Шаг для человека

В результате Лиза с Анной занимается каждый день до их отъезда во Францию, а я постепенно привыкаю слышать французский язык из каждого гаджета в квартире. Это называется иммерсивный метод изучения французского языка. Лиза полагает, что язык точно пригодится, особенно если Иннокентий согласится на переезд нашей группы в Париж, в чем я совсем не уверен, учитывая его общий скептицизм в отношении галлов в отличие от саксов и тевтонцев.

Лизе Анна нравится, хотя и кажется несколько сухой по сравнению с Сарой. В плане интересов тоже все стандартно: август, Франция, Лазурный берег, куда летят отпускники, стандартное пляжное место.

Собираясь в поездку, Иннокентий просил не форсировать события и не обсуждать возможный переезд в рабочей группе. Вероятно, ему предстоят какие-то переговоры во Франции, хотя я даже не представляю, что обсуждать. Условия, какие нам могут предоставить по переезду? Так расходы на нашу команду составляют хорошо если сотые доли процента от нашего бюджета, при этом, насколько мне известно, Иннокентий несет полную ответственность за результат и абсолютно свободен в распоряжении бюджетом. Посмотрим, какие он в итоге привезет гостинцы.

Глава 18

Иннокентий 11

Я специально не интересовался, куда и как мы едем, так как понимал, что Анна готовит сюрприз. Полет на вертолете мне понравился, но когда я узнал, что мы летим на остров, я впечатлился. Из французских островов в Средиземном море я помнил только Корсику, уроженцем которой был Наполеон (его, кстати, с острова изгнали вместе с семьей за поддержку Франции и отказ от борьбы за независимость Корсики) и остров Иф, место заключения Монте-Кристо. Оказывается, у французов есть еще Золотые острова, на одном из которых и расположен наш отель, прямо в центре национального парка. Рядом с отелем, стоящим в отдалении от туристских троп, пляж с черным песком, остальные пляжи на острове с мелкой галькой или песком белого цвета. Единственный вид транспорта на острове – велосипед, который и был сразу торжественно вручен мне Анной. Что удивительно, народу на острове минимально, обычно туристы приезжают с утра и отбывают уже в 6 вечера на последнем пароме до Тулона или Йера, после чего остров остается в полном распоряжении 300 местных жителей и от силы 100 отдыхающих, остающихся на ночлег в немногочисленных (трех, если быть точным) гостиницах. Но к нам, в смысле в наш уголок Поркероля, и туристы приезжают очень редко, все в основном кучкуются около порта, куда приходит паром. Потрясающий воздух, напоенный запахами средиземноморской сосны, цветов и моря, совершенно прозрачная бирюзового цвета вода, радующие глаз виды в любую сторону и абсолютное полное спокойствие – все это создало атмосферу умиротворенного радостного отдыха. Постоянные поездки на велосипеде и регулярный секс в течение недели вернули меня в спортивную форму, хотя в первые дни жестокая крепотура была предметом постоянных шуток Анны.

«Ты хоть успеваешь в фитнес ходить, - ворчал я в ответ. – А я держу абонемент для двух походов за год, потому что больше просто не успеваю с моей работой». Анна арендовала катер и, как настоящий капитан, встала у штурвала. Оказалось, у нее были права на вождение судов. В моей душе вновь шевельнулись сомнения по мотивам фильма «Ее звали Никита». Однако благодаря собственной лодке мы не зависели от расписания парома и ездили ужинать в лучших мишленовских ресторанах побережья, пробуя настоящий буйабесс и наслаждаясь свежими морепродуктами. В один из дней мы отправились в Камарг, еще один национальный парк. И здесь очередной сюрприз – необходимо ехать верхом. Мне дали достаточно смирную лошадку, но с непривычки я все-таки отбил себе задницу, хотя розовые солончаки и скачки вдоль моря на закате стоили того.

