Между смертью и жизнью. Рейс Rusair 404 Москва – Нью-Йорк

Арина смотрела на нас, и в ее глазах плескался не страх, а… понимание.

– Микаэла, – прошептала она, и ее голос звучал хрипло и отрывисто, словно она не говорила уже очень давно. – Вас выслеживают. Всех нас.

Я выскочила из машины.

– Что ты несешь, Арина? Что значит «выслеживают»? И что это было сейчас?!

Арина покачала головой, и голубое свечение вокруг нее слегка померкло.

– Нет времени объяснять подробно. Главное – вы должны знать. Из-за одной… женщины, – она запнулась, словно слова давались ей с трудом, – одной пассажирки с психическими наклонностями, которая выкрикивала имена, даты, все про рейс… Появилась группа людей. Они считают нас… не людьми. Чем-то другим. Угрозой. Они хотят нас уничтожить.

– Какая еще пассажирка? – пробормотал Юра, выбираясь из машины. Его лицо посерело. – Ты о чем, Арина?

– Пассажирка… – Арина закрыла глаза, словно прогоняя болезненное воспоминание. – Она твердила, что мы – отродье. Что мы – ошибка. Что нас нужно остановить.

Внезапно Арина схватила меня за руку. Ее прикосновение было обжигающе холодным, пронизывающим. Она собиралась еще что-то добавить, но в этот момент искры голубого свечения вновь вспыхнули вокруг нее, на мгновение ослепив нас. А когда свет рассеялся, ее уже не было.

– Замечательно… – протянула я визгливым голосом и нервно взметнула руками. – Только кучки идиотов, расправляющихся с пассажирами, нам и не хватало.

***

Два месяца. Два чертовых месяца нас не отпускало напряжение. Наши имена крутили по каждому новостному каналу, новостным пабликам. Каждый третий невменяемый идиот, считал, что должен отыскать нас. Уродов… как прозвала нас группа единомышленников адский рейс 404.

Темно-синенький форд прокладывал нам с Женей путь по мокрой, холодной и осенней дороге от Мурманска до Москвы. Пару дней назад со мной вновь связалась Арина и просила о помощи. Я со своей добротой не могла отказать.

– Жень, – вздохнула я, смотря в окно на пролетающие леса, фонарные столбы, машины и уходящее вечернее солнце. – Тебе не обязательно было ехать со мной. Ты должен был остаться с Мишкой и матерью своей. Я не хочу тебя во все это втягивать…

Он, не отрываясь от руля, ловко управляя одной рукой, второй рукой он касался нежно, с особым теплом, моей щеки.

– Я уже… – протянул он тихим голос. – Втянут во все это. Еще с Фарерских островов. С того видения.

– Я сама все еще задаюсь вопросом… – прошептала я. – Как… я затащила тебя в то видение.

– Может, это не просто так. – повернулся на секунду он ко мне с горячей улыбкой. Улыбка, которая кричала, но я старалась не замечать. Я не хотела рушить нашу дружбу… или же…

В какой-то момент я уснула, проваливаясь в сон, о котором я возможно и мечтала, но старалась отгонять от себя эти мысли.

Я стояла в полумраке старинного особняка. Тяжелые бархатные шторы, пыльные канделябры, паутина в углах – все дышало забвением. Но в центре комнаты сиял круг света, и в этом кругу был Женя.

Он сидел на винтажном диване, в расстегнутой рубашке, волосы растрепаны, глаза горели неистовым огнем.

Меня словно магнитом влекла к нему непреодолимая сила.

Я коснулась его щеки, он вздрогнул, притянул меня к себе.

Его губы были горячими, требовательными. Наши тела сплелись в страстном танце, в котором не было места словам. Только жажда… только желание… только мы…

Время остановилось. Комната исчезла, остались мы, испепеляющая страсть, поглощающая все вокруг. Ночь длилась вечность, и каждая секунда была наполнена блаженством.

И вдруг – смена кадра. Мы лежим в постели. Его руки в моих волосах, губы на моей шее. Воздух искрит от напряжения и желания.

Это не сон – это взрыв, буря эмоций. Каждый поцелуй, каждое прикосновение – как откровение.

Страстная, длинная ночь, растворяющая в себе все страхи и сомнения. Я чувствую его кожей, слышу его дыхание, вижу отражение себя в его глазах – счастливую, желанную.

А затем… Свет. Ослепительный.

Я зажмурилась, а когда открыла глаза, то увидела себя в зеркале. В белоснежном свадебном платье.

