Cомнеум. Змеиное кольцо

– В чём дело? – спросила Каменская, щурясь от ярких солнечных лучей, светивших прямиком на её румяное лицо.

– Не поеду. Дальше сами, – с явным абхазским акцентом ответил ей таксист, разводя руками, мол: «Ничего не поделаешь».

Тут спасать ситуацию взялся Марк, по-рыцарски предлагая доплатить мужчине, но тот пригрозил пальцем и уже на повышенных тонах попросил выметаться из машины в ближайшие секунды. Так мы оказались с кучей вещей посреди узкой грунтовой дороги и пасущихся коров на зелёном лугу.

– Ещё и деньги все забрал! Вот же гад… – приговаривала я, злобно пиная ближайший булыжник.

Лиза тоже устало промычала, усаживаясь на большой чёрный чемодан. От палящего солнца и сухого ветра становилось жарко. Я сняла рубашку, обвязав её вокруг тонкой талии, оставшись в лёгенькой белой майке. Марк последовал моему примеру и вовсе оказался голым по торс. Татуировка, замеченная мною в самолёте, и впрямь была громоздкой: огромная чёрная змея с высунутым раздвоенным языком начиналась головой на шее, тонкими петельками обводила мышцы на крепкой груди, затем спускалась на выделенные рёбра, огибая внушительный пресс, наконец пряча наверняка изящный хвост под широкий брючный ремень. Я, словив себя на том, что уж слишком долго пялюсь, поторопилась отвернуться. Марк, явно заметивший мои метания, тихонько прыснул, после чего удостоился показанного ему среднего пальца. Каменская, всё это время нас разглядывая, выгнула бровь в немом вопросе и неодобрительно покачала головой.

– Не кисните, – вдруг произнёс он. – Я понял, где мы. На самом деле тут не особо и далеко. Пару часов – и будем в деревне.

– Ещё с кучей вещей по тридцатиградусной жаре не таскалась, – выступила с протестом я. – Лучше подождать, может, кто из местных проедет.

Марк немного задумался, хмуря лоб. Затем медленно кивнул, кажется согласный с моим планом. Первый час прошёл гладко. Мы обсуждали нашу поездку в Сербию и попутно показывали Марку фотографии. Тот почему-то восторга не высказывал, меча в Каменскую молнии презрения. Я, всё ещё не понимающая их взаимной неприязни, действительно начала подумывать, что они оба меня дурят и давно знакомы. Но предположения говорить не решилась, прекрасно осознавая, что они снова отмахнутся. Следующие два часа дались сложнее. Солнце принялось подпекать ещё сильнее, вода заканчивалась, а ноги устали от неудобного сидячего положения на чемодане. Я в моменте и правда была готова согласиться пройти два часа до дурацкой деревни, лишь бы поскорее прилечь. Но тут возражать принялась Лиза, то ли назло Марку, то ли действительно подвернувшая лодыжку ещё в аэропорту Барселоны. Тогда, чтобы сгладить все углы, Каменская предложила поиграть в «пять фактов о себе».

– Говорите пять фактов, один из которых ложный, и мы должны угадать, какой неверный, – объясняла правила она, выгнув спину в пояснице.

У Лизы фигура была что надо. Грудь третьего размера, осиная талия и широкие бёдра – это всё про неё. Даже с взлохмаченными волосами и полустёртым макияжем она выглядела восхитительно, сверкая загорелой кожей и спортивным телом в ярко-розовом топе. У меня, хоть и тоже фигура являлась типом «песочные часы», но в обхвате груди и росте я ей явно уступала, потому и не вызывала такого ошеломительного интереса у незнакомцев.

– Тогда начну, – кивнула я. – Меня зовут Агата Вирхова. Это первый факт.

– Ну так неинтересно, давай что-нибудь повеселее, – закатила глаза Лиза, по-детски надув губы.

– Окей… – призадумавшись, согласилась я. – У меня есть младший брат.

