Хозяйка Чёрного рынка

Лика Сумеречная

Хозяйка Чёрного рынка

Глава 1. Открытие агентства и первый «клиент»

Дождь в столице шел всегда.

Во всяком случае, Айрин Ло готова была поклясться в этом чем угодно – хоть последним медяком, хоть собственной магической печатью, которую у неё отобрали полгода назад. Серые струи хлестали по мутному стеклу единственного окна, барабанили по дырявой черепице, сочились сквозь щели в раме и собирались в лужицу на подоконнике. Лужица уже переполнилась и теперь неторопливо ползла по стене вниз, рисуя замысловатые узоры на давно облупившейся краске.

Айрин проводила взглядом особенно шустрый ручеек, который нырнул за покосившийся шкаф, и вздохнула.

– Хоть бы крыса тебя там утопила, – беззлобно пожелала она неведомому врагу, заставившему её снять эту конуру.

Врагов у Айрин Ло хватало. Точнее, хватало тех, кого она сама успешно записала во враги за тридцать два года жизни, из которых последние десять она прослужила в магическом надзоре. Список был внушительным: коррумпированные чиновники, слишком шустрые аристократы, решившие, что древний род даёт право грабить простых людей магией, торговцы живым товаром, парочка культистов (выживших), начальник управления и – отдельной строкой – собственное начальство, которое в конечном итоге и вышвырнуло её на улицу.

– «Чрезмерное усердие», – вслух произнесла Айрин, смакуя слова так, будто пробовала протухшую устрицу. – «Неумение работать в команде». «Пренебрежение субординацией».

Она хмыкнула и почесала небритый (да, она уже неделю забывала побриться, и кого это, в сущности, волнует) подбородок.

Правда заключалась в том, что граф Рейвенскрофт, советник его величества по особым поручениям, действительно покрывал сеть подпольных борделей, где использовали магию принуждения на девушках из низов. Правда заключалась в том, что Айрин действительно пришла к нему домой без ордера, без поддержки и без разрешения начальства. Правда заключалась в том, что она действительно выбила ему три зуба (случайно, магическим откатом, но факт оставался фактом) до того, как скрутила и доставила в участок.

А ещё правда заключалась в том, что граф Рейвенскрофт вышел через три дня под подписку о невыезде, а через месяц продолжил заседать в совете, как будто ничего не случилось. Его связи оказались прочнее, чем зубы.

Айрин же получила благодарственное письмо от матерей трёх спасённых девушек (оно сгорело в камине вместе с остальными вещами, когда приставы выбрасывали её из служебной квартиры) и почётное звание «безработной».

– С волками жить, – пробормотала она, поднимаясь с продавленного стула. Нога тут же угодила в холодную лужу, растёкшуюся по полу от окна. – По-волчьи выть.

Стул жалобно скрипнул, когда она отставила его в сторону. Айрин Ло, бывший майор магического сыска, обладательница высшего наградного комплекта за поимку особо опасных преступников (комплект давно продан) и двух личных благодарностей от императора (они хранились в жестяной коробке из-под печенья, потому что на рамки для грамот денег не было), подошла к окну.

Вид открывался потрясающий.

Серая стена соседнего дома. Серое небо над ней. Серые крыши трущоб, уходящие вниз, к реке, которая в этот час тоже была серой и, судя по запаху, давно просила санитарной обработки. Где-то там, за этой пеленой дождя и нищеты, лежала столица. Сияющая, богатая, прекрасная столица с мраморными дворцами, широкими проспектами и магическими фонарями, которые зажигались ровно в сумерки.

Айрин жила на самой её окраине, в районе, который на картах назывался «Нижний посад», а в народе именовался просто – «Дыра». Здесь фонари не зажигали принципиально, потому что воровали. Здесь магия была либо дешёвой, либо опасной, либо и тем и другим одновременно. Здесь жили те, кто не вписался.

