ПОСЛЕДНЯЯ ИЗ РОДА СОЛНЦА

Кай побледнел ещё сильнее, если это вообще было возможно.

– Какие замки?

– Ледяной Утёс, Северные Врата и… Ваш личный, Лорд. Родовое гнездо.

Наступила тишина. Такая плотная, что было слышно, как трещит свеча.

– Мой замок, – медленно повторил Кай. – Он взял мой замок?

– Там был гарнизон, но… – Верн запнулся. – Ваш брат сказал, что вы погибли и теперь по закону всё переходит к нему. Половина гарнизона перешла на его сторону. Другая половина… мертва.

Кай закрыл глаза. Я видела, как ходят желваки на его скулах, как побелели костяшки пальцев, сжимающих край стола.

– Когда? – спросил он.

– Пять дней назад.

– А Совет? Король?

– Король молчит. Говорят, он боится вашего брата. Или… – Верн понизил голос. – Или он на его стороне.

Я слушала и чувствовала, как земля уходит из-под ног. Брат Кая захватывает Север. Король предал. Тени вышли из леса. А я – последняя из рода Солнца – сижу в деревенской избе и варю травяные отвары.

– Мне нужно идти, – сказал Кай, открывая глаза. – Сейчас.

– Вы не дойдёте, – возразил Верн. – Даже верхом. Вы еле стоите.

– Значит, поеду лёжа.

– Кай, – я шагнула вперёд. – Ты умрёшь в дороге. Проклятие ещё не отпустило. Если начнётся битва, ты даже меч не поднимешь.

Он посмотрел на меня. В его глазах плескалась такая боль, что у меня сжалось сердце.

– Если я не пойду, умрут другие. Мои люди. Те, кто остался мне верен.

– Тогда я пойду с тобой.

Тишина. Теперь уже все смотрели на меня – Кай, Верн, двое других стражников.

– Ты не понимаешь, что говоришь, – тихо сказал Кай.

– Я понимаю, что твоё проклятие снова начнёт разрастаться без моего лечения. Я понимаю, что в дороге ты можешь не выдержать. И я понимаю, что если ты умрёшь, меня всё равно найдут. Рано или поздно.

– Ты пойдёшь со мной в самое пекло, – он шагнул ко мне. – В замок, где мой брат. Где тени. Где война.

– Я иду с тобой в Цитадель, – твёрдо сказала я. – Потому что там у меня будет шанс найти настоящие лекарства. Книги. Знания. А здесь я просто буду ждать, пока тени меня сожрут.

Кай долго смотрел на меня. Потом кивнул.

– Хорошо. Верн, готовьте лошадей. Мы выступаем через час.

– Лорд, но она…

– Она едет со мной. Это не обсуждается.

Верн поджал губы, но спорить не посмел. Они вышли, оставив нас вдвоём.

– Ты правда веришь, что я смогу тебе помочь? – спросила я тихо.

Кай взял мою руку. Его пальцы были ледяными, но прикосновение – осторожным.

– Ты уже помогла. Ты единственная, кто смог. Значит, сможешь и дальше.

Я смотрела на наши переплетённые пальцы и думала о том, что всего неделю назад моей главной проблемой было, где достать свежий творог.

– Собирайся, – сказал Кай. – В Цитадели у тебя будет своя комната, библиотека и любые травы, какие найдутся в Северных землях.

– А если я не справлюсь?

Он усмехнулся – впервые за эти дни.

– Тогда мы умрём вместе. Но, честно говоря, я предпочту выжить.

–

Через час я стояла на пороге своего дома и смотрела, как соседи высыпали на улицу.

Тётя Глаша всплескивала руками и крестилась. Михей хмуро сжимал кулаки. Дети прятались за юбками матерей.

– Айка, ты куда? – крикнула тётя Глаша, когда я подошла к лошади. – Ты ж наша!

Я обернулась. Эти люди пять лет давали мне кров и еду. Прятали меня, сами не зная от кого. Кормили, когда я болела. Звали на праздники.

