Ядрена вошь

Речь Игоря была спокойнее, не столь порывистой, но производила не меньшее впечатление — в ней чувствовались опыт и осознанность.

— Вы куда едете? — заботливо спросил он. — Мы могли бы вас проводить. Похоже, вы ещё не совсем отошли.

— Туда еду, — Ирина указала рукой по направлению движения троллейбуса и, смутившись, добавила: — До Новинского бульвара.

— Значит, разговаривать вы всё‑таки умеете, — улыбнулся Игорь. — А это вы от стресса слова путаете?

Ирина не ответила — не раскрывать же сразу все свои секреты. Пусть остаётся небольшая загадка. Лишь слегка покосилась на него.

Замешательство сгладил Алексей:

— Вы домой едете или в гости?

— Была в гостях, теперь домой, — ответила она и, стараясь пояснить сказанное ранее, добавила: — Я не путаю слова. Я просто… так выбираю и говорю. Это не родной язык. Простите.

Получилось не совсем гладко, но искренне. Парни поняли, что перед ними не просто необычная девушка, а иностранка. Любопытство мгновенно усилилось: не каждый день в общественном транспорте встречаешь человека, так заметно выделяющегося и речью, и манерами, и всем своим обликом.

— Вы живёте рядом с американским посольством? — спросил Алексей.

— Ты мелко берёшь, Лёха, — вмешался Игорь с усмешкой. — Может, прямо в посольстве?

Ирина уловила шутку, тихо рассмеялась и начала тщательно, с почти учебной отчётливостью объяснять, где она живёт — словно представляла тему «Моё жильё» на занятии по русскому языку.

Так ребята — и вместе с ними весь троллейбус, невольно превратившийся в слушателей, — узнали, что она живёт в доме на Кудринской площади, на одиннадцатом этаже, куда нужно подниматься на лифте с зеркалами, в квартире между Новинским бульваром и Конюшковской улицей, недалеко от Баррикадной.

На вопрос о семье она на мгновение закрыла глаза, будто переключаясь на следующую «тему урока», и ответила:

— Моя семья небольшая. Отец, мать, старшая сестра и её гражданский муж.

Братья переглянулись и улыбнулись. Их тронула мягкость, с которой она говорила о близких, и то внимание, с каким относилась к словам.

Да и не только их — весь троллейбус слушал, затаив дыхание. Потому что в её речи простые фразы звучали как нечто особенное — чуть торжественно, чуть наивно, но удивительно живо.

Ирина, заметив, что приковала к себе неподдельное внимание двух молодых людей, а заодно и остальных пассажиров, решила продолжить своё «выступление», теперь уже по теме «Мой отец». Но Игорь прервал её — он почувствовал, что не стоит превращать разговор в подобие допроса или экзамена, а лучше проявить заботу и такт по отношению к гостье столицы.

— Про родственников вы нам с братом как-нибудь отдельно расскажете, в более подходящей обстановке, хорошо? — предложил он и добавил: — А пока лучше скажите, как вас зовут.

— Меня зовут Ирина. Моё имя Ирина, моя фамилия…

— Ну-ну, не надо таких паспортных подробностей, — мягко остановил её Игорь. Он прекрасно понимал, что просто так, в условиях «железного занавеса», по городу не разъезжают, и что озвучивать свою, вполне возможно, не самую обычную фамилию на весь троллейбус — идея сомнительная.

— Ладно, — согласилась Ирина, опуская глаза. — Не хотите — как хотите.

— Не обижайтесь, — поспешил поддержать её Алексей. — У вас красивое имя. Вы знаете, что оно означает?

— Несущая мир… кажется, — ответила Ирина, снова поднимая взгляд.

— И да, и не совсем, — с готовностью продолжил Алексей. — Это из древнегреческой мифологии. Эйрена — богиня мира, символ гармонии и благополучия. Так что… вы — богиня.

Ирина смутилась и снова опустила глаза. Она не привыкла к таким прямым признаниям — ничего подобного раньше не слышала. Но ей было приятно — впервые она столь ясно почувствовала, что кому-то действительно нравится.

— Следующая остановка — Новинский бульвар, — проговорил диктор, возвращая её к реальности.

Ирина подняла глаза — в них мелькнуло лёгкое сожаление: ещё чуть-чуть, и они расстанутся, возможно, навсегда. Ребята показались ей искренними и интересными. В их отношении чувствовались и внимание, и забота. Ей совсем не хотелось, чтобы это знакомство так внезапно оборвалось.

Она не знала, что у её попутчиков и в мыслях не было просто так её отпустить.