Она вписалась идеально.

– Мамочка! – раздался тонкий голос из-под кровати. – Мамочка, я кушать хочу!

Айрин вздохнула и полезла под кровать.

Там, в коробке из-под обуви, устланной старыми тряпками, сидело нечто. Нечто размером с крупную крысу, но с умными янтарными глазами и чешуйчатым хвостом, который нервно подрагивал. Нечто пищало и требовало еды.

– Шорох, – строго сказала Айрин, выуживая коробку наружу. – Мы договаривались. Ты молчишь, пока я не найду работу. Я молчу, что ты вообще существуешь. Идет?

Шорох (крысодраконья помесь, которая привязалась к Айрин ещё в те времена, когда она расследовала дело о подпольной алхимической ферме) обиженно засопел и завозился в тряпках.

– Я серьезно, – Айрин поставила коробку на стол и принялась рыться в карманах. В одном нашлась засохшая корочка хлеба, в другом – пара подозрительных сухарей, в третьем – вообще что-то мягкое и липкое, что она решила не идентифицировать. – Если ты будешь орать, нас выселят и отсюда. А здесь, между прочим, крыша есть. Частично.

Шорох обиженно фыркнул, но корочку взял и принялся грызть, сверкая глазами.

Айрин снова подошла к окну.

Дождь усиливался. Вода стекала по стеклу сплошным потоком, и серый город за ним расплывался, теряя очертания, превращаясь в мазню неумелого художника.

Она вспомнила, как десять лет назад впервые вошла в здание управления. Молодая, острая на язык, с дипломом академии с отличием и горящими глазами. Ей казалось, что мир можно исправить. Что достаточно просто поймать всех плохишей – и наступит счастье.

Глупая.

– Интересно, – сказала она вслух, обращаясь то ли к Шороху, то ли к дождю, то ли к себе самой, – чем я думала, когда шла в надзор? Надо было идти в контрабандисты. Там хоть платят нормально, и увольняют только пулей в спину.

Шорох понимающе пискнул.

В дверь постучали.

Айрин насторожилась мгновенно. Тело среагировало быстрее мозга – она уже пригнулась, сместилась в тень, и рука сама потянулась к поясу, где раньше висел служебный артефакт. Там было пусто.

– Кто? – спросила она коротко, не меняя позы.

– Свои, майор, – раздался скрипучий голос.

Айрин выдохнула и расслабилась.

Щегол.

Она открыла дверь. На пороге стоял тощий мужичок неопределенного возраста, одетый в лохмотья, которые когда-то, возможно, были приличным костюмом. Лысина его блестела от дождя, а длинный нос, заострённый, как у птицы, настолько соответствовал прозвищу, что Айрин каждый раз удивлялась, как природа может быть так точна.

– Чего надо? – спросила она, впрочем, без особой злости. Щегол был её информатором ещё в бытность службы. Лучшим информатором. Он знал всё про всех в Нижнем посаде, и если он пришёл сам, значит, случилось что-то важное.

– Дело есть, майор, – Щегол прошмыгнул внутрь, даже не спросив разрешения, и тут же уставился на Шороха. – О! А он вымахал! Здоровый какой стал. Все жрёшь, паразит?

Шорох оскалился, но с места не сдвинулся, продолжая грызть корочку.

– Не отвлекайся, – Айрин закрыла дверь и прислонилась к косяку, скрестив руки на груди. – Какое дело? Я теперь не при делах. Напоминаю.

– Это я как раз и пришёл обсудить, – Щегол почесал лысину, счищая капли дождя. – Ты тут, я слышал, совсем закисла. А народ в районе про тебя помнит.

– Приятно, – без улыбки сказала Айрин.

– Я серьезно, – Щегол вдруг перестал кривляться и посмотрел на неё своими острыми глазками с неожиданной серьезностью. – Ты ж многих вытащила. Мелких, которые по глупости влезли. Которым большие дяди сроки шили за то, что они просто под горячую руку попали. Ты ж всегда разбиралась. По справедливости.