– Я вернусь, – сказала я. – Обязательно вернусь.

– Ври больше, – всхлипнула тётя Глаша. – Туда, откуда эти, – она кивнула на стражников, – не возвращаются.

Я подошла к ней и обняла.

– Спасибо вам за всё.

– Да за что ж спасибо-то? – она шмыгнула носом. – Ты ж наших детей лечила. Моего Ваньку от лихоманки спасла. Это мы тебе должны.

– Никто никому не должен, – я отстранилась. – Просто живите.

Кай уже сидел на лошади, бледный до синевы, но держался прямо. Верн подвёл вторую – серую в яблоках, с добрыми глазами.

– Умеешь? – спросил он.

– Держаться в седле? – я усмехнулась. – Приходилось.

Я не стала говорить, что последний раз ездила верхом пять лет назад, когда спасалась из горящего замка. Что лошадь подо мной тогда убили, и я упала, сломав ребро. Что после этого я поклялась больше никогда не садиться в седло.

Но времена меняются.

Я вскочила на лошадь, чувствуя, как мышцы протестующе ноют. Кай кивнул мне, и мы тронулись.

–

Деревня осталась позади. Медовый Ручей, моя изба, тётя Глаша с мокрым платком – всё это уменьшалось и таяло за спиной, пока не скрылось за поворотом.

– Не жалеешь? – спросил Кай, поравнявшись со мной.

– Ещё не знаю, – честно ответила я. – Спроси через неделю.

– Спрошу. Если доживём.

Впереди темнел лес. Тот самый Северный лес, откуда пришли тени. Где прятались звери с алыми глазами. Где магия сочилась из земли и сводила с ума путников.

– Нам туда? – уточнила я.

– Нам через него, – поправил Кай. – Это единственная дорога к Цитадели.

Я глубоко вздохнула.

– Значит, через него.

Мы въехали под сень деревьев, и солнце скрылось, будто его и не было.

–

Верн ехал впереди, чутко прислушиваясь к каждому шороху. Двое стражников замыкали шествие. Я держалась рядом с Каем, готовая в любой момент достать свои травы.

– Расскажи мне про брата, – попросила я, чтобы отвлечься от страха.

– Зачем?

– Затем, что если мы едем в его замок, я должна знать, что нас ждёт.

Кай помолчал, собираясь с мыслями.

– Его зовут Деймон. Мы близнецы.

– Близнецы? – я удивилась. – Вы совсем не похожи.

– Внешне – да. Внутренне – тоже. Я всегда был… спокойнее. Он – огонь. Ему всё время было мало: власти, денег, признания. Когда отец умер и титул Лорда Севера перешёл ко мне, Деймон не простил.

– Он хотел править?

– Он хотел всего. Но главное – он хотел снять проклятие.

– Какое проклятие?

Кай посмотрел на меня долгим взглядом:

– То же, что и у меня. Мы оба прокляты. С рождения. Тьма внутри нас – это наследство нашего рода.

Я вспомнила чёрные раны на его груди. То, как тени выли по ночам. Как амулет светился в моей руке.

– И он хочет снять его любой ценой?

– Он хочет снять его, убив последнего из рода Солнца.

Ледяной ужас сковал моё горло.

– То есть…

– То есть он ищет тебя. И теперь, когда я нашёл тебя первым, он сделает всё, чтобы тебя забрать. Или убить.

Лошадь подо мной всхрапнула, будто почуяла мой страх.

– И ты везёшь меня прямо к нему? – мой голос сорвался на шёпот.

– Я везу тебя туда, где ты будешь в безопасности. В Цитадели мои люди. Там стены, которые не пробить магии. И там я смогу тебя защитить.

– А если твои люди переметнулись к нему, как те, в замке?

Кай посмотрел мне прямо в глаза:

– Тогда мы умрём. Но я обещаю – ты умрёшь последней. Только после меня.

Я не знала, что ответить на такое. Поэтому просто кивнула и пришпорила лошадь.

