Между смертью и жизнью. Рейс Rusair 404 Москва – Нью-Йорк

– Добрый вечер дорогие гости, – говорила я в микрофон. – Добро пожаловать на мероприятие встречи с главной предпринимательницей Москвы. Десять лет мы освещаем мир бизнеса и звезд.

Вместе с вами мы погружаемся в мир бизнеса и цифр, а предприниматели в свою очередь делятся с нами совей историей.

В зале повисла тишина, нарушаемая изредка звоном бокалов шампанского песней Люси Чеботиной и шепотом моих коллег, съемочной группы ВГТРК Мурманск и бывших коллег из Альфа-банка, которые ненавистью смотрели на меня во время учебной практики.

– Приглашаю на сцену, – улыбалась я, стараясь не замечать взглядов коллег из банка. – Главного гостя NordLife media group, предпринимательницу в сорок четыре, маму двух дочерей и бренда одежды «Margaret Live» Юлию Макарову!

Юлия Макарова. Сорок четыре. Мама двух дочерей. Владелица «Margaret Live». Улыбка, натянутая как струна.

Женщина вышла в одежде восточной современной моды и такой же прической.

– Здравствуйте, Микаэла. – протянула она с улыбкой противным голосом. – Простите, не ожидала, что интервью будет брать молодая девочка. Мне говорили, что будет сама основательница журнала Кира Ульянова.

Я парировала ее выпад легкой улыбкой.

– Кира Олеговна, к сожалению, почувствовала себя неважно, и попросила меня ее заменить. Надеюсь, это не повлияет на качество нашего разговора.

Ее глаза сверкнули недобрым огоньком, но она тут же взяла себя в руки.

– Ни в коем случае. Я всегда рада общению с талантливыми, амбициозными… девушками. – В ее голосе прозвучала едва заметная насмешка.

Я уселась в кресло напротив нее, мои камеры были готовы к работе.

– Юлия, ваш путь к успеху – это вдохновляющая история для многих. С чего все начиналось?

Она начала рассказывать заученную историю о тяжелом детстве, поддержке семьи и неутолимой жажде самореализации.

Я слушала внимательно, но мои мысли были далеко. Я знала, что за этим фасадом скрывается что-то большее. Я чувствовала это нутром.

– Юлия, в последнее время в сети появились курсы о ведении бизнеса, многих блогеров посадили. Какой бы совет вы дали начинающим?

– Не верьте всему, что видите в интернете, – ответила Юлия с напускной серьезностью. – Бизнес – это не волшебная таблетка, а тяжелый труд, постоянное обучение и готовность к риску. И, конечно, нужно всегда помнить о моральных принципах. Нельзя строить свой успех на обмане и манипуляциях.

Я кивнула, делая вид, что согласна. Но про себя отметила это противоречие. Моральные принципы? Серьезно? В мире большого бизнеса, где каждый готов идти по головам ради своей выгоды?

– А как вы относитесь к критике? Ведь публичные люди всегда сталкиваются с негативными отзывами.

Юлия на секунду запнулась, словно этот вопрос был для нее неожиданным.

– Критика – это неотъемлемая часть успеха. Она помогает расти и совершенствоваться. Но я стараюсь не обращать внимания на необоснованную злобу и зависть. Главное – верить в себя и в то, что ты делаешь.

Ее слова звучали как заезженная пластинка. Я решила сменить тактику.

– Юлия, ваш бренд «Margaret Live» известен своим нестандартным подходом к моде. Откуда вы черпаете вдохновение? И как вы относитесь к тому, что ваши вещи часто называют провокационными?

Вот тут она оживилась. Почувствовала свою территорию. Глаза загорелись азартом.

– Мода – это искусство самовыражения. Я не боюсь экспериментировать и выходить за рамки. Да, мои вещи иногда вызывают споры, но в этом и есть их суть. Они заставляют людей думать, чувствовать, проявлять свою индивидуальность. А вдохновение я черпаю отовсюду: из путешествий, из книг, из общения с интересными людьми… из жизни.

– Спасибо, Юлия за ответы. – улыбнулась я, кивая головой. – Еще вопросы… от прекрасной половины. Как вам удается в сорок четыре, с двумя дочерями и большим бизнесом не сойти с ума при этом оставаться в форме и выглядеть на тридцать?

Юлия, слегка покраснев от комплимента, откинулась на спинку стула, сложив руки в замок на коленях. Ее взгляд, обычно острый и проницательный, смягчился, выдавая толику смущения.

