Шаг для человека

Федор Кротов

Шаг для человека

Глава 1

АНДРЕЙ 1

В начале знакомства всегда требуется представление. Итак, меня зовут Андрей Климентьев, мне 38 лет, я с моей второй (любимой) женой Лизой счастливо живу в Москве, столице России, лучшем городе Земли и мира (так и рвется душа поставить подмигивающий смайлик), и с недавних пор я работаю в «Хам, Хан и Хар Инк».

Вы, скорее всего, ничего не слышали о нашей компании, хотя, вероятно, знаете о Бигбедерском и Римском клубе, Давосском экономическом форуме, Семерке, «Группе 30». Так вот, если разобраться – хотя к этому Вас, конечно, не допустят в силу секретности, конфиденциальности и прочей важной белиберды, – большинство этих встреч мировой правящей элиты организуется под присмотром нашей корпорации, которая через сеть подрядчиков и субподрядчиков выступает одновременно и организатором, и клиентом. По существу мы think-tank, такой международный исследовательский институт, мозговой аналитический центр человечества, имеющий ничем не ограниченные ресурсы и влияние благодаря нашим щедрым и грозным частным и государственным спонсорам. Среди своих мы называем ее Корпорация в самом язычески-латинском смысле, то есть создание тела как основной части человеческого организма. И в этом есть смысл. История нашей компании насчитывает несколько столетий, а возможно, и тысячелетий, хотя, скорее всего, в то время Корпорация существовала в каком-то другом виде, но название «Хам, Хан и Хар» сохраняется, как говорят, еще с библейских времен, причем библейских в прямом, а не переносном смысле.

Честно говоря, проходя вступительные тренинги, на которых рассказывалось все это, я испытывал глубокий скепсис, который не остался не замеченным моим наставником. «Вы знаете, Андрей, начав здесь работать, Вам придется в отношении этой древней истории пройти все пять стадий: отрицание, гнев, торг, депрессию и, наконец, принятие. Я лишь желаю Вам не застрять надолго в депрессии, но у меня нет сомнений, что, как и все мы в Корпорации, Вы в конце концов с почтением примете ее прошлое, каким бы невероятно странным оно ни казалось Вам сейчас». Я уважительно хмыкнул в ответ. В конце концов, я знаком как с техниками НЛП, так и историями массового психоза, но спустя время я вынужден согласиться с моим наставником.

История Корпорации такова, какова она есть. На протяжении многих лет Корпорация существует и не вмешивается в текущие события, что обеспечивает ей благосклонность и поддержку политиков и диктаторов всех цветов политического спектра, которые вне зависимости от перипетий и текущей ситуации, предоставляют Корпорации поддержку во всех ее предприятиях. Нет, Корпорация не предотвращает и не осуждает холокост или геноцид армян или тутси, не озабочена проблемами гражданских войн, голода, эпидемий, концентрационных лагерей или революций. Это не ее профиль – по мнению основателей и идеологов Корпорации, зафиксированному в ее стратегии, все это или подобное уже неоднократно происходило на протяжении истории человечества, причем с самого ее начала, и скорее всего присуще не только человеку, но и любому животному виду. Человек лишь несколько усовершенствовал орудия уничтожения себе подобных, но в целом ничего нового в этом смысле не происходит уже на протяжении многих веков. Поэтому совершенно бесполезно пытаться влиять на развитие человечества, предотвращая или мешая естественным наклонностям отдельных личностей, групп населения или даже народов проявиться в полную силу. В результате такого уклонения от современных реалий деятельность Корпорации поддерживается одновременно и самыми плотоядными диктаторами, и самыми миролюбивыми демократическими правительствами нейтральных стран. И те, и другие благосклонно воспринимают просьбы нашей Корпорации, зная, что под ними нет второго дна. Хотя отдельным сотрудникам не удается избежать вовлеченности в дела сегодняшние, о чем напоминает судьба Рауля Валленберга, который использовал потенциал Корпорации для решения вопросов конкретных людей в обстоятельствах Второй мировой войны. В таком случае «Хам, Хан и Хар» отказывают в протекции, что вполне объяснимо, так как из нейтрального наблюдателя Корпорация становится по вине сотрудника участником процесса и вынуждена занимать ту или иную сторону в конфликте, хотя это не соответствует ни ее целям, ни задачам. И хотя сам Валленберг пользовался в Корпорации искренним уважением и любовью, что подтверждается его популярностью и после смерти (в том числе поддерживаемой его бывшими коллегами), никому не допустимо ставить под удар развитие всего человечества.

