я в состоянии, широко разинула бы рот от потрясения, возможно, даже испугалась бы, больше никогда не разговаривая с ним так неформально, как раньше. Но сознание продолжало ускользать от меня, проваливаясь в чёрную бездну. И в этот момент я услышала чьё-то хриплое бормотание. Не тот жуткий шёпот, а что-то другое. Тихое, завораживающее, властное. Схожее с тем, что помогло отыскать медную монету.

«Найди жертвенный алтарь, ведьма», — гласило в голове. — «Найди алтарь, упрятанный в четырёх стенах. Принеси туда последнюю жертву…»

Я отключилась.

***

Всепоглощающая темнота. И вновь этот взгляд. Жуткий, пронизывающий до костей. Он был здесь, он снова нашёл меня. Голос… Теперь звучал отчётливее, чем когда-либо. Ян?

Я очнулась, делая резкий вдох. Мы всё ещё находились в астрале. Золотая нить, практически поблекнувшая и жутко истончившаяся, тянулась спереди, пока Ян шёл медленной, шаткой походкой, неся меня на руках. Но он не смотрел на неё. Казалось, на «якорь», являющийся единственным спасением из этого треклятого мира, ему и вовсе было плевать. Всё внимание парня оказалось обращено ко мне. Он разглядывал каждую частицу лица с какой-то непроглядной жадностью. С провозгласившим себя королём безумием. Его губы растягивались в холодящей душу улыбке, которая сменялась резким испугом, затем возвращаясь в прежний оскал.

— Она наша… Она помечена… — вторил он, и я почувствовала, как по спине пробежал озноб. — Чтобы она не досталась никому… Нужно просто её поглотить. Тогда она навсегда останется с нами.

Он хихикал, прижимая меня к себе сильнее. Но потом чуть ли не бросал на землю, виновато закусывая щёку.

— Прекрати! Прекращай подчинять моё сознание! Исчезни!!!

Молил Ян, обращаясь к самому себе. В его голове будто боролись две личности, и первая… та, что сквозила хаосом и гневом, одерживала верх.

— Чтобы она не досталась никому… нужно её забрать. Тогда она никогда не умрёт, но предназначение исполнит. Поглоти её, поглоти…

Страх переполнил меня. Я попыталась вырваться из его крепких рук, но он лишь усилил хватку. И тогда, будучи не в себе, я завопила. Громкий, истошный крик вырвался из груди самозабвенно. Он заметил, что я очнулась. Заметил. Его улыбка стала ещё шире, ещё жутче. Ян провёл пальцем по моим губам, клацая зубами.

— Спи дальше, Агата-а… — странно ласково прошептал он, с особым пристрастием вкушая моё имя.

И… Я почему-то послушалась. Резко успокоилась, поддаваясь его воле. Погружаясь в родную темноту.

А проснулась уже в аудитории от сильного шума вокруг. Только теперь, вместо жутких теней, меня окружала толпа студентов, заворожённо наблюдающая за моим пробуждением. Покрутив затекшей шеей, я обнаружила себя лежащей на чьих-то коленях. Живот грела массивная ладонь с уже знакомыми мне множественными перстнями. Тут же подскочив под громкое оханье учеников, я опасливо зыркнула на их обладателя. И он посмотрел в ответ. Ян… Из носа торчал крупный ватный тампон. Но в остальном ничего необычного. Холодные серые глаза вновь глядели на меня с лёгким равнодушием. Лицо не выдавало никаких эмоций, кроме спокойствия и усталости. От прежнего безумства не осталось и следа. Так может, это опять был просто дурной сон? Очень реалистичное, ужасное сновидение?

Заметив, как я его разглядываю, он вяло улыбнулся. Достаточно натянуто, словно выдавливая эту своеобразную поддержку из себя с трудом. И причина его тоски нашлась достаточно быстро: Розалия Альбертовна, убедившаяся, что никто из студентов не пострадал, повернулась к Ане, продолжавшей озираться на меня с определённым волнением.