– Ох, вы знаете, – начала она, улыбаясь, – никакого секрета тут нет. Просто дисциплина и любовь к жизни. Без дисциплины в бизнесе никуда, а она, знаете ли, перетекает и в личную жизнь. Ранний подъем, спорт несколько раз в неделю, правильное питание… звучит банально, но это основа.

Она сделала небольшую паузу, словно обдумывая следующие слова. – А любовь к жизни… это, пожалуй, самое главное. Видеть красоту в мелочах, радоваться каждому дню, находить время для себя и своих близких. Дочери – мои главные мотиваторы и источник энергии. Они постоянно учат меня чему-то новому и не дают закостенеть.

– И еще, – добавила Юлия, с лукавым блеском в глазах, – я стараюсь окружать себя только позитивными людьми. Негатив вытягивает энергию, а мне она нужна для покорения новых вершин. И, конечно, хороший сон! Это святое правило.

Я внимательно слушала каждое ее слово, понимая, что за этой внешней легкостью и очарованием скрывается огромная работа над собой и четкая организация жизни. Юлия – яркий пример того, что возраст – это всего лишь цифра, и что можно быть успешной бизнес-леди, любящей матерью и просто красивой женщиной одновременно.

После встречи с основательницей бренда одежды, я вернулась в офис мамы.

Влад уже спал, а мама более-менее, привела в порядок кабинет и пришла в себя, отправив дизайнеров за работу с обложкой. Видела я, как парни вылетели из ее кабинета, словно от огня бежали.

– С Юлией Макаровой прошло все успешно, Кира Олеговна. – привлекла я внимание мамы своей улыбкой, поглядывая на Влада, окутанного сном.

– Контракт можно сказать подписан, юристы уже работают над оформлением документов.

Она выдохнула, смотря в белый потолок красными глазами.

– Клянусь, если завтра перед моим кабинетом не выстроится ряд новых маркетологов, продажников и дизайнеров, я уволю и нашего эйчара.

– Ты уволила ее месяц назад, – тихо прошептала я.

– Да, ты права. – задумалась мама.

– Клава! – крикнула она. – Клава! Клава!

– Почему, когда мне нужна моя ассистентка, я должна надрывать свои связки. – Возмутилась мама, выходя из кабинета и не спеша пробегая своим взглядом по пустующему белому столу Катерины возле ее кабинета.

– Мама, Катя внизу, вместе с остальными. – Нахмурив лоб, сказала я. – Банкет после подписания контракта же. Забыла?

– Там папа уже ждет тебя и Юра с Соней подошли.

***

После двадцати трех часов я вернулась в редакцию. Мне предстояло выйти в ночное вещание новостей.

Я уселась за свой стол, на нем уже лежали отредактированные материалы, которые мне следовало зачитать в студии.

С текстом я уже работала и знала, что там было написано. Совсем малость по времени пробежала глазами по отредактированным материалам.

Поправив свой черный пиджак с короткими рукавами, и локоны пшеничного оттенка, что некогда были каштановыми, я вздохнула.

Отражение в зеркале выдавало мою усталость, не одна косметика не сможет скрыть сонный взгляд.

Я зашла в студию и сразу прищурилась. Прожекторы были настолько яркие, что, казалось, свет щиплет глаза или это сонливость была настолько сильной, что я не могла выдержать.

Устроившись в кресле ведущего, и глядя прямо в камеры, временами перемещая взгляд на суфлеры, я стала зачитывать происшествия Мурманской области: Загадочное исчезновение сейнера в Баренцевом море.

– Доброго времени суток, Мурманск. В студии работает Микаэла Ульянова. Начинаем наш выпуск с тревожных новостей. В Баренцевом море пропал рыболовецкий сейнер «Полярная Звезда». Судно перестало выходить на связь 28 мая. По предварительным данным, на борту находилось двенадцать человек. Сейчас в районе предполагаемого исчезновения развернута масштабная поисково-спасательная операция. К сожалению, пока безрезультатно. МЧС, Северный флот и добровольцы прочесывают акваторию. Версии рассматриваются разные – от шторма до технической неисправности. Следим за развитием событий.

Экологическая катастрофа на реке Нива.

– Продолжаем выпуск новостями, которые не оставят равнодушными ни одного жителя области. На реке Нива зафиксирован массовый мор рыбы. Причины пока не установлены, но эксперты склоняются к версии промышленного сброса. Пробы воды отправлены на анализ в лабораторию. Местные жители бьют тревогу, ведь река Нива – важный источник питьевой воды и место традиционной рыбалки. Губернатор области взял ситуацию под личный контроль и пообещал, что виновные будут найдены и наказаны.

