ПОСЛЕДНЯЯ ИЗ РОДА СОЛНЦА

– Мой брат не узнает, – перебил Кай. – Я не скажу.

– А твои люди? Те, кто придёт за тобой?

– Мои люди будут молчать. Или умрут.

Я посмотрела на него с удивлением.

– Ты готов убивать своих ради незнакомой девчонки?

– Ты не незнакомая. Ты та, кто спас мне жизнь. И ты – последняя надежда на то, что проклятие можно снять.

– Я не умею снимать проклятия.

– Ты уже начала. Твоя кровь остановила тьму. Твой свет заставил её отступить. Если кто и может спасти Север, то только ты.

– Спасти Север? – я рассмеялась нервно. – Я пять лет пряталась в деревне и боялась собственной тени!

– Время прятаться прошло, – Кай взял амулет со стола и протянул мне. – Возьми. Он твой по праву. Свет всегда тянется к свету.

Я медленно протянула руку. Когда пальцы сомкнулись на тёплом металле, я почувствовала, как сила наполняет меня. Не та, чужая, пугающая, а своя, родная, которую я так долго прятала.

Амулет засветился ярче.

– Что теперь? – спросила я.

– Теперь мы ждём, – ответил Кай. – Мои люди придут за мной. А потом мы решим, что делать дальше.

– А если они придут раньше, чем твой брат?

– Значит, у нас будет время подготовиться.

Он сел обратно на лавку и закрыл глаза. Я осталась стоять у стола, сжимая в руке тёплый светящийся амулет, и чувствовала, как внутри меня просыпается что-то, что я считала мёртвым.

Надежда.

Страх.

И предчувствие большой беды.

–

Ночью мне снова приснился тот сон. Пламя, крики, мать, выталкивающая меня в окно. Но теперь в конце появилось что-то новое. Лёд. Север. И чьи-то руки, подхватывающие меня, не дающие упасть.

Я проснулась от того, что амулет на шее обжёг кожу.

В избе было тихо. Кай сидел у окна, глядя на лес.

– Тени близко, – сказал он, не оборачиваясь. – Я чувствую их.

– Насколько близко?

– Часа два. Может, меньше.

Я вскочила, начала лихорадочно собирать вещи.

– Что ты делаешь?

– Собираюсь бежать.

– Поздно. Они уже взяли след.

Я замерла.

– И что нам делать?

Кай обернулся. В темноте его глаза светились холодным голубым светом.

– Будем драться.

Я посмотрела на амулет в своей руке. Он пульсировал в такт сердцу.

– Я не умею драться, – сказала я честно.

– Научишься. Быстро.

За окном завыли волки. Или не волки.

– Кай, – позвала я.

– М?

– Если мы выживем, я расскажу тебе всё. Всю правду.

Он кивнул, не оборачиваясь:

– Я знаю. Поэтому мы выживем.

И тьма за окном стала плотнее.

–

Утро началось с криков.

Я подскочила на лавке, мгновенно проснувшись, – привычка, выработанная годами жизни в постоянном страхе. Кай уже стоял у окна, чуть отодвинув ставню.

– Сколько их? – спросила я шёпотом, натягивая платье.

– Пятеро. В чёрном. С севера.

– Твои?

– Нет. – Он обернулся, и я увидела в его глазах холодную ярость. – Мои так не одеваются. Это люди Деймона.

У меня внутри всё оборвалось.

– Они знают? Про тебя? Про меня?

– Про меня – вряд ли. Деймон думает, что я мёртв. А вот про тебя… – он прищурился. – Кто-то в деревне видел амулет?

Я схватилась за горло. Амулет висел на шее, спрятанный под рубахой, но ночью, во сне, я могла выпростать его наружу.

– Не знаю. Может быть.

– Плохо.

С улицы доносился топот, громкие голоса, детский плач. Люди в чёрном не церемонились – стучали в двери, заходили без спроса, выбрасывали вещи из сундуков.

– Спрячься, – сказал Кай. – Я выйду к ним.

