Между наказанием - любовь

Я коротко кивнул, то и дело бросая косые взгляды на нашего нового «пассажира». Всю дорогу мы ехали в гробовом молчании. Лизи, вопреки своему траурному виду, выглядела на удивление расслабленной. Она включила какую-то мелодичную музыку и, тихо напевая себе под нос, в такт била ладонью по рулю. Казалось, она просто вычеркнула нас обоих из своего мира, сосредоточившись только на дороге и своих мыслях.

— Максим, адрес? — Лизи спросила это совершенно буднично, уже занося пальцы над экраном навигатора и не отвлекаясь от дороги.

Тот нехотя продиктовал улицу и номер дома. Лизи на секунду нахмурилась, прикидывая маршрут в уме, и недовольно цокнула языком.

— Ладно, тогда тебя завезём первым, — она мельком взглянула на меня — Иначе нам придётся делать бессмысленный крюк через полгорода.

Я лишь молча кивнул — спорить с ней сейчас было себе дороже, да и логика в её словах присутствовала. Но любопытство пересилило, и я обернулся к своему нежданному попутчику, пытаясь понять, что у него на уме. Максим поймал мой взгляд и вместо ответа лишь ехидно усмехнулся, явно наслаждаясь моим замешательством. Эта его кривая, торжествующая ухмылка бесила неимоверно — было в ней что-то такое, от чего кулаки сжимались сами собой.

Когда мы затормозили у моего забора, я не спешил выходить. Застыл на месте, буравя взглядом лобовое стекло и пытаясь переварить всё, что произошло за последние полчаса.

— Ну? — Лизи повернулась ко мне, вскинув бровь. — Чего сидим, кого ждем? Иди давай, у меня своих дел выше крыши, время не резиновое.

— Можешь подождать ровно минуту? — я посмотрел на неё почти с мольбой. — Я быстро, одна нога здесь, другая там. Ладно?

— Денис, ну что опять? — она недовольно цокнула языком, но мотор глушить не стала.

— Прошу, всего одну минуту!

— Ладно, только шевелись!

Я рванул к дому, взлетел по ступеням и через мгновение уже был обратно у машины. Распахнув водительскую дверь, я не дал ей вставить и слова — аккуратно, но уверенно нахлобучил на её голову черную кепку.

Сбоку на ней красовалась яркая вышивка — рыжая лиса. Это была не просто вещь из магазина, а мой единственный экземпляр, который я кропотливо создавал сам, стежок за стежком.

— Она твоя, — бросил я с гордой ухмылкой, любуясь тем, как идеально кепка дополнила её «готический» образ.

Затем мой взгляд переместился на Максима, который продолжал сидеть с тем же кислым лицом на заднем сиденье. Вся веселость мгновенно испарилась.

— А ты... — я понизил голос до угрожающего шепота, глядя ему прямо в глаза. — Хоть пальцем её тронь или хоть слово кривое скажи — пожалеешь, что вообще из комы вышел. Понял меня?

Максим лишь демонстративно фыркнул, закатив глаза, мол, напугал ежа голым задом. Я не стал дожидаться ответа, с силой захлопнул дверь и, еще раз кивнув Лизи на прощание, зашагал к дому, чувствуя, как внутри всё еще кипит адреналин.

В груди неприятно тянуло — мне до смерти не хотелось оставлять её наедине с этим типом, но выбора действительно не было. Я медленно побрел к крыльцу, но у самой двери не выдержал и обернулся.

Машина всё еще стояла на месте. Я замер, не сводя с неё глаз, и сердце предательски екнуло, когда я увидел, как Лизи медленно потянулась к козырьку и сняла кепку. В голове тут же пронеслась паническая мысль: «Сейчас отшвырнет на заднее сиденье или вовсе в окно выкинет».

