Cомнеум. Змеиное кольцо

Я резко поднялась, разливая горячую жидкость на стол. Табуретка противно задрожала, ударяя меня по бёдрам. Всё происходящее – сумасшествие! И деревня, и авария, и даже этот Марк, Бог пойми откуда взявшийся… Все вокруг сошли с ума! Наспех подобрав шкатулку с кольцом, я направилась к выходу, намереваясь немедленно отыскать телефон и дозвониться до мамы или службы спасения… Да до кого угодно, лишь бы меня забрали отсюда в целости и сохранности.

– Агата! Ты куда? – спохватился Марк, совсем нежелательно следуя за мной.

– Куда-куда? Домой. Просили забрать наследство – забрала. А теперь с меня хватит!

Быстро надевая обувь, я оттолкнула от себя дядю Костю, попытавшегося перегородить проход, и вывалилась на туманную улицу. Голова невыносимо сильно болела, дыхание от сдавших нервов стало тяжёлым, беспокойным. Самостоятельно сумев добрести до известной мне хижины, всячески игнорируя зловещие взгляды выглядывающих из окон жителей деревни, я забежала в тёплую маленькую спальню, начиная с особым старанием раскидывать вещи по полу.

– Да где же он?!

– Твой телефон разбился, когда мы попали в аварию.

Марк зашёл за мной, кажется закрывая дверь на защёлку. Я смерила его враждебным взглядом, озлобленно вскрикивая.

– Можешь взять мой, но связи нет.

Он протянул новенький смартфон, подтверждающий его слова ярко светящим экраном с мелкими трещинами. Снова недобро промычав, я отпихнула его от себя, попутно забирая полусобранный чемодан. Мы ехали не больше сорока минут… Пешком до грунтовой дороги где-то два часа, как и говорил Марк. Доберусь. Сегодня прохладно, так что доберусь. Словлю попутку и доеду до ближайшего города, а там уже и до Москвы рукой подать.

Мои мысли мельтешили в хаотичном порядке. В теле появилась необъяснимая слабость, а голова болела всё сильнее и сильнее. Однако я продолжала бежать, не осознавая, правильное ли выбрала направление. Едва ли смотря под ноги, споткнулась, с неприятным хрустом падая на каменистую дорожку. Поднявшись, громко и истошно закричала, пятясь назад. Передо мной возвышался огромный каменный идол. Его искажённое лицо, с огромными пустыми глазницами и звериным оскалом, было обращено к небу. Вокруг идола на земле виднелись тёмные пятна свежей крови. Больше не могла терпеть… Сознание стало совсем непослушным и призрачным. Сильно тянуло спать. Да… Я потеряла сознание. В третий раз за идущую неделю.

Глава 3: Ведьмины проделки.

Запах благовоний, рассеянный по комнате, приятно расслаблял, как и вино, медленно исчезающее из бокала. Весь день сидя как на иголках, я смиренно дожидалась остальных, не желая делать выводы раньше времени. Главное, что за окном виднелись яркие огни никогда не спящей Москвы. Главное, что я дома – в целости и сохранности. Как и хотела.

В голове то и дело мелькали события вчерашнего кошмарного сна: водитель с вытекающей изо рта жижей и чудище, сжимающее шею до хруста. Я отмахивалась от них, ведь мама и впрямь прилетела домой и пообещала во всём разобраться. И плевать, что в нашей просторной квартире почему-то всё ещё находился Марк, кажется, тогда не позволивший мне разбить голову своей резкой потерей сознания. Плевать, что вернулась черт пойми откуда Лиза, пока что не сказавшая мне ни слова. И, в конце концов, уж точно плевать, что они заперлись на кухне вместе с мамой и треклятой шкатулкой, обсуждая невесть что уже второй час. Меня на переговоры никто не пригласил, а я и не стала напрашиваться, решив лучше как следует вымыться и отдохнуть, наслаждаясь всеми благами цивилизации.

Спустя ещё какой-то жалкий час и несколько съеденных бутербродов под скучный сериал послышались шаги. Я тут же встрепенулась, стараясь скрыть очевидное волнение. Первой вышла мама, явно недовольная и уставшая. Следом за ней послышался хлопок парадной двери. Женщина поправила квадратные очки для зрения, присаживаясь рядом. Обняв меня так, словно больше никогда не получится, мама положила мне голову на плечо, перебирая золотистые пряди пальцами. Я взволнованно погладила в ответ её – поседевшие, подмечая, что за четыре года разлуки она заметно постарела, проиграв в схватке с вечной молодостью.