Когда я на следующий день отлеживался на пляже у отеля, у меня зазвонил телефон. Анна в это время отправилась в поездку вокруг острова, чтобы заправить катер. Я впервые решил ее не сопровождать, оставшись залечивать раны на столь чувствительном месте. Я снял трубку. «Профессор Иннокентий, - произнес голос на английском с явным французским акцентом, - надеюсь, Ваш отдых проходит отлично?» «Да, благодарю. С кем имею честь?» «Это Паскаль, национальный прокуратор парижского офиса. Мы пересекались с Вами на нескольких корпоративных мероприятиях». «Рад Вас слышать, Паскаль. Чем обязан Вашему звонку?» «Я узнал, что Вы во Франции, и учитывая логистические сложности в сообщении между Москвой и Парижем, предположил, что могу просить Вас выкроить час для короткой беседы по теме, которая представляет для нас взаимный интерес». «Я не против, но, как я уже говорил Гийому, мне бы хотелось обсудить предварительно вопрос с моей группой и взвесить все «за» и «против». «Именно для этого я и хотел встретиться тет-а-тет - чтобы представить Вам аргументы как «за», так и «против», в том числе, конечно, и наличие необходимой химии между нами, если Вы в итоге согласитесь принять мои предложения». «Справедливо, - ответил я. Люблю это слово, оно всегда выручает, когда нужно быстро придумать подходящий, ни к чему не обязывающий ответ. «Как Вы смотрите на то, чтобы встретиться завтра? В любом месте и любое время по Вашему выбору». Очень лестное предложение от национального прокуратора страны, где я сейчас нахожусь. Интересно, что же так его беспокоит, что он готов приехать куда и когда угодно на встречу со мной. Я заинтригован.

Притаскивать работу домой я никогда не любил, предпочитая засиживаться допоздна или даже до утра на рабочем месте, но никогда не смешивать работу и дом. Поэтому идеи пригласить Паскаля на остров была мной сразу отвергнута.

Вроде Анна говорила что-то о планируемой поездке в Сен-Поль де Ванс с целью обогащения меня культурой. Я, как мог, отбивался, говоря, что обогащать меня в этом отношении уже поздно, так как я человек, много чего в жизни повидавший к своим преклонным летам, и лучше просто провести время по-стариковски, гуляя под ручку под соснами или вдоль линии прибоя. На это Анна заявила, что притворство – мое второе имя, и ни один дряхлый старик не способен на практикуемые мной еженощные кульбиты в постели, поэтому мы поедем в Фонд Мэгт и в качестве бонуса мне за хорошее поведение (если, конечно, таковое будет продемонстрировано с моей стороны) она отведет меня в очередной мишленовский ресторан на холмах рядом.

Возможно, встреча с Паскалем (Работа! Очень важно!) стала бы неплохим предлогом улизнуть из картинной галереи. «Паскаль, я могу Вам перезвонить? У нас были планы на завтра, вероятно, на материке, и я думаю, мы могли бы встретиться. Но мне нужно уточнить по времени». «Я могу прислать за Вами вертолет, - просто, без рисовки предложил Паскаль. – и он потом отвезет Вас обратно, куда скажете». «Это было бы замечательно, и сэкономило кучу времени, - сказал я. «Тогда я надеюсь, что могу рассчитывать на пару часов разговора, - пошутил Паскаль. «Конечно, - в тон ему ответил я. Положив трубку, я тут же набрал Анну. «Послушай, солнце, мне позвонил руководитель местного офиса Корпорации, очень просит о встрече». «Конечно, Herr Professor, я проведу этот день в спа». «У него есть вертолет, и он может завтра забрать нас с острова, отвезти в Сен-Поль де Ванс, где ты посетишь Фонд Мэгт, а я с ним встречусь. После ужина он отвезет нас на вертолете домой, в смысле, обратно в отель». Анна замолчала. Потом ошалело спросила: «То есть ему здесь во Франции положен как руководителю вертолет в качестве служебного транспорта?». «Милая, я не знаю, как это работает, но это его предложение». «Конечно, я согласна, так мы потратим 5 часов на дорогу туда и обратно, а вертолет доставит нас за 45-50 минут в одну сторону». «Тогда я подтверждаю, и будь готова к раннему вылету».