Но в следующую секунду мои глаза буквально полезли на лоб, а губы сами собой расплылись в широкой, сияющей улыбке. Лизи не выбросила её. Она внимательно оглядела вышивку, и я готов был поклясться, что заметил на её лице искреннюю, теплую улыбку. Она аккуратно подтянула ремешок, подгоняя размер под себя, и надела кепку обратно, привычным жестом поправив выбившиеся пряди волос.

Затем она что-то коротко и, судя по всему, резкое бросила Максу, после чего машина сорвалась с места и выехала с парковки. Она даже не взглянула в мою сторону напоследок, сохранив свой невозмутимый вид, но мне было плевать. На душе стало на удивление легко и чертовски приятно — она приняла мой подарок, и, кажется, он ей действительно понравился.

— Денис, это ещё кто такая? — голос мамы застал меня прямо в дверях.

Она стояла в прихожей, внимательно провожая взглядом отъезжающую машину. Я лишь бросил короткое «Это Лизи, она в лагере работает» и, не дожидаясь расспросов, прошагал на кухню. Желудок сводило от голода так, что мысли путались.

— Хороша собой, ничего не скажешь, — донеслось мне в спину. Мама вошла следом, неодобрительно качая головой. — Но видно же, что девчонка из простых. Бедновата она для тебя, Денис. Совсем не твоя стать, не нашего круга...

Я замер у холодильника с занесенной рукой и медленно обернулся.

— Мам? Ты сейчас это серьезно? Что ты вообще несёшь?

Она лишь поджала губы, но я не дал ей вставить и слова:

— У неё в собственности целый лагерь, понимаешь? Огромная территория, хозяйство, люди. Ты хоть представляешь, сколько это стоит? Думаешь, «бедняки» способны потянуть такой масштаб?

Мама на мгновение лишилась дара речи, её брови удивленно взлетели вверх.

— Правда? Целый лагерь? — она осеклась, переваривая информацию, и её тон тут же сменился на любопытный: — И что же вы там, интересно, делаете целыми днями?

— Ну я же сто раз рассказывал, — я буднично пожал плечами, не отрываясь от поисков чего-нибудь съедобного. — Навоз разгребаем, траншеи копаем, всякое такое по хозяйству. Обычные будни в «трудовом лагере».

— Фу-у-у, какая мерзость! — мама поморщилась так, будто я притащил кучу навоза прямо в прихожую. — Денис, немедленно иди в душ, от тебя, наверное, за версту несет!

Я лишь рассмеялся, предвкушая первый за день нормальный обед.

— Успокойся, мам, я уже там был. Чист как стеклышко.

Усевшись на кухне, я вывалил перед собой всё, что нашел в холодильнике, и принялся уничтожать запасы с такой скоростью, будто не ел неделю.

— Приятного аппетита, — внезапно раздался густой бас отца. От неожиданности я поперхнулся куском ветчины и закашлялся.

— Спасибо, пап, — прохрипел я, вытирая рот салфеткой.

Отец грузно опустился на стул напротив меня, внимательно изучая мое лицо, будто искал в нем следы просветления.

— Ну и как успехи? Дурь из головы еще не выветрилась? — спросил он с привычной суровостью.

— Да не было никакой дури, говорю же! — я в очередной раз попытался достучаться до него. — Всё это вышло случайно, стечение обстоятельств.

— Повезло тебе, — отец хмуро кивнул, не принимая моих оправданий. — Девчонка быстро пришла в себя и признала вину. И еще... ты был прав. В её крови нашли столько дряни, что хватило бы на целый притон. Так что её отец даже вякнуть в нашу сторону не посмел, никаких претензий. Но запомни: еще один такой «случайный» поворот, и ты горько пожалеешь. Понял меня?

Я замер с вилкой в руке, и на моем лице медленно расплылась довольная улыбка.

— Так что, ты меня забираешь из этого лагеря? — с надеждой в голосе спросил я.