Платье струилось по фигуре, подчеркивая каждый изгиб. В руках букет белых роз.

Пшеничные локоны струились, словно золотой водопад, нежно обнимая мои плечи. Каждый завиток, отливающий медовым блеском, казался живым, дышащим солнечным светом.

Я – невеста. Иду под венец. Но кого я жду у алтаря? Я подняла глаза и увидела его. Женю. Он стоял в черном смокинге, с улыбкой, полной любви и надежды.

Внезапно, все вокруг начало рушиться. Стены особняка затрещали, потолок обвалился, и я проснулась.

Я сидела в машине, тяжело дыша. Женя с тревогой смотрел на меня.

– Микаэла, что случилось? Тебе приснился кошмар?

Я молчала, пытаясь унять дрожь. Этот сон… это было не просто сон. Это было видение. Мое будущее? Или предупреждение?

***

Солнце щедро лило свет сквозь кроны деревьев, раскрашивая осенний парк золотыми пятнами. День выдался неожиданно теплым. Я, закутавшись в легкий плащ, нервно вглядывалась в глубь аллеи. Женя, прислонившись к стволу клена, сидел в инстаграме с нахмуренным лбом.

– Ты уверена, что это здесь? – спросил он, не отрываясь от телефона.

– Уверена. Арина сказала: центральная аллея, памятник павшим героям, – ответила я, барабаня пальцами по ладони.

– Микаэла? – раздался хриплый голос.

– Спасибо, что согласились встретиться, – Арина сжала мою руку. – Я… я в отчаянии. Мой муж, Саша, исчез три дня назад. Он не был на том рейсе, но…

Арина запнулась, словно боялась произнести это вслух.

– Но что? – подтолкнула я ее.

– С тех пор, как стало известно об обломках самолета, он стал вести себя… странно. Все время говорил о каком-то пророчестве, об избранных. Потом просто исчез.

– Избранных? – переспросил Женя, скептически приподняв бровь.

– Он бредил, – отмахнулась Арина. – Но я уверена, что это связано с крушением. Полиция не воспринимает меня всерьез, они говорят, что он просто ушел. Но я знаю, с ним что-то случилось.

Я почувствовала волну знакомого, липкого страха. Избранные… Это слово эхом отдавалось в моей голове.

– Мы поможем, – твердо сказала я. – Расскажи все, что знаешь.

Поиски начались на следующий день. Арина вспомнила, что Саша часто ездил в заброшенный складской комплекс за городом, якобы по делам. Место выглядело зловеще: полуразрушенные здания, заросшие бурьяном, тишина, режущая слух.

– Саша говорил, что там хранятся какие-то старые станки, – поясняла Арина, пока мы осторожно продвигались по территории. – Но я никогда там не была.

Запах смерти ударил в нос еще до того, как мы вошли в один из ангаров. В полумраке, под тусклым светом, пробивающимся сквозь дыры в крыше, лежали тела. Шесть тел. Среди них – Саша. Его лицо исказила гримаса ужаса.

– Саша! – закричала Арина, падая на колени рядом с ним.

Я отшатнулась. Пять тел были пассажирами RuSAir 404. Я узнала их. Я видела их в видении.

Внезапно раздался вой полицейской сирены. Мы с Женей переглянулись, понимая, что попали в ловушку и бежать бессмысленно.

Следующие несколько часов превратили нашу жизнь в ад.

Мы были первыми, кто нашел тела.

– Мы проводим расследование по факту убийства шести человек, – холодно заявил следователь, рассматривая наши паспорта. – И вы, гражданки Ульянова и Новикова, являетесь главными подозреваемыми.

Я чувствовала, как мир рушится. Нас обвиняют в преступлении, которого мы не совершали.

Сидя в камере, я вспоминала раз за разом статью об аномалиях и совпадения. Рейс 404 – не случайность?

А группа людей, о которых говорила Арина? Они убивают пассажиров. И теперь я, Юра, Влад, Соня в опасности. Все пассажиры.

И я… во все это… втянула его. Женю.

«Они знают о нас, – думала я, сидя на жесткой койке и вглядываясь в темноту. – Они знают о наших способностях».

Холодный пот проступил на лбу. Игра началась, и ставки слишком высоки. Нужно… Нужно найти остальных.

Они считаю… что пассажиры, это уже не пассажиры…

Я опустила голову, закрыв лицо ладонями.

Они думают, что мы не имеем права существовать…

– Я хочу вернуть свою жизнь… – простонала чуть слышно.