Археологическая сенсация на Кольском полуострове.

– Новость, которая, надеюсь, немного поднимет вам настроение. Археологи сделали сенсационное открытие на Кольском полуострове. В районе Ловозерских тундр обнаружена стоянка древнего человека, датируемая восьмым тысячелетием до нашей эры. Найдены орудия труда, предметы быта и наскальные рисунки. Ученые утверждают, что находка может переписать историю заселения Арктики и дать новые представления о жизни древних людей.

Пропавший самолет… заинтриговала меня больше эта строка.

– А теперь к международным новостям. Рейс RuSAir 404 Москва – Нью-Йорк. Загадочным образом исчез с радаров. Самолет не выходит на связь. Об экипаже и пассажирах на данный момент ничего не известно. Ведутся поисковые работы…

Я замолчала, ощущая странное покалывание в кончиках пальцев. В голове всплыл обрывок сна: белая вспышка и крики… Меня словно ударило током. В глазах поплыло.

– Повторяем экстренную новость. Рейс RuSAir 404… – голос звучал как будто издалека.

Внезапно студия исчезла. Меня окутал мрак. В ушах стоял оглушительный рев. Я видела салон самолета. Пустой. Чувствовала себя парализованной. Кровь тонкими струйками стекала из носа. Кожа на руках покрывалась сетью трещин, из которых сочилось что-то похожее на расплавленный металл. За иллюминатором бушевала черная гроза, молнии окрашивали небо в зловещий багровый цвет. Крик застрял в горле.

Все прекратилось так же внезапно, как и началось. Я вновь сидела в кресле, яркий свет софитов бил в глаза. Залпом выпила стакан воды. Сердце колотилось как бешеное. Никто ничего не заметил.

– … обстоятельства произошедшего выясняются, – автоматически закончила я, глядя в камеру с неестественной улыбкой.

В голове пульсировала единственная мысль:

– Что это было?

Весь остаток эфира я провела как в тумане, на автомате зачитывая текст с суфлера.

Закончив выпуск, поспешила в кабинет, в зеркале увидела бледное, осунувшееся лицо. Трещины на руках исчезли, словно их и не было. Только память о лавовом жаре осталась со мной.

Я включила новостной сайт. Заголовок кричал: «Пропавший рейс RuSAir 404. Новые подробности…». Кликнув по ссылке, я прочла: «…Поисковые группы обнаружили обломки самолета в районе Фарерских островов. Члены экипажа и сто девяносто один пассажиров так и не найдены…».

Глава 3

Я сидела на кухне, таймер на микроволновке показывал 7:36. Мне после ночного вещания новостей, так и не удалось сомкнуть глаз.

Обрывки видения то и дело вспыхивали в моей памяти.

– 191 пассажир… исчезновение… что это было, Микаэла? – голос звучал в голове настойчиво, как помехи на старом радио.

Взяла телефон, набрала номер Антона, пилота гражданской авиации. Полгода назад мне довелось взять у него интервью «жизнь в небе» и пару месяцев мы встречались.

Гудки тянулись мучительно долго.

– Мика, ты чего так рано? – прозвучал сонный голос.

– Антон, рейс RuSAir 404… Ты что-нибудь знаешь?

Повисла пауза.

– Знаю… Все в шоке. Обломки нашли, но… ни тел, ничего. Словно испарились. Что-то нечисто, Мик. Слишком много вопросов без ответов.

– Антон… Мне приснился странный сон, вернее… это было словно видение. Самолет, гроза… расплавленный металл…

– Видение? Мика, ты же новостник, а не экстрасенс. Может, пора в отпуск?

На секунду я замолчала. Одну правду я так ему и не рассказывала. Я… Мы с братьями были наделены особыми талантами. Мы не пытались разгадать их загадку, просто приняли.

Юрка слышал эмоции людей и старался избегать их присутствия, я могла предчувствовать… но как-то спонтанно. Со временем я научилась контролировать способности и научилась читать людей. Влад… он был телепатом и часто манипулировал учителями и дома.

– Может и пора, – пробормотала я, – но в этом что-то есть. Что-то, что я должна понять.

Я отключилась и набрала номер шефа.

– Галина Викторовна, мне нужен отпуск. Срочно.