— Конечно, нет! — его ответ прозвучал как выстрел, сухо и окончательно. — Я за твое «перевоспитание» отвалил кучу бабок, так что будешь сидеть там всё лето до последнего дня. Тебе это только на пользу пойдет — хоть физическим трудом заниматься научишься.

— Ладно, карты на стол: для чего ты меня сегодня выдернул? — я отодвинул пустую тарелку и выжидающе уставился на отца. — Опять в клуб пойдем, «связи налаживать»?

— Обойдешься. Ты и так уже делов наворотил на год вперед, — отец сурово качнул головой, но в глазах промелькнуло что-то похожее на азарт. — Мы идем на бизнес-встречу одного благотворительного фонда. Я обещал помочь одному очень важному человечку, и вот тут-то мне как раз понадобится твоя помощь. Пока я буду заговаривать им зубы и отвлекать внимание, ты немного... пошвыряешься в их документации.

Я тут же перестал жевать и подался вперед. Еда мгновенно перестала меня интересовать.

— Хочешь, чтобы я выкрал документы? — прошептал я.

Такие дела мне были по душе. Риск, игра на грани, нарушение закона — это всегда давало мне бешеный заряд адреналина и ни с чем не сравнимое удовольствие. В жилах будто ток пропустили.

— Не совсем выкрал, — поправил отец, понизив голос. — Нужно сделать четкие фото. Твоя задача — найти фальшивку и оригинал. Насколько мне известно, по бумагам там одна хозяйка, и за ней числится целое состояние. Но по факту все документы сейчас находятся у другой женщины. Тебе нужно выяснить, кто настоящий владелец этого золотого дна. Выходим ближе к вечеру. Дресс-код — строгий черный.

Услышав про цвет, я не выдержал и громко расхохотался, вспомнив Лизи и её готический прикид.

— Боюсь, меня туда просто не пустят, пап.

— Это еще почему? — он недоуменно нахмурился.

— Ты мою башку видел? — я указал на свою прическу, которая явно не вписывалась в образ серьезного взломщика сейфов.

Отец лишь усмехнулся и по-доброму, но крепко потрепал меня по волосам.

— Знаешь, я даже горжусь твоей «особенной» бошкой, — признался он. — Жаль только, что не тем, что внутри неё находится.

— Внутри тоже всё супер, — буркнул я, отмахиваясь от его тяжелой руки, но втайне довольный тем, что он наконец-то доверил мне настоящее дело.

— Выполнишь всё как по нотам — тогда, может, и поверю в твою «супер-голову», — отец пристально посмотрел мне в глаза, и в этом взгляде не было и капли шутки. — А если облажаешься...

— А если нет? — я замер, чувствуя, как нехороший холодок пробежал по спине.

— Тогда останешься в этом лагере до самой зимы. Будешь снег лопатой кидать, пока не поумнеешь.

Я чуть не поперхнулся воздухом от такого заявления.

— Что?! Да не гони, отец! Ты серьезно? Как вообще можно настолько ненавидеть собственного сына? — я возмущенно всплеснул руками, едва не смахнув тарелку со стола.

— Это не ненависть, Денис. Это исключительно из-за большой отцовской любви, — бросил он, коротко и довольно хмыкнув. — К тому же, я смотрю, тебе там не так уж и плохо. Эта Лиза... она ведь тебе нравится, не так ли?

Я мгновенно подобрался, стараясь сохранить максимально невозмутимый вид.

— С чего ты вообще это взял? Мы просто... работаем вместе.

— А с того, — отец усмехнулся, явно наслаждаясь моей реакцией, — что ты только что отдал ей свою фирменную кепку. Тот самый «единственный экземпляр», над которым трясся месяц. Я видел вас в окно, Денис. Свои трофеи просто так на девчонок не надевают.

Я почувствовал, как уши начинают гореть. Старый лис всё-таки подловил меня.

— У меня в запасе ещё есть, — буркнул я, усиленно ковыряя вилкой в тарелке и стараясь не встречаться с ним взглядом.