– Ты с ума сошёл? Если они увидят тебя…

– Они не увидят. Я умею быть невидимым, когда надо.

Он шагнул к двери, но я схватила его за руку.

– Кай. Если что-то пойдёт не так…

– Не пойдёт. Сиди тихо и не высовывайся.

Он вышел, бесшумно прикрыв за собой дверь. Я осталась одна, прижимаясь к стене и пытаясь унять дрожь.

–

Сквозь щель в ставне я видела, что происходит на улице.

Люди в чёрном – высокие, молчаливые, с одинаково пустыми лицами – ходили по деревне, как хозяева. Они не спрашивали, они требовали. Не просили, они приказывали.

– Выходите все! – рявкнул один, тот, что казался главным. – Собрание у дома старосты! Живо!

Крестьяне выползали из изб, испуганные, непонимающие. Дети жались к матерям. Мужики хмуро сжимали кулаки, но не лезли в драку – против мечей не попрёшь.

Я видела, как Кай смешался с толпой. Он надвинул капюшон, ссутулился, стал ниже ростом – обычный мужик, каких много. Никто не обращал на него внимания.

– Слушайте сюда! – главный взобрался на крыльцо старосты. – Мы ищем девушку. Лет двадцать – двадцать пять. Худощавая, тёмные волосы, серая южная внешность. Могла поселиться здесь несколько лет назад.

У меня сердце ушло в пятки.

– Кто видел? Кто знает? Говорите!

Толпа молчала. Я видела, как тётя Глаша побледнела и перекрестилась под платком. Михей набычился, но молчал.

– Молчите? – главный усмехнулся. – Добром молчите? Ну-ну.

Он кивнул, и двое его людей пошли вдоль толпы, вглядываясь в лица.

– Всех перепишем, – объявил главный. – Всех осмотрим. Если найдём беглянку – получите награду. Если укроете – сожжём деревню дотла.

По толпе прокатился испуганный ропот.

– Да что ж вы творите? – вдруг выкрикнула тётя Глаша. – Люди мы или звери? Нет у нас никаких беглянок!

– Бабка, помолчи, – лениво посоветовал один из чёрных.

– А ты не указывай! Я здесь сорок лет живу, всех знаю! Нет у нас чужих!

Главный спрыгнул с крыльца и подошёл к тёте Глаше. Вблизи он оказался ещё страшнее – бледный, с тёмными кругами под глазами, словно не спал много ночей.

– Бабка, – сказал он тихо, почти ласково. – Я чувствую магию. Здесь, в этой деревне. Кто-то прячет свет. Кто-то лечил проклятого. И если ты не скажешь, кто, я начну пытать.

– Да хоть убей! – тётя Глаша перекрестилась. – Не знаю я ничего!

Главный вздохнул и кивнул. Его люди схватили тётю Глашу за руки.

– Бабка пойдёт с нами. Посидит в подвале, подумает. Может, вспомнит.

– Отпустите её! – Михей шагнул вперёд. – Вы что творите, ироды?

– А, ещё один смелый, – главный даже не обернулся. – Этого тоже взять.

Двое чёрных двинулись к Михею. И тут из толпы вышел Кай.

– Отпустите их, – сказал он спокойно.

Все замерли. Главный медленно обернулся, разглядывая невысокого мужика в капюшоне.

– Это ты мне?

– Вам. Отпустите старуху и мужика. Они ничего не знают. Я знаю.

У меня внутри всё оборвалось. Что он делает?!

Главный прищурился:

– И кто же ты такой?

Кай скинул капюшон.

–

Я видела, как изменились лица чёрных. Как главный побелел, узнав. Как его люди попятились, хватаясь за мечи.

– Лорд Кайан, – выдохнул главный. – Вы… вы живы?

– Как видишь, – Кай говорил спокойно, но в голосе звенела сталь. – А теперь ответь мне, Верховный Пёс моего брата, какого демона ты делаешь в моих землях?

– Ваши земли теперь… – начал главный, но осекся под взглядом Кая.

– Мои земли всегда мои. Пока я жив. А я, как ты заметил, жив.

