Улицы воинской славы Воронежа и Воронежской области

«Вася, Петя, братишки мои дорогие, скучал бы я по вам, да скучать некогда. Нахожусь сейчас в танке. Мой 89-й танковый батальон ещё прошлой ночью закрепился в селе Медвежье. Иду к нему на соединение. Фрицев пока не видно, хоть мы и в тылу у них. Мы их изрядно потрепали за эти дни, как и они нас. Сегодня рано утром был у Чибисова, у нашего Никандра, чтоб его. Получил очередной разгон. Это ведь он, когда я ещё был на армии, бросил мне в лицо: «Это называется трусостью, товарищ Лизюков!» А я не трус, ребята, я просто не дурак. Не мог позволить себе гнать в наступление слепую армию. Без разведки, без привязки к местности, без отработки взаимодействия. Да ещё и вводить её по частям. Я всё понимаю: на Дону тяжелейшие бои, люди гибнут, сам на Березине был в этой шкуре – каждый час кровью полит, материнским горем выстрадан. Мне бы тогда хотя бы сутки… Ладно, братья мои дорогие, все обиды прочь, сейчас другая задача, и её я выполню. Есть тут одно местечко опасное, где две рощи с обеих сторон подходят к дороге. Устраивал бы сам противотанковую засаду, поставил бы её только здесь. Надеюсь, проскочим. Нет, не проскочили, есть первое попадание. Порезало меня осколками брони…»

Генерал-майор бронетанковых войск Александр Лизюков в этом бою погиб. Старший брат Евгений Лизюков, командир партизанского отряда, отдал свою жизнь за Родину в июле 1944 года в Белорусии. Младший брат Пётр, полковник-артиллерист, Герой Советского Союза, погиб в январе 1945-го под Кёнигсбергом. Три брата. Три жизни, отданные за победу.

Первый заполярный огненный таран

Небольсин Алексей Захарович

(17 марта 1918 – 10 июля 1941)

Родился в селе Горенские Выселки. В пятнадцать лет вместе с мамой переехал в Воронеж. Работал учеником слесаря на авиационном заводе. Учился в авиашколе. Окончил Борисоглебскую школу военных лётчиков.

Лейтенант, лётчик 145-го истребительного авиационного полка, Северный фронт.

Улица Небольсина (г. Воронеж)

Здесь вы можете прочитать отрывки из школьных сочинений, посвящённых подвигу лётчика Алексея Небольсина.

Я живу в посёлке Килп-Ярв. По-саамски это означает «озеро передней ветви оленьего рога». Посёлок наш расположен за Полярным кругом. Посёлок небольшой, поэтому я часто бываю на улице Небольсина. Это главная улица посёлка. Здесь живут мои друзья. Когда я прохожу мимо мемориальной доски, я всегда останавливаюсь. И читаю: «Ты стоишь на улице легендарного лётчика Алексея Небольсина. 10 июля 1941 года он повторил подвиг Гастелло».

Каждый раз от этих слов по спине бегут мурашки. О лётчике Небольсине я знаю только, что он из села Горенские Выселки Верхнехавского района Воронежской области.

Силантий Кавурзев, 8-й класс, Килп-Ярв, 1964 год

Говорят, что мы, американцы, любим всё считать. О'кей. Это правда. Я тоже люблю цифры. Они не такие, как многие думают. Велл, цифры даже умеют говорить. Вот нам говорят, что мы, американский народ, победили фашистов и Гитлера. Ай эм прауд оф ит. Я горжусь этим. И мне захотелось побольше узнать о нашей славной победе. Я начал с лётчиков, потому что люблю самолёты. И первые цифры, которые мне попались, были про тараны. Я узнал, сколько таранов во время той войны совершили американские лётчики и сколько русские. О'кей, смотрите, что получилось. Американские лётчики совершили столько таранов, что их можно пересчитать по пальцам одной руки. А лётчики Красной армии совершили более 600 воздушных таранов и более 500 наземных. Вот так. Потом я посмотрел другие цифры, и они рассказали мне всю правду. Теперь я горжусь победой русских людей.