— Конечно, есть, — отец громко рассмеялся, явно довольный тем, что загнал меня в угол. — Но только не такая. Больше ты руками ничего не шил, так что не заливай мне тут.

Я промолчал, надеясь, что тема закроется сама собой, но тут вспомнил мамин вердикт.

— Мать вон вообще сказала, что она мне не пара. Так что можешь расслабиться, — бросил я, пытаясь изобразить безразличие.

Отец, который уже собирался выйти, резко замер в дверном проёме и медленно обернулся.

— Это в каком ещё смысле «не пара»? — его голос стал непривычно серьезным.

— Ну... в прямом. Мама считает, что она бедная. Мол, не наш уровень, — я неопределенно пожал плечами, наблюдая за его реакцией.

Отец нахмурился, и в его глазах промелькнуло что-то среднее между насмешкой и раздражением.

— А ты тогда на какой хрен ей нужен, если не для этого? — отрезал он. — Выйдет за тебя замуж и станет богатой, тоже мне нашел проблему мирового масштаба.

Я замер с открытым ртом, не ожидая от него такой прямолинейности. А отец продолжил, чеканя каждое слово:

— Запомни, парень: она и не обязана быть богачкой. Главное, чтобы вот здесь, — он поочередно ткнул пальцем себе в висок и в область сердца, — у неё всё было на месте. Если голова варит и душа есть, остальное приложится.

Я ошарашенно уставился на него, переваривая услышанное.

— Ты точно мой отец? — вырвалось у меня прежде, чем я успел прикусить язык. — Или тебя подменили, пока я в лагере навоз кидал?

— Раньше тебя только бабки и волновали, — бросил я вдогонку отцу, всё ещё не веря в его внезапный приступ человечности.

— Я был глуп, Денис, — он на секунду замер в дверях, и в его голосе проскользнула непривычная тяжесть. — А сейчас… В общем, завязывай с философией и готовься к выходу в фонд.

Он вышел, плотно прикрыв за собой дверь, а я остался сидеть в тишине кухни. «Какой толк от того, что она станет богатой? — подумал я, тяжело вздыхая и глядя в одну точку. — Если у неё внутри сейчас одна выжженная пустота, никакие деньги этого не исправят».

И тут меня будто током шарахнуло. Я подскочил со стула, едва не перевернув его. Она поехала к матери. К той самой матери, у которой новый муж — тот еще тип, судя по всему. Что, если этот урод решит поднять на неё руку опять, пока рядом нет никого, кто мог бы заступиться?

Я пулей вылетел из кухни и поскакал по лестнице прямиком в кабинет отца. Ворвался без стука, заставив его оторваться от бумаг.

— Пап, срочное дело. Можешь пробить одного человека? Точнее, не так… Пробей одного урода.

— Кого еще? — сухо отозвался отец, недовольно потирая переносицу. — У меня и так дел по горло.

— Нового мужа Светланы Лисовой. Мне нужно знать про него всё.

— Это еще зачем? — отец выгнул бровь в немом вопросе, внимательно изучая моё взбудораженное лицо.

— Просто пробей, ладно? Мне это жизненно необходимо прямо сейчас.

Отец откинулся на спинку кресла, скрестив пальцы на животе.

— Денис, ты куда опять вляпался? Только честно.

— Пока никуда, — я упрямо наклонился над столом, — но вляпаюсь по самые уши, если ты его не проверишь. Понимаешь?

Отец долго молчал, сканируя меня взглядом, а потом тяжело вздохнул и потянулся к телефону.

— Ладно. Попробую выудить на него информацию. Но учти: если ты втянешь семью в очередной скандал или сам встрянешь в криминал — больше за помощью ко мне не обращайся. Ты меня услышал?

Я молча и решительно кивнул. Теперь оставалось только ждать, что покажет проверка на этого «отчима».