– Агаточка, – ласково позвала меня она, едва ли не хныча.

Я закусила губу, не зная, что и спросить. Устала ли она так после перелёта? Или, быть может, соскучилась? Мама всегда злилась, что я не навещала их в Германии, соглашаясь лишь на видео-звонки. Знала, что она скучает. Я знала, но сильно желала долгожданной свободы, которой мне не хватало с детства. Родители всегда душили меня репетиторами, посиделками с братом и гиперопекой.

– Ну… Что случилось?

Прижав её ближе, я почувствовала по-настоящему родной запах маминых духов, которым она не изменяла многие годы. Вдохнув его глубже, меня вновь окатила волна спокойствия. Чтобы она ни сказала, я это приму. Пообещаю себе, что приму.

– Прозвучит дико… Но мы с папой посоветовались и хотим отправить тебя на учёбу в одно престижное заведение. Оно находится в горах, как раз можно отдохнуть душой и оздоровиться.

Я от неё отпрянула, делая несколько глубоких вдохов, чтобы не вспылить. Глаза у меня пошли в маму, такие же янтарные и жалостливые. Поэтому, стоило бы мне на неё прикрикнуть, так сразу бы и ощутила себя тираном и неблагодарной дочерью.

– И что же это за заведение такое, что я в него поступила без экзаменов? Да и… мне в московском осталось год доучиться. Если вам так важно образование, я вернусь из академа. Это же легче, чем начинать всё с начала.

Мама закусила щёку – наша общая с ней привычка. Следом отрицательно замотала головой.

– Нет уж, Агаточка. Папа очень зол из-за твоего долгого путешествия. Мы уже купили билет на завтра. И да, экзамены будут. Просто внутренние.

– Значит, папа зол?! Да вы хоть представляете, что мне пришлось пережить из-за этой поездки за твоим наследством? Да я чуть не разбилась, мама! И ещё этот лес… И туман, и люди в этой деревне странные!

Я захныкала, больше не сдерживая эмоций. Слёзы градом полились по моим щекам. Меня распирало от обиды. Ведь я сделала, как они сказали, даже была готова снова вернуться на учёбу и жить в Москве, забив на глупого бывшего. Но им было недостаточно: мучить меня той отвратительной поездкой. Да как вообще можно так поступать со своей дочерью?..

– Ну же… – мама подошла ко мне, вновь заключая в объятия. – Милая, перестань.

Она гладила меня по спине, зарываясь тонким носом в мягкие волосы. Я чувствовала грудью, как громко и быстро билось её сердце; ощущала каждый вздрог тонких пальцев на шее. Ольга – именно так звали мою маму, – хоть и являлась по образованию психологом, в такие моменты заметно терялась и действовала скорее интуитивно, чем применяла какие-либо практики, выученные в институте.

Когда стало легче, я, всё ещё шмыгая носом, закуталась в тёплое одеяло, будто стараясь скрыться от внешнего мира. Мама вернулась позже, с чашками вкуснейшего какао, немедля отвечая на все мои вопросы. Я спрашивала её о том, что за дядя и прадед, почему шкатулка такая ценная и о чём она разговаривала с Лизой и Марком, которые ушли не попрощавшись. Женщина отвечала туманно и как-то неуверенно, лишь крепя в моей душе обиду.

– Прадед твой Михаил долгожил. Всех своих сыновей пережил, в итоге поселившись в той деревушке. Константин – мой младший брат, всегда был близок к дедушке больше. Я как-то с детства его шугалась, не особо трепетно относясь к нашему общению. В конце концов, в молодости мы с Костей рассорились сильно… У нас с ним были слишком уж разные взгляды на жизнь. Так и не общались. Я, честно говоря, и не думала, что дедушка Миша живой. Думала, что Костя просто мне не сообщил. А оно вон как вышло… Что позвонили тебе, а не мне даже.

– И трезвонили постоянно, мама! Днём и ночью какая-то дамочка требовала приехать за наследством.

– Да это Жанна, наверное. Костина жена. Та ещё… – мама недовольно цокнула, сдержавшись в выражениях. – А с друзьями твоими… Да ничего такого, просто обсуждали произошедшее. Лиза сказала, что уехала, надеясь вызвать вам помощь, но ты, видимо, решила всё взять в свои руки.

