Пятый мир

Чего нельзя было сказать о Реджинальде и Го́риане Эмберхиллах.

Как бы печально это ни звучало, многие из окружения Элайны не могли взять в толк, почему она предпочла Мирэлла более подходящей для себя партии. В конце концов дочери губернатора следовало выйти за какого-нибудь лорда с громкой фамилией и необъятным состоянием, так с чего она вдруг выбрала в мужья безродного сироту? Даже Мирэлл порой задавался этим вопросом.

Само их знакомство было чистейшей случайностью. Стармонт рос в городском приюте и помыслить не мог, что однажды судьба сведет его с дочерью губернатора. Каждый год в приютской школе, где он учился, проходил конкурс, по результатам которого победитель получал грант на бесплатное обучение в губернаторской академии – лучшем учебном заведении города. Мирэллу тогда было всего девять, но он понимал, что, окажись он в академии, перед ним откроются самые потрясающие перспективы, о которых обычный сирота мог только мечтать. Оставалось выиграть, и Мирэллу повезло обладать незаурядным интеллектом и талантом, которые стали для него спасением от серых стен приюта, позволив сделать первый шаг на пути к многообещающему будущему.

В Академии, конечно, всем было известно о его происхождении, и Мирэллу пришлось столкнуться с презрением и насмешками детей из богатых и благополучных семей. Быть может, этот «счастливый билет» однажды превратился бы для Стармонта в проклятье, если бы ему не повстречалась Элайна.

Они учились в одном классе, и она нашла его достаточно интересным, чтобы завязать разговор и назвать своим другом. Уяснивший к тому моменту, что дети из высших сословий не отличаются особым дружелюбием, а жестокостью в чем-то превосходят даже сирот, Мирэлл по началу относился с недоверием к излишне дружелюбной девочке, которая ни с того ни с сего решила, что отныне и впредь они будут сидеть за одной партой. Но чем больше времени он проводил в её обществе, тем больше убеждался, что её симпатия искренняя. Семейство Эмберхилл к дружбе Элайны с сиротой относилось с равнодушной снисходительностью, понимая, что рано или поздно обучение в академии подойдет к концу и их дороги разойдутся. Но уже в четырнадцать лет Мирэлл твердо решил, что последует за Элайной куда угодно и, выпустившись из академии, без особых трудов сдал экзамены на специальность инженера-архитектора, поступив с ней в один университет, что привело дочь губернатора в восторг, а всю её семью в тихий ужас.

Окружающие начинали понимать, к чему всё идёт, и это мало кого радовало. Отец Элайны, лорд Гориан Эмберхилл готов был пойти на что угодно, лишь бы Мирэлл отстал от его дочери, даже предлагал дать ему рекомендации, благодаря которым тот смог бы получить практически любую должность после окончания университета. Мирэлл с исключительной вежливостью поблагодарил губернатора, а через полтора года сделал предложение его дочери.

Гориан был в ярости.

За закрытыми дверями состоялся не самый приятный разговор с Элайной, в результате которого губернатор Эмберхилл отказался присутствовать на свадьбе единственной дочери, а длинный список гостей резко сократился до пары близких друзей и братьев невесты, которые, несмотря на презрительное отношение к Мирэллу, все же соизволили явиться. Размолвку с отцом Элайна приняла со спокойным смирением, лишь сдержанно отметив, что, будь её мать жива, она ни за что не позволила бы Гориану такого самодурства. Но увы, за три года до того, как зазвучали первые разговоры о свадьбе, госпожа Эмберхилл трагично погибла, и некому было усмирить суровый губернаторский нрав, который после смерти супруги стал только хуже.

После свадьбы Элайна и Мирэлл поселились в небольшом домике на окраине города, поддерживая относительно сносные отношения с Реджинальдом и Мартином, но стараясь по возможности не пересекаться с Горианом. Элайна вскоре помирилась с отцом, даже изредка его навещала, но тёплыми эти отношения назвать было нельзя. Гориан ненавидел Мирэлла всей душой, считая, что он рушит жизнь его дочери, и всё же, скрипя зубами, регулярно отправлял им приглашения на приёмы и праздники, пользуясь возможностью увидеть дочь и попутно натравить на её муженька-оборванца всех своих друзей. Пока им даже удавалось ни с кем не подраться, хотя Элайна и была пару раз близка к тому, чтобы опрокинуть на голову некоторых особо заносчивых «доброжелателей» тарелку с супом.