Айрин молчала.

– А теперь кто разбираться будет? – продолжал Щегол. – Новый следователь, которого прислали? Да он вообще из другого района, наших порядков не знает. Ему плевать. Ему план по раскрываемости нужен. Вот он и сажает всех подряд, лишь бы отчитаться.

– Я ничего не могу сделать, – тихо сказала Айрин. – У меня нет полномочий. Нет печати. Нет доступа к архивам.

– А оно тебе надо? – Щегол подошёл ближе. – Архивы? Полномочия? Ты же сама говорила: главное – голова. И связи. А связи у тебя тут, в Дыре, ого-го какие.

Айрин нахмурилась.

– Ты к чему клонишь?

– К тому, – Щегол понизил голос до заговорщического шепота, – что в столице полно людей, у которых проблемы. Щекотливые проблемы. Такие, с которыми в официальный надзор не пойдёшь, потому что там либо пошлют, либо сами же и подставят. А пойти некуда. А им надо.

Айрин смотрела на него и чувствовала, как внутри закипает знакомое, почти забытое чувство.

Азарт.

– Ты предлагаешь мне открыть частную контору? – медленно спросила она. – В Нижнем посаде? Среди воров и убийц?

– А где ещё? – удивился Щегол. – Тут клиентская база самая большая. И потом, майор… – он развёл руками, обводя убогую обстановку комнаты. – Ты посмотри на себя. Дальше-то что? Будешь тут сидеть, крысу свою кормить и ждать, пока крыша на голову не рухнет? А ты молодая ещё. Здоровая. Магия при тебе. Делай что-нибудь!

Шорох, услышав про себя, обиженно пискнул и зарылся глубже в тряпки.

Айрин молчала долго. Так долго, что Щегол уже начал нервно переминаться с ноги на ногу.

– А ты знаешь, – наконец сказала она, – что я тебя сейчас послать должна? Ты предлагаешь мне, бывшему майору надзора, открыть лавочку по отмыванию репутации всяких проходимцев.

– Я предлагаю тебе, бывшему майору надзора, – поправил Щегол, – открыть лавочку по спасению тех, кого система уже списала. И заодно денег заработать, чтобы не сидеть в этой… – он поискал слово, – …этой луже.

Айрин посмотрела на свои ноги. Носки действительно промокли насквозь.

Она перевела взгляд на окно. Дождь лил как из ведра.

Потом на Шороха. Шорох доедал последние крошки и смотрел на неё голодными глазами.

Потом снова на Щегла. Щегол смотрел выжидающе.

– У тебя есть первый клиент? – спросила Айрин.

Щегол расплылся в щербатой улыбке.

– Есть, майор. Есть. И не один. Но про первого я тебе завтра расскажу. Ты пока поспи, подумай. А завтра, если не передумаешь, приходи на рынок. К гному Грону. Спроси место.

Он развернулся и, не прощаясь, выскользнул за дверь, растворившись в серой пелене дождя.

Айрин ещё долго стояла у окна, глядя на струи воды и на то, как вдали, над богатыми кварталами, зажигаются первые магические огни.

Шорох, покончив с едой, вылез из коробки, подбежал к её ногам и требовательно дернул за штанину.

– Что? – спросила Айрин.

Шорох выразительно посмотрел на пустую коробку, потом на неё, потом снова на коробку.

– Ах да, – Айрин вздохнула. – Ты же у нас теперь не крыса, а почти член семьи. Тебе, наверное, тоже надо как-то участвовать в обсуждении?

Шорох утвердительно пискнул.

– Ладно, – Айрин подхватила его на руки (зверек тут же вцепился коготками в куртку и довольно засопел). – Давай думать вместе. Сидеть в луже и дальше или…

Она не договорила.

