Во власти сна

Маленькая машинка двинулась по трассе, покинув дорожку из белого камня, унося своих пассажирок в сторону родного города. Слепили фары встречных машин, но Анна их не видела. Она провалилась в сон сразу, как только села в кресло «васи» и тихая музыка баюкала ее до самого дома.

____________________________________________________

*«Дыхание» – известная песня группы «Наутилус Помпилиус»

Глава 8

***

Радужная богиня выпала из портала на холодные мраморные плиты. Зажимая рану на животе, она подползла к колонне и оперлась на нее плечом. Крови не было – боги редко кровоточат, но боль чувствуют. Вот и сейчас, ожидая пока божественная способность к исцелению проявится, она страдала, как простой смертный. Нет, то, что Морфей не нанес смертельного удара сознательно, богиня понимала. А вот чего она не понимала – откуда у него силы вообще взялись? О решении царя царей знали все в пантеоне. А значит, в мире смертных у Морфея не может быть сил для сопротивления. Однако, понадеявшись на абсолютность кары, вмененной снотворцу не иначе как развлечения ради, вместо слабого противника она получила разъярённого бога.

– И почему он кинулся защищать эту опасную смертную? Никогда до этого момента за творцом снов не наблюдался интерес к жизни или смерти людей.

Света вздохнула, расслабилась и прикрыла глаза. За тысячелетия своего существования, она привыкла, что на такие вопросы никто не торопится отвечать. Потому и не стремилась задавать. Сейчас же и вовсе не время для праздных мыслей. Необходимо сосредоточиться на исцелении. Ей понадобится много времени для восстановления, так что лучше остаться здесь, в одном из заброшенных чертогов. Уже погружаясь в сон, она почувствовала постороннего и открыла глаза. Морфей стоял в ожидании, когда его заметят. И без того всегда мрачный, словно несущий в себе тьму, сейчас он был особенно жутким. Богиня съежилась от страха, не понимая, как он смог ее отыскать? Ведь об этом убежище никто не знал. И как у него, отрезанного от силы, получается воплощаться в реальности?

– Пришел добить? Что ж, не тяни.

Прошептав это, она зажмурилась и опустила голову в ожидании удара, но его не последовало. Открыв сначала один глаз, а затем второй, Света подняла голову и уставилась с вызовом на противника. По крайней мере, ей хотелось верить, что она так смотрит. В их пантеоне слабый всегда погибает. Но лучше делать это не демонстрируя страх. Чтобы сохранить хоть каплю уважения в памяти врага.

– Ты слишком долго пребывала в мире смертных, – негромко ответил Морфей. – С чего бы мне убивать своих? – Морфей наклонился к богине и продолжил:

– Есть масса способов наказать такую дерзкую выскочку как ты. Сохранить жизнь, но не рассудок. Чем не кара? – он ронял слова, и они падали камнями, что должны погрести под собой вестницу. Морфей неожиданно для себя испытывал желание уничтожить старую знакомую. И делать это медленно, со вкусом, вытягивая из нее жизнь и силу, причиняя боль. Разрушая до основания. Наказывая так, как требует что-то темное и злое глубоко в нем.

«Она посмела покуситься на мою свободу в лице Нанны!» – так говорил себе бог, отказываясь признавать правду: хрупкие женские пальцы в его ладонях; исполненное надежды и неуверенности человеческое существо с божественными силами, доверчиво прижимающееся к его груди; тонкая нить, соединившая их запястья. Все это меняло что-то глубоко внутри снотворца. Требовало взять Анну под защиту более серьезную, чем поручил ему царь. Но с этим Морфей планировал разбираться после того, как закончит с златокрылой.

– Я не тот, кто забирает жизни, ты ведь помнишь это, вестница. Но оставлять тебе разум не обязательно. Атаковать того, кто повелевает снами не только смертных, но и богов, было не самым хорошим планом. Я только одного не понимаю, неужели не нашла способа попроще покончить с собственным бытием? Пришла бы добровольно ко входу в мое царство, зачем нападать на территории смертных. Мой кубок с маковым соком всегда готов оказаться в твоих руках.

Он не спрашивал. Просто размышлял вслух, легко касаясь тонкими цепкими пальцами виска богини. В какой момент Морфей оказался так близко? Она не понимала. Пропустила, зачарованная голосом, попавшая в ловушку темных бездонных зрачков, что затягивали. У Светы расширились глаза от ужаса. Она знала, что Морфей может мучить разум бесконечно, не позволяя очнуться от кошмара. Да, он считался самым спокойным среди них. Беззлобным. Лишенным страстей, которым часто подвергались другие из пантеона. Но безопасным? Нет, даже царь так не назовет Морфея. Ведь стоит ей заснуть, и она никогда не сможет сбежать. Затеряется среди лживых снов, полных нескончаемых кошмаров. И проснуться без позволения снотворца у нее уже не получится. Раньше подобная жестокость исходила от Морфея только по приказу.