Скрипнул, отодвигаясь, стул, и напротив супругов за стол уселся Мартин, уткнувшись в чашку обиженным взглядом. Некоторое время мальчишка молча уничтожал сладости, пока наконец не выдержал.

– Так что? «Ты теперь планируешь работать?» – спросил он сестру. – Вы так с голоду помрете скоро. Ты же привыкла жить в достатке!

Элайна обратила на него колючий взгляд.

– Если ты вдруг забыл, я квалифицированная художница, а Мирэлл превосходный архитектор, – сухо известила она. – На первое время нам вполне хватит жалования за работы над картинами и денег с проектов Мирэлла.

– А потом?

– А потом мы состаримся, будем жить на достойную пенсию художников и умрем в один день, – Элайна запальчиво изогнула бровь. – Только не пойму, как это тебя касается, Мартин?

– Ты моя сестра!

– Спасибо, что напомнил, а то я забыла на секунду, – она со вздохом помассировала пальцами виски. – Расскажи лучше, как твоё обучение. Остались ещё профессора, которых ты не довел до белого каления?

Эмберхилл возмущенно крякнул и, напрочь позабыв свои чопорные манеры, пустился в подробный рассказ о лекциях, эмоционально размахивая руками и тараторя без остановки.

Мирэлл почувствовал, как его коснулась прохладная рука и, встретившись взглядом с женой, едва заметно улыбнулся, переплетая их пальцы и давая понять, что упрёки и поведение Мартина его ничуть не задели. Ещё в бытность учеником академии он научился игнорировать завуалированные и не очень оскорбления, не вступая в бессмысленные споры. Отношение высших сословий мало его задевало. Они могли говорить и думать, что угодно. Пусть у него не было знатных родственников и титула, он все же не считал себя хуже напыщенной знати и вполне мог гордиться, что к двадцати трём годам добился перспективной должности и хорошей репутации у горожан. Всё, что по-настоящему беспокоило и тревожило Мирэлла, это Элайна. И если с ним она счастлива, несмотря на происхождение и скромный доход – этого было достаточно.

Глава 4. Незваный гость

Феликс заботливо потрудился вписать Габриэллу в списки пострадавших, поэтому на следующие три дня её полностью освободили от работы. Исключая подготовку отчёта, заняться особенно было нечем. Потратив утро на бесцельные блуждания по крошечной квартире, совершив набег на кухню и опустошив несколько пакетов с овсяным печеньем, Габриэлла взяла ноутбук и забралась с ногами на кровать, собираясь набросать план отчёта для Бронт. О своём обещании заглянуть к начальнице она деликатно «забыла», решив, что ничего криминального не произойдет, если условленное «завтра» случится через пару дней.

Деловито закрутив в пучок непослушные каштановые волосы и закрепив причёску карандашом, Габриэлла открыла новый текстовый файл. Торжественно указав дату, время и место происшествия, она довольно быстро обрисовала подробности своего дежурства вплоть до злополучной остановки поезда в тоннеле и задумалась, не зная, как правильнее описать последовавшие за этим события.

– В вагон ворвался… кто? – пробормотала она себе под нос. – Точно не тень, но и не животное…тогда…

– Искажённая сущность? – подсказали где-то поблизости.

– Да, подойдёт, пожалуй, спасибо…

Габриэлла моргнула и повернула голову, обращая удивлённый взгляд на источник голоса – в единственном кресле преспокойно восседал её вчерашний неизменно улыбчивый знакомый, пристально взирая на неё рубиновыми глазами.

– Кхм, – «красноречиво» прокомментировала Габриэлла.

Следовало бы возмущённо или испуганно вскричать что-нибудь вроде «как вы сюда попали?!», или «что вы здесь делаете?!», или даже «убирайтесь вон!», но вместо этого она отчего-то улыбнулась.

– Добрый день.