– Правда, – практически в унисон загалдели ребята.

– Верно! – согласилась с ними я. – Так… В шестнадцать лет я загремела в полицию из-за того, что кричала на всю улицу в нетрезвом виде.

– О… Это тоже правда, – рассмеялась Лиза, слишком хорошо узнавшая меня за последний год.

Со следующим фактом – о том, что я боюсь темноты и сплю с ночником – они также оба согласились, хоть Марк и явно посмотрел на реакцию Лизы и только потом положительно кивнул. Четвёртый факт совсем не лез в голову, поэтому мною было решено значительно упростить им игру и сказать что-нибудь совершенно глупое.

– У меня есть магические способности с детства, – я усмехнулась, готовая к их неодобрительным возгласам.

Но Лиза почему-то помрачнела, отображая на лице кривую улыбку, а Марк так вовсе весь напрягся, чуть ли не процеживая сквозь зубы:

– Правда.

– Не-а. Ты проиграл, – немного растерянно сказала я. – А что, так напоминаю тебе ведьмочку?

Это, скорее, являлось шуткой. Я просто захотела самостоятельно вернуть наш разговор в более комфортный лад, замечая, что благодаря этой игре время впрямь шло куда быстрее. Однако Марк, проведя рукой по непослушным кудряшкам, интригующе закусил губу. В его глазах на мгновение загорелся ворожащий огонёк.

– Достаточно привлекательную ведьмочку.

Точно флиртует. По его шее стекала капелька пота, спускающаяся ниже на соблазнительный пресс. Чистые, словно весенний сад, зелёные глаза не спускали с меня неоднозначного взора, утягивая следом в пучину. Признаться, от него веяло жуткой самоуверенностью и обычно раздражающей меня наглостью. Но почему-то я не сумела вымолвить и слова, позволяя странному секундному чувству расползтись от груди до живота.

– Так… Теперь говори ты, – прервала наши гляделки Лиза, обращаясь к Марку. – Факты.

– Даже не знаю, что и сказать, – его внимание всё ещё было направлено на меня. – У меня есть две сестры, одна из которых сводная и просто невыносимая.

– Полагаю, правда? – принялась угадывать я, наконец отойдя от непривычного состояния.

Лиза фыркнула, соглашаясь с моим предположением. Её загорелое лицо заметно покраснело, ладони сжались в кулаки. Казалось, достаточно безобидный факт сильно расстроил девушку. И я сразу поняла почему: она рассказывала мне как-то про сводного брата и их достаточно сложные взаимоотношения. А вот Марк явно наслаждался недовольством Каменской, оскалившись словно Чеширский кот.

– Угадали, – хлопнул в ладоши он. – Второй факт: мне двадцать.

– Правда! – моментально ответила Лиза.

– Ага.

– Погоди… Сколько?! – переспросила я.

И он настолько нахально себя вёл, будучи младше на три года?! А на вид и не скажешь…

– А вот и машина.

Лиза кивнула на дорогу. К нам и впрямь приближался старый УАЗик болотного цвета. Что ж… Не самый удобный вид транспорта, но всяко лучше, чем продолжать стоять посреди дороги и заниматься невесть пойми чем. Автомобиль ехал медленно из-за неровной дороги, проворно объезжая многочисленные ямы. Поэтому трёх человек, активно размахивающих руками на закате, коренастый мужичок разглядел сразу. Мотор заглох, и мужчина, поправив кепку цвета хаки, направился к нам, забавно причёсывая густые усы.

– Как это занесло вас сюда? Видно же, городские, – осмотрел он нас с ног до головы, особенно задерживая взгляд на оголённых бёдрах Лизы. Вот же придурок…

– За наследством приехали. Деревню Змеиный глаз знаете? Нам туда, – попытавшись состроить самую милую гримасу, рассказала я.