– Чего ты хочешь? – Света не верила, что Морфей угрожает ей просто ради удовольствия. Нет, она была не столь глупа, чтобы считать, будто никакой иной цели у бога нет.

– Ответов. И в твоих интересах не вызывать у меня желания уточнять. Зачем ты напала на Анну? Уж точно не из ревности. Никто из приближенных царя не заинтересован в ней, – Морфей отошел на несколько шагов, и сотворил себе удобное кожаное кресло. Смотреть на сидящую на полу богиню можно и сидя, что, собственно, бог и сделал. Она молчала, покусывая губу, не потому что пыталась придумать правдоподобную ложь. Нет, Радужная богиня боялась, что ее знаний не хватит утолить любопытство разгневанного Морфея. Наконец, собравшись с духом, она начала рассказ.

– Это все? – решил уточнить создатель снов, – Уверена, что ничего не упустила?

Информации получилось немного. То, что его Нанна необычная смертная, Морфей уже понял и сам. Да, у нее есть потенциал стать частью пантеона богов. И, как и предполагал Морфей, вестница занималась самодеятельность. Царь не отправлял убить Анну. Он понял, что силы девушки пробуждаются, но пока не менял решения, которое лишило Морфея сил. Маленькая богиня решила поиграть в мойр, чтобы выслужиться перед царем. Ярость, чистая, незамутненная, взметнулась из глубин его существа. Нанна и без того уверенно двигающаяся к своему концу, могла погибнуть от рук выскочки! Морфей поднялся, кресло тут же исчезло. Он преодолел разделяющее их расстояние одним движением, схватил богиню за шею и вздернул над полом. Света забилась в тщетных попытках освободиться.

– Если я встречу тебя возле Нанны, если ты просто помыслишь, чтобы причинить ей вред, ты никогда не проснешься. Слышишь меня? Или больше никогда не заснёшь, из страха оказаться в моей власти! Знаешь, богам, особенно слабым, отдых тоже необходим. А я терпелив и дождусь момента, чтобы уничтожить твой разум. Разберу по атому сознанием девчонки, возомнившей себя царицей!

Ответить что-либо, когда твое горло сжимает мужская ладонь проблематично даже для богов. Она пыталась ослабить хватку, цепляясь пальцами, но тщетно. А затем увидела тьму, закручивающуюся спиралью в глазах создателя снов, и перестала сопротивляться. Морфей моргнул, прогоняя тьму из глаз, взглянул на свою руку и просто исчез. А Света упала на мраморные плиты и проснулась.

«Он подловил меня во сне, – поняла Радужная, – но почему отпустил?». С трудом богиня встала, не представляя, как защититься от вторжения в разум, прежде чем обессиленная вновь уснет. А в том, что Морфей продолжит наказание едва она попытается отдохнуть, вестница отчего-то даже не сомневалась.

***

Ольга работала за компьютером в своем кабинете. В последнее время она уделяла мало внимания кафе. Наверно поэтому теперь цифры в отчетах казались далекими от реальности. По крайней мере раньше они никогда не вызывали у владелицы маленького бизнеса сомнений. Так что прямо сейчас Ольга сидела за столом и разбирала накладные. Но сосредоточиться не получалось. Мысли то и дело возвращались к Анне. Страшный диагноз близкой подруги стал настоящим ударом. Женщина отложила ручку, которой делала пометки, и, опустив на мгновение веки, растерла пальцами лоб. Ей опять предстоит потерять дорого человека.

Открыв глаза, Ольга принялась перебирать фигурки, выстроившиеся под монитором. Аня дарила их в периоды разных Ольгиных увлечений. Однажды Ольга спросила, зачем и ее Рыбка ответила: «Чтобы ты не забыла ни одну из своих больших или маленьких страстей.»

– Рыбка, Рыбка, что же мне с тобой делать? – вздохнула Ольга, взъерошив волосы. – Кто будет дарить мне эти «напоминания», когда тебя не станет?

Вопрос, на который ответа не существовало. Каждый знает, что люди смертны. Но это потом. Когда-нибудь. Не так. Смирившись, что поработать не получится, она без сожаления отключила программу. Наблюдая за тем, как медленно гаснут на экране символы, Ольга ощутила неожиданную усталость. Она навалилась на плечи, заставила склонить голову, а затем и вовсе устроиться щекой на сложенные на столе руки. Измученная переживаниями, женщина уснула.