Стив Гудвилл, 14 лет, Аризона, 2004 год

Мне трудно даже представить себе, что испытывает лётчик, когда он принимает такое решение. Твой самолёт объят пламенем, но ещё слушается тебя. Кабина нагревается до нестерпимой температуры. Ещё несколько секунд промедления, и решать будет поздно. Или ты прыгаешь с парашютом и попадаешь в плен к немцам. Или ты не прыгаешь с парашютом. Там, внизу, колонна вражеских грузовиков. Машины маленькие, как спичечные коробки. В этих спичечных коробках снаряды для пушек, патроны для автоматов, мины для миномётов. И ещё бензин для танков. Все это везётся для уничтожения русских людей. Так что тебе делать прямо сейчас? Я честно признаюсь – я не знаю, что бы я сделал на месте лётчика. Какие-то секунды между позором плена и подвигом. Я спрашивал родителей, они тоже не могут сказать, как бы они поступили.

Станислав Кудряшов, 6 класс «Д», Новосибирск, 2007 год

Когда мы едем на поезде на юг и проезжаем этот монумент, родители говорят: «Всё, самолёт проехали, ложитесь спать». А когда возвращаемся обратно с юга, всегда радуемся: «Ура, самолёт!» Значит, долгая дорога позади и через час мы будем дома! И только один раз я была на этом мемориале, когда мы ездили туда с классом. Среди других там похоронены лётчики Позднышев Н. И. и Пискарёв Н. В., которые погибли в 1941 году, защищая нашу Родину. Я знаю их фамилии, потому что они летели в одном звене с лётчиком Небольсиным, когда он совершил свой «огненный таран».

Настя Климова, 7 класс «Б», г. Мурманск, 1983 год

Мой дедушка во время войны был лётчиком. Он летал на разных истребителях. И на И-16 тоже летал. Они ласково называли свой маленький самолёт «ишачком». За его размеры и упрямый нрав. Дедушка говорил, что этот самолёт был не для каждого лётчика. Ещё он говорил, что если на И-16 умеешь летать, то потом легко на любом истребителе полетишь. У него, рассказывал дедушка, предельная задняя центровка. Он мне объяснял, что это такое, но я не понял. Попробую сейчас вам объяснить. В общем, самолёт И-16 очень простой. Но в то же время очень сложный. Перетянешь чуть ручку на себя – и свернёшь в штопор. Ручку отдал от себя – и он стоит. Моментально выходит из штопора. Дедушка рассказывал, что в ближнем бою, в свалке, это очень хорошо. И-16 везде пробьётся.

Саша Петраков, 7 класс «В», город Ленинград, 1986 год

Истребитель И-16 в небе

Мне папа несколько раз рассказывал одну и ту же историю. Что у них, когда он учился в школе, в школьной столовой работала тётя Глаша. Она была добрая и всем, кто хотел, давала добавку. А ещё тётя Глаша во время войны работала в столовой лётчиков на аэродроме Шонгуй. Она там работала с самого начала войны, так у неё получилось. И она помнила, недели две, как война началась, пришли на ужин два лётчика. Два Николая, одного фамилия была Позднышев, другого Пискарёв. И они рассказывали другим лётчикам и механикам, что они летели звеном, то есть три И-16. В районе реки Западная Лица обнаружили немецкую колонну. Командиром их звена был лейтенант Небольсин Алексей. Он качнул крыльями, и они начали снижение. Грузовики становились всё больше, и они поняли, что это бензовозы. Три И-16 прошли над колонной, поливая её огнём из пушек и пулемётов. Старались попасть в первую машину, чтобы колонна остановилась. Но не попали. Зато несколько других машин вспыхнули. Фашисты посыпались из кабин, спасаясь на обочине. Заработали зенитки, прикрывающие колонну. Наши лётчики пошли на разворот, чтобы сделать второй заход.

– Тут мы увидели, – рассказывал Позднышев, – что у Лёшки дымит левая плоскость. Потом уже огонь пошёл. Мы снова заходили в начало колонны. Чтобы первую машину зажечь.

– А он раньше нас развернулся и пошёл в середину, – добавлял Пискарёв.

– Огонь уже с плоскости на кабину перекинулся. Выпрыгни он сейчас – ещё бы выжил. Но он не прыгнул. Я думаю, когда он в колонну врезался, – мрачно, ни на кого не глядя, говорил Позднышев, – он уже сам горел.