–

Лес вокруг жил своей жизнью. Где-то кричали птицы, шуршали мелкие зверьки, пахло хвоей и прелой листвой. Обычный лес. Если не знать, что под каждым кустом может прятаться смерть.

– Стойте! – Верн вдруг поднял руку.

Все замерли.

– Что там? – тихо спросил Кай.

– Запах крови. Свежей.

Я принюхалась. Действительно, ветер нёс что-то металлическое, тяжёлое.

– Оставайтесь здесь, – Верн спешился и бесшумно скрылся в кустах.

Мы ждали. Минута, две, пять. Лес молчал.

Потом раздался крик. Короткий, страшный – и оборвался.

Кай рванул с места раньше, чем я успела сказать хоть слово. Я бросилась за ним, забыв про страх.

То, что мы увидели на поляне, заставило меня зажать рот рукой.

Верн лежал на земле. Над ним стояла тень – огромная, бесформенная, сотканная из черноты. А рядом…

Рядом стоял человек.

Высокий, светловолосый, с глазами такими же ледяными, как у Кая. Он улыбался.

– Брат, – сказал он мягко, почти ласково. – А я тебя заждался.

–

В ту ночь мне не спалось.

Бывает такое: воздух становится слишком тяжёлым, тишина – слишком громкой, а сны – слишком реальными. Ворочаешься с боку на бок, считаешь трещины на потолке и ждёшь рассвета, который всё не наступает.

Я лежала на лавке, укрывшись старым одеялом, и смотрела, как луна пробивается сквозь щели в ставнях. Полосы света ложились на пол, дрожали и двигались, будто живые.

За стеной ухнула сова. Где-то в лесу завыл волк. Обычные звуки. Я слышала их пять лет и давно перестала вздрагивать.

Но в эту ночь всё было иначе.

Я села, прислушиваясь. Тишина. Слишком плотная, слишком ватная. Даже сверчки замолчали.

И тогда я услышала шаги.

Кто-то шёл со стороны леса. Тяжело, сбивчиво, спотыкаясь. Человек – или не человек – явно еле держался на ногах.

Я мгновенно вскочила, нащупала в темноте нож – тот самый, для резки трав, и замерла у двери.

Шаги приближались. Хруст веток, тяжёлое дыхание, и вдруг – глухой удар. Тело упало где-то у самого крыльца.

Я ждала. Минута, две, пять. Тишина.

Осторожно, стараясь не скрипеть половицами, я подошла к окну и чуть приоткрыла ставню.

На крыльце, прямо у моей двери, лежал человек. В темноте я видела только тёмный плащ, разметавшиеся волосы и руку, неестественно вывернутую в сторону.

Первая мысль: ловушка.

Вторая: если это ловушка, то очень глупая.

Третья: если я не открою, он умрёт прямо здесь.

Я ругала себя последними словами, но руки уже отодвигали засов.

Дверь распахнулась, и лунный свет залил крыльцо.

–

Он был огромным.

Даже лежа на досках, скрючившись от боли, он занимал почти всё крыльцо. Широкие плечи, длинные ноги, кисти рук – крупные, с длинными пальцами. Одежда – дорогая, но изодранная в клочья. Плащ из плотной тёмной ткани, сапоги из хорошей кожи, на поясе пустые ножны.

Меч потерял. Или у него забрали.

Я опустилась на колени и осторожно коснулась его плеча. Горячий. Очень горячий. Сквозь ткань рубахи пробивался жар, как от печки.

– Эй, – позвала я тихо. – Вы меня слышите?

Он застонал и попытался повернуть голову. В свете луны я увидела лицо.

Молодое. Лет тридцать, не больше. Резкие черты, острые скулы, тёмные брови вразлёт. Глаза закрыты, но даже так чувствовалось – когда откроет, взгляд будет тяжёлым.

И бледный. До синевы.

Я откинула край плаща и замерла.