Помощь? В моей голове не было и мысли, что Елизавета Каменская рванула бы в одиночку за помощью, с учётом того, с каким она потрясением даже на американских горках каталась. А тут глядите какая, отважная… Про шкатулку мама и вовсе промолчала, что-то промямлив о том, что и сама не знает, а за наследством направила, думая, что прадедушка дом на меня оставил. На обучение они с отцом меня, как оказалось, хотели отправить в Сочинские горы. Какое совпадение! Однако мама даже показала сайт университета. С виду «Международный университет имени Александра Вознесенского» казался вполне себе реальным. Красивый сайт с большим количеством фотографий, отзывы студентов, анкеты преподавателей с разных факультетов и, самое главное, официальная лицензия.

– Чтобы такой престижный университет мирового уровня – и в России… Так ещё не в Москве, а в Сочи, – всё ещё веря с натяжкой, бормотала я посреди ночи, вглядываясь в красивые картинки.

Мама ушла спать, наказав, что разбудит меня ровно в семь утра. Я же не могла сомкнуть глаз, словно загипнотизированная пытаясь найти подвох. Уж больно всё странно. И шкатулка, всё ещё стоящая у меня на столе. Почему Марк так активно просил меня надеть кольцо? Неужто вдохновился атмосферой поехавших жителей деревни? Однако стоило ему отдать должное. Со слов мамы, бедолага донёс меня на руках до дороги, ещё несколько часов ожидая хоть какую-то попутку.

– Да пофиг!

Отложив телефон, я прикрыла веки, вновь наслаждаясь запахом благовоний. Практически заснув, резко подскочила: неожиданно раздался громкий треск. В комнате, освещаемой лишь тусклым ночником, я обнаружила лежащую на полу зловещую шкатулку с вывалившимся из неё кольцом.

– И как она упала-то…

Вроде стояла на ровной поверхности, и сквозняк такую громадину ну явно бы не уронил. Вернув кольцо на бархатную подкладку, я почти что закрыла её обратно на замок, как ощутила чьё-то присутствие за спиной. Холодные, все в мелких бородавках и трещинах, руки обвили мои, прижимая к себе ближе. Я не видела лица этого «нечто», но ощущала его противное, пропахшее чем-то тухлым, дыхание.

– Надень кольцо, Агата. Надень его, мерзавка!

Голос, словно не из мира живых, схожий с тем, которым на меня кричал мужчина в машине. Существо прижало меня ближе, сдирая гнилыми ногтями поверхностный слой кожи с моих рук. Я зашипела от боли, зовя на помощь маму. А «оно» тем временем перехватило меня за волосы, противно звякнув острыми зубами.

– Надень его, Агата-а… Или сдо-о-хнешь.

Влажный длинный язык существа достал до моей шеи, облизывая оголённый участок, словно смакуя перед тем, как откусить кусок. Я вновь позвала на помощь, но мама не приходила. Скальп пекло от неимоверной боли. Казалось, что ещё чуть-чуть – и существо выдернет каждый волос с корнем, в последующем пронзив острыми зубами голую плоть. Трясущейся рукой я захватила перстень, медленно натягивая его на безымянный палец. Кольцо, что ещё с минуту назад было явно слишком большим для моих миниатюрных пальцев, словно уменьшилось, мелкими внутренними шипами обвивая фалангу.

Стоило холодному металлу соприкоснуться с горячей кожей, как чудище исчезло, словно его никогда и не было. Сердце ещё долго не получалось успокоить. Нервно блуждая по комнате, ожидая, что ужасное «нечто» вернётся, я опасливо пялилась на кольцо, всё-таки не решаясь снять его. Напоминали о том, что произошедшее не сон, лишь мелкие царапины, оставленные острыми когтями. Я бросилась обрабатывать раны, добираясь до ванны на носочках. Недовольно взглянув на отражение в зеркале, удручённо простонала. Да уж… От некогда здорового румянца ничего не осталось. На ровном лбу – небольшая гематома; на миниатюрном вздёрнутом носике – уродливая царапина, а к россыпи мелких родинок на щеках присоединились кровоподтёки. И глаза… такие большие и глубокие, цвета застывшего янтаря. Глаза, что всегда мне безумно нравилось разглядывать при дневном свете, потухли, заменяя природную красоту сине-фиолетовыми мешками под ними.

– Это что, седой волос?! Так дело не пойдёт… Точно свихнусь.