Подобный сиюминутный подход неприемлем. И разве может быть иначе? «Хам, Хан и Хар» работает не над проблемами текущего дня или года, и даже не столетия или тысячелетия. Мы размышляем над вопросами существования, развития всего человечества на Земле. От нас, сотрудников, требуют мыслить не годами или пятилетками, а геологическими эпохами. Например, никто иной, как Корпорация стоит за изучением проблем космического масштаба, отправкой зондов к рубежам Солнечной системы и за ее пределы, исследованиями далеких планет и астероидов, гигантскими инвестициями в новые, все более мощные телескопы. Согласно внутренней истории (которой, правда, охотно делятся с новичками, почему многие и воспринимают эти рассказы как своего рода тест на доверчивость и лояльность одновременно) первые обсерватории и Александрийская библиотека были созданы по инициативе и на средства «Хам, Хан и Хар». В общем-то, и продвинутому аналитику участие внешних интересантов в космической гонке наций становится немедленно понятно, стоит лишь отвлечься от официально навязанной истории и взглянуть на нее непредвзято, не будучи внутри, а снаружи. Очевидно, что для прогнозирования обильных или скудных урожаев человеку, что в древности, что теперь, достаточно лунного календаря с приливами и отливами. Зачем вперивать взор в небесную твердь, пытаясь разглядеть там нечто большее? Одним праздным любопытством такое не объяснить, а уж тем более сложно обосновать мегаинвестиции в строительство современных телескопов. Какое отношение Туманность Андромеды имеет к проблемам современного человека? Человек об этом не думает и даже не хочет знать, а мы обязаны.

Чтобы был еще более понятен масштаб интересов «Хам, Хан и Хар», упомяну, что сегодня в правление входят руководители департаментов, которые занимаются проблемами смещения оси Земли или смены магнитных полюсов как способа направить развитие человечества в новое русло. Ходят упорные слухи, никем, естественно, не опровергаемые, что нынешний куцый астероидный отдел, входящий в Департамент смены магнитных полюсов, выродился из Департамента астрономического конца, исследовавшего возможность столкновения Земли с небесными телами и потенциальные катаклизмы, грозящие человечеству в результате такого столкновения. Бесславный конец департамента, как и в любой другой разветвленной корпоративной структуре, был обусловлен не столько непосредственным окончанием задачи или проекта (это никогда и нигде не мешает любому департаменту продолжать существовать по инерции), сколько личностью его последнего руководителя, чьи амбиции значительно превышали интеллектуальные и административные возможности. При всем при этом, сразу оговорюсь, что дураков в «Хам, Хан и Хар» просто нет, их не пропускает фильтр многоступенчатого приема на работу. Напротив, у нас уровень яйцеголовости зашкаливает, поэтому и внутрикорпоративная борьба у нас ведется самого высокого левела, с просчитыванием вероятностей на пять-семь шагов вперед, а не на один-два, как в обычных компаниях.

По рассказам старожилов, длительное время Корпорацию традиционно возглавляли бывшие руководители и выходцы из Департамента абсолютного знания, так как предполагалось, что приближение к абсолютному знанию даст человечеству новые невиданные возможности. Однако за последние годы абсолютное знание как синтез науки и философии из прекрасной недостижимой мечты превратилось в убогий жупел, отражающий идеалистические и даже романтические представления наших бывших руководителей, поэтому хотя профильный департамент и продолжает существовать, но влачит жалкое существование, в то время как центральный интерес Корпорации сосредоточен на глобальном физическом изменении окружающего мира и влиянии такого катаклизма на человечество.