Мы решили, что я встречусь с Паскалем после прилета в кафе в Сен-Поль де Вансе, а Анна прогуляется по городу и отправится в музей. После встречи я к ней там присоединюсь, мы пообедаем и вертолет доставит нас обратно.

Во время утреннего полета я снова обратил внимание, как Анна восхищенно следит за манипуляциями пилота. «Всю жизнь хотела научиться водить вертолет, - восторженно прокричала она мне в самое ухо. «Все-таки Никита», - с какой-то веселой обреченностью подумал я. Через час мы сошли на землю, Паскаль уже ждал нас рядом с автомобилем. Он галантно поздоровался с Анной, пожал мне руку, и мы пустились в путь к цели нашего путешествия. Выйдя из машины, Паскаль столь же церемонно попрощался с Анной, я поцеловал ее на прощание, и она отправилась бродить по улочкам старого города. Мы же уселись за столик кафе на открытом воздухе. Пахло свежесваренным кофе, свежей выпечкой и корицей. Яркое солнце на безоблачном небе уже начинало разогревать воздух. Дерево, под которым мы устроились, раскидывало посвежевшие после ночной прохлады листья, создавая относительную тень, пока еще не утомленную зноем. «Вы счастливый человек, Профессор Иннокентий, вас любят красивые женщины». «Так я же тоже их люблю», - усмехнувшись, ответил я. «Не сомневаюсь. И они это чувствуют. Тем не менее, как бы мне ни хотелось поболтать о красоте женщин, перейдем к делу. Вы знаете, что мы заинтересованы в том, чтобы разрабатываемый на деньги Корпорации искусственный интеллект, в создании которого, как я понимаю, вы и ваша команда достигли несомненных успехов, не попал в руки, скажем так, не совсем ответственных людей, то есть людей, не сознающих свою ответственность перед человечеством. Правительства и политики развитых стран выступили с совместной инициативой притормозить развитие искусственного интеллекта до тех пор, пока мы не научимся им управлять или, по крайней мере, его контролировать. Ведущие компании и организации, занимающиеся искусственным интеллектом, пытаются экспериментировать с различного рода ограничениями, что негативно отражается как на качестве искусственного интеллекта в смысле выдаваемых им ответов, так и быстродействии. При этом Вы в силу статуса нашей Корпорации имеете возможность эти ограничения игнорировать и ничем не ограничивать развитие искуственного интеллекта. У нас есть обоснованные опасения, что тот факт, что Вы и ваша группа находитесь в стране, которая в настоящее время является вследствие совершенных действий на международной арене изгоем мирового сообщества, может привести к тому, что в ответ на санкционное давление, конфискацию или апроприацию российской собственности, Москва может просто забрать результаты Вашего труда и начать их использовать в не совсем, скажем так, правильных целях». «Позвольте, Паскаль, - сказал я, тронутый за живое. – На протяжении всего времени работы Корпорации в России, а это уже довольно длительный срок, измеряемый столетиями, Россия всегда поддерживала уважительные отношения как с самой Корпорацией, так и с ее сотрудниками, и никогда не пыталась ничего экспроприировать, ни во время революции и Второй мировой войны, ни в разгар холодной войны». «Я предполагал, что Вы на это укажете. Однако, давайте будем откровенны: исторически специфика исследований Корпорации не подразумевает, что какая-либо ее разработка или исследование могут быть использованы здесь и сейчас. Лазерный телескоп нельзя перенастроить для использования в качестве лазерного оружия. В отличие от Вашего искусственного интеллекта. Вы меня понимаете?» «Вы имеете в виду, что в изменившихся обстоятельствах Россия не будет ограничивать себя правовыми нормами?» «Именно так. И мы, как Вы сами видите, наблюдаем такие процессы по всему миру. Россия не одинока в отказе от соблюдения исторических правил поведения. Но именно в Вашем случае это вызывает опасения. Искусственный интеллект становится опаснее ядерного оружия, воздействуя на социум, экономику, технологии, и если он попадет в руки отчаявшегося тирана (простите за мой