– Потом он врезался. Взрыв был. Пламя. Столб чёрного дыма.

– Четыре или пять бензовозов загорелось. Мы потом ещё несколько заходов сделали на колонну.

– Расстреливали гадов, как могли. Только в середину не стреляли, где Лёшкин самолёт догорал. Не могли. Как будто бы он ещё живой там был…

А пулемёт продолжал стрелять…

Захарченко Василий Петрович

(23 января 1924 – 12 октября 1943)

Родился на хуторе Крутец Каменского района Воронежской области.

Сержант. Командир пулемётного расчёта 722-го стрелкового полка. Герой Советского Союза.

Улица Захарченко (пгт Каменка)

Вечером 19 сентября 1943 года стояла удивительно тихая и тёплая погода, в свои права вступала ранняя осень. Листья с деревьев падали на землю пока ещё намного реже, чем отступающие под напором Красной армии фашисты. 722-й стрелковый полк 206-й стрелковой дивизии получил сутки отдыха для приведения себя в порядок. Позади были три недели преследования бегущего противника и успешные переправы через реки Псёл и Хорол. Впереди всё тот же упорно цепляющийся за оборонительные рубежи фашист и река Сула, за которой судьбоносная операция осени 1943 года – форсирование Днепра.

Сам великий Днепр – уже непреодолимое препятствие. В ширину до трёх с половиной километров и быстрый, скорость течения до двух метров в секунду. Западный берег, удерживаемый врагом, высокий, как крепость. А левый, восточный, на который только что вышли наши части, пологий и хорошо просматриваемый – как цель на учебных стрельбах. Неслучайно Гитлер бахвалился перед своими генералами: «Скорее Днепр потечёт обратно, чем русские преодолеют его».

У этих выпрыгнувших, как лягушки изо рта, слов есть своя предыстория. После победы на Курской дуге Красная армия обрушилась на врага в стремительном наступлении. У фашистов оставался единственный шанс зацепиться – река Днепр. И они этот шанс использовали на все сто процентов. «Остваль», или «Восточная стена», – немецкий неприступный оборонительный рубеж, который проходил по Днепру и полностью оправдывал своё название. Глубокие противотанковые рвы, шесть рядов колючей проволоки, многокилометровые сети траншей и ходов сообщений, притаившиеся минные поля и доты, доты, доты… Через каждые сто метров – долговременная огневая точка, которая будет поливать смертельным огнём всё, что движется.

А в роту движется ужин. Сегодня кулеш и гречневая каша с мясом. После ужина прибывший с недавним пополнением молоденький сержант привалился спиной к дереву, достал листок бумаги и карандаш и начал писать письмо домой. Рядом на пеньке сидел закалённый в боях красноармеец лет тридцати пяти и читал армейскую газету «Фронтовик».

– Как обед на новом месте? – оторвавшись от заметки на последней странице, спросил красноармеец.

– Вкусно, – довольно потянулся сержант, – давно такого не ел. А вы что читаете?

– Заметку про Марию Октябрьскую.

– Должно быть, интересно? – из вежливости поинтересовался молодой.

– Тут какое дело, – сказал красноармеец, – её муж был комиссаром нашей дивизии. И в боях под Киевом погиб смертью храбрых. После смерти мужа она отдала все свои сбережения и на вырученные деньги построила танк. Выучилась в Омском танковом училище на механика-водителя. Прямо с конвейера танкостроители вручили Марии Васильевне её собственную бронированную крепость. Перед глазами над рычагами управления она прикрепила портрет мужа. На башне крупными белыми буквами написала «БОЕВАЯ ПОДРУГА». И будет на этом танке фашистов бить, мстить им, гадам, за мужа.

– Вот это женщина! – восхищённо сказал молодой сержант.

– Да, есть женщины в русских селеньях, – согласился красноармеец. – Ты сам-то кто будешь и из какого селения?

Сержант понял, что написать письмо сейчас не получится, и отложил листок с карандашом.

– Родители назвали Василием, фамилия Захарченко. После курсов пулемётчиков сразу отправили на фронт. А родился на хуторе Крутец недалеко от Каменки. Вы, наверное, и не знаете, это Воронежская область.