Тишина. Такая, что слышно было, как ветер шевелит листву.

– Мы ищем беглянку, – выдавил главный. – Приказ вашего брата.

– Моего брата здесь нет. А я запрещаю. Убирайтесь.

– Лорд, мы не можем…

– Ты не можешь? – Кай шагнул вперёд, и чёрные попятились. – Ты, Верховный Пёс, говоришь мне, Лорду Севера, что не можешь выполнить мой приказ?

– Ваш брат…

– Мой брат – предатель, захвативший мои замки. А я – законный правитель. Выбирай, Пёс. Или ты убираешься сейчас, или останешься здесь навсегда.

Главный колебался. Я видела, как в его глазах мечутся мысли – страх перед Каем, страх перед Деймоном, страх перед неизбежным.

– Мы уйдём, – сказал он наконец. – Но ваш брат узнает, что вы живы.

– Пусть узнает. Я всё равно собирался навестить его.

Главный кивнул своим. Чёрные отпустили тётю Глашу и Михея, вскочили на лошадей.

– Ещё увидимся, Лорд, – бросил главный на прощание.

– Надейся, что нет.

Всадники ускакали. Толпа выдохнула. Тётя Глаша осела прямо на землю, и женщины бросились к ней.

А Кай стоял посреди улицы, и все на него смотрели. Крестьяне, которые всю жизнь боялись Северного Лорда, теперь видели, как он защитил их.

– Лорд, – вдруг сказал Михей и поклонился. За ним поклонились другие. Сначала робко, потом смелее.

– Вставайте, – Кай поморщился. – Я не за этим сюда пришёл.

– А за чем? – спросил Михей.

Кай обернулся и посмотрел прямо на мою избу.

– За ней.

–

В дом я впустила его через заднюю дверь.

– Ты с ума сошёл! – зашипела я, как только он переступил порог. – Зачем ты вышел? Зачем сказал про меня?

– Затем, что они бы не ушли иначе. Перерыли бы всю деревню, нашли бы тебя, и тогда – прощай, тётя Глаша.

– Но теперь они знают, что ты жив! Твой брат…

– Мой брат и так узнал бы. Рано или поздно. Лучше рано.

Я смотрела на него и не знала, злиться или благодарить.

– Ты рисковал собой ради каких-то крестьян.

– Они твои друзья. Значит, мои тоже.

Просто. Без пафоса, без геройства. Просто факт.

У меня защипало в глазах.

– Дурак, – сказала я. – Северный дурак.

– Согласен, – кивнул он. – Но живой.

–

Вечером в мою дверь постучали. Я открыла – на пороге стояла тётя Глаша с полным подолом гостинцев.

– Ты это… – начала она, но голос сорвался. – Спасибо твоему… этому… Лорду.

– Я передам.

– Ты сама-то как? – она вглядывалась в моё лицо. – Не обижает?

– Нет, что вы. Он…

– Он тебя любит, – перебила тётя Глаша. – Я видела, как он на тебя смотрел. Так только на одну смотрят.

– Тётя Глаша!

– Молчу, молчу. – Она сунула мне в руки узел. – Тут пироги, молоко, яйца. Корми своего Лорда. И себя корми. Худая, как щепка.

– Спасибо.

– А те люди… они вернутся?

Я помолчала.

– Вернутся. Но нас уже здесь не будет.

Тётя Глаша кивнула, утирая слёзы:

– Я знала, что ты не наша. Слишком тонкая кость, слишком правильная речь. Но добрая. Добрая ты, Айка. Пусть тебе повезёт.

Мы обнялись. В последний раз.

–

Ночью мы ушли.

Кай нашёл лошадей – где, не спрашивайте – и мы выехали, когда деревня уснула. Луна светила ярко, дорога вилась лентой между полей.

– Куда теперь? – спросила я.

– В Цитадель. Там безопасно.

– Ты сам говорил, что половина твоих людей предала.

– Значит, разберёмся с предателями.