За окном, заглушая шум дождя, прогрохотал гром. Айрин Ло, бывший майор магического надзора, а в перспективе – невесть кто, прижала к себе теплое чешуйчатое тельце и впервые за последние полгода улыбнулась.

– Или всё-таки выть по-волчьи, – закончила она.

Шорох согласно пискнул.

–

Айрин проснулась от того, что кто-то дышал ей в ухо.

Дышал громко, с присвистом, и пахло от этого кого-то откровенно дохлой рыбой.

– Шорох, – сказала Айрин, не открывая глаз. – Убью.

Чешуйчатый крысодракон, устроившийся у неё на подушке, возмущённо пискнул и лизнул её в щеку языком, похожим на мелкую терку.

– Ай! – Айрин подскочила, хватаясь за щеку. – Ты что, наждак проглотил?

Шорох обиженно отвернулся и спрыгнул на пол, всем видом демонстрируя, что он, между прочим, проявил заботу, а его не ценят. Хвост волочился по полу, оставляя за собой влажный след.

Айрин посмотрела в окно. Сквозь мутное стекло пробивался серый, совершенно нежизнерадостный свет. Дождь, кажется, кончился, но небо всё равно напоминало грязное одеяло, которое давно пора выстирать, но всё никак не доходят руки.

Она села на кровати и попыталась вспомнить, какой сегодня день. Пятница? Или уже суббота? Впрочем, какая разница. В её новом мире все дни были серыми и одинаковыми, как этот рассвет.

– Ладно, – сказала она вслух, чтобы хоть как-то разогнать тишину. – План на сегодня: не умереть с голоду. Пункт первый: найти что пожрать. Пункт второй: убедить хозяина, что деньги будут. Пункт третий: не убить Шороха, если он снова стащит последнее.

Шорох, услышав своё имя, высунул морду из-за ножки стола и невинно захлопал глазами.

– Ты уже что-то стащил? – подозрительно спросила Айрин.

Шорох моргнул и исчез.

– Вот же тварь неблагодарная, – вздохнула Айрин, натягивая штаны.

Штаны были те же, что вчера. И позавчера. И, кажется, всю последнюю неделю. Стирка в её текущем положении была роскошью, доступной только тем, у кого есть лишний медяк на прачечную. У Айрин медяков не было. Вообще.

Она провела рукой по карманам для проверки. Пусто. Перевернула штаны – вывалилась засохшая корка, которую она не заметила вчера. Шорох мгновенно материализовался из ниоткуда, схватил корку и был таков.

– Ах ты паразит! – Айрин запустила в него подушкой, но промазала. – Это же мой завтрак был!

Из-под кровати донеслось довольное чавканье.

Айрин постояла посреди комнаты, пытаясь вспомнить, когда она ела в последний раз. Вчера днём? Или позавчера вечером? Щегол тогда приносил пирожок с ливером, и они поделили его пополам. Пирожок был вчера. Значит, голодает она всего сутки. Не смертельно.

В животе жалобно заурчало.

– Помолчи, – приказала Айрин животу. – Не время.

Живот не послушался и заурчал громче.

Шорох высунул морду из-под кровати, посмотрел на неё с сочувствием и выплюнул кусочек корки на пол. Жест благородства, достойный императора.

– Спасибо, – растрогалась Айрин. – Но это уже в пыли. Я выше этого.

Она подобрала корку, сдула с неё пыль (и пару шерстинок Шороха) и сунула в рот. Жевать пришлось долго – корка была твёрже гранита.

– Так, – сказала она, прожевав и запив водой из-под крана (вода здесь была ржавой, но магический фильтр, встроенный в раковину, ещё работал). – Кухня. Крыса. Порядок действий.