Глава 6

Мурманск встретил нас холодным ветром и серым, словно графитовое надгробие, небом.

Арина спала на заднем сидении. После смерти ее мужа и допроса у следователя, я не могла ее оставить одну. Это было не безопасно еще и в связи с начавшейся охотой на пассажиров.

И неправильно.

Мы, пассажиры, должны держаться вместе.

После возвращения с Женей мы не виделись пару дней. Я пыталась разобраться в себе. В своих чувствах.

То видение. Наша свадьба и я в белом платье со сверкающей улыбкой иду к нему…

Арина ходила, как призрак по комнате, которая служила раньше кладовой. Скидывали туда все, что когда-нибудь может понадобиться, но пока не использовалось. Для Юры и Сони ее приезд стал поводом разобрать весь хлам и наполнить комнату уютной мебелью, занавесом, телевизором и всем необходимым для гостьи.

Второй день я слышала ее шаги, но Арина не выходила из комнаты, не хотела нас стеснять. Заходя к ней, я улавливала бледный, испуганный взгляд девушки. Она не отрывалась от фотографий своего мужа и все время плакала.

Я понимала, что она ощущала себя потерянной, и, хотя категорически отказывалась, ей необходима была помощь.

В один день, когда я готовила печенье, раздался звонок. Не в дверь, а прямо в голове. Резкая боль пронзила виски, и передо мной вспыхнул Мурманск. Площадь Пять Углов. Я увидела толпу людей, смеющихся детей, бабушек, продающих цветы. Яркое солнце слепило глаза. И вдруг – щелчок. Выстрел. Я увидела руку, державшую пистолет, направленный прямо в толпу. Паника. Кровь. Крики. Все тонуло в багровом цвете.

Но также резко все исчезло, как и началось. Я стояла, держась за край кухонного стола, дрожа всем телом. Печенье горело, распространяя тошнотворный запах гари.

Влад… он услышал мои мысли и произносил одни и те же слова: «Боль… Кровь. Боль… кровь». Арина выбежала из комнаты, от громкого лязга упавшего противня, она нервничала и не понимала причину внезапно начавшейся моей паники.

– Арина! – воскликнула я, застегивая куртку Влада. – Я сама еще не уверена… Собирайся, я одна не справлюсь.

Мы вылетели из дома на улицу. Ключи от фордика лежали в кармане. Я знала, что времени мало.

– Куда мы? – дрожащим голосом спросила Арина, когда я дернула ручку водительской двери.

– В центр. На площадь, – ответила я, заводя двигатель.

На улице было серо и промозгло, типичный сентябрь в Мурманске. Я вдавила педаль газа в пол. Машина взревела и рванула вперед, обгоняя плетущиеся впереди автомобили.

Нужно было успеть. Чувствовала это каждой клеткой своего тела.

– Микаэла, осторожнее! – крикнула Арина, вцепившись в ручку над дверью.

Но я не слышала ее. Видение стояло перед глазами. Площадь. Толпа. Выстрел.

– Микаэла, ты сумасшедшая! – кричала Арина, но ее голос тонул в реве мотора.

Я уже совсем ничего не понимала… Но должна была остановить это. Должна была спасти людей. Я должна была успеть.

Осенняя улица… Дорога вела нас к центру Мурманска, к площади Пять Углов, где, возможно, уже лилась кровь.

Подъезжая, я увидела вдалеке скопление людей. Сердце бешено заколотилось.

Бросив форд на обочине, выскочила из машины. Влад следовал за мной, бормоча что-то невнятное про боль и кровь. Арина шла рядом, бледная и дрожащая.

Внезапно Влад грубо толкнул меня в плечо и я упала, потеряв равновесие.

Мои руки оказались изрезаны осколками стекол, которые валялись повсюду.

И в это время раскаты выстрелов раздались по площади. Множество выстрелов. Стрелок был не один. Мое предчувствие никогда не ошибается.

Ступор охватил меня. Вспышки крови в голове. Видение мешало сосредоточиться. Я не могла подняться, даже Арина, подбежавшая помочь, не смогла поднять меня.

И вдруг… все замерло. Люди застыли в неестественных позах. Стрелки, направившие автоматы на толпу, застыли с искаженными злобой лицами. Пули, выпущенные ими, зависли в воздухе, словно в стоп-кадре. Даже осенние листья замерли, что еще секунду назад кружились в воздухе от порыва ветра.