Я смотрела на его прямую спину, на развевающийся плащ, и думала о том, что всего неделю назад моей главной заботой было, где найти корень одуванчика.

– Кай, – позвала я.

– М?

– Ты правда думаешь, что я смогу помочь?

– Я не думаю, – ответил он, не оборачиваясь. – Я знаю. Ты – последняя из рода Солнца. Без тебя Север погибнет.

– А с тобой?

– А со мной у нас есть шанс.

И мы поехали дальше, в ночь, навстречу неизвестности. А позади оставалась деревня Медовый Ручей, моя тихая жизнь и та девушка, которая боялась собственной тени.

Впереди была война.

–

Мы ехали второй день.

Лес вокруг стоял стеной – тёмный, вековой, с ветвями, переплетёнными так плотно, что даже днём здесь царил сумрак. Северный лес не любил чужаков. Он давил, пугал, шептал голосами, которых не было.

Я держалась близко к Каю, стараясь не отставать. Лошадь подо мной – серая кобыла с умными глазами – шла послушно, но я чувствовала её страх. Животные чуяли то, что не видели люди.

– Устала? – спросил Кай, придерживая коня.

– Нет, – соврала я.

– Врёшь. У тебя плечи дрожат.

Я промолчала. Плечи и правда дрожали – от холода, от страха, от напряжения. Мы не останавливались с рассвета, и силы были на исходе.

– Скоро будет поляна, – сказал Кай. – Там отдохнём.

– Откуда ты знаешь?

– Я здесь вырос.

Я хотела спросить ещё что-то, но вдруг замерла.

Воздух изменился.

Обычно я не придавала значения таким вещам – ну, пахнет лес, ну, ветер дует. Но сейчас всё стало другим. Запахи усилились, звуки обострились, а в груди появилось странное тянущее чувство – будто кто-то сжал сердце холодной рукой.

– Кай, – сказала я тихо. – Остановись.

Он обернулся, нахмурившись:

– Что такое?

– Не знаю. Но там, – я махнула рукой вперёд, – что-то не так.

Он прислушался, вглядываясь в лес. Птицы молчали. Даже ветер затих.

– Я ничего не чувствую, – сказал он.

– А я чувствую. Там опасность.

– Какая?

Я закрыла глаза, пытаясь понять. В голове замелькали образы – смутные, обрывочные. Чёрные фигуры, блеск металла, запах крови.

– Засада, – выдохнула я. – Человек пять. Может, шесть. Они ждут.

– Откуда ты…

– Не знаю. Просто знаю.

Кай смотрел на меня долгим взглядом. Потом кивнул:

– Верю.

Он спешился, жестом велев мне сделать то же. Мы отвели лошадей вглубь леса, привязали к деревьям и двинулись пешком.

– Покажешь, где? – спросил он.

Я повела его, ориентируясь на то странное чувство внутри. Оно вело меня, как путеводная нить. Левая рука сама сжалась в кулак, ноги ступали бесшумно.

Мы вышли к краю оврага. Внизу, метрах в тридцати, вилась дорога – та самая, по которой мы должны были ехать.

А на дороге стояли люди в чёрном.

Шестеро. С арбалетами наготове. Они ждали, спрятавшись за камнями и деревьями.

– Твою ж… – выдохнул Кай. – Как ты?

Я только покачала головой. Я и сама не понимала.

–

Мы отползли назад, в безопасное место.

– Люди Деймона, – сказал Кай. – Знал, что пошлёт вдогонку. Но откуда они знали, что мы пойдём этой дорогой?

– Может, гадали?

– Не гадали. Знали. Кто-то сказал.

Я вспомнила главного в деревне. Его глаза, когда он смотрел на Кая. У него было время послать весточку, пока они уезжали.

– Нас предали, – сказала я.

– В моём окружении? Не может быть.

– Может. Ты сам говорил, половина переметнулась к брату.

Кай помрачнел. Я видела, как ему больно это слышать, но спорить он не стал.

– Ладно. Что будем делать?

Я посмотрела на него удивлённо:

– Ты спрашиваешь меня?