Мужчина мигом изменился в лице: заметно посуровел и как-то позеленел. Размашистые, с прорезью седины брови насупились, ноздри на широком носу принялись активно вдыхать воздух.

– За наследством все горазд, – буркнул он. – Однако в деревню вас не повезу. Да и вам туда соваться не советую.

– Да как так?! Мы же заплатим! – чуть повысила голос я, осознавая, что больше стоять на обочине банально не выдержу.

Мужичок вновь хмуро нас оглядел, пожевывая во рту толстую сигарету. Издав недовольный вздох, он медленно кивнул головой:

– За тридцатку отвезу.

– Тысяч? За УАЗ?! – вновь воскликнула я.

– Гата, – Лиза ласково нажала пальцем мне на ладонь. – Хорошо, мы согласны.

Я смерила её неодобрительным взглядом, в итоге безысходно разводя руками. Поведение подруги уже который день было жутко странным. И мне данное не нравилось. Не нравилось то, что даже вроде с виду нормальная Каменская вела себя совершенно не подобающе характеру.

– Я заплачу, не переживай, – прошептал Марк, подхватывая мой чемодан. – И держись рядом. Сядем вместе, – оставив меня в смятении, он пошёл помогать укладывать вещи водителю.

Дорога с каждым вздохом только ухудшалась. Мужик вёл неаккуратно и порой небрежно, продолжая мерзко пожевывать сигарету зубами. Порой он разглядывал нас через внутреннее зеркало, слишком похабно причмокивая губами. Я сжималась в сиденье, ощущая его взор на оголённых ключицах. Марк, кажется осознавший моё беспокойство, закопошился в рюкзаке, доставая ту самую чёрную футболку. Уложив её мне на грудь, парень скорчил забавную рожицу, чем ненадолго, но рассмешил.

– А вы не боитесь? В Змеиный-то глаз соваться… – вдруг спросил мужичок, особенно заостряя внимание на названии.

– А что с ним? – действительно заинтересовалась я.

Всё-таки, может, не зря нас так невежливо выгнал из машины таксист, да и «этот»… хоть и кажется неприятным, но, услышав про деревню, сразу отказался ехать, следом запросив весьма большую сумму.

Мужчина в ответ издал смешок, скорее похожий на хрюк, покрутив пальцем около виска.

– Да все, кто совался туда, не возвращались больше. И Маруська… С деревни моей. Видная была девица, всё при себе, – хищно облизнувшись, он вызвал сразу у всех в салоне рвотный рефлекс. – Поехала туда по делам, говорят, любовным. И не вернулась. Через месяц-другой только труп её нашли, плывущий в реке. Красоты у неё никакой не осталось. И мент, что это дело расследовать начал, тоже не вернулся. Третий месяц уж как без вести пропавшим считается. Да и много таких… Пропавших.

Я нервно сглотнула, поглядывая в запотевшее окно. Смеркалось. Золотистые поля медленно сменялись проплешинами хвойного леса и болотистой местности, которую на низкой машине и не проехать. Впереди дорога виднелась плохо: над лесом всё сильнее сгущался туман, намёка на который не было минут двадцать назад. Погода сильно ухудшилась, затянув некогда голубое небо хмурыми тучами.

– А ты не оглядывайся, девчонка! Всегда тут так. Хоть светло, хоть солнце, как приближаешься к деревне – туман и сырость! Мистика тут творится, точно вам говорю, – проследил за моим взглядом мужчина.

Он рассмеялся, обнажив жёлтые зубы. Я зажмурилась, стараясь успокоиться от резко возникшего страха. Мы-то туда проездом считай. Заберём наследство и смоемся при первой возможности. Если и есть в деревне маньяк, навряд ли успеет нас настигнуть. Да и… знаю я таких местных.

– Верите вы просто во всякий бред в своём селе, – съязвила я.

