Между смертью и жизнью. Рейс Rusair 404 Москва – Нью-Йорк

Ники Старков

Между смертью и жизнью. Рейс Rusair 404 Москва – Нью-Йорк

Пролог

Никто не может объяснить, что произошло с нами 2 июня 2024. Некоторые называют это невозможным, другие чудом. Я лишь знаю, что в тот день моя жизнь изменилась. Навсегда…

Уже восемь часов мы сидели в аэропорту Шереметьево, ожидая задержанную посадку на рейс RuSAir 404 Москва – Нью-Йорк. Краски дня сменились оттенками оранжевого с нежным розовым закатом.

Могло показаться что мы обычная дружная семья, наши сияющие улыбки. Сестры и брата. Но мы давно были уже чужими людьми.

Как бы я ни старалась сблизиться с Юрой, своим старшим братом, он отталкивал меня, родителей и нашего брата… дальше от себя и это причиняло боль…

Многие ожидающие начинали нервничать, а кто-то даже закатил большой скандал. Я оглянулась на них. Это тоже были семейные пары, без детей и с ребятишками…

– Скандал… – промелькнули у меня обрывки из жизни, где крики были привычным делом. – До боли знакомо.

Я разговаривала с мамой по телефону, но иногда казалось, что слова мои просто проходили мимо. Она была владелицей крупного медиа холдинга Мурманска, как ее прозвали, Королева СМИ.

– Да-да, – сказала мама. – Хорошего вам отдыха. Позже попрошу Клавочку, чтобы прислала вам видео с международной конференции женщин севера в бизнесе, где я утру нос этой китайской прессе.

– Ее зовут Катерина, мама… – не успела договорить я, как звонок оборвался и послышались коротенькие гудки.

– И тебе пока.

Снова погрузившись в свои переживания, я начинаю теребить край своей красной футболки и пытаюсь успокоить набежавшие тревожные мысли.

Крики вокруг снова заставляют меня оглядеться.

– Уже и мат пошел… – прошептала я.

– Все думаешь о той соре с отцом? – внезапно заговорил Юра.

Меня унесло в воспоминания. Папа в бешенстве вломился в мою комнату. Его слова, что в двадцать шесть семью строят, а не поступают, и, как же я уеду оставив их. «Ты неблагодарная! Неправильно ты живешь!» Это были последние слова, что я услышала, хотя он часто их и говорил…

– Знаешь, ты сама виновата. – сказал он холодным тоном, нахмурив лоб.

– Я просто пошла за целью… – прошептала я.

– Микаэла, но у тебя уже есть образование, нахрен тебе сдался медицинский? – хмыкнул он.

– К тому же, кто оплачивать будет?

– Но я же работаю корреспондентом на ВГТРК Вести Мурман. – Сказала я, закатывая глаза.

Юра, вечно обесценивал мои начинания и цели. Я старалась ему ни о чем не говорить, дабы избежать порции негатива.

– Знаешь, а папа прав. – Слова Юрки стали для меня ударом. – Ты нужна этой семье…

Снова это слово семья. Последние несколько лет оно было триггером для моей нервной системы.

Я проследила за его взглядом, он скользнул по моему плечу, на котором тихо сопел наш брат. Влад.

Влад был тихим спокойным мальчиком. Его каштановые аккуратно стриженные волосы выделяли на фоне толпы, он любил стричься по модели из недавно просмотренного сериала.

Ближе всех для него была я. Так получилось, что, когда Влада только привезли из род дома, я, будучи сама маленькой девочкой, увидев беззащитного младенца, взяла его в руки и стала его… опорой.

Сейчас он заканчивал школу, но за ним требовалось следить. Вовсе не потому, что мы ему не доверяли, а просто в раннем возрасте начали проявляться признаки аутизма: то из дома выйдет ничего не сказав, то кричать начнет и крик не сопровождался какой-то необычной ситуацией…

– А как же моя жизнь? – спросила я, не сводя глаз с Влада.

Эти разговоры пробуждали чувство вины, которые частенько мне приходилось скрывать.

– Мне двадцать шесть, Юра. – мой голос дрожал от такого отношения.

– Ты сама виновата. – Вновь он закатил глаза и отстраненно покачал головой. – Выпендривалась перед родителями.

– Выпендривалась? Я помогала с братом! – Воскликнула я. – А ты смеешь говорить, что «сама виновата», при этом сам сбежал, перестал появляться дома и делаешь выводы, ходя и не знаешь, что у нас происходит!