– Ты почуяла их раньше, чем я. У тебя дар. Я буду дураком, если не воспользуюсь им.

Я задумалась. В голове снова замелькали образы. Не такие, как в первый раз – чётче, ярче. Я видела, как мы обходим засаду с другой стороны, как подкрадываемся, как…

– Нам нужно разделиться, – сказала я.

– Исключено.

– Выслушай. Ты зайдёшь слева, я – справа. У тебя меч, у меня – травы.

– Травы против арбалетов?

– У меня особые травы, – я достала из мешочка пучок сушёных листьев. – Сонный порошок. Если подобраться близко и бросить против ветра, они уснут раньше, чем поймут, что случилось.

Кай смотрел на меня с новым уважением:

– А ты опасная девушка.

– Я травница. Мы все опасные.

–

Мы двинулись в обход.

Я кралась сквозь кусты, стараясь ступать бесшумно. Странное чувство внутри пульсировало, подсказывая, куда ставить ногу, где пригнуться, когда замереть.

Ветка под ногой – я замерла, чувствуя, что впереди опасность. Точно: в двух шагах от меня, за деревом, стоял часовой. Он смотрел в другую сторону, но если бы я сделала шаг…

Я затаила дыхание. Чувство внутри затихло, давая знак – жди. Я ждала.

Часовой вдруг насторожился, повернул голову. На секунду мне показалось, что он меня заметил. Но нет – он смотрел в сторону, где заходил Кай.

Я выскользнула из укрытия, как только он отвернулся, и метнулась ближе. Ещё немного. Ещё чуть-чуть.

Вот они. Все шестеро. Сидят за камнями, арбалеты наготове, ждут.

Я достала пучок травы, растёрла в ладонях. Порошок был готов. Оставалось только бросить.

Но ветер… ветер дул не в ту сторону.

Я замерла, прислушиваясь к себе. Чувство внутри заворочалось, подсказывая – жди. Ветер переменится через несколько минут.

Я ждала.

Сердце колотилось где-то в горле. Кай замер по ту сторону дороги, готовый к атаке. Люди в чёрном переговаривались тихо, но я слышала каждое слово.

– Долго ещё ждать?

– Сколько надо. Лорд сказал – взять живыми.

– Девку тоже?

– Девку особенно. Лорд хочет её сам допросить.

– Слышал, она из рода Солнца?

– Брешут. Все они сдохли пять лет назад.

– А если нет?

– Тогда нам повезло. Лорд щедро заплатит.

Ветер переменился. Резко, неожиданно, ударил в мою сторону.

Я бросила порошок.

–

Трава взвилась облаком, серым, почти незаметным в сумраке. Люди вдохнули, закашлялись, попытались вскочить – и осели. Один, второй, третий… Через минуту все шестеро спали мёртвым сном.

– Живы? – спросил Кай, выходя из укрытия.

– Живы, – кивнула я. – Часа через три очнутся.

– Хорошо. Свяжем их на всякий случай.

Мы спустились к спящим. Я смотрела на их лица – обычные люди, не твари. Просто наёмники, выполняющие приказ.

– Что с ними делать?

– Оставим здесь. Кто-нибудь найдёт.

– А если раньше найдут тени?

– Значит, не повезло. – Кай пожал плечами. – Они собирались убить тебя. Или хуже. Не жалей их.

– Я не жалею. Просто…

– Просто?

– Просто я не хочу становиться такой же. Как они.

Кай посмотрел на меня долгим взглядом:

– Не станешь. Ты другая.

– Откуда ты знаешь?

– Знаю. – Он отвернулся и пошёл к лошадям. – Едем. Нам ещё далеко.

–

Дальше мы ехали осторожнее. Я постоянно прислушивалась к себе, к тому странному чувству, которое теперь жило в груди. Оно то затихало, то снова просыпалось, подсказывая, направляя.

– Как ты это делаешь? – спросил Кай, когда мы остановились на привал.

– Не знаю. Раньше такого не было.

– Было. Просто ты не обращала внимания. Травницы всегда чуют свои растения, погоду, болезни. Это первый шаг.