Вся его грудь была в крови. Рубаха почернела, прилипла к телу, и даже в темноте было видно – раны не простые. От них шёл странный запах. Горелый, но не так, как пахнет пожар. По-другому. Мёртвый запах.

– Твою ж… – выдохнула я.

Встать, закрыть дверь, сделать вид, что никого не видела? Ещё не поздно. Запереться, притаиться, переждать. Утром его найдут – или не найдут, лес большой.

Я уже почти поднялась, когда он открыл глаза.

И я пропала.

Потому что таких глаз я не видела никогда. Светлые, почти белые, с вертикальными зрачками, как у хищника. В них плескалась такая боль, что у меня перехватило дыхание.

– Помоги, – сказал он одними губами. – Пожалуйста.

Голос хриплый, слабый, но в нём чувствовалась порода. Привычка повелевать. Такие люди не просят – они приказывают. Но сейчас он просил.

Я выругалась в голос, закинула его руку себе на плечо и потащила в дом.

–

Он весил как проклятие. Хорошо хоть, не сопротивлялся – сил не было. Я дотащила его до лавки, сгрузила и побежала закрывать дверь.

Засов. Проверить окна. Ещё раз засов.

Когда обернулась, он уже лежал на спине, глядя в потолок мутными глазами.

– Не смей умирать, – рявкнула я, разжигая свечи. – Слышишь? Я тебя не для того тащила, чтобы ты тут дуба дал.

Он не ответил.

Я схватила ножницы и разрезала рубаху. Ткань разошлась, открывая грудь, и я застыла с ножницами в руках.

Раны. Много ран. Рваные, глубокие, с чёрными краями. Не ножевые, не звериные – другие. Будто кто-то когтями рвал, но когти эти были из тьмы.

Проклятые раны.

Я видела такие однажды. Давно, в другой жизни, когда отец ещё был жив и к нам привели лекаря, который сунулся в Запретный лес. Он умер через час, превратившись в лёд.

Этот был ещё жив.

– Кто ты такой? – прошептала я, разглядывая его лицо.

Не знаю, что заставило меня взяться за лечение. Может быть, отчаяние в его глазах. Может быть, глупая надежда, что если я спасу его, то искуплю что-то в своей прошлой жизни. А может, просто привычка лечить всё, что дышит.

Я достала свои запасы.

–

Травы. Вода. Чистые тряпки. Всё, что у меня было.

Я промывала раны и видела, как чёрное неохотно отступает под моими пальцами. Моя сила – та самая, которую я прятала пять лет – просыпалась и тянулась к нему.

– Ты пахнешь светом, – вдруг сказал он.

Я вздрогнула и отдернула руки.

Он смотрел на меня. Взгляд уже осмысленный, но страшно уставший.

– Лежи, – приказала я. – Не разговаривай.

– Ты меня лечишь, – он не спрашивал, утверждал. – Значит, ты не простая травница.

– Я та, кто пытается спасти твою шкуру. Помолчи.

Он усмехнулся. Даже сейчас, весь израненный, еле живой, он нашёл силы усмехнуться.

– Упрямая.

Я закатала рукава и принялась заново обрабатывать самые глубокие раны. Пальцы дрожали, но я не позволяла себе остановиться. С каждой минутой я понимала всё яснее: этот человек не простой путник. Такие раны не получают в драке с разбойниками. Такие раны оставляет только одна тварь – та, что живёт в Северном лесу.

– Ты из Цитадели? – спросила я, затягивая повязку.

Он помолчал.

– Можно и так сказать.

– Лорд?

– Можно и так.

Я резко подняла голову. В свете свечей его лицо казалось высеченным из камня. Красивое. Опасное. И эти глаза – светлые, холодные, нечеловеческие.

– Ты Северный Лорд, – выдохнула я.

– Я Кай, – ответил он. – Просто Кай. Сегодня.

Я смотрела на него и не знала, что делать. Бежать? Добить? Спрятать?

– Ты не похож на чудовище, – сказала я наконец.

– Чудовища редко похожи на себя. В этом их главная сила.