Вчера вечером, когда она пыталась найти хоть что-то съестное в шкафах, из-за плиты вылезло нечто. Нечто было размером с крупную кошку, покрыто свалявшейся шерстью, светилось в темноте розоватыми глазами и совершенно не боялось людей. Айрин профессиональным взглядом определила: магический мутант, результат утечки некротической энергии из старого морга кварталом ниже. Крысы там плодились с ужасающей скоростью и мутировали в самые причудливые формы.

Эта конкретная крыса, судя по наглости, была матёрым ветераном мутантского сообщества. Она не убежала, а уставилась на Айрин в упор, как бы спрашивая: «И чё ты сделаешь, нищебродка?»

Айрин тогда швырнула в неё тапком. Крыса поймала тапок зубами, сжевала его (тапок был старый, кожаный, крыса явно оценила) и не спеша удалилась обратно за плиту.

– Сегодня я её поймаю, – пообещала Айрин миру, Шороху и пустым шкафам. – И мы её съедим.

Шорох, услышав слово «съедим», оживился и выполз из-под кровати целиком. Янтарные глаза горели энтузиазмом.

– Ты помогаешь, – уточнила Айрин. – Загоняешь. Если укусишь меня – будешь сам её ловить.

Шорох понимающе пискнул и принюхался. Уши у него (уши были, вопреки ожиданиям, большие и забавно топорщились) встали торчком, и он указал носом в сторону двери.

– Там? – удивилась Айрин. – Она что, в комнату перебралась?

Шорох утвердительно тявкнул и бросился к двери, ведущей на общую кухню. Кухня была общей на этаже – длинное узкое помещение с древней плитой, проржавевшей раковиной и столом, который помнил, наверное, ещё прошлого императора. Жильцы пользовались ей по очереди, и утренние часы традиционно были временем битв за конфорку.

Айрин открыла дверь и замерла.

Кухня встретила её запахом горелой каши и тишиной. На плите что-то булькало в кастрюле, но хозяина кастрюли видно не было. Зато видна была крыса.

Крыса сидела на столе и с аппетитом ела хлеб, который кто-то забыл накрыть. Хлеб был свежий, белый, явно из хорошей пекарни – для этого района роскошь несусветная. Крыса, судя по довольному виду, понимала это и наслаждалась моментом.

– Ах ты наглая морда, – прошептала Айрин.

Крыса подняла голову, посмотрела на неё с выражением глубочайшего презрения и продолжила жевать.

Шорох за спиной Айрин затрясся от охотничьего азарта. Чешуя на его спине встала дыбом, из пасти вырвалось тихое шипение.

– Тихо, – одними губами сказала Айрин. – Сейчас мы её возьмём тепленькой.

Она начала медленно подкрадываться, стараясь не шуметь. Половицы, как назло, скрипели под каждым шагом. Крыса косила на неё розовым глазом, но с места не двигалась – то ли была слишком самоуверенной, то ли просто обнаглела до такой степени, что перестала воспринимать людей как угрозу.

– Три шага, – считала Айрин про себя. – Два. Один…

Она прыгнула.

Крыса прыгнула тоже – прямо ей на голову.

– А! – заорала Айрин, пытаясь сцапать тварь, которая уже перебралась ей на плечо и оттуда, цепляясь когтями за куртку, норовила вцепиться в ухо.

Шорох взвизгнул и кинулся в бой. Он запрыгнул Айрин на спину, оттуда – на плечо, и там, на узком пространстве между её шеей и ухом, завязалась битва титанов. Крыса и крысодракон катались клубком, шипели, кусались и явно получали от процесса удовольствие.

Айрин крутилась на месте, пытаясь не упасть и одновременно стянуть с себя это чудо природы. В какой-то момент ей это удалось – она схватила Шороха за шкирку одной рукой, крысу за хвост другой, и развела их в стороны.

Крыса, вися вниз головой, оскалилась и попыталась достать её зубами. Шорох яростно брыкался и норовил дотянуться до крысы задними лапами.

– Хватит! – рявкнула Айрин так, что задребезжали стекла.

На кухню влетел сосед.