Марк неожиданно положил массивную ладонь мне на грудь, впиваясь пальцами в чёрную ткань хлопковой футболки. Второй он показал мне знак «тс-с», смеряя достаточно серьёзным и холодным взглядом. Таким, каким ещё ни разу не смотрел, всё время скрываясь за озорными смешинками. Трепет вновь захватил меня с головой.

– Неверующая ещё! Вот же неверующая потаскуха…

Голос у мужчины изменился из прокуренного в совершенно нечеловеческий, грубый и глубокий, такой, что эхом звенел в ушах. Я с ужасом взглянула на него, замечая, с какой безумной улыбкой и совершенно не моргая, он уставился в зеркало. Сквозь туман просачивались тусклые огоньки приблизившейся деревни. Автомобиль неожиданно разогнался, отчего я впилась пальцами в сиденье, опасливо прикрывая глаза.

– Немедленно остановитесь! – закричала я.

– Заткнись, ведьма!!! – приказал мужчина, резко сворачивая влево, прямиком к толстым деревьям.

Марк накрыл мою ладонь своей, немедля поднимаясь. Туловищем обогнув перегородку, он схватился за руль, стараясь избежать столкновения с грозным стволом ели.

– Тормози.

Уши заложило, я слышала его отдалённо. Голос у Марка приобрёл особенную тональность, такую, что неминуемо усыпляла. Будто и не его вовсе. Он говорил спокойно и уверенно, с точностью зная, какой приказ отдаёт.

– Тормози и исчезни.

– Таких, как ты… Больше всего терпеть не могу. Таких… Хочу сожрать… – сквозь зубы цедил водитель, глубоко дыша.

Наши ладони разъединились. Я чувствовала это по резкому холоду, окутавшему кожу. Машина ускорилась, поэтому паника усилилась. Мы разобьёмся… Точно разобьёмся. Лиза закричала от страха, вся сжавшись, словно котёнок. Я и сама завопила.

– Остановись немедленно, нечисть. Исчезни с глаз моих, – продолжал вторить Марк.

Он больно захватил щёки мужчины, поворачивая на себя. Всю машину трясло от многочисленных кочек, но парень держался уверенно, хоть как-то помогая контролировать движение второй рукой. Мужик резко завопил, будто дикое животное. Изо рта его полилась чёрная жижа, большой струёй стекающая вниз. Резкое торможение. Я больно впечаталась лбом в переднее сиденье, с сильным хрустом в шее откидываясь обратно. Ещё несколько минут – и машину дёрнуло, бросило в сторону, словно разъярённый бык взбрыкнул копытами. Дальше всё произошло в мгновенье ока. Автомобиль, потеряв равновесие, заскользил по мокрой листве, делая несколько болезненных переворотов вниз. Раздался оглушительный скрежет металла, и УАЗ перевернулся вверх тормашками, содрогаясь кузовом, словно живым существом. Лобовое стекло пошло паутиной трещин, рассыпаясь мелкими осколками прямиком на наши лица. Я закрыла глаза, не осознавая – живая ли ещё или это всё чудится.

Воздух был наполнен запахом крови, бензина и горелого металла. Свет резко выскочившей из-под густых туч луны падал на моё искалеченное лицо. Я в последний раз приоткрыла веки, видя пред собой нашего резко заведшегося водителя. Из его неестественно открытого рта продолжала стекать мерзкая жижа, капающая мне на ключицы, а из глаз сочилась густая кровь.

– Ну и дерьмо… – еле слышно промямлила я, теряя сознание.

***

Издав болезненный стон, я постаралась перевернуться на другую сторону, скрипя жутко неудобной кроватью. Осознание. Я жива. Глаза открылись сами по себе, не веря в случившееся чудо. После такой-то аварии – и выжить. Схватившись за горло, сама того не понимая зачем, я облегчённо вздохнула, когда поняла, что оно практически не болит.

– И ты живой… – хрипло произнесла я, с сильной болью в рёбрах чуть приподнимая голову.