несколько политизированный язык), то последствия могут быть очень серьезные в долгосрочном плане». Я вспомнил заявления о том, что все сдохнут, а россияне попадут в рай, о ядерном пепле, в который превратится Нью-Йорк, и подумал, что немало сделано, чтобы создать такую отвязную репутацию. А Паскаль продолжал: «Мы можем говорить не только об искусственном интеллекте как программе, но также о дата центрах, в которых он размещен. Вы можете гарантировать, что при строительстве дата центров в России они не будут в какой-то момент национализированы для обеспечения безопасности государства. И что в таком случае будет с Вашим замечательным ИИ, его просто сотрут?» «Нет, конечно, я не могу это гарантировать». «Я считаю, что Ян-Кристоф как наиболее старший сотрудник в Москве, отвечающий за весь российский офис, тоже не может это гарантировать. Я ценю Яна-Кристофа, глубоко его уважаю, но он не Президент России, и он не понимает в отличие от Вашего президента как функционирует российская бюрократия, и в какой момент может возникнуть угроза». «Но Вы, Паскаль, считаете, что такой угрозы во Франции не существует? А если к власти придет Марин Ле Пен?» «Нет, я абсолютно убежден, что такой угрозы во Франции нет. Ле Пен, Меланшон, любой французский политик является частью мировой политической культуры и истеблишмента и понимает, что попытавшись забрать что-либо принадлежащее Корпорации, Франция можт превратиться в такого же изгоя, как Россия. И это пугает. Россию же пугать нечем, Вы уже там». «То есть Вы совершенно уверены в том, что угрозы нет?» «Совершенно. Скажу Вам более, адмирал Лакост и я, мы вместе встречались с высшими должностными лицами Французской республики, и они все гарантировали, что ни Вы, ни Ваши сотрудники никогда не будет привлечены к ответственности на территории Франции». «Вот в это верится с трудом, учитывая историю Павла Дурова, - заметил я, макая круассан в уже остывший кофе. «У Павла Дурова частная компания с миллиардом подписчиков и аккаунтов. У вас исследование, для которого Вы создали программное обеспечение, называемое искусственным интеллектом, которым пользуются считанные единицы. Наша задача – чтобы ситуация в Вашем случае осталась неизменной, и искусственный интеллект с помощью неправильных сил не вышел из-под контроля или не перешел под контроль сил, которые его могут использовать в своих корыстных целях, поставив под угрозу судьбу всего человечества, как бы высокопарно это сейчас ни звучало». «Я готов принять этот факт на веру, но это все-таки не объясняет, почему из всех мест эвакуации я должен выбрать именно Париж?» «На мой взгляд, по нескольким абсолютно рациональным причинам. Первое- Вы были направлены в Москву Генеральным директором и Советом старейшин. Если Вы придете в Правление с идеей эвакуации, скажем, в Нью-Йорк, Вам ответят, что это противоречит принятому решению, где одна из основных идей заключалась в том, чтобы Вы не мозолили глаза в одном из центральных офисов со своими инновационными идеями. Поэтому Нью-Йорк не подходит. Они будут связываться с любым другим местным прокуратором, получать его согласие на приглашение Вас и Вашей рабочей группы. Вы будете один, прибыв в Йоханнесбург или Сеул, а с точки зрения работы сидение на чемоданах никогда не вызывало всплеск эффективности. Очевидно, что в результате мы будем наблюдать медленное угасание Вашего ИИ. В Париже я Ваш союзник с самого первого дня. Я поддерживаю Вас и Ваши пожелания, использую свои возможности, в том числе и обращаясь через ведущих политических деятелей Франции. Второе – у Франции отсутствуют конкуренты Вашему ИИ, и она не будет против. В США или Китае есть собственные ИИ, они при принятии Вашей рабочей группы вынуждены будут рассматривать, не ущемит ли это их национальные разработки. Мы же готовы отдать Вам не только одну пальму первенства, но и всю плантацию под Ваши эксперименты. Третье – мы культурно и исторически близки, поэтому переезд и последующая интеграция будут для Ваших сотрудников легкими и приятными».