— Понимаю, что все были шокированы долгим пребыванием Вознесенского и Вирховой в астрале. Но всё же прошу поздравить Ляшкевич Анну с заслуженной победой! Не без моей помощи она сумела первой отыскать шкатулку и становится первой в этом году почётной участницей Турнира Ночи! — торжественно произнесла она, вручая Ане небольшую деревянную коробочку. — Все могут быть свободны. Ян, пожалуйста, подойди ко мне.

Студенты разразились овациями. Я, всё ещё не до конца осознавшая собственную связь с реальностью, машинально захлопала вместе с толпой, только потом переваривая всё вышесказанное. Невзирая на ярко выделяющуюся деталь того, что фактически первыми шкатулку отыскали мы с Яном… Я всё-таки искренне порадовалась за подругу, находя её победу более чем заслуженной. Ведь без помощи перстня Максима, который, кстати говоря, следовало бы отдать, и без виртуозных способностей Яна навряд ли у меня вообще получилось даже одной ногой побывать в астрале.

На душе же продолжал оставаться странный осадок. Был ли это действительно сон? И насколько реально, пребывая в астрале, вообще видеть сновидения… Ещё и это предсказание, приказывающее отыскать затерянный алтарь... Я вновь столкнулась со взглядом ледяных глаз. Ян, не лезший в голову после нашего столкновения в библиотеке, определённо читал мои мысли сейчас. Возможно, пора перестать играть в слепую игру?

Глава 9: Магические утехи.

Выйдя из аудитории, я почувствовала, как ноги резко подкосились: высасывание души астральными тварями не могло пройти бесследно и в реальном мире. Чувствовала я себя, мягко говоря, неважно, тешась мечтами скорее завалиться на кровать.

Однако спокойно дойти до общежития и вздремнуть на ближайшие, часов так пять, мне не дали: Лиза, завидев в галдящей толпе знакомую золотистую макушку, тут же ринулась ко мне. Её обычно невозмутимое, загорелое личико было искажено беспокойством, а мятные глаза непривычно покрылись розовой сосудистой сеткой.

— Ты! Стоять на месте! — Каменская игриво заломила мне руки. — Ты хоть понимаешь, что вытворила?!

— Смотря о чём речь… — сумбурно пробормотала я, не без усилий вырываясь из её хватки.

— Два часа! Два, грёбаных часа, Гата! В астрале можно пробыть не дольше получаса… Но ты выжила после двух, мать его, часов! Я чуть с ума не сошла, когда услышала, представляешь?! Когда до меня донёсся слух о том, что вы с Вознесенским уже больше шестидесяти минут там, я не знала, что и думать… Да у меня волосы дыбом встали! — театрально тараторила она, параллельно указывая на, с виду, весьма красиво уложенную причёску. — Думала, вы там останетесь с концами… Станете обычными серебристыми сущностями!

Я едва сдерживала улыбку. Лиза никогда не умела показывать волнение, преобразуя страх в импульс агрессии. Когда мы поехали в Диснейленд, она обматерила каждого в очереди на американские горки, попутно трясясь от страха, как осиновый лист. И сейчас её взгляд нервно блуждал по моему лицу, а пухлые губы то и дело опускали уголки. Стерва… но такая родная.

— Успокойся уже, — остановила я её тираду. — Со мной всё в порядке, видишь? Я цела и невредима.

— Цела она… — фыркнула подруга, в следующую секунду крепко обнимая меня и прижимая к себе с такой силой, что стало трудно дышать. — А если бы нет? Если бы ты осталась там навсегда? То что? Мне приходилось бы заходить в астрал каждый день на полчаса, чтобы поговорить с твоей безмолвной оболочкой?! Чёрт, не водись ты больше с Вознесенским… и с моим братом! Да и вообще, если хочешь, я сама тебя всему научу — только прекрати действовать так необдуманно!

Я закивала каждому её слову, всё-таки отстраняясь. Даже приятная встреча с Лизой, полностью разрушившая все сомнения насчёт подлинности нашей дружбы, не вывела меня из коматозного состояния.