Выстукивая по деревянным подлокотникам рваный ритм стальными когтями на перчатках, демон смерил её долгим взглядом.

– Я вдруг подумал, что забыл вчера представиться, – сообщил он с таким видом, словно врываться в чужой дом лишь для того, чтобы сообщить своё имя – совершенно нормально.

Габриэлла подняла брови в вежливом ожидании.

– А́листер.

– Алистер, – повторила она едва слышно. – Необычное имя.

– Означает «Приносящий Смерть», – любезно уточнил тот.

– Вам подходит, мне кажется, – не зная, что ещё на это сказать, похвалила Габриэлла.

– «Тебе», – поправил тот. – К чему эти лицемерные формальности?

– Ты, кажется, только что сообщил, что приносишь смерть, – шутливо напомнила Бертран, легко переходя на «ты». – Могу ошибаться, но «лицемерные формальности» с подобной личностью лишними не будут.

– Для тебя, ангел мой, я сделаю исключение, – прижав руку к груди, сердечно пообещал он.

– Я Габриэлла, – представилась наблюдательница, надеясь, что это избавит её от дальнейших фривольных прозвищ.

– Габриэлла, – протянул тот, на миг задумавшись. – Габби. Мне, пожалуй, нравится.

«Пожалуй?»

Вот вам и попытка избавиться от глупых прозвищ. Она только покачала головой, понимая, что спорить бесполезно – он всё равно будет звать её так, как сам сочтет нужным. В комнате ненадолго установилась вполне мирная тишина. Алистер сидел так неподвижно, словно был высечен из мрамора и, кажется, никуда не торопился. До чего же странный гость явился в её дом…

И вот что ей теперь с ним делать? Теперь, при свете дня, Габриэлла могла рассмотреть его во всём демоническом великолепии. Признаться, на первый взгляд облик его порождал смешанные эмоции, пугая и завораживая одновременно. Алистер, несомненно, обладал притягательной внешностью. Но резкие черты мертвенно-бледного лица в сочетании с кроваво-алыми глазами, которые будто светились изнутри, и жёстким изломом широкой хищной улыбки, обнажающей ряд острых клыков, вызывали тревожное чувство угрозы.

Как и днём ранее, демон был одет в приталенный сюртук брусничного цвета, чёрную рубашку с кружевными манжетами, выглядывающими из-под рукавов сюртука, и брюки из плотной черной ткани, заправленные в высокие сапоги с тускло поблескивающими на свету металлическими набойками на подошвах и каблуках.

Весь его вид казался каким-то… небрежным. Неровные пряди чёрных волос, почти доходящие до плеч, пребывали в некоем творческом беспорядке, сюртук, хоть и пошитый из хорошей ткани и сидящий точно по фигуре, смотрелся так, будто несколько десятилетий пылился в старом сундуке, а обувь выглядела потёртой и изношенной.

Блуждающий взгляд Габриэллы вернулся к лицу демона, и она заинтересованно склонила голову к плечу.

– Как ты здесь очутился?

– Проходил мимо.

– О, надо же, – шутливо отозвалась Габриэлла. – Знаешь ли, ты довольно часто «проходишь мимо». Это преследование?

Его глаза иронично вспыхнули, а улыбка сделалась совсем уж плутовской.

– Вполне возможно.

– Ну что ж, добро пожаловать в мою скучную жизнь, господин преследующий меня демон, – отложив ноутбук, Бертран развернулась к нему всем корпусом, подперев ладонью подбородок. – Чаю? Кофе? Свежей крови?

– Крови, пожалуйста.

– Какая жалость. Именно её у меня нет, – она вздохнула с наигранным разочарованием.

– Кофе тоже сойдёт, – решил тот и, не дожидаясь приглашения, поднялся с кресла, отправившись на кухню, где принялся без спроса открывать шкафы и греметь посудой.

Габриэлла, молча удивляясь такой наглости, с кривой улыбкой наблюдала за ним. Признаться, Алистер со своими чопорными манерами, да ещё и в этом старомодном облачении, смотрелся довольно чудно́ на её крохотной кухоньке.

– Почему мне кажется, что я раньше где-то тебя видела? – спросила она.