Ближе к вечеру мы наконец подъехали к огромному особняку, который буквально светился от пафоса. Вокруг — толпы народа, и каждый изо всех сил старается переплюнуть соседа блеском бриллиантов, стоимостью костюмов или эксклюзивностью сумок. Если честно, меня до костей бесят такие сборища. Моя стихия — это полумрак клубов, красивые девчонки и крепкий алкоголь, а смотреть на этих разодетых «мумий» из высшего общества меня просто подташнивает.

— Добро пожаловать, Сергей! — к нам легкой походкой подплыла рыжеволосая женщина в дорогом платье.

Она казалась мне смутно знакомой, черты её лица вызывали какие-то обрывочные ассоциации, но я никак не мог сообразить, кого именно она мне напоминает.

— А это твоя семья? — она лучезарно улыбнулась. — Очень приятно познакомиться. Светлана, — представилась она, протягивая руку моей матери.

— Взаимно, Ирина, — ответила мама с дежурной светской улыбкой. — А это наш сын, Денис.

Светлана перевела взгляд на меня, и её брови слегка поползли вверх.

— Выглядишь... необычно, Денис. Я, признаться, не очень разбираюсь в нынешней молодежной моде, но это выглядит крайне смело.

— Это мой настоящий цвет, — сухо бросил я, не желая пускаться в дискуссии о своем стиле.

Оставив родителей обмениваться любезностями, я сразу направился в сторону бара. Если я сейчас же не выпью чего-нибудь крепкого, то не продержусь в этом серпентарии и часа.

Прошло около пятнадцати минут, когда отец подал мне условный знак. Я незаметно выскользнул из душного зала и отправился на разведку по ближайшим кабинетам. В одном из них удача улыбнулась: я быстро нашел нужные папки, сделал четкие снимки и сверил данные с тем, что мне надиктовал старик. Убедившись, что всё на месте, я аккуратно вернул документы в стопку, стараясь не оставить следов.

Но не успел я выдохнуть, как ручка двери медленно и бесшумно повернулась. Сердце пропустило удар. «Какого хрена?» — пронеслось в голове. Я мгновенно вжался в тень за массивным шкафом, молясь, чтобы вошедший не щелкнул выключателем. Если загорится свет, мне конец — легенду о «заблудившемся госте» в закрытом крыле никто не купит.

Однако кабинет остался погруженным во мрак. Дверь закрылась с едва слышным щелчком, и по комнате замелькал тонкий луч фонарика. Какая-то девушка в черном платье начала лихорадочно рыться в ящиках стола. Она действовала профессионально и быстро, явно зная, что именно ищет. Наконец она извлекла какую-то папку, проворно свернула бумаги и спрятала их… прямо себе под юбку.

«А вот это уже становится по-настоящему интересно», — подумал я, подаваясь вперед. Когда незнакомка на мгновение обернулась, мои глаза едва не вылезли на лоб.

Это еще что за нахрен?!

Я бесшумно выскользнул из своего укрытия и, прежде чем она успела что-то сообразить, резко дернул её на себя, прижимая её к своей груди. Она вздрогнула от ужаса, но, к моему удивлению, не издала ни звука — только её дыхание сбилось, а сердце бешено заколотилось под моими руками.

— Добрый вечер, Лисичка, — прошептал я ей прямо на ухо, вдыхая знакомый аромат и чувствуя, как она обмякла в моих руках.

— Денис… — выдохнула она с дрожью в голосе, когда я чуть ослабил хватку. — Ты… ты что здесь делаешь?

— У меня к тебе абсолютно тот же вопрос, — я не спешил её отпускать, прижимая к себе еще плотнее.

— Я… — она замялась, бросая испуганный взгляд на дверь. — Здесь живет моя мать…

— Так ты дочь той самой Светланы? — я едва не поперхнулся воздухом, и мои глаза округлились. Вот оно что! Так вот кого она мне так смутно напоминала весь вечер. Гены пальцем не раздавишь. — И что на этот раз? Снова что-то стащила? Мне опять ждать погони? — я не удержался от ехидной усмешки.