– Ульянова, ты с ума сошла? У нас тут ЧП, а ты в отпуск?!

– Именно поэтому. Я должна разобраться с рейсом 404. У меня есть… предчувствие.

В трубке послышалось тяжелое дыхание.

– Ладно, Ульянова. Делай что хочешь. Но если подведешь меня…

Я бросила трубку. Надо было действовать.

Первым делом – Фарерские острова. Что-то звало меня туда, в туманную пустоту, где оборвалась судьба рейса 404. В голове сформировалась картинка: черная гроза, самолет, и жгучий привкус металла во рту.

Как раз когда, я собиралась заказать билеты на Фарерские острова, позвонил Юра…

– Мика, сестра… – В его голосе слышалось беспокойство. – У тебя тоже какие-то странности с твоими способностями?

Я замерла.

– Юра, говори ясно. Что ты имеешь в виду?

– Я вышел из дома, гуляю в центре Мурманска, где раньше было старое кладбище, и вижу… толпу призраков. Они… они пытаются просить моей помощи! Я слышу их отчаяние, их страх, их незавершенные дела. Они заперты здесь, и, кажется, никто, кроме меня, их не видит.

– Послушай… Юра. – замялась я. Проведя рукой по волосам, откидывая светлые прядки с лица пыталась придумать, что сказать. – Кое-что произошло, и я не знаю… как это объяснить.

– Скажи, как есть! – прорычал он в трубку. – Твои увлечения рунами и заклятиями к добру не привели.

– Перестань меня во всем обвинять! – воскликнула я. – Я скоро все расскажу, дай мне время сомой во все разобраться!

Дальше я не слушала, что он выкрикивает, свои мнения и безостановочный мат, я сбросила звонок и каждый последующий тоже. Продолжалось это в где-то час во время моих сборок…

Я окинула взглядом свое отражение в зеркале. Черные джинсы идеально подчеркивали мою фигуру, а черный, едва прозрачный топ добавлял образу загадочности.

Я на секунду задержала взгляд на своей укладке – строгие локоны обрамляли лицо, выражая собранность и целеустремленность.

Я чувствовала тепло обжигающего кофе сжимая керамическую кружку в своих руках.

Один глоток, второй – и дно обнажилось. Горечь обожгла язык, но я ощутила, как кофе возвращает мне концентрацию.

На столике рядом звякнули ключи от машины. Захватив их на лету, я быстро покинула квартиру, захлопнув за собой дверь. Лестничный пролет показался бесконечным, каждый шаг отдавался эхом в голове.

Мне предстояло встретить своего любимого друга и его сынишку… Я с Женей не виделась года два.

***

Форд Эскейп, видавший виды, резал плотный туман где-то между Заозерском и Мурманском.

Лето здесь, на севере, всегда обманчиво – вроде бы солнце, но дождь может припустить в любой момент. Капли барабанили по крыше, монотонно отсчитывая километры. В салоне тихо. Радио бы только отвлекало. В голове и так гремело. Видение… Оно не отпускало.

Я давила на газ, словно пытаясь сбежать от него, но оно было внутри, въелось под кожу, пропитало каждую клетку. И я должна понять, что это значит. Должна успеть.

Холодный воздух Мурманска пробирал до костей, несмотря на летнее теплое солнце. Пару часов на платной парковке перед аэропортом тянулись вечностью.

И вот они. Стеклянные двери раздвинулись, выпуская поток прилетевших. Я замерла, как вкопанная. Он. Высокий, как и помнила. Красная рубашка, выбивающаяся из-под черной кожанки, джинсы небесного оттенка. Кудрявые темные волосы, слегка растрепанные ветром. Все как тогда, два года назад.

В его руках – светловолосый мальчишка лет пяти. Спит безмятежно, уткнувшись лицом в его плечо. Маленький ангел, чье появление здесь, я ожидала больше, чем лучшего друга.

– Женя. – улыбнулась я.

От аэропорта мы направились в кафе «белый кролик».

Мишка, сын Женьки продолжал спать не рушимым сном. Ни звуки машин, ни музыка, ни наши разговоры о дружбе на расстоянии не смогли разбудить милого ангелочка.

– И все же, – спросила я, маневрируя между двумя машинами, пытавшиеся меня обогнать, и показать свой мужской характер на свои бмв. – Я же не единственная причина, по которой ты приехал?

Мой вопрос заставил его понервничать. Он отвел взгляд смотря на деревья, словно пролетающих мимо нас.