Марк смиренно сидел на углу кровати, внимательно уткнувшись в какую-то потёртую книгу. С его ушей свисали белые провода от наушников, поэтому от внимательного юноши и скрылось моё пробуждение. Поддавшись резкому желанию, я вновь внимательно его разглядела, впечатывая в память каждую деталь. Волосы цвета пугающей меня ночной темноты давно отросли и теперь непокорно вились кудрями, обрамляя лицо. Они то и дело норовили закрыть лоб, добавляя в образ небрежности и определённого мальчишеского бунтарства. Лицо у него отличалось особой бледностью и симметричными, правильными чертами. Прямой курносый нос с выделенным кончиком; чётко очерченные скулы и подбородок с еле заметной ямочкой; губы слегка припухлые, безумно красивые в улыбке. Но главным акцентом в его внешности безусловно были глаза: зелёные, как лесной мох, как два сверкающих изумруда, излучающих озорные искры, в любой момент готовые превратиться в страстный огонь.

– Понравился? Вижу ведь, – он усмехнулся, растягивая слова.

Наши глаза встретились, и я заметила, как некогда внимательный взгляд, сосредоточившийся на мудрёном тексте, смягчился, немного беспокойно проходясь по моим ранам. Он осторожно придвинулся, прикоснулся к ссадине на лбу, которую я ощутила только после накрывших её тёплых пальцев, затем спустился чуть ниже, остановившись ровно около маленькой родинки под нижним веком. Я стряхнула его руку, нехотя осознавая, что сердце всё-таки пробило тревожную чечётку.

– У тебя есть ужасная привычка: распускать руки, – отшутилась я, стараясь не думать о том, что второй раз поймана с поличным на разглядывании.

– Она появилась только с тобой, – многозначительно поиграл бровями Марк, помогая подняться с кровати.

Боль в теле, конечно, никуда не делась, но была, скорее, из-за перенапряжения, нежели переломов. Двигалась я достаточно резво и активно, несмотря на явную хромоту, что не могло не удивлять. Такая опасная авария, а отделалась лишь парочкой ссадин и сильным шоком. Да и судя по Марку… Не то чтобы он пострадал. На его носу виднелся бежевый пластырь, на левой ноге – небрежно наложенный бинт. И на этом всё.

– Слушай, а Лиза где? Всё в порядке?

Он нахмурился, заставив меня поверить во всё самое ужасное, но затем тихонько «угукнул», открывая дверь на улицу.

– Уехала день назад.

– Как это уехала?! И без меня что ли?

– Да… Ей туда куда-то срочно надо было. Не вдавался в подробности.

Я, хоть и разозлилась на подругу, но, пожалуй, её резкому отъезду удивилась меньше всего. Такой поступок и правда был в стиле Каменской. Она уже так покидала меня раньше времени, вынуждая лететь в новую страну в одиночестве. Скорее, удивительно, что Лиза вообще изначально согласилась сюда приехать. Главное, что с ней всё хорошо после аварии. Глядите, уже и смылась куда-то.

– И сколько я пролежала? – вдруг спохватилась я, выходя на крыльцо.

– Три дня. Да ты просыпалась периодически, не помнишь, видимо.

Марк говорил как-то отстранённо, поскорее уводя меня как можно дальше от деревянной избушки, из которой мы вышли. Я же с опаской оглядывалась, всё больше и больше удивляясь происходящему. Местность, мягко говоря, показалась мне странной.

Полностью поглощённая клубками густого, молочного тумана, проникающего в каждую щель и каждый покосившийся дом, перед глазами предстала небольшая деревня, словно осколок давно забытого мира, прилепившийся к склону высокой горы. Из тумана, когтистыми лапами, выступали силуэты домов, построенных из грубо обтёсанных камней или деревянных дощечек. На многочисленных крышах виднелся толстый слой мха, прорастающий в самую глубь. Принюхавшись, меня неминуемо затошнило. В воздухе висел приторный запах гниющих листьев вперемешку с сырой землёй и ещё чем-то более отвратительным. Под разрушающим лёгкие слоем дыма от недавно горевшего костра ощущался запах крови. Ещё свежей, только недавно пролитой.