Нарастающее напряжение, которое вот-вот превратилось бы в рукоприкладство остановила Сонечка, стянув свои наушники она крикнула.

– Ну ка перестаньте! – хотя больше адресовалось это мне.

С тех пор, как эта пацанка появилась в жизни моего брата, стала его женой, Юра еще сильнее отдалился от нас. С Соней, отношения подруг завести не удалось, она вечно была в наушника в ютубе смотрела котиков.

До посадки оставалось два часа. Нет-нет, но я моментами ловила взгляды и смешки Юры и Сони на себе и это буквально раздражало.

Наконец мы сели в самолет. Юре и мне пришлось сесть в хвосте, а Соня и Влад сидели в первых рядах, перед занавесами бизнес-класса.

Между мной и Юрой сидела светловолосая девушка, локоны ее были сияли как солнечные лучики.

Перед взлетом она сильно нервничала, и, я видела, как Юра испытывает те же эмоции…

Как могла я успокоила девушку. Ее рука держала мою. Я не торопилась ее отдергивать. Спокойно дождалась, когда Арина уснет и рассказывала ей, приятные истории.

Юра решил продолжить разговор, допивая кофе и подкапывая себе немного коньяка в припрятанной фляжке.

– Тебе нужно поговорить с Женей, – для разговора его язык заплетался. – Долго ты будешь мучить себя, Микаэла?

Я оторвалась от учебника биохимии, готовясь к пересдаче в следующем семестре.

– Как мило с твоей стороны, – ухмыльнулась я и посмотрела на него, он медленно допивал свой кофе. – Выпил что ли?

– Я серьезно. – Он, нахмурив лоб, посмотрел на меня красными глазами. – Этой семье нужна встряска. Нужен повод… чтобы жить.

И снова… это слово. Семья.

Я сжимал учебник в руках, что костяшки побелели. В гневе я скрипел зубами, скулы на лице стали более глубокими.

– Семья… – повторила я. – От семьи осталось только слово.

По самолету прошлись раскаты криков мужчин и женщин. И как раз, в тот момент, когда я выглянула, чтобы убедиться, что у Сони и Влада все хорошо, нас. Всех пассажиров подбросило со своих мест…

– Уважаемые пассажиры, – говорил из кабинки управления капитан самолета. – Мы попали в зону турбулентности из-за погодных условий, просьба, сядьте на свои места и пристегните ремни.

Нас продолжало трясти и казалось, что тряска усиливается, дальше последовало мигание лампочек, звук бьющего стекла и крики.

Это продолжалось не могу точно сказать сколько, телефон словил помеху и кроме белого шума время невозможно было разглядеть.

Внезапно в самолет ударяет молния и салон охватывает белая и ослепительная вспышка.

Глава 1

Я открыла свои глаза и быстро вскочила с мягкой подушки. Моя комната была наполнена согревающими летними лучами солнца.

– Что происходит? – задала вопрос я себе. – Почему я дома.

Вылезая из кровати, я слышала, как хлопнула входная дверь. Я подбежала к окну и увидела, папу в его офисной форме подводника. Он сел в вольво белый ворон и уехал на службу.

В моей голове было море вопросов, но ни одного ответа.

К реальности меня вернул телефон с ослепительным свето-уведомлением, который раздражал каждый раз своим миганием мою мамочку.

Взяв телефон, который постоянно лежал рядом с подушкой передо мной предстало пятнать пропущенных вызовов и все из студии.

Голова все еще отказывалась соображать и звонить на любимую работку я не собиралась, а вот моему лучшему другу Женьке перезвоню.

Гудки мне довелось слушать долго и наконец я услышала его голос. Заспанный голос, слегка охрипший.

– Женя, – сказала я. – Привет. Снова плохо спал ночью?

Хихикнула я в трубку.

– Поздно пришел с очередного свидания. – прохрипел парень.

Я закатила глаза. Вновь слушать про его свидания… я боялась признаться ему в чувствах.

– Ты мне звонил, – сказала я. – Что-то случилось?

– Не хочешь встретиться? – спросил он игривым голосом. Тело отреагировало пробежавшими мурашками и холодком смешавшись с возбуждением.

– А ты в Мурманске? – спросила я.

– Сегодня вечером прилетаем с сынишкой. – Сказал он с тихим рыком, словно играл со мной.