– Тесен мир. Получается, вроде как земляки мы с тобой, Василий из хутора Крутец. Наша 206-я дивизия, в которой и ты теперь службу несёшь, в 1942 году обороняла Воронеж целых семь месяцев. Стояли мы на левом берегу напротив Чижовского плацдарма и Шиловских высот. Так и не пустили фашистов дальше. Нам в роте политрук рассказывал, что как раз по левому берегу проходила железная дорога на Сталинград. Артерия, которую мы фрицам пережали. То-то им в Сталинграде силёнок и не хватило, расчехвостили мы их по полной. Так что вот в какой дивизии тебе теперь воевать, товарищ сержант.

– Чувствую себя здесь самым молодым, – сказал Василий.

– Ну, это ты хватил. Тут у нас целых пять сыновей полка. Витя Щербина, например. Их эшелон на станции Графская разбомбили, и маму с бабушкой он потерял. Случайно прибился к нам. Теперь работает в артиллерийской мастерской, чинит повреждённые орудия. Ещё одного сына полка я сам знаю, при мне дело было. Рассказать?

Сержант молча кивнул.

– В августе, когда Украину уже освобождали, лежим мы на привале. Вдруг слышим – стоны раздаются, всхлипы. Откуда? Прислушались – из стога сена. Разгребли, а там мальчишка лет восьми. Отвезли его в медсанбат, он там в себя пришёл и рассказал, что зовут его Коля Николин и что во время отступления гитлеровцы решили уничтожить всю их деревню. Как поступали они с тысячами таких же русских, украинских и белорусских деревень. Когда всех жителей, а были там только женщины, старики и дети, вели на расстрел, мать выбрала момент и толкнула мальчишку в стог сена. Так она его и спасла.

После этого разговора Вася Захарченко красноармейца больше не видел. В ночь с 24 на 25 сентября началась переправа через Днепр. Красноармеец погиб ещё на берегу, он был убит осколком разорвавшегося рядом снаряда. Василий со своим пулемётом одним из первых переправился на другой берег. Он выбрал удобную огневую позицию и открыл уничтожающий пулемётный огонь по врагу. Как рассказал потом взятый в плен фельдфебель, этот пулемёт вывел из строя около сотни гитлеровцев. Плотным огнём Василий блокировал действия немцев, и его батальон смог с минимальными потерями переправиться через Днепр. В течение всех последующих дней он продолжал отражать атаки врага, обороняя плацдарм, на который высаживались всё новые и новые подразделения, переправлялись артиллерия и боеприпасы.

22 октября 1943 года батальон удерживал высоту 225.0. В боевую задачу Василия входило простреливать подступы к высоте. А немцы всё лезли и лезли, их атаки накатывались одна за другой, по огневой точке Василия противник вёл плотный миномётный огонь. Пулемётчики сменили позицию на запасную, но это помогло не надолго. Тяжело ранен второй номер пулемётного расчёта боец Кокин, теперь Василий продолжает стрелять один. Его огневую позицию накрывает миномётный залп. Несколько небольших разрывов, вверх летят земля и клубы дыма. Вместе с ними летит в небо чистая и светлая душа храброго пулемётчика, почти ещё мальчишки. Василий уже мёртвый, но пальцы сжимают гашетку, и пулемёт продолжает стрелять по фашистам – пока не закончится лента.

Отдав жизнь в бою за Родину, Василий Захарченко не прочитает в газете «Красная Армия» о том, что танк «Боевая подруга» зимой 1944 года подобьют в бою. Мария Октябрьская под огнём врага будет пытаться починить разорванную гусеницу, осколок мины пробьёт ей глаз, пройдет в голову и через два месяца она умрёт в госпитале.

Не приедет в Каменку и на хутор Крутец, не пройдёт по улицам, которые благодарные потомки назовут его именем.

Не войдёт в гимназию № 5 и не посетит музей, в стенах которого школьники ведут патриотическую работу: рассказывают всем, кому небезразлична славная и героическая история нашей страны, о жизни и подвигах бойцов и командиров 206-й стрелковой дивизии. В том числе и о нём, Василии Захарченко, самом молодом в Воронежской области Герое Советского Союза.

Единственная женщина

Зеленко Екатерина Ивановна

(23 февраля 1916 – 12 сентября 1941)

Родилась в селе Корощино Волынской губернии. Десятый ребёнок в семье. Во время Гражданской войны семья переехала в Курск. В 1933 году училась в воронежском аэроклубе.