— Я забрала своё, ясно тебе? — шикнула она, обжигая меня яростным взглядом. — А ты какого хрена здесь забыл, Градов?

Я лишь неопределенно пожал плечами, сохраняя наглую ухмылку.

— Бизнес, Лисичка. Ничего личного.

Она тут же начала отчаянно вырываться, пытаясь освободиться из моего захвата, но я только плотнее прижал её к себе, лишая всякого пространства для маневра.

— А по-моему, здесь чертовски романтично, не находишь? — прошептал я, медленно наклоняясь над ней.

От моего напора она невольно прогнулась назад, едва не завалившись на массивный письменный стол.

— Ты что, опять набрался? — выпалила она, пытаясь упереться ладонями мне в грудь. — От тебя несет за версту!

— Совсем немного, — я расплылся в довольной улыбке, не сводя с неё глаз. — Тут, знаешь ли, смертная тоска.

— Свали от меня, Градов! — она с силой толкнула меня в грудь.

Я, посмеиваясь, отступил на шаг, давая ей пространство, но стоило нам приблизиться к выходу, как по коридору раздалось отчетливое эхо тяжелых шагов.

Реакция сработала быстрее мыслей. Я рванул её на себя, затаскивая в узкую нишу за дверью — по крайней мере, если её распахнут, нас не заметят в первую же секунду. Я буквально впечатал Лисичку в стену, накрыв её рот ладонью, чтобы заглушить даже дыхание. Мы замерли, превратившись в два изваяния.

Дверь кабинета приоткрылась, впуская полоску света из коридора, но тут же захлопнулась обратно. Кто-то громко окликнул хозяина дома, и тот, передумав входить, сменил курс, удаляясь вглубь особняка. Мы выждали еще несколько томительных секунд.

Когда шаги окончательно стихли, я осторожно выглянул в пустой коридор.

— Чисто, — шепнул я, хватая её за руку и увлекая за собой.

Но инициативу она перехватила мгновенно. Вместо того чтобы бежать к лестнице, Лизи потащила меня в противоположную сторону. Она рывком зашвырнула меня в ближайшую комнату и тут же провернула ключ в замке.

— Черт, чуть не влипли... — выдохнула она, лихорадочно поправляя юбку.

Она извлекла тот самый сложенный лист, который стащила в кабинете, и судорожно запихнула его в потайной карман сумки.

Я тем временем начал осматриваться. В мягком вечернем свете, проникающем сквозь высокие окна, комната выглядела слишком обжитой для гостевой.

— Это что, твоя комната? — я провёл рукой по спинке кресла.

— Временная, — буркнула она, не поднимая глаз. — Кантуюсь здесь, когда мать вызывает на выходные «для приличия».

— Миленько, — я обернулся к ней, прищурившись. — Значит, ты у нас всё-таки не из бедных кварталов, Лисичка?

— Сюрприз, — недовольно пропела Лисичка, смерив меня колючим взглядом, в котором не было ни капли радости от разоблачения.

Я не спешил отступать. Наоборот, медленно, шаг за шагом, начал надвигаться на неё, загоняя в угол между кроватью и окном. Азарт так и бил в голову.

— Тогда объясни мне одну вещь: если ты принцесса этого замка, то какого хрена ты танцуешь в сомнительном клубе? — мой голос стал тише и жестче.

Она вскинула подбородок, в её глазах вспыхнул опасный огонек.

— Послушай, Градов, ты можешь хоть раз в жизни не совать свой любопытный нос не в своё дело? Просто отвали и забудь всё, что видел.