Я с трудом поднялась на ноги, чувствуя, как по рукам течет кровь. Оглянулась. Влад стоял неподвижно, его глаза были широко раскрыты, а тело слегка дрожало. Я знала. Это он. Его талант, проснувшийся после рейса, был настолько силен, что он мог заморозить всех.

– Влад? – тихо позвала, боясь нарушить хрупкое равновесие.

Я увидела стрелков. Двое мужчин в черных куртках целились в толпу. Их лица были искажены злобой. Но они не двигались. Они были заморожены.

В этот момент Арина вскрикнула. Она стояла, вытянув руки вперед, и из воздуха начали материализовываться пули в голубом свечении.

Она призывала их.

Она могла управлять энергией, забирать ее и создавать.

Пули, призванные Ариной, кружили вокруг нее, подчиняясь ее воле. Затем, с криком, полным боли и ярости, она направила некоторые из них обратно в стрелков.

Я видела, как пули врезаются в них, их тела вздрагивали, но ничего не менялось. Они оставались неподвижными.

Влад тяжело дышал. Заморозить всех требовало огромных усилий.

Я понимала, что времени осталось мало. Нужно было что-то делать. Сейчас! Немедленно!

– Влад, отпусти их! – прокричала, не зная, услышит ли он меня.

Влад, казалось, услышал. Его глаза на мгновение сфокусировались на мне, а затем он кивнул, словно подчиняясь невидимому приказу.

Время снова потекло. Застывшие пули полетели дальше, люди вышли из оцепенения, а стрелки… упали на землю, сраженные своими же пулями, которые Арина вернула им. Их тела дернулись на мокром асфальте и замерли уже навсегда.

Все произошло так быстро, что осознание пришло лишь секунду спустя. Дыхание сбилось, в ушах звенело. Оглянувшись, я увидела Арину и Влада, помогающих подняться с земли шокированным прохожим.

Мой взгляд зацепился за движение в конце улицы. Там, в полумраке переулка, стоял он – последний стрелок. Тот самый, что открыл охоту на нас. Наши взгляды встретились через разделяющее нас расстояние.

Он держал пистолет, но не выстрелил. В его глазах мелькнул страх, и он бросился бежать, исчезая в лабиринте узких улочек.

Арину и Влада пришлось оставить на площади. Я бежала по улицам города. Ублюдок, охотившийся на нас, я его уже видела раньше, он выкрикивал лозунги против пассажиров.

Завернув за угол, бросилась бежать через темный двор. Так я срезала путь к следующей улице, где, казалось, только что заметила его мелькнувшую тень.

Двор был грязным и заброшенным, усеянным мусором и разбитыми бутылками.

Внезапно я увидела его.

Он стоял в конце двора, возле старого покосившегося сарая. Стрелок был один и продолжал держать в руках пистолет.

Мне пришлось лезть через груду строительного мусора, перепрыгивать через валявшиеся на земле ржавые трубы. За углом меня ждала узкая щель между стеной дома и сараем. Я протиснулась туда, ободрав локти и колени.

Выскочила из-за угла сарая и налетела на него, как разъяренная фурия.

Он не ожидал меня увидеть и вскрикнул от неожиданности, попытавшись наставить пистолет. Но я была быстрее.

Я врезалась в него плечом, сбив с ног. Пистолет выпал из его руки и отлетел в сторону.

Мы оба упали на землю, барахтаясь в грязи и мусоре.

Стрелок попытался оттолкнуть меня, но я вцепилась в него мертвой хваткой. Била его, куда попало, с остервенением, которое сама от себя не ожидала.

Внезапно он вывернулся и оказался сверху. Он схватил пистолет и приставил его к моему животу.

В глазах мелькнула вспышка.

Раздался выстрел.

Боль пронзила меня, словно ударом тока. Я чувствовала, как кровь заливает мою одежду.

Сознание начало ускользать.

***

Звуки сирены скорой помощи вырвали меня из небытия. Влад с Ариной, вцепившись в мои руки, что-то кричали, но я слышала их словно сквозь толщу воды. В глазах плясали черные точки.

– Держись, пожалуйста, держись! – кричала Арина, ее голос дрожал от страха. Я хотела их успокоить, сказать, что все будет хорошо, но из горла вырвался лишь хрип.

Внезапно все стихло. Звуки сирены, голоса Влада и Арины, даже боль – все исчезло. Я опять погрузилась в густую, непроницаемую темноту.

Обрывки сознания. Белый потолок. Яркий свет. Незнакомые лица.