Естественно, как всякая солидная организация с длинной историей наша Корпорация насчитывает достаточное число бывших сотрудников, стажеров, подрядчиков и консультантов, тесно работавших с Корпорацией и гордящихся этим (вполне, кстати, на мой взгляд, заслуженно, с учетом разрабатываемых проблем и решений). Все они находятся под действием соглашений о неразглашении, поэтому встречаются между собой на закрытых тусовках на всех континентах, на которых занимаются тем же, чем и бывшие сотрудники других организаций – обмениваются слухами, вспоминают старые дела, узнают, что произошло со знакомыми, в общем, ничего сверхъестественного. Однако, чтобы вам стал понятен уровень этих людей, скажу, что бывшими сотрудниками корпорации были Махатма Ганди и Мать Тереза, а из тех, кто нам более близок по времени, – Илон Маск. В самой Корпорации об этом не принято распространяться, я узнал об этом случайно, разговорившись со стажером-индусом, который приехал из мумбайского офиса для ознакомления с нашими разработками и к которому меня прикрепили на время его пребывания в Москве в качестве ответственного. После продолжительного и интенсивного трудового дня, сдобренного вкусной едой и обильным питьем в любимом мной ресторанчике с развлекательной программой у метро «Китай-город», индус раскололся, проникся ко мне братской любовью, и признавался мне в такси по дороге в отель, что ужасно мне завидует, так как мне повезло получить постоянный контракт в такой организации, где трудились до меня вышеозначенные лица. Я поначалу принял это за обычный пьяный бред, тем более, что все следующие дни индус вел себя исключительно корректно, молчал, как рыба, а пить наотрез отказывался, хотя и ел за двоих. Однако аккуратно наведя справки, чтоб не подставить незадачливого иностранного визитера, я получил подтверждение от моего собственного наставника, хотя он и был несколько озадачен моими исключительными дедуктивно-аналитическими способностями, которые привели меня к столь значимым выводам. Это добавило мне очков в его глазах и в целом в корпоративной табели о рангах.

Действительно, Махатма Ганди был важным сотрудником лондонского офиса «Хам, Хан и Хар», но в какой-то момент (в Корпорации думают, что под влиянием матери) решил отказаться от созидания вечного и окончательного решения для человечества в пользу помощи в настоящем своим соотечественникам сначала в Южной Африке, а потом и в Индии и освобождения родной страны от британского владычества. Учитывая его статус в лондонском офисе, ему это было проще, чем кому бы то ни было ещё. Среди известных потерь Корпорации мне также называли Генриха Мореплавателя, который был практически изъят из Корпорации (вероятно, тогда «Хам, Хан и Хар» функционировала в Европе как религиозный орден или монастырь, опираясь на мечи рыцарей и авторитет церкви) своим отцом для участия в войнах Португалии на Африканском континенте. Однако Генрих, судя по его поступкам, до конца жизни сохранял верность целям Корпорации, стремясь по мере сил расширить горизонты известного ему человечества, в том числе в географическом плане.

Я думаю, если до этого у вас и не возникал вопрос, то теперь уж он точно появился: каким образом я попал в эту элитную организацию, не будучи Махатмой Ганди от слова совсем. Все достаточно просто, хотя и несколько запутанно. У меня есть старинный друг Иннокентий, довольно успешный и известный ученый (по крайней мере, более успешный и известный, чем я. Я остановился на кандидатской диссертации, Иннокентий же защитил докторскую и является членом нескольких престижных международных и национальных научных обществ, хотя академиком пока и не стал). Когда я был студентом, а он аспирантом МФТИ, мы крепко сдружились на почве профессиональных интересов, участия от института в одних и тех же спортивных соревнованиях (по лыжам) и не в последнюю очередь, ухаживания за девушками, оказывавшимися близкими подругами (как-то так постоянно случайно получалось). Но если меня в конце концов окольцевали и приземлили, то Иннокентий остепенился лишь в научном смысле и, как одинокий талантливый ученый, поскитался по всем известным международным университетам, в Англии, Германии и США. Каким-то образом, будучи человеком чрезвычайно общительным, он в Гштааде закорешился (возможно, тоже на почве лыж) с одним из членов совета старейшин-бывших руководителей Корпорации, по мнению которого, «Хам, Хан и Хар» находился в идейном тупике, для чего требовались нестандартные решения. Иннокентий и являлся, по мнению этого корпоративного гуру, таким нестандартным решением, был представлен кругу старейшин, в целом одобрен, и с соблюдением ряда сложных процедур согласования и принятия коллегиальной безответственности внедрен в качестве главы экспериментальной рабочей группы при правлении на правах отдельного департамента. Однако, чтобы не мозолить глаза руководству в основных офисах Корпорации в Нью-Йорке, Лондоне, Берлине, Пекине, Токио и Мумбае, Иннокентий был отправлен руководить группой в один из второстепенных офисов – в Москву.