– Встречусь с тобой только ради Мишки, милый. – прошептала я с улыбкой.

Мы поговорили еще какое-то время, Женя рассказал, как сходил в клуб и танцевал на баре привлекая прекрасную половину, но по возвращению домой, у него набежали слезы о покойной Диане, его жены.

Я всегда поражалась, когда Женя с ней сходился и расходился, она столько раз его предавала, обманывала и изменила с другом по вузу, но все же находи в себе силы вернуться к ней…

Договорившись, что я подъеду к аэропорту их встретить я положила трубку.

Как бы мне не было приятно, но у меня оставался не разрешенный вопрос:

– Почему я не в самолете? – вернулась я к своим мыслям.

На кухне меня встретила мама, она была из категории женщин успеть все: и дома порядок навела с утра, и обед готовиться поставила, и собиралась в NordLife media group, владелицей которого и являлась.

– Каролиночка, – говорила она со своей ассистенткой, параллельно делала завивку, своим новым стайлером, который она заказала три месяца назад из Лос-Анджелеса, через свою давнюю подругу, десять лет уже путешествующую за границей.

Ее тон был ледяным, даже сквозь завесу лака для волос и горячего воздуха.

– Я видела макеты обложки журнала, сходи к дизайнерам и пусть переделают. Для нового выпуска это не годится или же придется вам идти на биржу труда.

– Ее зовут Катерина… – не могла я вновь не поправить маму. Она демонстративно закатила глаза, будто я совершила тяжкое преступление. Это была наша ежедневная игра, где я выступала в роли хронического зануды, а она – в роли импульсивной бизнес-леди, слишком занятой, чтобы запоминать имена.

Она положила телефон на полочку рядом с флаконом французских духов, ее мелированные локоны идеально обрамляли лицо, подчеркивая безупречный макияж. Мама, казалось, всегда была готова к фотосессии, даже дома.

Взгляд мой упал на газетную вырезку, небрежно лежащую под красной сумкой итальянской кожи мамы. Заголовок кричал: «NordLife media group встречает известную предпринимательницу Москвы. Мать двух дочерей и бренда одежда «Margaret Live» Юлия Макарова!»

– Мам? – заколебавшись и неуверенно вновь оглядываясь по сторонам я спросила.

– Почему я и Влад здесь? Мы должны быть в самолете…

Пожала я плечами.

– Не знаю, о чем, ты, – холодно сказала мама. – Но сегодня вечером будьте на мероприятии нового контракта с нашим журналом!

Ее телефон позвонил, и она включила на громкую:

– Кира Олеговна, это Катерина, водитель вас уже ждет! – голос ассистентки мамы был взволнованным, но слышалась ее улыбка.

– Карина, водитель должен был еще быть минут двадцать назад.

Мама отключила телефон и бегом направилась к выходу.

– Мам, – сказала я. – Ты совсем не помнишь? Самолет? Я, Юра и Влад… Соня, летели в Нью-Йорк!

– Мики, – ответила она. – Обратись к психологу, я не знаю про какой самолет ты говоришь, но я побежала.

Я застыла на месте, смотря, как она переступает порог.

– Просила же, сколько раз? – разозлилась я. – Не называть меня Мики. Я Микаэла.

Вернувшись в свою комнату, подняв телефон с кровати я приложила его к уху.

Я звонила старшему брату.

Снова мне довелось слушать эти долгие гудки, но на ой стороне так и никто не ответил… Я была в полной растерянности. Юра не отвечал, Соня тоже. Мама не помнила про рейс, не исключено, что и папа тоже.

Тревога овладела мной. Я метнулась в комнату Влада.

Плотные темные шторы не пропускали дневной свет, я увидела на кровати его. И судя по времени он видел десятый сон.

Я решила не будить его и вышла, ответив на звонок внезапно зазвонившего телефона.

– Юрка, – выдохнула я. – Хорошо, что ты перезвонил.

– Че хотела? – спросил он, как всегда недовольный.

– Ничего! – в ярости воскликнула я.

– Просто ответь… – более спокойно уже сказала я. Прикоснувшись ладонь ко лбу покрывшемся потом. – Ты ничего странного не замечаешь? Ничего не помнишь?

– Странная в этой семье только ты. – С сарказмом ответил Юра хихикнув.