Я хмыкнула и вернулась к ранам.

–

До рассвета я не сомкнула глаз. Меняла повязки, поила отварами, следила, чтобы жар не поднялся снова. Он то проваливался в забытьё, то открывал глаза и смотрел на меня долгим, изучающим взглядом.

– Как тебя зовут? – спросил он под утро.

– Айка.

– Айка, – повторил он. – Спасибо.

– Не за что. Ты мне заплатишь.

– Чем?

Я пожала плечами:

– Придумаю. Ты должен.

Он улыбнулся. Впервые – по-настоящему. И от этой улыбки у меня внутри что-то перевернулось.

– Договорились.

За окном начало светать. Петухи ещё не запели, но небо на востоке посерело. Скоро в деревне начнётся жизнь, и мне нужно было придумать, как объяснить появление в моём доме этого… этого северного гостя.

– Отдыхай, – сказала я, поднимаясь. – Завтра поговорим.

– Сегодня, – поправил он. – Уже сегодня.

– Сегодня, – согласилась я. – Спи.

Я задула свечи и вышла во двор. Воздух был свежим, пахло росой и хвоей. Я села на крыльцо – то самое, где нашла его несколько часов назад – и обхватила колени руками.

Что я наделала? Впустила в дом чужака. Северного Лорда. Проклятого. Того, кого боятся все.

Но когда он смотрел на меня, я не чувствовала страха. Я чувствовала что-то другое. Что-то, чему не могла подобрать названия.

– Дура, – сказала я себе. – Круглая дура.

Из дома донёсся тихий стон. Я вскочила и побежала обратно.

–

Он метался в бреду.

– Деймон… не смей… она моя… – слова вырывались хрипло, бессвязно. – Солнце… не отдам…

Я опустилась рядом, приложила ладонь к его лбу. Горячий. Снова горячий.

– Тихо, – прошептала я. – Тихо, Кай. Ты в безопасности.

Он вдруг схватил мою руку. Крепко, до боли.

– Не уходи, – сказал чётко, глядя прямо на меня. – Останься.

– Я здесь, – ответила я. – Я никуда не уйду.

Он выдохнул и расслабился, проваливаясь в сон. Но руку мою не отпустил.

Я сидела рядом, чувствуя тепло его ладони, и понимала: моя тихая жизнь закончилась. В ту самую минуту, как он постучал в мою дверь.

Или даже раньше. В ту минуту, когда я решила открыть.

–

Утром я вышла во двор за водой и столкнулась с тётей Глашей.

– Айка! Ты чего такая бледная? Опять не спала? – она подозрительно оглядела меня. – И чего это у тебя дверь на засове? Боишься кого?

– Травы сушила, – ответила я привычную ложь. – Всю ночь провозилась.

– Травы, травы… – тётя Глаша покачала головой. – Ты бы хоть мужика себе завела, что ли. А то всё одна да одна. Не дело это.

– Как-нибудь без мужика, – улыбнулась я. – Мне и так хорошо.

– Хорошо ей, – проворчала тётя Глаша. – Ладно, беги. Я к старосте, там новости с границы пришли. Говорят, Северный Лорд…

Я замерла.

– Что – Северный Лорд?

– Да кто ж его знает. Говорят, пропал. Или убили. Или сам ушёл. Тёмные дела, в общем.

– Понятно, – сказала я как можно спокойнее. – Вы идите, тёть Глаш. А мне правда бежать надо.

Я развернулась и почти бегом вернулась в дом.

Кай сидел на лавке. Бледный, но с ясными глазами.

– Слышал? – спросила я.

– Достаточно, – ответил он.

Мы смотрели друг на друга, и в его взгляде я читала то же, что чувствовала сама: игра началась.

–

Три дня.

Три дня я выхаживала этого северного гостя, и за все три дня он не сказал мне ни слова о том, кто он на самом деле.

Я не спрашивала. Во-первых, потому что лечить легче, когда пациент молчит. Во-вторых, потому что боялась ответов.