«Понятно. А что в случае моего отказа?» «Тогда я буду просить Вас открыть отделение в Париже, создам здесь небольшую рабочую группу, основной задачей которой будет хранить резервную копию и не допустить полного уничтожения ИИ, созданного Корпорацией. Естественно, мы также будем проводить эксперименты с нашей копией, согласование которых будет Вашей ответственностью». Я задумался, а Паскаль продолжил: «Поймите, профессор Иннокентий, я Ваш союзник с первого дня в Корпорации. Я абсолютно согласен с тем, что Корпорация нуждается в изменениях, связанных с тем, как меняется мир. И это нормально. На протяжении всей истории «Хам, Хан и Хар» менял свою форму и правила для того, чтобы эффективно существовать. И сейчас снова наступает время изменений, связанное с прогрессом, в том числе с появлением искусственного интеллекта. Хочу, чтобы Вы поняли: нам нечего делить. Мои амбиции связаны с Корпорацией, но как Вам известно, избрав административный путь, я по традиции не могу претендовать на пост Генерального директора, только исполнительного зама, в то время, как Вам это вполне по силам». Я был впечатлен откровенностью Паскаля. С одной стороны, неправильно отталкивать протянутую руку, но с другой, надо все хорошо обдумать. Я -генеральный директор Корпорации? Никогда об этом не задумывался. Я все-таки рассматривал свою работу как проектную, сделав которую, я предполагал двигаться дальше, в научной или околонаучной сфере. Может, даже запустить очередной стартап. Высказанная Паскалем идея может сработать. Он достаточно давно в Корпорации, обладает административным весом, Париж хоть и не центральный офис, но чрезвычайно популярное место назначения и его руководитель играет большую роль внутри Корпорации. Это не место ссылки, как Москва сейчас, а трамплин для дальнейшего движения. Но я – Генеральный директор?.. «Знаете, Паскаль, - я медленно подбирал слова. – Буду совершенно откровенен с Вами, мне мысль о том, чтобы возглавить Корпорацию, где работает очень много достойных людей, не приходила. Потом есть еще и административный момент: я возглавляю рабочую группу. Как следует из самого названия, это временный механизм, созданный для проработки конкретной, хотя и ресурсоемкой идеи. Не очень понимаю, как я могу, например, санкционировать создание отделения в Париже». Паскаль усмехнулся: «Ваша записка к докладу Департамента критических изменений флоры и фауны произвела эффект разорвавшейся бомбы, причем во всех офисах Корпорации, подчеркиваю, во всех. Ряд прокураторов обменивались мнениями, неформально, конечно. Мы все поддерживаем открытые линии, с кем-то дружеские, с кем-то более формальные. Где-то я контактирую с вице-прокуратором, с которым у меня общие взгляды, в общем, вы понимаете…» Я закивал. «Так вот, часть коллег попробовала повторить Ваш опыт с доступными им ИИ. Вы же свой ИИ пока не открыли для Корпорации?» «Нет, мы его интенсивно обучаем, но он пока не совсем готов». «Ряд коллег попробовала повторить Ваш опыт и получила схожие, хотя и менее удовлетворительные результаты. В связи с этим возникла идея создать Глобальный департамент на основе Вашей группы, а Вы могли бы дать доступ к ИИ всей Корпорации». «Идея сильная, мы, конечно, готовы предоставить доступ к ИИ, когда завершим основную программу по его обучению, так как нам не хотелось бы разочаровать коллег, дав им в руки сырой полуфабрикат». «Как Вы можете так говорить!- всплеснул руками Паскаль. – Я читал записку. Это невероятно близко к совершенству, в смысле, к человеческому исследованию, которое сделал Департамент, а местами и лучше». «Как Вы планируете поступить?» «Я и мои коллеги считаем неправильным инициировать создание Департамента без Вашего согласия, которое хорошо бы ускорить. Генеральный директор, насколько нам известно, относится к этой идее, гораздо более благосклонно, чем в начале Вашей работы. Кстати, Вы в курсе, что у Вас есть супервлиятельный сторонник – Далай-Лама? Кто-то сообщил о том, как Вы видите процесс выборов с искусственным интеллектом, и ему очень понравилась эта идея. Это самая модная тема в Корпорации, все ждут, когда Вы, как Моисей со скрижалями, спуститесь с горы с искусственным интеллектом и расставите всех в мире по местам. Вы же в курсе?». Я помотал головой. «Вы видите, насколько Вы оторваны от мира, в этой своей Москве, - мягко сказал Паскаль. – Как Вам неизвестно, но это факт, Генеральный директор прислушивается к мнению нашей группы национальных прокураторов, и получить от него согласие на создание Глобального департамента под Вашим руководством вполне возможно. Поэтому даже если Вы не переедете в Париж, мы вполне можем объединить наши усилия».