— Со мной правда-правда всё хорошо. Только… у меня был очень странный сон, — начала я, но резко замолкла, решая оставить рассказ про Яна на потом. — И ещё голос. Когда я находилась в астрале, со мной говорил какой-то голос — будто звучащий только в моей голове. Он просил найти жертвенный алтарь, спрятанный в четырёх стенах.

Лиза внимательно на меня посмотрела.

— Голос?

— Ну… да. Может ли неодушевлённый предмет говорить там, в астрале? Признаться, когда я пошла в библиотеку с Викой в первый день, на втором этаже моё кольцо начало сильно печь палец и вести меня к старинным стеллажам. Вот я и думаю теперь — могло ли это оно со мной «разговаривать»? — с заметной тревогой спросила я.

Перед тем как ответить, Лиза крепко задумалась, подняв кончики тонких бровей кверху.

— Крайне редко, Агата. Это не обыденность, но магические артефакты, особенно древние и обладающие сильной собственной магией, как твоё кольцо, вполне могут иметь голос. В пределах астрала, конечно же.

Мы медленно двинулись к нашей комнате. По дороге Лиза, уже немного успокоившись, предложила отметить моё возвращение из двухчасового странствия по астралу совместными сборами на бал по поводу Мабона. Я ответила на её предложение с теплотой, решая, что такое прекрасное дело, как свежий макияж и распаковка вечерних нарядов, взбодрит даже сильнее, чем дневной сон. Да и бал — именно то, что сейчас мне было нужно.

Войдя внутрь помещения, Лиза облегчённо выдохнула, не находя в нём наших двух конопатых соседок, с которыми она никак не могла найти общий язык. Я же немного удивилась: обычно, стоило занятиям подступить к концу, как Аня торопилась занять ванную комнату, а Вика — скрыться от большого количества глаз.

— Возможно, Анюта после победы в состязании побежала на поиски Вики, — пробормотала я себе под нос, весьма вовремя решая завести эту тему с Каменской. — Кстати, Лиза... что у вас там с Максимом? Честно говоря, я видела, как он сегодня на занятии заигрывал с нашей Викой.

«Язык мой — враг мой», — по крайней мере, так всегда говорил отец, когда я прибегала домой с очередной школьной сплетней. Впрочем, в этот раз я сама убедилась в справедливости пословицы: ветер в комнате, поднятый разгневанной стихийницей воздуха, всколыхнул тетрадки.

— Просто секс. Ничего особенного, — выдавила Лиза, неоднозначно дёрнув плечом.

Буря, внезапно возникшая в небольшой комнатушке, утихла. Лиза, ещё немного покусав ноготь на указательном пальце, постаралась показать полное безразличие и приступила к нанесению макияжа.

— Раньше мы встречались, — добавила она. — Но теперь всё это в прошлом. Правда.

Сжав губы в тонкую линию, Лиза замолчала. А я ещё сильнее убедилась, что её неприязнь к Вике имеет любовную подоплёку и уходит корнями в прошлое.

— Кажется, ты не особо этому рада, — кольнула я в самое сердце, тоже приступая к сборам.

До этого сидевшая ко мне спиной Лиза резко повернулась. В её глазах вспыхнул агрессивный огонёк.

— Потому что Макс мне изменил! С этой рыжеволосой тварью. И всё из-за её способности.

— Какой способности? — нахмурилась я.

— Уникальная способность Вики — приворот. Она любовная ведьма, как и вся женская линия семьи Ляшкевич. Родовое, как и у вас, Гата, кольцо. Они очень легко привораживают одним лишь взглядом, если захотят. И, по сплетням, у Вики сила особенно сильна — даже сильнее, чем у её матери, ректора университета.

— Приворожила? Макса?.. — признаться, я была шокирована таким откровением, полностью пропустив мимо ушей родовую связь Ляшкевич с верхушкой. — Она такая пугливая и тихая. Совсем на неё не похоже.