***

Анна решила погулять. Солнце уже клонилось к закату, но беспокойные мысли не желали укладываться в голове, не давали успокоиться. Поэтому она прицепила поводок к ошейнику своей безымянной собаки. Движение всегда позволяло навести порядок в голове, а псу оно необходимо. Она шла и совершенно не смотрела по сторонам. Не разглядывала деревья в попытках заметить белок, не слушала шум ветра в кронах старых сосен. Просто шла следом за псом. Ни разу не споткнувшись, что удивительно. Очнулась Аня только на вершине утеса. Солнце уже почти село, но света еще хватало. Небо было чистым, без облаков, поэтому солнечные лучи не раскрасили его. Небо просто темнело, перетекая из нежно-голубого в чернильно-черный цвет. Аня обошла столб с привычными лентами. Буддисты верят, что это символ энергии тонкого тела человека. Она отстегнула поводок и села на ствол упавшего дерева, который чьи-то заботливые руки приспособили под лавочку. Пес носился вокруг: то скрываясь в зарослях кустов и деревьев, то возвращаясь проверить хозяйку. Аня любила вот так любоваться окружающим миром, не думать ни о чем, не планировать ничего на будущее, не вспоминать прошлое. Просто смотреть на то, как здесь и сейчас происходят изменения. Ольга, когда заставала ее в этом состоянии, всегда смеялась и спрашивала, не было ли самураев в ее роду. Рядом тявкнул щенок и Анна очнулась. И реальность вновь захлестнула ее. Реальность, в которой есть смертельный диагноз и странный человек, способный растворяться в воздухе.

Аня сжала голову ладонями и взъерошила волосы. Детские воспоминания начали всплывать одно за другим. Ее детские сны, заполненные странными приключениями, ее друг из снов, ее Морфей, рассказывающий, как реальная жизнь влияет на содержание снов. Вот она смеется над ним и в тот же миг изменяет сон, добавляя то, чего никогда не видела в реальности. Снотворец улыбается в ответ и гладит ее растрепанные волосы, а затем добавляет картины от себя. Так они проводили время в ее снах и тогда Аня чувствовала себя самой счастливой. Но продолжалось это недолго, и другая картина всплыла в памяти. Она маленькая рисует своего друга из снов, а мама сминает детский рисунок и просит больше никогда не рисовать его. Маленькая Аня не понимает, чем маме не угодил ее друг, но видя слезы в глазах родного человека, обещает забыть. И она забывает Морфея, забывает сны и ночью ее больше не ждут приключения и красота, только темнота.

А теперь сны вернулись. А с ними вернулся тот, кто всегда был рядом. Он изменился. Теперь он не казался таким добрым и светлым, каким приходил в ее детских снах. Нет, внешне Морфей не изменился: все те же темные одежды, будто поглотившие все ночные цвета, все те же темные глаза и вечно движущиеся волосы, будто их постоянно треплет ветер. Изменились ее ощущения рядом: полное доверие ребенка исчезло, Морфей казался теперь жестким и закрытым. А может он всегда был таким и это изменилась она?

– А-а-а, это все невозможно! Он же ненастоящий! Все это ненастоящее! – отчаянно пошептала Анна, убрала руки от головы и посмотрела на них. На правом запястье по-прежнему переливалась серо-голубым цветом нить. Раньше девушка видела ее изредка, а после событий фестиваля та больше не желала пропадать. Аня попыталась подцепить нитку пальцами, сначала она не подавалась, но стоило сосредоточится как нить легко соскользнула с запястья в ладонь. Наощупь нить оказалась гладкой и прохладной, будто сделанная из металла, но она быстро согрелась в ладони. Анна попыталась потянуть. Нить немного поддалась, стала длиннее, но в конце концов оборвалась. Девушка встала, стряхнула нить с ладони, и та вернулась на запястье правой руки. Анна снова подхватила нить, потянула, оборвала, подошла ближе к обрыву и скинула ее вниз. Но та опять вернулась.

«Она не исчезнет, – поняла Анна. – И эти маленькие молнии не исчезнут. Мой больной мозг просто больше не видит разницы между явью и сном.»

– А исчезнет ли это все со мной? – прошептала Анна. Произнесла и испугалась этой мысли. Но все равно продолжила размышлять: – Боль точно исчезнет. Исчезнет вся эта жизнь в ожидании смерти. Два шага и мне не надо будет мучиться от этой мешанины сна и реальности.

Анна сделала шаг, затем второй. И вот она стоит на самом краю, дальше некуда идти. Только манящая пустота под ногами. Последний шаг, на который так сложно решиться.

Анна глубоко вдохнула, запоминая запах сосновых игл, травы, ветра. Закрыла глаза и сделала шаг вперед...