– К чему?

– К дару Предвидения. У древних магов Солнца он был. Они чувствовали опасность за день, за два. Могли предсказывать будущее.

– И что с ними стало?

– Их убили. Боялись.

Я промолчала. Амулет на шее нагрелся, будто напоминая о себе.

– Кай, – сказала я. – Если я правда могу предчувствовать… это поможет нам?

– Очень. – Он смотрел на огонь, и в его глазах плясали отблески пламени. – Это может спасти нам жизнь.

– Тогда я буду учиться.

– Учиться?

– Управлять этим. Понимать. Использовать.

Он усмехнулся:

– Ты удивительная, Айка.

– Я Айрис, – вдруг сказала я. – Меня зовут Айрис. Айка – это для деревни.

Кай поднял голову. В его глазах я увидела что-то тёплое.

– Айрис, – повторил он. – Красивое имя. Подходит тебе.

– Почему?

– Потому что так звали богиню рассвета. Ту, что приносит свет после самой тёмной ночи.

Я отвернулась, пряча смущение. Амулет на шее горел теплом.

–

Ночью мне снова приснился сон. Но теперь в нём не было огня и смерти. Был лёд. Огромный ледяной замок, сверкающий в лучах северного солнца. И две фигуры на башне – мужская и женская. Они стояли рядом, глядя на закат.

Я проснулась оттого, что Кай тряс меня за плечо.

– Тени, – сказал он. – Идут.

Я села, мгновенно проснувшись. Чувство внутри взвыло, забилось, как птица в клетке.

– Много, – выдохнула я. – Очень много.

– Сколько?

– Десятка два. Может, больше.

Кай выругался сквозь зубы.

– Не отобьёмся.

– Знаю.

Мы смотрели друг на друга. Вокруг сгущалась тьма.

– Есть идея? – спросил он.

Я закрыла глаза, прислушиваясь к себе. И вдруг увидела – тропу. Маленькую, почти незаметную, уходящую в сторону.

– Туда, – сказала я, открывая глаза. – Там безопасно.

– Откуда знаешь?

– Знаю.

Кай не стал спорить. Мы вскочили на лошадей и понеслись сквозь ночь, а за спиной выли тени, и лес смыкался за нами, пряча следы.

–

Мы скакали, не разбирая дороги. Ветки хлестали по лицу, лошади храпели от страха, но я чувствовала – мы движемся правильно. Чувство внутри вело меня, не давая сбиться.

Тропа вывела нас к реке. Неширокой, но быстрой, с холодной чёрной водой.

– Переправляться? – спросил Кай.

– Да. Тени не любят воду.

Мы въехали в реку. Лошади заупрямились, но пошли. Вода доходила до брюха, ледяная, обжигающая.

На том берегу я оглянулась. Тени стояли у воды и выли. Переходить они не рискнули.

– Сработало, – выдохнул Кай. – Твой дар сработал.

Я сползла с лошади и рухнула на колени. Силы кончились. Чувство внутри затихло, будто устало.

– Айрис! – Кай подхватил меня, не давая упасть. – Ты как?

– Жива, – прошептала я. – Но больше так не могу. Это выматывает.

– Отдыхай. Я посторожу.

Он усадил меня под дерево, укрыл плащом. Я закрыла глаза, чувствуя, как проваливаюсь в сон.

Последнее, что я увидела – его лицо, склонённое надо мной, и странное выражение в глазах. Будто он смотрел на что-то бесконечно ценное.

–

Утром я проснулась от запаха дыма. Кай жарил на костре какую-то дичь.

– Очнулась? – он обернулся. – Есть хочешь?

– Хочу, – удивилась я собственному голосу.

– Тогда ешь. И нам пора.

– Куда?

– В Цитадель. Осталось полдня пути.

Я села, чувствуя, что силы вернулись. Чувство внутри дремало, но я знала – оно проснётся, если понадобится.

– Кай, – позвала я.

– М?

– Спасибо. Что поверил.