Старший лейтенант, заместитель командира 5-й эскадрильи 135-го бомбардировочного авиационного полка.

Герой Советского Союза.

Улица Екатерины Зеленко (г. Воронеж)

Сегодня у неё был удачный день. Позади два успешных боевых вылета. Правда, во время второй бомбардировки позиций врага её самолёт был сильно повреждён и к третьему вылету не готов. Но зато ей удалось уговорить заместителя командира полка Толю Пушкина дать ей свой Су-2. Это была особая машина, сделанная по спецзаказу, с полированной обшивкой и форсированным двигателем. Управлять таким аппаратом было одно удовольствие. А управлять самолётами она умела. Ещё в училище 24-летней девчонкой обучала уже видавших виды лётчиков полётам на Су-2.

В этот день, 12 сентября 1941 года, колонна немецких танков прорвала нашу оборону и двигалась по дороге из Ромны на Лохвицы с целью завершить окружение частей Красной армии под Киевом. Нужно было если не предотвратить, то хотя бы оттянуть момент окружения. Дать нашим там, на земле, выйти из кольца. В составе нескольких групп самолётов они выполнили задачу: разбомбили танковую колонну, собрали необходимую разведывательную информацию и теперь возвращались на свой аэродром. Они – это два ближних бомбардировщика: её и капитана Лебедева. Она помахала Лебедеву рукой. Капитан ответил улыбкой – полёт нормальный. Неожиданно из облаков вынырнули семь «Мессершмиттов Bf-109F» – «фридрихи», как называли их фашисты по букве F, означавшей более мощные мотор и вооружение. У Су-2 и «Мессершмитта Bf-109F» мощность моторов одинаковая, по 1 300 л. с., но наш лёгкий бомбардировщик даже без бомб в полтора раза тяжелее немецкого истребителя. Поэтому он проигрывает в манёвренности и медленнее на роковых 150 километров в час. Фашистов в небе семь, а наших двое, но капитан Лебедев и старший лейтенант Екатерина Зеленко принимают бой. Самолёт Лебедева первым попадает под шквальный огонь пулемётов и 20-мм пушек «мессеров». Правая плоскость изрешечена пулями и держится только на честном слове. Лебедев выходит из боя и пытается на бреющем полёте по-над лесом уйти от своры преследующих его истребителей врага. Оставшиеся «сто девятые» кружат над нашей лётчицей, выцеливая хвост и кабину. Второй в её экипаже, бомбардир-пулемётчик Николай Павлык, ведёт заградительный огонь, не давая немцам зайти в хвост. Фашистов много, и боеприпасы у Николая кончаются.

Ближние бомбардировщики Су-2

Неожиданно фюзеляж с жирным чёрным крестом заслоняет смотровое стекло. Екатерина, ещё не веря в удачу, реагирует мгновенно: жмёт на гашетку ШКАСов. Меткая очередь прошивает двигатель насквозь. Фашист дымит, теряет тягу и проваливается вниз, чтобы на скорости 200 км/час расплющиться о чужую землю. Очередь из другого «мессершмитта» пробивает фонарь и ранит бомбардира-пулемётчика, ленты пулемёта которого уже полминуты, как пусты.

– Прыгай! – приказывает ему Катя.

И, видя, что Николай считает для себя невозможным оставить её одну, повторяет приказ. Шум двигателя и боя заглушает слова.

– Прыгай! Это… каз! Долож… резу… тания и развед..!

Николай откидывает фонарь и вываливается в пустоту. Зеленко остаётся одна. Она пробует уйти и отстреливается. Кончается боезапас. Самолёт сильно повреждён. «Мессеры» делают вираж и заходят на последнюю атаку. Остаются секунды. Ещё есть возможность выпрыгнуть с парашютом и спастись: внизу наши.

