Улицы воинской славы Воронежа и Воронежской области

Константин Петрович очнулся от воспоминаний. Посмотрел на часы. Прошло только пять минут.

– А как будто полжизни пролетело, – подумал космонавт.

– О чём задумался, Костя? – спросил врач Борис Егоров. Он был на 10 лет моложе и внешне походил на киноактёра. Любил модно одеваться, когда не в космосе, и во время подготовки к полёту открыл Феоктистову красоту джазовой музыки.

Константин Петрович рассказал.

– Тут ты прав, – кивнул всегда спокойный и сдержанный Комаров, – если бы мы войну немцам проиграли, Гитлер получил бы всё, что нужно для мирового господства: нефть, уголь, металлы всей таблицы Менделеева, плодородные земли, бесплатную рабочую силу.

– Через несколько лет у него была бы непобедимая армия, – задумчиво сказал Егоров. – Да и кого побеждать? Европу фашисты поставили на колени ещё до того, как напали на нас. Англичане тогда реально тряслись от страха на своём острове. Из высоких кабинетов на Даунинг-стрит неслось как мантра: «Британия к войне не готова, в Дюнкерке катастрофа, давайте через Муссолини договариваться с Гитлером».

– Африка, Азия, Австралия и Латинская Америка отпадают сразу, – блеснул географическими знаниями Феоктистов, – достойное сопротивление могли оказать только США. Смотрите, мы как раз над ними пролетаем.

Внизу были видны обе Америки сразу: и Южная, и Северная.

– Больше ни у кого на планете не осталось бы боеспособной армии, – кивнул Егоров.

– Но американцы известные пижоны, они хорошо воюют только со слабыми странами, – сказал Комаров, – чем слабее враг, тем свирепее американец.

– Мёдом их не корми, а дай чужими руками жар загрести, – добавил Константин Петрович. – Три года сидели за океаном и ждали, пока мы с немцами не на жизнь, а на смерть сражались. И второй фронт открыли, когда всё уже было решено. Приплыли якобы воевать, а на самом деле Европу делить. Этого у них не отнять: когда надо себе потуже карман набить, американцы первые в очереди.