– А че случилось? – спросил он

– Да так. – откашлялась я, не желая вдаваться в подробности. – Скорее сон просто приснился…

Юра, как всегда, ничего не спросил и просто сбросил звонок.

Наши телефонные разговоры становились все реже, и часто он был не доволен нашими звонками.

– Не ужели это просто сон был? – спросила я себя.

***

Более-менее придя в себя, я вновь сидела на кухне и готовилась к позднему завтраку.

До работы оставалось два часа, и я планировала прийти в себя после небольшого… ужаса

На столе меня ожидали мамины блинчики с варенной сгущенкой, кофе, питьевой йогурт активиа и сериал, который я пересматривала уже более сто раз. Дневники Вампира.

Пока я неотрывно смотрела серию из коридора послышались шаги. Моя сосредоточенность на сериале и блинчиках не дали мне отреагировать.

На кухню зашел Влад. Из редка я бросала на его сонное лицо взгляд и обратном на экран телефона, я переживала за Елену и Дэймона больше всего и поэтому не услышала, как брат мне рассказывал про странный сон о белом свете и криках

Закончив с йогуртом и шоколадкой, я пошла умываться и собираться.

Как только я включила воду, перед глазами вспыхнул, на секунду, белый свет.

Я отпрянула, ударившись ногой об ванную

– Показалось… – прошептала я, потирая ушибленное место. – просто показалось.

За двадцать минут перед выходом я все-таки соизволила пойти одеваться. По выбору на сегодняшний день подойдут джинсы, белая блузка и черный пиджак.

– Влад, я побежала, вечером будь готов, поедем в NorfLife у мамы, подписание важного контракта и их журнал отмечает это событие.

Влад только кивнул мне и дальше продолжил приходить в себя.

Я ехала в своем любимом форде. Частенько уезжала на нем за город, чтобы побыть наедине со своими мыслями, где во мне не будут поднимать чувство вины. Где я была свободна… На озеро, которое прозвали диким.

– Прекрасно! – процедила я, встав в пробке из неизвестно сколько впереди машин. За мной образовался хвост они сигналили и кричали не цензурные слова, а их детишки-ангелочки повторяли слова родителей.

Мне пришлось поднять окно, чтобы разгрузить свое нежно сознание и психику от этого хаоса.

Недолгая пробка превратилась в затяжную, за прошедшие двадцать минут я проехала пять метров, а на работе меня уже ищут, но я уже после третьего звонка, услышав от Леры, как она услала и ей пришлось выйти в студию вместо меня, уже не отвечала.

Телефон продолжал разрываться от звонков, и поняла мне не избежать ночного вещания.

Я пыталась успокоиться, слушая релакс радио и выдохнула… проехав еще три метра.

– Боже… – прошептала я, увидев в двадцати метрах вперед виновников пробки. Камаз наехал на легковую машину. Кровь текла от места ДТП до колес моей машины.

Врач, сидящий во мне и эмпатия дали о себе знать.

– Боже… – повторила я. – Пусть все будут живы.

Но, как бы я не хотела остаться и выпустить наружу студентку медицинского, мне нужно было на работу, срочно, ибо лишена я источника оплаты моей учебы.

Проследив за другими участниками данной пробки через боковые зеркала, я заприметила дорогу для экстренных случаев называемую пешеходная зона, и резко выкрутив руль вправо, я следовала за тремя машинами игнорируя крики полиции и людей, которые рисковали оказаться под колесами.

Уже соблюдая скоростной режим по односторонней серой улочке с тремя заколоченными домами, я пыталась избавить свои мысли от оставшегося осадка на душе.

– Простите, – шептала я с набежавшими слезами. – Я не могла остаться и помочь.

– Простите…

Слезы мешали моей видимости, дорога была не четкой, я протерла ладонь глаза, но в зеркале я отчетливо видела свои красные глаза. А мне еще в эфир вечерний выходить.

Уже подъезжая к нашей вещательной вышке, самой главной… достопримечательности города из-за ее танцующих огней, релакс радио прервалось.

– Вы смотрите программу экстренные новости. Я Валерия Романова.

Мне этих новостей было по горло. Не дослушав, я выключила радио и уже парковала свой темно синий форд эскейп 2008.

– Нет уж… – сказала я. – Ознакомлюсь с новостями в редакции.

Из меня водитель вышла не очень, парковка хромала… была худшей. Удар заставил меня обернуться назад…

– Минус возмещение забора. – прорычала я, глядя на металлические ворота, слетевшие с петель.