Будучи всецело погружен в развитие проекта, я вообще упустил из виду этот аспект моей работы в Корпорации – регулярное общение с нужными людьми, составление и разрушение альянсов, поиск союзников, нейтрализация врагов. Я чувствовал себя карасиком, случайно попавшим из пруда в море с акулами. И первая мысль, которая пришла в голову: «А оно мне надо, это руководство Глобальным департаментом? Я реально доволен жизнью, занимаясь интересным делом с достойными людьми и изредка ругаясь со столь же достойными, но не разделяющими моих взглядов в Москве. Теперь же я буду вынужден тратить основную часть времени на выстраивание политики в отношении того или иного прокуратора или главы департамента, создавать свою собственную клику клевретов и зависимых людей, продвигать сторонников, задвигать противников. Ой-вэй, как говорил Виталик Либерман, изображая свою бабушку, зачем на меня эта головная боль? И главное ради чего? Чтобы сесть в вожделенное кресло на 6 лет, а потом стать старейшиной и играть в гольф и кататься на лыжах? По-моему, есть и более короткие пути до гольфа и лыж. Есть ли у меня амбиции помочь человечеству или изменить его историю? «Мы все глядим в Наполеоны, двуногих тварей миллионы…» Человечеству помочь, конечно, надо, но ждет ли оно именно от меня помощи и так ли она ему необходима?

Количеству мыслей, которые роились в моей голове, мог бы позавидовать Эйнштейн, Декарт или Заратустра. Паскаль, надо отдать ему должное, понял мое состояние. «Я вижу, что заронил в Вас новые идеи, которые требуют времени, чтобы превратиться в оформленные планы. Мне кажется, у нас есть хорошее взаимопонимание, и я рад нашей встрече». «Я тоже благодарю Вас за откровенный и дружеский разговор, Паскаль, я чрезвычайно ценю, что Вы проделали этот путь из Парижа ради этой встречи и с такой эффективностью ее организовали. Мне кажется, что у нас есть много общего, на чем мы могли бы построить сотрудничество». «Абсолютно верно, - подтвердил Паскаль и улыбнулся. Деловая часть беседы закончилась, мы взяли еще кофе и, наслаждаясь прекрасным днем, вспомнили и нашли ряд общих знакомых, обсудили парижские и московские пробки, ситуацию в мире и ее влияние на нашу жизнь и работу. Паскаль пригласил без церемоний заезжать к нему в гости в Нейи и пообещал показать Францию с другой, более привлекательной стороны, нежели Прованс. Хотя, когда я посвятил его в особенности своей программы пребывания, составленной Анной, он одобрительно хмыкнул и сказал: «Я не смог бы придумать лучше. Благодарите Бога за Анну, Вы практически не сталкиваетесь с тем, что так не любят все на Лазурном берегу – толпами народа, невозможностью никуда попасть, загаженными пляжами и ценами, которые заставляют нас работать весь год. К сожалению, наши налоги представляют реальную проблему для развития страны».