В этот момент Катя почему-то не вспомнила один из своих первых боевых вылетов в июне 41-го, когда в районе города Пропойска она вела на задание группу бомбардировщиков и им удалось уничтожить сразу небывалое количество бронетехники: до 45 танков и 20 грузовиков с пехотой. Она не вспомнила свой боевой вылет в августе в район Быховки, когда группа, которую она вела, попала под сильный зенитный огонь вражеской артиллерии, но успешно совершила бомбометание, уничтожив до батальона вражеской пехоты, и вернулась на аэродром, не потеряв ни одного самолёта. Не вспомнила она в этот момент и учёбу в воронежском авиационном техникуме и в воронежском авиаклубе, где делала свои первые шаги в небо. В четыре часа утра начинались полёты, в девять – занятия в техникуме, с четырнадцати часов – теория в аэроклубе. И так каждый день. Не вспомнила она ни одного из своих 40 боевых вылетов, многие из которых были сложными ночными бомбардировками, не вспомнила ни один из своих 11 воздушных боёв.

В эти несколько секунд Катя почему-то вспомнила крышу того курского сарая, с которой она, шестилетняя отчаянная девчонка, десятый ребёнок в семье, собиралась прыгнуть, как настоящий парашютист: с дырявым погнутым зонтиком вместо парашюта. Было высоко и страшно, Катя трусила. Но зажмурилась, кивнула сама себе и прыгнула.

Сейчас ей тоже было страшно. Патроны кончились, вокруг нависали «мессеры». Катя зажмурилась, кивнула сама себе и – не прыгнула. Со скоростью пикирования она направила свой самолёт в корпус «мессершмитта» и пробила его. Немецкий истребитель рухнул на землю. Ни Катин изувеченный Су-2, ни саму Катю уже ничто не могло спасти. Она погибла, храбро сражаясь за Родину. Единственная женщина в мире, совершившая воздушный таран.

400 километров над землёй

Феоктистов Константин Петрович

(7 февраля 1926 – 21 ноября 2009)

Родился в Воронеже. Во время оккупации города был разведчиком.

Лётчик-космонавт СССР. Первый гражданский человек в космосе. Разработчик космических кораблей.

Герой Советского Союза.

Улица Феоктистова (г. Воронеж)

Зрелище не для слабонервных. В невероятном грохоте, всёпожирающем огне и гигантских столбах чёрного дыма планету Земля покидает космический корабль «Восход». Трёхсоттонная махина ракетыносителя вырывается из объятий могущественной гравитации. Чтобы сделать это, двигатели развивают мощность в миллионы лошадиных сил! За секунду ракета промахивает 150 хоккейных площадок. От такого нападающего не отказалась бы ни одна команда. Меньше чем за минуту чудо техники и человеческой мысли преодолевает 200 километров и выходит на орбиту. На борту космического гиганта три советских космонавта: командир Владимир Комаров, учёный, проектировщик космических кораблей воронежец Константин Феоктистов и врач Борис Егоров. На них надеты не привычные скафандры, а всего лишь плотные шерстяные спортивного вида костюмы, ведь это первый в истории человечества космический полёт без скафандров. На трёх покорителей космоса обрушиваются невероятный шум, вибрации и мощные перегрузки. Ощущение такое, как будто они оседлали чудовищного зверя. Теперь в течение суток до Земли им будет самое меньшее 180, а самое большее – 400 километров.

Константин Феоктистов прильнул к иллюминатору. Сбылась его детская мечта: он в космосе! И почему-то сразу по-другому повело себя время. Константин Петрович вспомнил, с чего всё начиналось, какими были его первые шаги во взрослую жизнь.

Лето 1942-го. Из последних сил сражающийся с фашистами, истекающий кровью Воронеж. Шестнадцатилетнего паренька Костю Феоктистова вместе с мамой эвакуируют на левый берег реки и дальше на юг. В одной из деревень Костя пишет матери прощальную записку и возвращается на линию фронта: он хочет воевать с фашистами. Становится разведчиком. Несколько раз под обстрелом врага переплывает на занятый немцами правый берег реки Воронеж. Рискуя жизнью, добывает ценную разведывательную информацию: где находятся штабы, где располагаются миномётные и артиллерийские батареи, сколько у противника танков. Попадает в плен. Бежит из плена. Снова идёт в разведку. Теряет боевого товарища, которого знает ещё со школы. Очередная вылазка в стан врага оказывается для Константина Феоктистова последней. Его расстреливает эсэсовец. Пуля попадает в голову. Проходит через подбородок и шею. Юный разведчик чудом остаётся жить и возвращается к своим.