Я умылась, прекрасно понимая, что не сумею заснуть вплоть до утра. Бесшумно зайдя в комнату мамы, легла рядом на широкую двуспальную кровать, надеясь найти в хрупкой женщине хоть какую-то защиту. Было страшно, до дрожи в костях страшно. Я думала, что с отъездом из жуткой деревни… Что после того, как заберу дурацкое наследство, всё закончится. Но в итоге, кажется, стало, наоборот, более запутанным. Вглядываясь в собственную руку, я прокрутила кольцо в пол-оборота, всё ещё не понимая его уникальности. Красивое, конечно. Но чтобы наводить такую жуть…

В попытках разгадать тайну таинственной драгоценности я пролежала до самого утра и первого маминого будильника. Сонно потянувшись, Ольга сняла беруши, полностью отметая все вопросы о том, почему она не слышала моих поистине тревожных криков, только спустя минуту замечая свою дочь, скрывающую лицо подушкой.

– Чего это ты тут? – щекочущими движениями провела пальцами по моей спине она.

– Было страшно.

– Страшно?

Мама рассмеялась, что-то проворчав про завтрак. Я кивнула на овсянку и крепкий кофе, нежеланно поднимаясь. Полное отсутствие сна явно сказалось на самочувствии не лучшим образом: меня кружило из стороны в сторону, как пьяную. В итоге, расправившись со всеми ванными процедурами и нанеся плотный слой тонального крема, полностью скрывающего «новшества» на лице, я также молниеносно расправилась с едой, уходя складывать вещи в ещё не до конца разложенный чемодан. Теперь новость о резком зачислении в новый университет не столько меня удручала, сколько радовала. Возможно, там мне правда станет лучше и мистические происшествия перестанут обрушиваться на мою бедную тонкую душу.

По пути в аэропорт мы, конечно же, попали в привычную для Москвы пробку, в которой я сумела хоть чуть-чуть, но насладиться желанным сном, перед этим испуганно подмечая, что в машине ощущаю себя в большей безопасности, нежели дома. Перед первым пропускным пунктом мама крепко меня обняла на прощание, запланировав обязательно отпраздновать Новый год вместе.

– И никому там не доверяй. Никому. Поняла, Агаточка?

Мама поцеловала меня в висок, махая на прощание, пока полностью не растворилась в толпе. Я ещё долго не могла отпустить её прощальные слова, продолжавшие крутиться в мыслительной ленте и в зале ожидания, и даже тогда, когда села в самолёт, на сей раз наполненный большим количеством пассажиров. На выходе из Сочинского аэропорта, в котором, совершенно не по собственному желанию, я оказалась вот уже второй раз за неделю, меня встретил мужчина с моим именем на табличке. Мы сели в чёрный новенький автомобиль небезызвестной марки «Мерседес» и направились в дальнейший путь.

– Это всех студентов на такой машине встречают?

– Всех, Агата Робертовна. Всех без исключения.

Я одобрительно поджала губы, немного расслабляясь. Перелёт дался легко, и водитель, облачённый в чёрный смокинг, не вызывал подозрений.

«Может, всё правда наладилось?» – успела подумать я, прежде чем заметила, что после серпантина мы заехали в уж больно знакомую местность. Снова зелёные поля с пасущимся на них скотом и резко ухудшившаяся крутая дорога к лесу.

Насупившись, я уткнулась в телефон, подмечая, что и мобильная связь пропала, а туман начал сгущаться. Инстинктивно напрягшись, нервно затарабанила пальцами по руке, стараясь сосредоточиться на музыке в наушниках. Возможно, совпадение… Чистая случайность, что дорога, ведущая в университет, огибала треклятую деревню «Змеиный Глаз». Неожиданно в тумане промелькнула тень, быстро скрывающаяся от людского взора. Затем вторая… За всю пятнадцатиминутную дорогу я насчитала около десяти промелькнувших силуэтов, отдалённо напоминающих человеческие.

– Не беспокойтесь, Агата Робертовна, они вас не тронут, – мягко произнёс водитель, заметно ускоряясь.

– Кто «они»?

– Заблудшие души… Кто же ещё?

Его лицо было плохо видно из-под тёмных солнцезащитных очков, однако на губах не появилось и намёка на усмешку. И снова ускоренное сердцебиение. С виду весьма осознанный и адекватный взрослый мужчина, а говорит подобную ересь. Хотя… с последними событиями я и существованию великанов не удивлюсь. В ответ произнеся что-то нечленораздельное, облегчённо выдохнула, когда лес, а следом за ним и маленькая деревушка, остались позади.