Я шла по коридору редакции… бежала, расталкивая проходящих спокойным шагом людей. Они падали, ударяясь различными телами и выкрикивали мне в спину недовольства не принимая извинения.

На входе в кабинет главному редактору пустила кровь, открывая дверь ударив ее по носу, ее голова запрокинулась назад, я снова просила прошения и просила прощения, но блузка, окрашенная большим алым пятном, говорила, что одними извинениями мне не обойтись.

– Галина Викторовна, – говорила я, смотрев на медную жидкость, стремительно стекающую из носа. Я прижала руку к груди. – Еще раз простите…

Она зло посмотрела на меня, отдала папки с материалами.

– Их нужно выложить в течении двух часов на сайте и группе вк. – прорычала она, сжимая окровавленный нос и на своих тоненьких каблучках поцокала дальше по коридору.

Я сидела часа три за компьютером вбивая текст в различные программы проверяя на ошибки и отправляла в работу вечерних и ночных новостей.

Пару раз меня отвлекали, то Лерка, хвасталась передо мной маской для волос.

– Раз уж она такая питательная, я конфискую у тебя баночку… – сказала я, продолжая вбивать текст из другой папки.

Одна папка с надписью пропавший самолет заинтриговала мой ум, но Лерка своими разговорами отвлекла мое внимание, и папка уже лежала в стопке для редакторов.

Оператор, три раза подходивший и пытался поторопить мою медлительность. Завтрашний сюжет новостей, нам предстояло отснять в NordLife.

И вот ближе к вечеру, а если точно, в 17:03 после звонка моей мамы с напоминанием о мероприятии подписания контракта, я отправилась за Владом, а съемочная группа и Галина Викторовна в NordLife media group.

Глава 2

Я зашла в квартиру. Застала я брата уже зашнуровывающим свои черные кроссовки, которые сочетались с джинсами с дыркой на коленях, темной синей футболке и бежевом пиджаке.

– Уже готов? – улыбнулась я. Глянув на его слегка растрепанную прическу и набок причесанную челку, я не могла не восхищаться его вкусом.

– Идем, а то заставим маму нервничать. – вновь улыбнулась я.

Мы ехали дворами дабы избежать очередной вечерней пробки, по дороге я набирала Юру и Соню, но они были не доступны или вовсе сбрасывали.

Когда мне удалось дозвониться до этой женатой парочки, я в гневе перекрикивала их недовольны ор моего звонка.

– Ты же знаешь, что мы должны быть на мероприятии! – говорила я раздраженным голосом, продолжая лавировать между неуклюже припаркованными машинами и стараясь не поцарапать их своим фордом. А нужно было.

– А предупредить не могла? – недовольно промычал Юрка, а Соня своими соглашениями с ним подкидывала дров в разрастающийся скандал.

– Я предупреждала раз двадцать, – с твердым гневным голосом сказала я. – И писала. Но вы благополучно решили проигнорить!

Припарковавшись на стоянке, я была поражена от толпы народа, что стремились попасть на интервью со знаменитой предпринимательницей из Москвы.

Неужели и вправду все так жаждут услышать о ее «секретах успеха»? Скорее, все дело в бесплатном шампанском и возможности засветиться в глянце.

Мы с Владом зашли в фойе NordLife media group, единственного журнала Мурманска о бизнесе и звездах нашей страны.

Я не могла вновь не выразить восхищение от дизайна, которое видела не один раз, у нашей мамы все-таки есть вкус. Долго она отбирала дизайнеров для своей медиа империи.

Хрустальные люстры, отражающие свет северного сияния, мраморные полы, уходящие вдаль, и огромные панно с изображением арктических пейзажей создавали атмосферу величия и успеха.

Место, где рождаются звезды и рушатся империи.

Я сделала вдох, и мы направились к лифту. Моя рука потянулась к кнопке вызова, еще не нажав и перед нами открываются двери.

Из лифта с тремя пачками папок и бумаг выходит миниатюрная, златовласая девушка, с неловким взглядом голубых глаз и вечно широкой улыбкой. На бейджике, висевшем сиреневой блузочки, от прада перевернутая надпись «Екатерина Денисова».

Девушка была ассистенткой нашей мамы. Все мужчины пытались заглянуть ей под юбку и запереться с ней коморке, «один раз я им помешала». Даже айтишник Кирилл Назаров не давал Катерине прохода.