— Конечно, могу, — я усмехнулся, остановившись в сантиметре от неё. — Но вот беда — не хочу. Мне безумно интересно узнать, почему «богатая Лисичка» так старательно притворяется бедной и гнет спину на сцене против своего желания. Что, карманных денег на шпильки не хватает? Или это такой вид экстремального туризма?

Она молчала, тяжело дыша, и я видел, как под черной тканью платья бешено вздымается её грудь. В этой комнате, в полумраке, она казалась совсем другой — не строгой вожатой из лагеря, а загнанным в клетку зверем, который готов в любой момент вцепиться в глотку.

— Всё сложно, Денис, — выдохнула она, отводя взгляд в сторону окна. — Возможно, когда-нибудь я и вывалю тебе всю эту грязь, но точно не сейчас. Не здесь.

Я подошел к ней почти вплотную, чувствуя, как она мгновенно натянулась, словно струна под напряжением. В полумраке комнаты её бледная кожа на фоне черного платья казалась почти прозрачной.

— Выглядишь потрясающе, — прошептал я ей в самые губы.

— Спасибо... — она на секунду смутилась, и этот мимолетный проблеск настоящей Лисички заставил мое сердце пропустить удар. — Пойдем. Если мать хватится меня, проблем не оберусь. Будет допрос с пристрастием.

Она уже потянулась к ручке двери, но я не собирался её отпускать. Одним резким движением я впечатал её обратно в стену и накрыл её губы поцелуем — жадным, требующим ответов. Она тут же вцепилась мне в плечи ногтями, пытаясь оттолкнуть, вырваться из этой ловушки.

Я слегка отстранился, чтобы что-то сказать, но не успел — по щеке прилетела звонкая, обжигающая пощечина. Лисичка тяжело дышала, яростно прожигая меня взглядом, в котором мешались гнев и что-то еще, гораздо более опасное. А в следующую секунду она сама, с каким-то отчаянием, впилась в мои губы новым поцелуем.

Теперь уже я оторопел на мгновение, но быстро пришел в себя. Прохлаждаться было некогда. Я перехватил инициативу: задрал её шелковый подол повыше и подхватил её под бедра, рывком приподнимая и вжимая в дверь. Лизи лишь негромко, прерывисто выдохнула, намертво вцепившись в мои плечи, чтобы не упасть. В этот момент весь особняк с его гостями и документами перестал существовать — остались только мы и этот безумный ритм в висках.

— Если хоть одна живая душа узнает... — прерывисто прошептала она мне в самые губы, обжигая дыханием.

— Не узнает, — отрезал я, ставя точку в споре и снова накрывая её рот глубоким, властным поцелуем.

Адреналин вперемешку с желанием зашкаливал. Лизи, не разрывая контакта, дрожащими пальцами принялась расстегивать пуговицы моего пиджака. Через мгновение он бесформенной кучей тряпок полетел на ковер, а следом за ним отправилась и рубашка. Я почувствовал прохладу воздуха на коже, но тут же забыл об этом, коснувшись её плеч.

Я бережно опустил её на пол, давая нам обоим опору. Не размыкая поцелуя, мои пальцы почти вслепую нащупали застежку на спине её платья. Тихий звук расходящейся молнии показался в этой тишине оглушительным. Ткань тяжело соскользнула вниз, обнажая её тело — изящное, хрупкое и одновременно невероятно притягательное. Когда платье опало у её ног, открыв взору упругую грудь, я невольно замер, жадно втягивая воздух.

Лисичка заметно напряглась под моим взглядом, в её глазах мелькнула тень сомнения.

— Мы можем остановиться в любую секунду. Только скажи, ладно? — прошептал я, не сводя с неё глаз и давая ей шанс передумать.

Вместо ответа она лишь едва заметно кивнула, решительно перешагнула через ворох одежды и мягко подтолкнула меня в сторону широкой кровати. Её руки действовали быстро и уверенно: через несколько секунд я остался полностью без одежды. Лизи сильным движением толкнула меня на покрывало, заставляя откинуться на подушки.