Лиза лишь усмехнулась, хотя в её усмешке не чувствовалось ни капли веселья. Перейдя к стрелкам, которые она всегда рисовала идеально, Каменская коротко кивнула:

— Ещё как приворожила. Настолько, что он позвал знакомиться с семьёй её, а не меня, с которой встречался два года!

— Ого... — выдохнула я, переваривая услышанное.

— Потом, — продолжила Лиза, и голос её стал тише, потеряв краски. — В какой-то момент мы с Викой сильно поссорились. Ну, как поссорились... подрались. Устроили настоящую магическую дуэль. В ярости я заперла её в одном из астральных измерений. За это меня хотели исключить из университета, но отец не позволил — отправил следить за тобой. О, тогда твоя история с изменой парня, хоть и с моей подачи, прямо-таки запала мне в душу. Кто знает, может, из-за этого я и привязалась к тебе, Гата? — хмыкнула она, уже спокойнее.

— Я думала, ты отправилась со мной в кругосветку, потому что папа обещал тебе попасть на Десятый год...

— Так и было, но уже после. Изначально моей задачей было просто отправить тебя подальше от Болотного. А потом уже закрутилось с этой деревней, — закатила глаза подруга. — Кстати, после нашей перепалки Вика и изменилась. Начала изображать скромницу, привораживать Макса перестала. Кто знает, может, даже у этой тварюги есть отблески совести.

Я безмолвно с ней согласилась, полагая, что Вика и правда могла почувствовать вину. Как-никак, теперь она боялась смотреть не только в глаза противоположному полу, но и девушкам. Хотя пазл в голове всё же не складывался. На занятии по астралам Макс, казалось, сам к ней приставал и всячески заигрывал. Так что, хоть версия Лизы и имела право на существование, достоверной она казалась не до конца.

— И что теперь? — спросила я, сгорая от любопытства.

Разговор о чужих любовных интригах заметно поднял настроение. Каменскую было жалко — я знала на собственном опыте, каково это, чувствовать себя преданной человеком, вокруг которого вращался весь твой мир. Но, надо признать, свежие слухи, не имеющие ко мне отношения, действовали эффективнее любого успокоительного.

— Что-что... больше не могу ему доверять. Да и Максим ни разу не предлагал всё вернуть. Я чувствую себя игрушкой в его руках, но всё равно не могу отказаться. Поэтому легче отключить голову и просто наслаждаться плотскими удовольствиями, — пришла к неожиданному выводу Лиза, завершая макияж лёгкими движениями кушона.

— Ну, тоже неплохой вариант для разбитого сердца.

«Хотя лучше бы выбирать для таких дел нового партнёра, а не того, на кого даже смотреть тяжело», — добавила я про себя, выпрямляя непослушные локоны.

Мыслями всё ещё оставаясь в рассказах Лизы, невзирая на то, что атмосфера давно разрядилась мелодичным завыванием попсы и подкастом известной бьюти-блогерши, я уверенно направилась к общему шкафу, выискивая на своей стороне что-нибудь подходящее для такого мероприятия. Среди скромных, в основном чёрно-белых нарядов, словно яркая вспышка, висело неизвестное мне платье. Никогда его раньше не видела. Сотканное из поблескивающей ткани — идеально подходящее для дня Мабона: глубокий изумрудный цвет, переходящий в золотистый у подола; длинные рукава из тончайшего шёлка с позолоченной вышивкой, а на талии — тонкий кожаный ремешок.

— Не твоё? — спросила я у Лизы, задумчиво закусывая щёку.

— Не-а... но выглядит потрясающе! — окинув платье взглядом, вынесла вердикт подруга.

Тогда, приглядевшись, я заметила небольшую бирочку, на которой жирными прописными буквами красовалась надпись: «Самой обворожительной ведьмочке». И всё сразу стало ясно. Марк. Улыбка сама собой расползлась по моему лицу. Даже о такой мелочи позаботился... Платье было восхитительным и, судя по виду, стоило баснословных денег — явно сделано под заказ.

— Тебе прислали, что ли? Кто? — тут же поинтересовалась Каменская, не упустив моего искреннего удовольствия.