— Мне выходить, — быстро сказала она, взглянув в окно и поняв, что вот-вот откроются двери. И, крепко ухватившись за поручень впереди, резко поднялась.

От волнения девушка, конечно же, потеряла бдительность и в этом состоянии совсем забыла об узости своего вечернего наряда. Раздался непонятный треск, похожий на звук рвущегося полотна дорогой ткани. Занятая стремительным продвижением к выходу, Ирина не обратила на него внимания. К тому же более выдающийся гул, что издавала электромашина, хорошенько приглушал все другие звуки. Но вот что он не мог сделать, так это закрыть яркую панораму происходящего. Ничего не подозревающая Ирина держалась за поручень возле ступенек и ожидала момента, когда, наконец, откроются врата в другую реальность, и она выпорхнет на тротуар бульвара и заживет другой жизнью – не скованной металлическим каркасом троллейбуса и пышущей хаотичной динамикой таких же как она пешеходов и проносящихся мимо авто, что так и норовили тех обогнать. Отчаянное перемещение троллейбуса приводило в движение бедра девушки, что периодически оголяло весь ее тыл пониже пояса, незначительно прикрытый ажурным шелковым нижним бельем. И только откуда-то неподалеку, практически по соседству с нашей героиней, донесся жутко неприятный женский голос с явным осуждением совершенно неприглядной картины.

— Вот они, развратники, притворятся пассажирами и давай напропалую шуры-муры разводить. Это ж надо, девка пала, что платье рвет на жопе перед мальцами и стоит тут, красотка такая, перед нами и бесстыже бедрами виляет. И куда только милиция смотрит? Люди, дорогие, гляньте, что делается, и это среди белого дня и честного народа!

Лишь когда Игорь подошёл к возмущающейся женщине и спокойно сказал: «Мамаша, ну что ж вы так… людей-то не уважаете», до Ирины дошло, что речь идёт о ней.

В этот момент двери открылись, и девушка поспешила выйти. На ступеньках Игорь и Алексей помогли ей спуститься, поддерживая её с обеих сторон. Они искренне хотели помочь.

Оказавшись на бульваре, Ирина оглянулась — проверить, что же там было «не так». И увиденное её потрясло: шов платья сильно разошёлся, открывая всё, что должно было быть скрыто. Она тут же повернулась лицом к парням, стараясь прикрыться от их взглядов, не понимая, что всё остальное пространство позади неё всё ещё остаётся «открытым».

— Ничего страшного, — мягко сказал Алексей, заметив её смятение.

— До дома доберёмся, — добавил Игорь, явно предлагая помощь.

Ирина вздрогнула от этих слов — тревога мелькнула в её глазах. Она переводила взгляд с одного на другого, пытаясь оценить, можно ли им доверять.

— Я… я не могу так домой, — выдохнула она наконец. — Что скажут мои родные, если увидят меня с вами… да ещё в таком виде?

Игорь тут же предложил выход: поехать к ним домой, где платье можно будет аккуратно починить. Их мама, Лиза, прекрасно шила — лучше неё в такой ситуации никого не найти.

Ирина задумалась.

— А где вы живёте? — спросила она, надеясь, что путь не окажется слишком долгим и неловким.

— Недалеко, — ответил Алексей, — но в противоположной стороне. На Котельнической набережной.

— А я знаю этот дом, — обрадовалась Ирина, — там живут наши хорошие знакомые. У них тоже есть консьержка, и лифты старинные, с зеркалами.

— Клавдия Дормидонтовна, или баба Клава — так мы зовём нашу вахтёршу, — пояснил Игорь. — А тётю‑маму нашу зовут Лизой. Она мастерица на все руки, так что не сомневайтесь — сделает ваше платье как новое.

— Ну поехали, делать нечего, — глубоко вздохнув, согласилась на эту авантюру Ирина. Ей совсем не хотелось снова в общественный транспорт, да и оголять свой зад перед совершенно незнакомыми людьми казалось ей той ещё затеей. Но всё же это было лучше, чем появиться в таком виде перед отцом и матерью, которые раньше неё ушли из гостей и к тому моменту уже должны были быть дома, а также перед соседями, сующими везде свои острые носы, и консьержкой. Ведь, пить дать, разнесут не только по подъезду, но и по всей Москве дурную славу о дочери таких благопристойных родителей.

Её мысли прервало резкое движение Игоря в сторону проезжей части неподалёку от остановки. Завидев там зелёный огонёк такси, он рванул к машине, отчаянно подавая водителю знак рукой остановиться.

— Шеф, на Котельническую подбрось, очень надо, — бодрым голосом убеждал он таксиста.