– Странно тут… Жутко очень, – призналась я, покрывшись мурашками от дуновения прохладного ветра.

В некоторых домах виднелись силуэты людей, поворачивающих головы в нашем направлении. Я то и дело оборачивалась, стараясь разглядеть их лица, однако они быстро исчезали за тонкими шторами. Со следующим дуновением ветра я услышала зловещий шёпот, говорящий со мной на неизвестном, явно древнем языке. Творилась тут какая-то… Чертовщина.

– Страшно? – Марк оглядел меня исподлобья, немного ускоряя шаг.

– Немного, – не стала отрицать я, поспевая за ним едва ли.

Меньше всего мне хотелось остаться в этом месте одной. Мимо нас прошла женщина, чьё внимание неминуемо оказалось обращено ко мне. Она цепко вгляделась в мой профиль, недовольно поджимая губы на грубом, изборождённом морщинами лице. Глаза, запавшие глубоко в глазницы, смотрели с недоверием и злобой; одежда была поношенной, из неокрашенной ткани, а тонкую шею украшал амулет из костей животных и перьев птиц. Поторопившись обойти её стороной, я заметила, что Марк наконец остановился. Дом, около которого парень дожидался меня, был более богатым и менее мрачным в сравнении с остальными. Бежевый, украшенный красно-синим узором и с новыми окнами. Он тихонько постучался, и дверь, словно того только и ждала, сразу же открылась. В проход вышел мужчина лет тридцати пяти, ухоженный, весьма симпатичный натурой и одетый в чёрный гольф. Я сразу же узнала в нём знакомые черты и без сомнения распознала того самого дядю по маминой линии, о котором она оповестила меня в телефонном звонке.

– Добрый день, Константин Фёдорович, – поздоровался Марк, пожимая мужчине руку.

Тот в ответ мягко улыбнулся, запуская нас внутрь. Я сразу чихнула от большого скопления пыли в весьма небедно обставленном доме. Раритетная мебель, многочисленные картины в позолоченных рамках и развешанные повсюду шкуры животных. Так и не скажешь, что такой дом находится в глубинке, а не где-то в Подмосковье.

– Агата, меня зовут Константин. Можешь звать меня просто Костя. Я твой дядя, – растягивая каждое слово, будто смакуя его на вкус, произнёс он. – Должно быть, мама мало обо мне говорила. Мы с ней не общаемся уже около лет двадцати.

– Приятно познакомиться, Костя, – кивнула я, решая не оповещать о том, что мама не просто «мало» о нём говорила, а не говорила «вообще».

Он провёл нас на кухню, предварительно поставив чайник кипеть. Сам извинился за то, что покинет нас ненадолго, и вернулся только минут через десять с медной шкатулкой в руках.

– Твой прадед, Михаил, несколько раз писал завещание и все разы оставлял эту шкатулку на твоё имя. Наказывал никогда не открывать никому, кроме тебя, и вещь, что там лежит, тоже не трогать.

Да уж… Видимо, в этой деревне у всех крыша поехала. Предавать столько значения какой-то дедовской шкатулке. Размяв пальцы, я потянулась к «наследству», недовольно подмечая то, что дядя не особо торопился его отдавать. С особой жадностью вцепившись в шершавое дно, он жалобно пропыхтел, прежде чем окончательно вручить его владелице.

– Что-то вы, Константин Фёдорович, устали. Лучше уж прилягте отдохнуть, – порекомендовал Марк, и сам не без любопытства оглядывая вещицу.