Но утро четвёртого дня началось с того, что я открыла глаза и увидела его сидящим на лавке. Одного. С совершенно ясным взглядом.

– Ты очнулся, – сказала я глупо.

– Я не спал, – ответил он. – Три дня наблюдал, как ты суетишься вокруг меня. Занятное зрелище.

Я села, поправляя сбившуюся рубаху. В голове шумело от недосыпа, но мысль работала чётко: он в порядке. Действительно в порядке. Моё лечение сработало.

– Раны? – спросила я деловито.

– Затянулись.

– Жар?

– Спал.

– Проклятие?

Он помолчал.

– Отступило. Частично.

Я подошла и без спроса откинула край его рубахи. На груди, там, где ещё вчера чернели страшные раны, теперь розовели свежие шрамы. Чёрная кайма исчезла, но глубоко внутри, под кожей, я чувствовала что-то тёмное. Оно притаилось, замерло, но не ушло.

– Я не могу убрать его полностью, – призналась я. – Моих сил недостаточно.

– Твоих сил, – повторил он. – Не трав, не отваров, а сил.

Я отдёрнула руку и отвернулась к печи, делая вид, что поправляю дрова.

– Травы – это и есть моя сила.

– Не ври, – спокойно сказал он. – Я чувствую магию. Ты светишься, Айка. Даже сейчас, когда пытаешься быть незаметной.

Я резко обернулась. Он смотрел на меня без страха, без удивления – с интересом. Как учёный на редкий экземпляр.

– Ты не боишься? – спросила я.

– Чего?

– Того, что я могу оказаться не той, за кого себя выдаю.

Он усмехнулся – впервые за эти дни открыто, почти весело.

– Девушка, которая три дня выхаживала меня, не спрашивая платы, не пытаясь ограбить или убить, – это лучшая рекомендация. Кем бы ты ни была, ты спасла мне жизнь. Этого достаточно.

Я растерялась. Такого ответа я не ожидала.

– Есть хочешь? – спросила я, чтобы сменить тему.

– Хочу.

–

За завтраком мы молчали. Я наварила каши, нарезала хлеба, поставила на стол крынку с молоком. Он ел аккуратно, но с волчьим аппетитом человека, который давно не видел нормальной еды.

– Давно не ел? – спросила я.

– Четыре дня. До того как прийти сюда, я шёл по лесу трое суток.

– Трое суток с такими ранами?

– Выбора не было.

Я покачала головой. Железный человек. Или не человек?

Когда с едой было покончено, он отодвинул миску и посмотрел на меня в упор.

– Я должен заплатить за лечение.

– Я же сказала: потом придумаем.

– Я так не привык. – Он полез за пазуху и вытащил что-то, завёрнутое в тряпицу. – Возьми это.

Я развернула тряпицу и замерла.

На ладони лежал амулет. Круглый, размером с женский кулак, из тёмного металла, который, казалось, вбирал в себя свет. По краям шла вязь древних рун, а в центре мерцал камень – тёмно-синий, почти чёрный, но с искрой внутри.

– Что это? – спросила я.

– Плата, – коротко ответил он. – Этого хватит, чтобы ты могла не работать несколько лет. Продашь – получишь состояние.

– Такие вещи не носят простые путники.

– Я не простой путник.

– Знаю.

Он ждал. Я смотрела на амулет и чувствовала, как от него исходит тепло. Слабое, едва уловимое, но моё тело откликалось на него, как растение на солнце.

– Он магический, – сказала я.

– Очень. Родовой артефакт.

– И ты отдаёшь его мне?

– Ты спасла мне жизнь. Жизнь Лорда Севера стоит дорого.

Я подняла глаза. Он смотрел спокойно, без вызова, просто констатируя факт.

– Я знаю, кто ты, – тихо сказала я. – С той ночи, как ты назвал своё имя.

– И не выдала. Не побежала к старосте. Не попыталась убить. – Он чуть наклонил голову. – Почему?

– А почему я должна была тебя убивать?