Пара резких поворотов – и передо мной открылся вид на здание университета, вздымающееся над окрестностями, словно скалистый пик, поросший мхом и увитый плющом, а не возведённый из камня и бетона. Прямо над самой крышей здания расположилась красивая гора, украшающая вид могучим хребтом.

– Гора Ахун, – подсказал мне водитель. – Одна из самых сильных энергетически и мистических гор в Сочи.

Кивнув, я восторженно продолжала разглядывать живописные виды, насквозь позабыв о недавней тревоге. Мы проехали через автоматические ворота, тем самым оказываясь на территории университета. Территория была зелёной и яркой, пестрящей различными чудами флоры. Множество деревьев и цветов, за которыми явно трепетно ухаживали и следили, не позволяя краскам природы иссякнуть в непроглядном тумане. Само здание было большим, даже масштабным, выполненным в старом стиле. Высокие башни, скреплённые главным корпусом, с многочисленными окнами различных форм и размеров. Стены, исписанные древними рунами, и разноцветные светильники, наверняка красиво подсвечивающие университет ночью. И, самое главное, – всё в точности, как на сайте, совсем не похожее на обман или чью-то злую шутку. Когда автомобиль остановился, водитель поторопился открыть мне дверь и выдать багаж, в последующем желая удачного учебного года.

Я постояла с минуту напротив больших чёрных дверей, какое-то время не решаясь зайти, но в итоге переступила через порог, чуть ли не охая от восхищения. Две широкие лестницы вели в огромные лабиринты коридоров и залов; стены, украшенные гобеленами с изображениями мифологических сцен, и красивейшая мозаика, выстилающая каждый уголок пола. В воздухе витал запах трав, воска и старых книг. Я вдохновлённо прошла дальше, желая найти ректорат. Однако кое-что меня отвлекло. А если быть точнее, кое-кто. Среди массы студентов, торопящихся кто куда, мною был замечен жутко знакомый конский густой хвост Каменской, о чём-то улыбчиво трещавшей с ещё одной, белобрысой девицей. Увидев меня, Лиза быстро отвернулась и поторопилась подняться наверх, полностью растворяясь в потоке молодых ребят, только вышедших с занятий.

– Может, просто похожая девчонка?.. – пробормотала под нос я, сразу находя новую проблему себе на голову.

Не успев пройти и десять метров, неуклюже врезалась в уж слишком высокого и широкоплечего, по моему экспертному мнению, парня. Ну а что, с такими габаритами, как у этого амбала, его невозможно обойти!

– Извините, – буркнула я, сталкиваясь с ядовитым взглядом.

Голубо-серые выразительные глаза незнакомца были готовы прожечь во мне дыру, сотканную из ненависти и сразу же возникшего напряжения.

– Может, дашь пройти?

Его грубый хриплый голос так и сквозил неприязнью. Боясь ещё раз столкнуться с ним глазами, я почти что взяла себя в руки, готовая дать отпор, но меня спасли от возможно неминуемого позора. Кто-то вальяжно ткнул моё плечо пальцем.

– Вирхова Агата Робертовна?

Позади меня стояла высокая худощавая женщина лет сорока, с хаотичными ярко-рыжими курчавыми волосами, торчащими в разные стороны; крючковатым носом и большим уродливым шрамом, идущим от квадратного лба до острой скулы. Она достаточно обворожительно мне улыбнулась, неловко поправив оправу толстых округлых очков.

– Всё верно.

– Тогда следуйте за мной, – женщина подхватила розовый чемодан, особо резво разворачиваясь на длинных шпильках. – О, и, Ян, марш на лекцию! Уже пять минут, как должен быть там.

Я восторженно взглянула на свою спасительницу, мысленно благодаря её за то, что поставила этого хамовитого придурка на место. Хоть и, признаться, весьма симпатичного, учитывая его крепкое телосложение, видное даже сквозь свободную белую рубашку.

Мы прошли пару пролётов, наконец останавливаясь у большой двери с надписью: «Ректорат».

– Итак, Агата Робертовна, – позвала меня женщина, присаживаясь на большое бордовое кресло.