Соседа звали дядя Федя. Он был старый, лысый, с пышными седыми усами и неизменным сизым носом – следствием многолетней дружбы с дешёвым самогоном. Жил дядя Федя в комнате напротив и промышлял тем, что чинил всё подряд – от замков до магических светильников. Чинил он, правда, так себе, но зато дёшево.

– Ты чего орёшь, Ло? – спросил он, вваливаясь в кухню, и тут же замер, увидев картину маслом. – Ох ты ж ёшкин кот…

– Доброе утро, дядя Федя, – светски сказала Айрин, продолжая держать в руках дерущихся тварей. – Не желаете крысу на завтрак? Свежая. Наглая.

– Не, – дядя Федя почесал лысину. – Я каши сварил. Вон, на плите.

Айрин глянула на плиту. Каша, которую она заметила раньше, уже прикипела ко дну кастрюли и теперь источала запах гари.

– Кажется, ваша каша того, – сообщила она.

– А чтоб тебя! – дядя Федя кинулся к плите и принялся спасать остатки завтрака.

Айрин воспользовалась моментом. Она быстро задвинула крысу в пустое ведро, стоявшее в углу, и накрыла сверху табуреткой. Шороха отпустила – тот сразу же бросился к ведру и принялся его обнюхивать, периодически подвывая от нетерпения.

– Ну и что мне с тобой делать? – задумалась Айрин, глядя на ведро, из которого доносилось злобное шкрябанье.

– А ты её того, – посоветовал дядя Федя, помешивая кашу. – Свари. Мясо у таких тварей питательное. Если, конечно, она не ядовитая.

– А как проверить?

– Да никак. Попробуешь – узнаешь.

Айрин задумалась. Перспектива отравиться мутировавшей крысой её не слишком вдохновляла, но и альтернатива в виде голодной смерти была не лучше.

– Ладно, – решила она. – Разберёмся.

Она оттащила ведро в угол кухни, подальше от любопытного Шороха, и подошла к плите, где дядя Федя уже разливал остатки каши по двум мискам.

– Держи, – сказал он, протягивая одну. – Завтракай. А то слышу – живот урчит на весь этаж.

Айрин хотела отказаться из гордости, но желудок снова заурчал так громко, что дядя Федя понимающе хмыкнул.

– Спасибо, – сказала она, принимая миску. – Я отработаю.

– Да ладно, – отмахнулся сосед. – Ты лучше скажи, когда хозяину за жильё отдашь? Он у меня вчера спрашивал. Говорит, если Ло не заплатит до понедельника – вылетит.

Айрин поперхнулась кашей.

– До понедельника? – переспросила она. – Сегодня же…

– Пятница, – подсказал дядя Федя. – Послезавтра воскресенье. В понедельник утром он придёт.

Каша в миске вдруг перестала казаться вкусной.

– Сколько я должна? – спросила Айрин, хотя отлично помнила.

– За два месяца, – вздохнул дядя Федя. – Пятьдесят монет. Он, конечно, ломит, но ты ж сама согласилась. Место тихое, крыша есть, соседи не воруют… ну, почти.

– Почти, – эхом повторила Айрин.

Пятьдесят монет. Для столицы это смешные деньги. Для неё сейчас – космическая сумма. Она перебрала в голове все возможные варианты: заложить больше нечего (кольцо матери она скорее руку отрежет, чем продаст), одолжить не у кого (Щегол сам нищий), украсть – не вариант (совесть ещё не окончательно атрофировалась).

– Щегол вчера приходил, – медленно сказала она, глядя в кашу. – Предлагал дело.

– Это который информатор твой? – уточнил дядя Федя. – Тот ещё жук, но мужик правильный. Чего предлагал?

– Агентство открыть. На Чёрном рынке.

Дядя Федя присвистнул.

– Это ты загнула. Хозяйкой рынка заделаться?