Здесь, наверное, нужно пояснить. Корпорация вопреки всем модным управленческим тенденциям категорически против коллегиальности в принятии решений. Если кто-то вдруг в приступе безумия заикнется о необходимости создать комитет или комиссию, то стандартным ответом является, что если бы Исходом руководил комитет, а не Моисей, то евреи были бы кочевым народом и до сих пор бродили бы по пустыне. С другой стороны, это сильно упрощает поиск виновных, так как «у каждой аварии есть имя, фамилия и должность».

Как я уже сказал, у Корпорации практически нет бюджетных ограничений. Зато есть утверждаемый текущим генеральным директором список профильных департаментов. Каждый профильный департамент возглавляет глобальный директор департамента, который входит в правление и которого назначает генеральный директор. Каждый национальный офис управляется национальным прокуратором, также назначенным генеральным директором. Прокуратор имеет право создать в своем национальном офисе столько отделений профильных департаментов, сколько посчитает нужным, с согласия, однако, соответствующего глобального директора. В «Хам, Хан и Хар» считается, что нет большого ущерба, если над одной и той же темой работают команды в разных странах, даже если они придут к одинаковым результатам, что, к слову, происходило чрезвычайно редко. Напротив, наличие внутренней конкуренции очень стимулирует поиск решений и придает корпоративной жизни оттенок легкой бесшабашности, подогреваемой личными амбициями, когда бразильский и китайский офисы вкладываю мегасредства в исследования одного и того же феномена, каждый в своей юрисдикции.

Генеральный директор назначается старейшинами исключительно из числа сотрудников корпорации и в течение шести лет наслаждается авторитетом и непогрешимостью папы римского, после которых он обязан уйти на заслуженный отдых, становясь в свою очередь одним из старейшин Корпорации. В отличие от генерального контракты остальных сотрудников могут продляться бесконечно, хотя и вполне могут закончиться по решению генерального директора, глобального директора департамента или национального прокуратора за один день с выплатой в любом случае щедрого выходного пособия. Деньги – не проблема, проблема – невыполнение намеченного или ошибка, за которую необходимо нести ответственность.

Вообще, наша Корпорация в плане внутреннего функционирования напоминает Управление перспективных исследовательских проектов Министерства обороны США. Насколько я мог понять, DARPA скопировало опыт нашей организации в достижении результатов. Говоря по-простому, мы сами от своего имени исследований практически не ведем, для этого мы привлекаем подрядчиков, которыми руководим и которых направляем. Наша задача больше менеджерская – расставить приоритеты, обобщить результаты. Правильно поставленные задачи, четкие сроки, найм лучших людей и использование лучшего оборудования позволяют проводить прорывные исследования и достигать исключительных результатов. Да, в каких-то случаях сотрудники «Хам, Хан и Хар» сами участвуют в исследованиях и даже публикуют научные труды. Но это бывает лишь в тех случаях, когда их личные компетенции непосредственно востребованы в проводимых работах, Корпорация совсем не одобряет расходование корпоративных фондов для удовлетворения индивидуального научного любопытства.

Так вот Иннокентий был назначен нынешним генеральным директором руководителем рабочей группы по языковым моделям и искусственному интеллекту. Наши совместные работы на эту развивающуюся тему и тот факт, что Иннокентий после долгого перерыва возвращался в Москву, обусловили мое назначение его заместителем, которое было оперативно согласовано. Так я оказался в «Хам, Хан и Хар» и теперь активно занимаюсь работой по искусственному интеллекту.