Он улыбнулся – редко, но так тепло, что у меня сердце пропустило удар.

– Это ты меня спасаешь. Мне тебя благодарить.

Мы позавтракали молча, глядя, как встаёт солнце над Северным лесом.

Впереди была Цитадель.

–

Мы вернулись в Медовый Ручей на третий день.

Не по своей воле.

Чувство внутри проснулось на рассвете – острое, болезненное, как заноза под ногтем. Я вскочила, едва продрав глаза, и схватила Кая за руку:

– Нам нужно назад. Срочно.

– Что случилось?

– Не знаю. Но там, в деревне… что-то плохое. Очень плохое.

Кай не стал спорить. Мы развернули лошадей и понеслись обратно, ломая кусты, не разбирая дороги.

Я чувствовала, как с каждым шагом внутри нарастает тревога. Сердце колотилось где-то в горле, ладони вспотели, дыхание сбивалось. Амулет на шее нагрелся так, что начал жечь кожу.

– Быстрее, – шептала я. – Пожалуйста, быстрее.

–

Лес кончился внезапно. Мы вылетели на опушку, и я закричала.

Медовый Ручей горел.

Огонь полыхал так яростно, что небу стало тесно. Чёрный дым поднимался к облакам, закрывая солнце. Избы – моя, тёти Глаши, Михея, старосты – всё пылало, как огромный костёр.

– Нет! – я рванула вперёд, но Кай схватил мою лошадь под уздцы. – Пусти!

– Стой! Там уже никого не спасти!

– Тётя Глаша! Михей! Дети! – я вырывалась, била его по рукам, но он держал крепко.

– Посмотри! – рявкнул он, разворачивая меня к деревне. – Посмотри внимательно!

Я смотрела сквозь слёзы и видела. Люди в чёрном стояли по краям деревни и не давали никому выйти. Тех, кто пытался бежать, сбивали с ног арбалетными болтами.

– Это они, – прошептала я. – Те, кто искал меня.

– Да.

– Из-за меня… из-за меня они…

– Айрис, – Кай схватил меня за плечи, заставляя смотреть на него. – Это не ты. Это те, кто отдал приказ. Ты не виновата.

– Но если бы я ушла раньше…

– Ты ушла. Мы ушли. А они пришли после.

Я вырвалась и снова посмотрела на деревню. Там, у колодца, я увидела тётю Глашу. Она стояла на коленях, а над ней возвышался человек в чёрном плаще – тот самый главный, что приходил раньше.

– Отпустите их! – закричала я, но ветер унёс мой голос в сторону.

Главный поднял меч.

– НЕТ!

Удар. Тётя Глаша упала.

Я закричала так, что охрипла. Кай держал меня, не давая броситься в огонь. Я билась в его руках, царапалась, кусалась – но он не отпускал.

– Убей меня, – рыдала я. – Убей, если не даёшь спасти!

– Я не дам тебе умереть, – глухо ответил он. – Не для того спасал.

–

Они жгли деревню долго. Часа два, может, три. Когда последняя изба рухнула, люди в чёрном собрались у околицы, пересчитались и уехали.

Мы ждали, пока стихнет топот копыт.

– Сиди здесь, – приказал Кай. – Я схожу.

– Я с тобой.

– Айрис…

– Я сказала – с тобой.

Он посмотрел на меня и кивнул.

Мы спустились к пепелищу.

–

То, что я увидела там, не забуду никогда.

Угли, головешки, обгоревшие брёвна. Запах гари и ещё чего-то сладковатого, страшного. Тётя Глаша лежала там же, где упала. Рядом с ней – Михей, пытавшийся её защитить. Чуть дальше – дети. Маленькие, совсем ещё.

Я упала на колени и меня вырвало.

Кай стоял рядом, молча. Когда приступ прошёл, я подняла голову и увидела, что он смотрит не на тела. Он смотрит на что-то в стороне.

– Айрис, – позвал он тихо. – Иди сюда.

Я поднялась на ватных ногах и подошла.

Среди пепла, на том месте, где стояла моя изба, что-то светилось.