– Да. – ответил он, прикусив нижнюю губу. – Хочу решить не решенную проблему.

Я решила на него не давить, Женя уже был встревожен. Сменив тему, что, как раз нам двоим и нужно было мы шутили, что не видеться два года лучшим друзьям это неправильно.

Солнце заполярного дня било в лобовое стекло, заставляя щуриться. Синий «Эскейп» урчал, проглатывая километры мурманской трассы.

Женя, как всегда, сидел немного отстраненно, глядя в окно. Два года… Два года молчания, редких переписок, дежурных «как дела».

Я чувствовала, как, между нами, натянута невидимая нить напряжения, сотканная из недосказанности и старых, недожитых чувств.

– Знаешь, Жень, – начала я, стараясь, чтобы мой голос звучал как можно непринужденнее, – а ведь два года для лучших друзей – это как целая эпоха. Может, нам стоит учредить какой-нибудь «День Возвращения Блудных Друзей?» фейерверками и танцами до упаду.

Женя повернулся ко мне, в глазах мелькнула тень улыбки.

– Слушай, ты совсем не изменился, – сказала я, бросив на него быстрый взгляд. – Все такой же… задумчивый.

Женя, наконец, повернулся ко мне. В его глазах мелькнула грусть, но потом он улыбнулся, уже шире.

– Задумчивый – это мягко сказано. Скорее, убегающий от проблем на стареньком форде подруги. А ты, как всегда, спасаешь меня от самого себя.

– Это я должна говорить тебе спасибо… – прошептала я. – Каждый раз, когда ты рядом я оживаю. И это замечают окружающие…

Не успели мы зайти в кафе, как Мишка уже бежала к холодильникам с мороженным. Этот десерт, который всегда служит лекарством от депрессии у взрослых и один из источников гормонов счастья у детей.

Глядя на его невинные глазки, так и хочется, чтобы все трудности жизни обходили стороной, и Женя делает для этого все возможное.

Сев за столик у окна, я, отхлебнула облепиховый чай, глядя, как солнечный свет летнего Мурманска заливает кафе «Белый Кролик». Необычное имя для места, где пахнет корицей и морем.

Женя, нервно барабанил пальцами по столу, словно отсчитывая секунды до чего-то неминуемого. Мишке, его пятилетнему сыну, больше нравилось наблюдать за пляшущими пылинками в луче света, чем наслаждаться банановым мороженным с шоколадной посыпкой.

– Микаэла… – начала Женя, избегая моего взгляда. – Я действительно приехал… не только ради тебя.

Пока он искал нужные слова, чтобы сказать мне, мы не заметили, как наши пальцы сплелись.

Резкий звон в ушах, будто хрустальный колокол разлетелся на тысячу осколков. Мир поплыл, краски стали неестественно яркими.

Перед глазами, сквозь шум кафе, вспыхнула картинка: обшарпанная дверь с облупившейся краской, цифра «17» криво прибита гвоздями. Запах затхлости и дешевого стирального порошка. Женя стоит в узком коридоре, тусклый свет одинокой лампочки высвечивает его встревоженное лицо. Он медленно проходит мимо старых лыж, прислоненных к стене, и останавливается перед дверью.

Слышно, как он глубоко вздыхает, прежде чем постучать.

За дверью – тишина.

Он стучит снова, на этот раз настойчивее.

Наконец, замок щелкает, и дверь приоткрывается.

В щель видно только сморщенное лицо, испещренное морщинами, и острый взгляд, полный неприязни. Женя что-то говорит, но гул в ушах заглушает слова. Видение длится лишь мгновение, но кажется, что прошла целая вечность.

Звон стихает, мир возвращается на место. Мишка все еще воюет с мороженым, Женя смотрит на меня, и в его глазах – страх.

– Ты приехал, – мямлила я, опустив взгляд на наши переплетающиеся пальцы. – Помириться с матерью.

– Верно… – выдохнул он.

В ту же секунду лоб Жени сморщился, и он уставился на меня с вопросом:

– Постой… – неуверенно сказал он. – А как ты… узнала?

– Со мной, – прохрипела я. – Со мной, кажется что-то произошло.

– Был один рей RuSAir 404 Москва – Нью-Йорк. Известно, что самолет пропал и это как-то связано с ним, что повлияло на нас. Обломки нашли в районе Фарерских островов, но об экипаже и пассажирах ничего не известно. И хочу провести своей расследование.