— Пятак — и домчим, — вынес вердикт водитель.

И хоть пятак был всем, что у него имелось в кармане на целый день, Игорь согласился, даже не раздумывая. Он не хотел, чтобы Ирина смущалась во время долгой поездки на троллейбусе. Да и ловить на себе и на брате осуждающие взгляды из‑за «неприятности» в облике их спутницы ему тоже совсем не улыбалось.

Игорь, как джентльмен, аккуратно поддерживая девушку за руку, усадил её на заднее сиденье рядом с Алексеем, который откровенно гордился соседством с красавицей, к которой неровно дышал, а сам сел спереди, небрежно бросив под ноги спортивные сумки — свою и брата. Занятие карате само собой перенеслось на другой день.

— Я вам очень благодарна за участие, — вымолвила Ирина, — но вы не должны были. Это всё мои проблемы.

— Мы робин гуды, — пояснил Алексей, — помогаем всем нуждающимся.

— В общем, да, Лёха прав, — подтвердил Игорь.

— Это будет удобно — вот так, с бухты-барахты, заявиться в чужой дом и в таком неприглядном виде? — всё ещё сокрушалась их спутница.

— Вид у вас отменный, нечего прибедняться, — подбадривал её старший и, повернувшись к водителю, добавил: — А мелкие поломки с каждым могут случиться, правда, шеф?

Таксист в ответ молча кивнул, продолжая внимательно смотреть на дорогу.

Несмотря на эти утешения, Ирина внутренне сильно волновалась. Это чувствовал и Алексей, сидевший с ней рядом.

— Не переживайте, не надо. Мама очень добрая и понятливая женщина. Вы ей понравитесь.

— А как мимо Клавдии Дормидонтовны пройти и остаться незамеченной со всей моей поломкой? — разволновалась ещё больше Ирина.

Тут в разговор вмешался водитель:

— А что это ваша спутница как-то странно выражается, будто слова путает?

— Смотри на дорогу, — скомандовал Игорь. — Ничего она не путает. Вот ты можешь быстро и без ошибки сказать: «red lorry – yellow lorry»?

Таксист в знак отрицания покачал головой, слегка ухмыльнувшись, не совсем понимая, о чём речь.

— Вот видишь, — продолжил Игорь, — не можешь. А она может. А то, что с Дормидонтовной не всё просто — так это дело поправимое. Москва не сразу строилась…

И вот наступил первый ответственный момент и первое препятствие. Ещё на подходе к подъезду троица распределила роли: младший должен был идти позади Ирины, прикрывая её небольшую, но заметную при ходьбе наготу, а старший — впереди, отвлекая пожилую женщину разговорами и усыпляя её бдительность.

На входе открылось любопытное зрелище. На переднем плане сидела женщина преклонных лет интеллигентного вида, вязавшая аляповатый шарф, по всей видимости, очередному правнуку. Слегка покашливая, она, казалось, одним глазом следила за петлями на спицах, а другим — внимательно рассматривала входящих.

Вот она, многолетняя закалка времён тотальных слежек, подозрений и доносов счастливых тридцатых–пятидесятых. Там не только глазами научишься косить… Правду говорят — жизнь заставит, не так раскорячишься.

— Баб Клав, вечерок добрый! — начал Игорь. — Кому такую красоту сооружаете?

— Добрый вечер, касатик! — необычно сладким голосом ответила старушка, явно проявляя интерес к пришельцам. — Что ж так поздно и втроём?

— Петеньке своему? — продолжал он, не совсем поспевая за сменой темы.

— Феденьке, — поправила его женщина и, оторвавшись от вязания, принялась внимательнее изучать вошедших.

Игорь подался ближе к её столу, загораживая собой Ирину и Алексея.

— А мне можно так ловко научиться шарфы вязать? — продолжал он заговаривать ей зубы.

Но Дормидонтовну этой болтовнёй не проймёшь. Она ловко выгибала шею, стараясь заглянуть за спину Игоря, и временами ей это даже удавалось — хотя и лишь частично выхватывая происходящее.

Тем временем Алексей с Ириной не только поравнялись со столом, но и успешно миновали его, направившись к лифту. Ирина, находясь в сильном волнении, неожиданно изменила тактику: к лифту она двинулась почти задом, широко улыбаясь. Алексей же метался, не понимая, какую позицию лучше занять, чтобы прикрыть её.

— Иди уже, циркач, — поняв, что её провели, сказала Клавдия Дормидонтовна Игорю. — Жалко мне твою мать — вязать ты всё равно не научишься. А девушку я знаю, она ходит в двенадцатую квартиру. У меня глаз — алмаз.