Откровенно говоря, по сравнению с остальным составом корпорации мы представляем собой чрезвычайно пеструю группу маргиналов- оригиналов, увлеченных темой языка, языковых моделей и создания искусственного интеллекта. Однако, несмотря на скепсис в отношении нашей группы со стороны всех, включая национального прокуратора, чего нам не могут поставить в вину, так это отсутствие результатов. Наши исследования идут с опережением графика, создаваемый нами интеллект проявляет все больше и больше способностей и дело идет к тому, что вскоре мы не сможем ничему его научить.

Глава 2

Иннокентий 1

Со времени возвращения в Москву у меня не было и свободной минуты. После памятной встречи в Роттердаме «Хам, Хан и Хар» помогли быстро разрешить вопросы с досрочным окончанием моего контракта в Мюнхенском университете для того, чтобы я мог как можно скорее отправиться к моему новому старому месту службы – в Москву. Я, правда, никогда не чувствовал себя одной из чеховских трех сестер, при каждом удобном случае вспоминавших Москву и свое стремление оказаться там. Москва скорее представлялась мне, по крайней мере, в научном плане тихим провинциальным городком, откуда я уехал в молодости и куда мне предстоит теперь вернуться, отягощенным годами и грехами. Снова бродить по московским переулкам и бульварам, перемалывать на протяжении по крайней мере шести месяцев в году мерзкую слякоть под ногами, проводить все выходные короткого жаркого лета на даче у приятелей за умными разговорами под водочку и закусочку шашлыком, по субботам раз в две недели ходить в баню, где уже своя компания, свой пар – вот те картины, которые услужливо рисовало мне воображение. Можно ли войти в одну и ту же воду дважды, обрести вторую молодость, как отнесутся к моему возвращению, да еще и в таком странном статусе мои бывшие коллеги-соперники – эти вопросы волновали меня, но не слишком. Хотя мою кандидатуру в членкоры Российской академии наук успешно забаллотировали, но это никак не помешало мне реализовать большинство своих идей благодаря европейским грантам и университетам. Вроде зла, как, впрочем, и особого добра, я людям не делал, чтобы вызывать у них сильные чувства типа ненависти. Нет, из этого списка стоит исключить несколько романтических приключений, но вроде все поросло быльем, насколько я знаю, большинство моих бывших пассий благополучно вступили в брак, некоторые и не по одному разу, мало кто из них остался в Москве, но те, кто остался, числятся в сонме моих друзей на фейсбуке. Так что и с этой стороны с сильными чувствами типа ненависти или презрения, что помешало бы моему возвращению, я столкнуться не ожидал. В любом случае отступать было поздно, на встрече со старейшинами я, увлекшись, наговорил такого, что тянуло по меньшей мере, на Нобелевку в случае успешной реализации. Я впервые оказываюсь в такой ситуации, когда мне выдана чековая книжка, куда я могу вписать любую сумму и она будет перечислена по моему указанию в любом направлении. Обычно получая грант, ты вынужден ужимать свои потребности, обосновывать всякий чих, отказывать себе и своим сотрудникам в приятных мелочах типа кофемашины и капсул для нее, нанимать студентов вместо серьезных состоявшихся исследователей, выбирать между приглашением ценного сотрудника и покупкой необходимого прибора или программного обеспечения. Теперь ничего этого нет. Ощущаю себя как ребенок в игрушечном магазине, где я могу взять любую игрушку. Эйфория полная!

Я немедленно позвонил Андрею и предложил ему место своего заместителя, в конце концов, мы с ним дружим сто лет и удачно сотрудничали все эти годы. Я до сих пор с удовольствием вспоминаю его приезд с его женой Лизой ко мне в Штаты, когда мы вместе с моей тогдашней подружкой-аспиранткой поехали вместе в Вегас и зажгли на все сто, после чего одни мои коллеги по университету шарахались от меня в коридоре, а другие стали уважительно, чуть ли не в пояс кланяться. А чего такого – сумасшедшие русские профессоры гуляли в Вегасе так, что директор казино звонил в университет и слезно просил меня отозвать из отпуска, пока мы своими выходками и анекдотическими выигрышами и проигрышами не распугали чопорных янки. Да, есть что вспомнить, есть еще порох в пороховницах!