– Микаэла Дмитриевна… – замялась девушка, продолжая улыбаться. – Влад. Добрый вечер. Ваша мама в своем кабинете, готовит речь для интервью, а известная предпринимательница из Москвы уже в переговорной.

– Катерина, просила же. – Закатила я глаза. – Называй меня Микаэла, я старше тебя всего на два года.

– Кстати, Кира Олеговна сегодня крайне зла… – опустила глаза Катерина. – она уволила руководителей отдела маркетинга и отдела продаж, следом уволила арт-директора. Что-то не то с выпуском журнала, который выйдет через две недели…

Влад хмыкнул, поправляя рукава пиджака. Он всегда недолюбливал эти внезапные мамины вспышки гнева. Обычно это означало, что кто-то серьезно облажался. Или, что еще хуже, кто-то перешел ей дорогу.

– Что именно не так, Кать? – спросила я, чувствуя, как внутри зарождается тревога. Мама не увольняет людей просто так. Тем более, целыми отделами.

Катерина нервно перебирала пальцами кипу бумаг.

– Говорят, макет обложки не утвердили… и вся концепция номера не соответствует… чему-то. Кира Олеговна кричала, что это скандал для медиа индустрии.

– Скандал? – переспросил Влад, нахмурившись. – Какой еще скандал?

Катерина пожала плечами.

– Никто толком не знает. Только слышала обрывки фраз… про фотографию, которую выбрали не соответствующую нашему журналу..

В этот момент в лифте раздался короткий звонок. Двери открылись, и мы оказались перед входом в святая святых – мамин кабинет.

Обычно строгий и отполированный до блеска, сейчас он казался центром урагана. Бумаги валялись на полу, кресло было откинуто, а из-за приоткрытой двери доносились приглушенные, но яростные голоса.

– … недопустимо! Вы понимаете, что это ставит под угрозу все, что мы строили годами?!

Мамин голос. Холодный, как лед.

Мы с Владом переглянулись нервно сглатывая.

– Похоже, мероприятие отменяется, – пробормотал он. – Пойдем посмотрим, что там горит.

Я кивнула, ощущая неприятное покалывание в животе. Этот вечер обещал быть не просто томным светским раутом.

Я прошла к столу мама все еще разговаривала с дизайнерами

Влад сел на мягкий обшитый тканью диванчик по среди офиса мамы.

– Что случилось? – спросила я, когда мама швырнула трубку об стол.

– Вот что, – мама протянула журнал. – это не та обложка, я говорила нужен самолет, уходящий в небеса.

Она подошла к окну, смотря на Мурманск, окутанный туманом.

– Я не знаю, как я буду подписывать контракт с Юлией Макаровой. – ответила она дрожащим голосом. – Она собиралась у нас печататься…

Я подошла и взяла ее руки в свои. Они были ледяные.

Она не отдернула их, не вздрогнула, просто смотрела на меня своими огромными.

– Мама, успокойся… ты уволила арт-директора, подойди к другим дизайнерам… – На секунду я замолчала, обдумывая решение. – А я сама встречусь этой предпринимательницей из Москвы. В конце-то концов я же корреспондент на ВГТРК Мурманск.

Мама посмотрела на меня с благодарностью и усталостью в глазах.

– Микаэла, она не будет с кем попало говорить, она ценит свое время.

– Уверена, мама. Дай мне шанс. Тем более, судя по всему, у нас сейчас совсем нет выбора.

Я вышла из кабинета. Катерина уже направлялась к моей маме.

– Кира Олеговна, – сказала она, но я, перехватив ее за локоть остановила и направилась с ней к лифту.

– Катя, – говорила я с ледяным лицом. – Мама не сможет встретиться с Юлией Макаровой, вместо нее я сделаю это. Пожалуйста впусти всех гостей и съемочную группу ВГТРК Мурманск в актовый зал. Мы начнем через пятнадцать минут.

Я проследила, как она быстро бежит по коридору и скрылась, свернув за угол. Оставалось пятнадцать минут.

***

Я стояла в коридоре перед дверью и слышала голоса взволнованного народа, они желали узнать успех женщины в сорок четыре года матери двух дочерей и бренда одежды.

– Встречайте, – огласила в микрофон Катерина. – корреспондент ВГТРК Мурманск. Микаэла Ульянова.

Я с улыбкой зашла в зал, взгляды были обращены на меня, и не могла не нервничать.