После столь приятной беседы я с ним распрощался и отправился искать Анну в Фонде Мэгт, уже немного мечтая об обеде. Я начал немного жалеть Мариам – как потенциальный глава Глобального департамента, она должна быть постоянно в центре всех интриг и политических течений Корпорации. Каким железным характером нужно обладать, чтобы выжить среди акул! Как же быть карасику – эволюционировать в акулу или в сома под корягой в самом глубоком омуте, чтоб никто не достал? Вот реально интересный вопрос, а не «быть или не быть», «кто я тварь дрожащая, или право имеющий»…

Анна 11

Решающий разговор состоялся у нас ближе к концу отдыха, когда мы лежали после завтрака на черном песке и наслаждались средиземноморским солнцем, лениво расслабляясь перед неизбежной сиестой. «Слушай, а почему все-таки искусственный интеллект, что тебя в нем так заворожило, что ты стал заниматься этой проблемой?»- спросила я. – Ведь ничего особо не располагало, да, ты талантливый ученый с индексом Хирша, который даже позволяет тебе претендовать на Нобелевку или ее аналог, ты же математик, при чем здесь искусственный интеллект?» «Понимаешь, мой приход в Корпорацию достаточно случаен. Как и вообще все на свете. Если смотреть с философской точки зрения, в какой-то момент я пришел к выводу, что вся эволюция человечества была построена на двух основополагающих вещах: во-первых, чем проще и дешевле, тем лучше, и во-вторых, не заглядывать за горизонт жизни одного поколения, решать проблему здесь и сейчас. Посмотри, на энергетику, которой занимается Каролина, которую ты знаешь. Человек сначала вырубал леса во всех местах своего обитания, потом стал делать древесный уголь, потом добывать каменный уголь, потом нефть и газ. Каждый раз используемое новое сырье было дешевле и проще добывать и использовать. Сравни, например, затраты на добычу китового жира и керосина, который пришел ему на смену. Автомобили стали использовать двигатель внутреннего сгорания, а не электромоторы, хотя они были изобретены одновременно, только потому что это топливо было дешевле и мощнее. При этом человечество не интересовало, что будет за горизонтом жизни одного поколения. Мы опустынивали плодородные земли, начисто уничтожали отдельные виды животных, травили реки, да, что там, та же ядерная энергетика тянет за собой целый хвост долгосрочных проблем, успешно решая краткосрочную задачу дать человечеству больше энергии здесь и сейчас». «Мрачную картину ты нарисовал.» «Почему мрачную? Это позволило человеку развиваться, выйти в космос, наконец». «Ну, я всегда понимала, что основным двигателем прогресса является человеческая лень». «Эта лень и отсутствие интереса к тому, что произойдет потом, сформировали наше общество и современного человека. Определенное влияние оказывала религия, поддерживая традиции предыдущих поколений, и предлагая в том или ином виде жизнь после смерти, но всегда это была жизнь, даже в аду, связанная с поступками человека в отношении других людей, но никак не зависящая от его действий в отношении природы». «Вероятно, это потому, что человек всегда думал, что природа – это не храм, а мастерская». «Да, так вот, человек так думал и действовал на протяжении всей истории: после нас хоть потоп, и числом поболе, ценою подешевле. И вдруг на протяжении последних лет все изменилось: от нас требуют думать на много поколений вперед и взять ответственность за судьбу этих поколений, одновременно надо отказаться от дешевых и удобных вещей ради дорогих, не всегда удобных, но сохраняющих природу. То есть вся жизнь человека поставлена с ног на голову – думай не о себе сейчас, а о будущем, где тебя не будет, покупай дорогое вместо дешевого». «Ну разве электромобиль не дешевле заправить, чем бензиновое авто?» «Заправить – да, но, чтобы произвести и сохранить электроэнергию, нужны пока еще значительно большие затраты. И сами электромобили дороже, поэтому во всех странах есть приличные субсидии, чтобы люди покупали то, что дороже». «И при чем здесь искусственный интеллект?» «Искусственный интеллект возвращает нас на старую человеческую траекторию развития. Он поддерживает и оправдывает лень и отказ от