Москва поразила меня вновь обретенным имперским самоощущением, красотой и чистотой вновь отреставрированных и построенных улиц, и одновременно некой наивной попыткой возвращения к тому, чего никогда не было: буколической патриотической традиционности, что ощущается как искусственная игра, но игра, которая всем нравится и в которую с удовольствием играют, понимающе подмигивая другу другу, тренькая на балалайках и расставляя матрешек. Меня так и подмывало сказать, медведя, медведя не хватает, пока я на улицах помимо лошадей конного патруля (конного, в городе, в 21 веке!) не увидел и натурального медведя, которого водили на цепи и заставляли кланяться. Так что погружение в неисторическую историчность успешно состоялось.

Российский офис «Хам, Хан и Хар» произвел на меня специальное впечатление. В связи с заторможенными связями с внешним миром в офисе господствуют упаднические настроения, что обуcловлено как возрастом многих персонажей, для которых место в Москве является последней остановкой перед выходом на пенсию, так и нежеланием людей достигать результатов. Время и деньги расходуются на предварительные исследования, предпроектные консультации, но до самих проектов и исследований дело зачастую не доходит. Многие просто пережидают в Москве время, необходимое, чтобы отправиться в более приятное место. С волнением передаются новости, того-то пригласили в Пекин, этот уезжает в Сидней, а кому-то выпал счастливый билет в Женеву. Что можно сказать, sic transit gloria mundi. Место, которое являлось точкой притяжения, создавало новые смыслы, рождало новые идеи и являлось местом встреч людей со взором горящим, превратилось в чистенький приют замшелых традиционалистов. Тем с большим удивлением и недоверием встретили меня и мою команду: приехать из Мюнхена в Москву? Видимо, или чем -то сильно провинился и прячется от кого-то, либо прикатил с безумной идеей и готовится ободрать Россию-матушку окончательно, перед тем, как снова скрыться за пограничными заставами. Все это рождало атмосферу подозрительности и недоверия.

В какой-то степени, возможно, я и сам виноват. Представляя идею старейшинам корпорации, я говорил о том, что искусственный интеллект уже в силу своей искусственности представляет собой сумму всех знаний человечества, находящихся в непрерывном взаимообогащении, поиске и анализе внутри языковой модели. Все знания человечества находят свое выражение в языке. Для машин мы также создали свой машинный язык, своего рода эсперанто для всех компьютерных машин мира и людей, управляющих этими машинами. Языковые модели помогают перевести язык людей в машинный и одновременно обработать всю собранную информацию, превратив ее в понятный человеку и удобный продукт, который может быть использован для целей человечества. Таким образом, искусственный интеллект и представляет собой абсолютное знание или, по крайней мере, наиболее приближенный к нему вариант знания. Одновременно искусственный интеллект может быть использован для оценки человеческого интеллекта, то есть можно будет определить, кто действительно умен, а кто лишь притворяется таковым или признается таковым в обществе. Можно будет наконец создать реальный рейтинг интеллекта, и использовать людей в соответствии с их интеллектуальными особенностями и способностями, что позволит резко улучшить качество принимаемых решений и способствовать развитию человечества. Ведь не поручаем же мы хилым и убогим тяжелые в физическом плане работы, не выходят на черные трассы только что вставшие на лыжи люди. Однако в отличие от исторической практики, когда человек должен был себя зарекомендовать, подтвердить свой статус мастера в соревновании с себе подобными, или сделать сначала проект попроще, а потом все сложнее и сложней, на что уходит время и энергия талантливого человека, искусственный интеллект дает нам возможность практически мгновенно оценить интеллектуальный потенциал и направить человека туда, где его интеллект будет наиболее востребован и адекватен. Становятся ненужными избирательные процедуры – ведь даже миллины избирателей неспособны оценить предполагаемого руководителя так, как это может сделать искусственный интеллект, объединяющий лучшие умы и просто умы всей истории человечества, а также миллиарды современников. Причем делается это в кратчайшие сроки. По существу, мы распространяем практику избрания далай-ламы на все человечество на несравненно более высоком технологическом уровне. Такая моя речь произвела глубочайшее впечатление на старейшин, особенно им зашел пример с далай-ламой, которого все они знали лично. Возможно, что именно далай-лама оказался тем решающим фактором, который позволил мне получить единогласное одобрение старейшин и неограниченное финансирование «Хам, Хан и Хар».