– Ха. – Женя откинулся на спинку стула, его взгляд, острый как осколок льда, просверлил меня. – Типичный журналист. Рыщет в поисках сенсации, копается в чужом горе.

Я скривилась.

– Нет. Я… я просто пытаюсь понять. – Голос дрожал, выдавая её внутреннюю борьбу. – Понять, что со мной случилось… с нами.

Женя усмехнулся, откинувшись на спинку потертого диванчика. В глазах мелькнуло что-то похожее на жалость, но тут же исчезло.

– С нами? Звучит жутковато… Микаэла. Самолет разбился. Этим занимается правительство.

Я тяжело вздохнула. Обрывки… фрагменты… вспыхивали в сознании. Холодный металл. Гудящие двигатели. Лица… испуганные, потерянные лица.

– Но… я помню… – я запнулась, пытаясь ухватить ускользающие образы. – Я помню… что-то еще. Какие-то важные события.

– Ты что-то задумала? – глубокой проницательностью он посмотрел на меня.

– Для начала я полечу на Фарерские острова, – ответила я, стараясь не смотреть на его уже кипевшее от злобы лицо. – Я билеты уже купила, через три дня у меня вылет. Юра, к сожалению, со мной не летит, хотя и должен, это его тоже касается…

– В одиночку опасно действовать! – перебил меня крик Жени, но заметив на себе взгляды посетителей кафе и испуганные детские глазки Мишки снизил интонацию. – Делом занимаются власти и наверняка, место обломков охраняется федералами.

– Я лечу с тобой, милая! – сказал Женя голосом, не принимающим возражения и отговорки. И скрестив руки на груди пилил меня озлобленным взглядом, считая, что я рискую собой.

***

Два дня прошли не заметно, завтра утром мы должны лететь в Москву, а потом на острова. Но сегодня… сегодня мы посвятили этот день прогулке.

Неспешным шагом поднимались к знаменитому мемориалу Мурманска Алеше. Защитник, чей взор охраняет мурманчан от недруга.

– Женя, я смотрю твои глаза светятся… – улыбнулась я, обхватив его под локоть и прижимаясь вплотную к теплому боку. – Встреча с мамой прошла хорошо?

– Ну, как сказать, – начал он с мимикой ухмыляющегося застенчивого хитреца. – Встретила со слезами она меня. Но за ужином поняли, какие мы были дураки. Она, кстати, бросила своего придурка.

– Я знала, что вы помиритесь… – улыбнулась я.

Мы продолжали идти не спеша и смотрели, за детской радостью Мишки. Он с криками гонял голубей, прыгал и смеялся. Подбегал к нам, чтобы показать, что нашел. Приносил паучков, белого голубя пытался поймать, но тот, улетал все выше к небу.

– У него все еще впереди… – вздохнула я, смахивая слезы с глаз. Глядя на Женю и Мишку, понимала, насколько они важны для меня… Я сама хотела семью и детей.

В этот день я позволила себе расслабиться и не думала о загадочном рейсе.

Этот день был мой… Этот день был наш…

Глава 4

Два часа, но мне казалось больше самолет кружил над островами, как птица, разрывая грозовые тучи и густой туман.

Пару раз в нас ударяла молния и на мгновение салон самолета погружался во тьму.

Наконец, шторм ослабил свои силы и самолет благополучно сел. Раскаты радостных аплодисментов раздались в салоне, а борт-проводники и пилоты одарили нас гордыми улыбками. На минуту они словно возвысились над нами.

Из окошка такси открывался вид на уютные улочки Торсхавна, столицы и крупнейшего города Фарерских островов, части Датского королевства.

Мы с Женей сидели на заднем сидении и дарили друг другу улыбки. Хотя я была против, чтобы он летел со мной, оставлял Мишку, но также наслаждалась его присутствием. Его нежные, подбадривающие прикосновения самую малость возбудили меня.

– Нет… нет… – вела я сама собой осуждающую беседу. – Микаэла, не смей рушить вашу дружбу.

– Так ты считаешь, что ты и твои братья… – нахмурил он брови, спрашивая, как можно тише. – Пассажиры того рейса.

– Да… – ответила я не уверенно. – Смотри: с моими способностями что-то случилось, раньше я просто могла предчувствовать события и читать людей, но сейчас вижу видения. А Юра… Юра стал видеть призраков.

– Пока не знаю, что с Владом… – также тихо сказала я. – Но все, как-то связано с самолетом. А еще то видение в студии во время вещания новостей. В том видении я была там… и словно было все реальное.