– Потому что все боятся Северного Лорда. Считают чудовищем.

– А ты чудовище?

Он задумался.

– Не знаю. Иногда мне кажется, что да.

Я посмотрела на его руки – крупные, сильные, но такие осторожные, когда он брал кружку с молоком. На глаза – светлые, холодные, но с теплотой, которую он явно старался прятать.

– Чудовища не просят помощи, – сказала я. – Они просто берут.

– Ты плохо знакома с чудовищами.

– Возможно. Но я знакома с людьми. И ты, Кай из Цитадели, больше похож на человека, чем многие из тех, кого я встречала.

Он смотрел на меня долго. Очень долго. Так, что мне стало не по себе.

– Спрячь амулет, – сказал наконец. – И носи при себе. Он защитит тебя.

– От чего?

– От теней. От магии. От тех, кто захочет тебя использовать.

Я сжала амулет в ладони. Металл нагрелся почти мгновенно, и я почувствовала, как по руке побежало тепло. Приятное, живое, родное.

А потом амулет засветился.

Я вскрикнула и разжала пальцы. Амулет упал на стол, продолжая светиться ровным золотистым светом.

– Что это? – выдохнула я.

Кай смотрел на амулет, и в его глазах читалось такое изумление, какого я у него ещё не видела.

– Этого не может быть, – сказал он медленно. – Он никогда не светился. Ни у кого.

– Что значит – ни у кого?

– Это родовой артефакт моей семьи. Он передаётся по наследству триста лет. И за триста лет его не смог активировать никто.

– Активировать?

– Он реагирует на чистую магию. На свет. На тех, кто способен нести этот свет.

Мы смотрели друг на друга. Я – с ужасом. Он – с внезапным пониманием.

– Кто ты, Айка? – тихо спросил Кай. – Настоящая.

Я молчала. Язык прилип к горлу.

– Ты не просто травница. Травницы не заживляют проклятые раны за три дня. Травницы не светятся в темноте. И травницы не активируют артефакты, которые веками лежали мёртвым грузом.

– Я… – голос сорвался. – Я не могу тебе сказать.

– Почему?

– Потому что если скажу, ты либо убьёшь меня, либо сдашь тем, кто убьёт.

Кай медленно поднялся. В полный рост он оказался ещё больше, чем я думала – под самым потолком, широкоплечий, опасный. Но в движениях не было угрозы.

– Я не убью тебя, – сказал он. – И не сдам. Ты спасла мне жизнь. Этого достаточно, чтобы я защищал тебя до последнего.

– Ты не знаешь, кто я.

– Мне всё равно.

– Так не бывает.

– В моём мире бывает. – Он шагнул ближе. – Смотри на меня.

Я подняла глаза.

– Я Северный Лорд. Проклятый. Тот, кого боятся даже собственные братья. И за всю мою жизнь ты – первая, кто посмотрел на меня без страха. Первая, кто лечил, не требуя ничего взамен. Первая, кто отдал свою кровь, чтобы спасти чужую.

Я вздрогнула. Откуда он знает про кровь?

– Я чувствую её, – ответил он на незаданный вопрос. – В каждой капле твоих отваров. Твоя кровь пахнет солнцем. Так пахнет только один род во всех Северных землях.

– Какой? – прошептала я, хотя уже знала ответ.

– Род Солнца. Те, кто погиб пять лет назад. Все до одного.

– Не все, – вырвалось у меня.

Тишина. Такая густая, что можно резать ножом.

Кай смотрел на меня, и в его глазах я видела отражение своего собственного ужаса. Он понял.

– Ты последняя, – сказал он. – Последняя из рода Солнца.

Я не ответила. Но молчание было громче любых слов.

Амулет на столе продолжал светиться, заливая нашу маленькую избу золотым тёплым светом. Светом, которого здесь не было пять лет.

Светом надежды.

–

– Теперь ты понимаешь, почему я не могу оставаться здесь, – сказала я наконец. – Если твой брат ищет меня…