обучения, значительно удешевляет и конвейеризирует человеческий так называемый творческий труд, прекращает заботу человека о будущем, сводя его жизнь к текущим наслаждениям». «Я так понимаю, что последнее – это про нас, здесь и сейчас? Ведь именно благодаря искусственному интеллекту мы сейчас с тобой на средиземноморском острове в природном заповеднике наслаждаемся обществом друг друга». «В конечном итоге, так и есть, - засмеялся Иннокентий. – Я, кстати, хотел тебя спросить о другом: как я понял, ты сильно меркантильная девушка и не очень довольна своим нынешним состоянием?» «Так неэтично говорить о девушке, с которой проводишь время, что она сильно меркантильная. Можно подумать о любви за деньги… А у меня принципы: умри, но не дай поцелуя без любви, - притворно обидевшись, заявила я. Иннокентий даже замахал руками: «Я совсем не об этом, просто я понял, что финансовый вопрос тебя беспокоит. И я хотел бы предложить одно решение, если оно тебя устроит». Я напряглась: неужели Иннокентий решил сделать мне предложение. Отдых мы проводим умопомрачительно, моя программа отпуска на Лазурке его полностью устроила, но готова ли я выйти за него замуж? Видимо, Иннокентий заметил тень сомнения, промелькнувшую у меня на лице. «Если честно, я пока не знаю, как дальше будут развиваться наши отношения, ты потрясающая женщина во всех отношениях, и на мой откровенно притязательный вкус меня все устраивает, но я не знаю, что думаешь ты о продолжении. Но я хотел сказать не об этом. Смотри, я возглавляю рабочую группу и могу набирать сотрудников по своей прихоти. Я могу взять тебя на работу, скажем, на год, в качестве моего заместителя вроде Андрея, жену которого ты знаешь, она твоя ученица. Годик проработаешь, потом я тебя уволю под благовидным предлогом, а Корпорация выплатит тебе щедрое выходное пособие, которого будет достаточно для обеспечения твоих текущих потребностей до конца жизни, плюс сможешь вернуться в преподавание и перевод, уже делая это для души, а не по необходимости. В моей группе благодаря тебе появится хоть один лингвист и человек, говорящий по-французски и по-итальянски». «Очень-очень интересное предложение, - задумчиво пробормотала я. – А тебя не попрут с работы за использование служебного положения в личных целях? Все же уже в курсе, что мы с тобой спим?» «Нет, это моя епархия, и я могу взять любого человека, если служба безопасности не считает, что он или она создает угрозу для Корпорации. Наших обеспокоит, если ты окажешься чьим-то шпионом или не разделяешь миссию Корпорации относительно невмешательства в эволюцию человечества. А почему ты думаешь, что все уже в курсе того, что мы спим?» «Я получила сообщение от Каролины насчет того, чтобы встретиться, когда я вернусь из романтического путешествия. С подмигиваюшим смайликом». «Ну, она может знать, что я уехал в отпуск. Но почему с тобой?» «Ты наивен, Herr Professor. Гийом тоже в курсе, что я уехала, потом я получала визы для нас с тобой в посольстве и просила Антуана помочь с некоторыми вопросами по организации поездки. Не в российское же консульство в Марселе мне обращаться… Каролина не дура, сложила два и два и поняла, что ты повез меня во Францию. А кто девушку ужинает, тот ее и танцует». «Хороший секс не является препятствием для устройства на работу, а напротив, служит значительным подспорьем. Поэтому предлагаю срочно проверить до обеда, как у нас обстоят дела на этом фронте». «Иннокентий, ты просто ненасытен, – я изобразила ужас и поднялась с шезлонга. – Придется представить достойные доказательства». «Кто бы говорил, - ответил Иннокентий, тоже вставая. – Кто первые три дня вообще из номера не хотел выходить даже на заранее заказанный ужин? И теперь – кормит меня устрицами, омарами, и прочими афродизиаками, а потом жалуется на ненасытность? Это нормальная физическая реакция на красивую женщину рядом». «Ой, как многого я о тебе еще не знаю и о нормальной реакции. Срочно идем выяснять!» Мы быстро собрались и, шутя и пересмеиваясь, отправились в номер. Обед мы, конечно, пропустили, пока я тихо напевала: «Все мы бабы-стервы, милый, Бог с тобой, каждый, кто не первый, тот у нас второй».