– Не хозяйкой. Решальщиком. Для тех, кто не может в официальный надзор.

Сосед задумался, почесывая усы.

– А что, – сказал он наконец. – Дело. Ты ж ищейка от бога. Нюх у тебя на всякую гадость – позавидуешь. И законы знаешь. И языки – тоже. Я слышал, ты на трёх наречиях говоришь?

– На четырёх, – машинально поправила Айрин. – И на двух мёртвых.

– Во! – обрадовался дядя Федя. – А грамоты у тебя? Бумаги?

– Есть паспорт. Официальный. И лицензия мага третьего ранга – её не отобрали.

– Так чего ты ждёшь?

Айрин посмотрела на него. Потом на ведро, в котором затихла крыса. Потом на Шороха, который уже уснул, свернувшись клубочком у её ног. Потом в окно, за которым серое небо начинало понемногу светлеть.

– Я жду, – сказала она, – что однажды проснусь и пойму, что это был страшный сон. Что я всё ещё майор, всё ещё при деле, и что графа Рейвенскрофта таки посадили.

– Не посадят, – вздохнул дядя Федя. – Таких не сажают. У них деньги, у нас – мечты.

– Горькая правда, – согласилась Айрин. – Ладно. Доедаю и иду на рынок. К гному Грону. Щегол сказал его спросить.

– К Грону? – дядя Федя почему-то закашлялся. – Ты это… осторожнее с ним. Он гном старый, жадный, но справедливый. Если договоришься – не подведёт. А если нет…

– Если нет, – закончила Айрин, – то в понедельник мне всё равно вылетать. Так что терять нечего.

Она доела кашу, вымыла миску и поставила сушиться. Потом подошла к ведру, приподняла табуретку и заглянула внутрь.

Крыса сидела на дне и смотрела на неё с ненавистью. Розовые глаза горели, шерсть стояла дыбом, из пасти капала слюна.

– Знаешь что, – сказала ей Айрин. – Иди-ка ты отсюда. И чтобы я тебя больше не видела. А если увижу – шкуру спущу и сделаю воротник.

Она перевернула ведро. Крыса пулей вылетела наружу, пронеслась по кухне и исчезла в щели за плитой.

Шорох проснулся от шума и возмущённо запищал – добыча уходила.

– Молчи, – оборвала его Айрин. – Не крыса нам сейчас нужна, а дело. Пошли.

Она подхватила крысодракона на руки, сунула его за пазуху (там было тепло, и Шорох сразу успокоился), кивнула дяде Феде на прощание и вышла в коридор.

За её спиной догорал день, который мог стать либо последним днём её нищенского существования, либо первым днём чего-то нового.

Айрин Ло, бывший майор магического надзора, а ныне просто женщина с пустыми карманами, голодным желудком и чешуйчатым крысодраконом за пазухой, шагнула на лестницу, ведущую вниз.

Навстречу Чёрному рынку.

–

Чёрный рынок начинался там, где кончалась мостовая.

Айрин знала это место как свои пять пальцев – десять лет службы научили её ориентироваться в этих кривых, узких проходах между лавками, лотками и палатками лучше, чем в собственном доме. Но сегодня она смотрела на него по-новому.

Не как оперативник.

Как потенциальный обитатель.

Рынок гудел, переливался красками, вонял тысячей запахов – от жареного лука до подозрительных алхимических компонентов, от дешёвых благовоний до немытых тел. Здесь торговали всем, что не прошло таможню, не влезло в налоговые декларации или просто не имело права на существование в цивилизованном мире.

Айрин лавировала между лотками, придерживая рукой Шороха, который высовывал нос из-за пазухи и с интересом принюхивался к проходящей мимо живности. Пару раз пришлось прижать его покрепче – когда мимо протащили клетку с визжащими хорьками, Шорох едва не выпрыгнул в азарте.

– Сидеть, – шикнула на него Айрин. – Мы не на охоте.