Я огляделась, подмечая, что её кабинет оказался достаточно эксцентричным и… даже, можно сказать, пугающим. На стенах, освещаемых лишь игриво трещащим камином, висели шкуры бедных животных и несколько мрачных картин с изображениями языческих жертвоприношений. На деревянном столе, обвитом плющом, красовалось бездыханное чучело ворона с приоткрытым клювом, глядящего чёрными неморгающими глазами прямиком на меня, а из умной колонки, пожалуй, единственной современной вещи в помещении, звучала какая-то успокаивающая мантра.

– Д-да? – с лёгкой дрожью спросила я, готовая к сдаче любого экзамена.

Раз уж родители так уверенно меня сюда упекли, то и о несдаче можно было не задумываться, верно?

– Вообще, мы проводим серьёзные вступительные экзамены. Многие и не мечтают к нам поступить.

– Так…

– Но вас, считай, зачисляем экстерном сразу на Восьмой год. Комната в общежитии у вас сто вторая. Седьмой, Восьмой и Девятый годы живут в северном крыле. Девушки в правой части, юноши в левой.

– И… Это всё?

Женщина, на чьей рубашке красовался позолоченный бейджик с надписью: «Ляшкевич Лидия Рустемовна. Ректор», вновь невероятно красиво растянула алые губы, неоднозначно склоняя голову влево.

– Выдам вам соответствующее расписание, потом пройдёте пару тестов для определения уникальности.

Немного загрузившись информацией, я уточнила:

– Простите, но… Что за «уникальность»? И почему Восьмой год? В Московском на журналистике было всего четыре бакалавриата.

Лидия Рустемовна многозначительно на меня посмотрела, вскоре скрывая взгляд карих глаз за очками. Затем покопалась в бумажках на столе, выдавая белоснежный лист с жирным шрифтом посередине.

Расписание «Восьмой год»:

Природные навыки:

1. Травничество;

2. Керамика;

Практические навыки:

1. Ритуальная практика и жертвоприношения;

2. Стихийная магия (на выбор);

3. Кристаллы и их свойства;

4. Высшая эмпатия и телепатия;

5. Астральная магия.

Теоретические дисиплины:

1. Геомантия;

2. Мифология;

3. Зоология и жертвоприношения;

4. История ведьм и их ковенов.

Прошерстив список «от» и «до», я тихонько хихикнула, искривляя губы.

– Извините, это шутка какая-то? Я приехала обучаться журналистике в престижном, судя по отзывам, университете, а не всякой сектантской чуши.

– Агата Робертовна, – женщина протянула мне руку с длинными красными ногтями, просвечивающими через тонкую ткань перчаток, – прошу не называть дисциплины, которые мы преподаём долгие годы, «сектантской чушью», – заметив, что я не особо тороплюсь к тактильностям, Лидия Рустемовна откинулась на спинку кресла. – Привозить вас сюда на целый учебный год было спорным вопросом. И да, именно я яро выступала за эту затею, предпочитая ввести вас, прежде всего, в курс дела хотя бы немного до начала отборочного турнира.

– И что за турнир? – не сдержала улыбки я.

Не то чтобы я являлась ярой атеисткой и всецело отрицала существование потусторонних сил. Нет, мне всегда хотелось верить в Бога и, порой, даже в нечто более тёмное и зловещее. Но обучение магии… Звучало уж слишком глупо и несуразно.

– Турнир ночи, на котором ученики старших годов сражаются за обладание так называемой давно утерянной реликвии «Змеиное кольцо». Это, скорее, дань традициям, ведь дареные победителям кольца являются не больше чем репликой. Мы так отдаём дань Триединой богине, когда-то давно нас породившей.

Я звонко расхохоталась, чуть ли не складываясь пополам.

– Ведьмы? Обучение магии? Магический турнир? Может, лучше сразу в больницу для душевнобольных? – сквозь громкий смех, с явной иронией, произнесла я.

Ректор умиротворённо наблюдала за моей истерикой, сложив руки в замок. От женщины исходило небывалое спокойствие. Казалось, даже если я прямо сейчас встану на стол и начну на нём прыгать, она так и продолжит молча наблюдать.

Когда от смеха начало чесаться горло, я прокашлялась, всё ещё с определённым озорством разглядывая окружение. Поехавшие… Точно поехавшие… Надо срочно звонить родителям и просить увезти меня обратно. Обучаться в дурдоме и изучать всякий бред я не намерена.

– Успокоились, Агата Робертовна? – спросила ректор, поправляя съехавшую лямку тёмного бархатного платья в пол.

– Немного, – склонила голову я.