Может быть, она какая-то драгоценная? Сильно дорогая? А то не мог же дедушка не позаботиться о правнучке, которую ни разу не видел… Хотя с виду выглядела обычной. Слегка потрёпанная временем, с крышкой, на которой виднелись ещё различимые фрагменты замудрённого орнамента; замок, заржавевший и тугой, едва ли поддался открытию. Шкатулка издала протяжной, скрипучий стон, наконец сдаваясь в мои умелые руки. Внутри, на подкладке из выцветшего бархата, одиноко лежало кольцо. Выполненное из тёмного, словно ночь, серебра, сияющее приглушённым, таинственным светом. В центре, обвивая кольцо, застыла змея, мастерски выполненная кропотливой работой. Её чешуйки были проработаны с удивительной точностью, каждая из них отображала свет, создавая иллюзию живого движения. Глаза змеи, инкрустированные двумя крошечными рубинами, горели кровавым огнём. Я взяла его в руки, покрутив под разным освещением.

– Красивое… – восхищённо вынесла вердикт. – Видно, что старинное. Можно продать за весьма недурную сумму, уверена.

– Не вздумай! – неожиданно громко воскликнул Марк.

Он и сам понял, что оплошал, сильно сжав моё худощавое запястье. Немного дёрнулся, будто выходя из пограничного состояния, глупо почесав волосы на затылке.

– Ну, в плане, оно же фамильное… Кто такое продаёт.

– М-м… Да, тоже правда. Оставлю на худой конец, – согласилась я. – Жаль, что не ношу серебро.

Марк насупился, на скулах его забегали желваки. Повернувшись к чайнику, он по-хозяйски принялся выискивать кружки, в последующем небрежно разливая в них кипяток с заваркой.

– Горло же болит. Выпей, – с щепоткой заботы в голосе произнёс парень, вновь усаживаясь на шаткий стул.

Не став спорить, я отпила свежий напиток, наслаждаясь нотками лаванды и, кажется, чабреца. Невероятно вкусный чай, по правде. Никогда такого не пробовала.

– Примеришь может хоть?

Теперь он походил на жалобного маленького щеночка, выпрашивающего кусок свежего мяса. Уж больно моляще на меня глядел.

– А, кстати… – вдруг озарило меня. – Откуда дядю моего знаешь? Да и к дому провёл без каких-то проблем.

Подав мне сахар, Марк отвлёкся на поиск ложки, только потом отвечая на вопрос.

– Говорил же, бабушка тут жила раньше. В детстве часто сюда ездил, так и познакомились. Деревня маленькая же, все друг друга знают. У Константина Фёдоровича сын есть, младше меня на пару лет, часто с ним в лес ходили гулять.

Звучало всё достаточно складно, однако чувство едкого «но» меня не покидало. Творилось то, от чего волосы дыбом вставали. То чудище в ванной, то самолёт, теперь ещё… Точно!

– А мужик тот? Что с ним? Что за чёрная жижа у него полилась со рта? И почему он тебя послушался? – вдруг прорвало меня.

После пробуждения моё состояние можно было назвать коматозным, и только сейчас я окончательно проснулась, сразу же осознавая наверняка – разобраться во всём надо и быстро.

– Жижа? Не видел. Да и не говорил я ничего. Просто ударил его, чтобы тот дал по тормозам. Тяжёлая дорога, занесло не в ту сторону, растерялся. Я очнулся раньше всех, его уже не видно нигде было, видимо, пешим ходом улизнул. Местные хорошо лес знают, – Марк самостоятельно перемешал мне сахар в чае. – А кольцо-то примеришь?

– Да какое кольцо?! Говорю же, эта жижа мне даже на лицо накапала! Мне точно не приснилось, я всё отлично помню, – отказываясь воспринимать его ответ всерьёз, запротестовала я. – И ты бормотал что-то, приказывал ему остановиться. Сам на себя был не похож!

На щеках Марка начали проскакивать ямочки. Он растерянно улыбнулся, легонько прикасаясь к моему лбу.

– У тебя шок после аварии. Потом в себя придёшь, ещё посмеёшься.