Глянув через плечо, тот послал ей задумчивую улыбку.

– Родственные души?

– Это вряд ли.

– Отчего же?

– Разве у демонов есть души?

– А разве нет?

– Ты даже для демона ведешь себя странно, – качая головой, прокомментировала Габриэлла. – Зачем ты пришел?

– Мне уйти? – тут же осведомился Алистер, возвращаясь в комнату с чашкой.

– Не знаю, – честно ответила та. – Мне нужно тебя опасаться?

– Милая, если бы я хотел навредить тебе, я бы уже сделал это.

Из-за постоянной улыбки его слова не отличались особой откровенностью и казались снисходительной насмешкой, но именно это признание прозвучало до неприятного угрожающе. Возможно, что-то выдало её дискомфорт, потому что Алистер, оставив чашку на журнальном столике, подошел ближе и, остановившись напротив Габриэллы, наклонился так низко, что их лица оказались на одном уровне.

– Не переживай сильно, Габби, я не причиню тебе вреда.

– Тогда можешь остаться, – помедлив, решила Бертран, гадая, сколько на самом деле искренности в последнем замечании… не так уж и много, если судить по кривой усмешке и равнодушным глазам.

– Отлично, – он выпрямился и, развернувшись на каблуках, вернулся в кресло. – Впрочем, я бы всё равно не ушел.

– Я почему-то догадалась, – хмыкнула Габриэлла. – Хотя не совсем понимаю, какие цели ты преследуешь.

– Ты сказала, что твоя жизнь скучна, – напомнил он.

– Да. И?

– Я сделаю её интересной.

Бертран в молчаливом недоумении уставилась на него.

– Каким образом?

– Каким пожелаешь, – немедленно отозвался демон, постукивая стальными когтями по чашке.

Ответ наблюдательницы прервала трель звонка, и оба собеседника воззрились на входную дверь с таким изумлением, словно та вдруг заговорила на древнем языке. Спустя несколько мгновений полного замешательства Габриэлла все-таки вспомнила, что она тут хозяйка и следует открыть, прежде чем её посетитель, которым почти наверняка являлся Феликс, решит, что нужно вломиться без приглашения. Она бросила взгляд в сторону Алистера, не зная, как объяснить напарнику наличие в квартире демона, но ничего объяснять и не требовалось – в комнате уже никого не было. Габриэлла тихо вздохнула. Если бы не стойкий запах кофе и чашка на журнальном столике, она бы начала думать, что сходит с ума и Алистер ей просто привиделся.

За дверью действительно оказался неизменно угрюмый Феликс с кипой бумаг под мышкой.

– Мне казалось, ты должна была явиться к Жаклин сегодня утром, – протискиваясь мимо неё в квартиру, сказал он.

– Я решила сначала закончить отчёт, – закрыв дверь, Габриэлла обернулась к напарнику. – Удалось что-то разузнать о вчерашнем звере?

Сдвинув в сторону чашку, Феликс свалил на журнальный столик всю свою гору бумаг.

– Именно поэтому я и пришёл, – сказал он, усевшись в кресло. – Мы получили данные из лаборатории.

– И? – Габриэлла склонилась над документами, скользя взглядом по мелкому тексту.

– Это не зверь, а человек.

– Человек? – она вскинула на собеседника потрясенный взгляд. – Но как человек мог превратиться в такое?

– Отличный вопрос, – безрадостно хмыкнул Феликс. – Похоже, это был одержимый.

– Но одержимые не превращаются в чудовищ. Не физически, по крайней мере, – Габриэлла нахмурилась. – И я так неожиданно ощутила его присутствие, будто он вообще из воздуха появился.

– Данное обстоятельство меня настораживает больше всего, – Феликс удручённо потирал подбородок. – Это уже не потусторонняя сущность, которая может навредить, только если мы переходим в промежуточное измерение, а вполне материальная тварь, способная неожиданно напасть в любой момент, и мы даже предпринять ничего не успеем.

– Но как тень способна полностью переместиться, трансформировав и сознание, и тело? Это же невозможно.

– Выходит, что возможно.

– И что нам делать, если появятся ещё такие монстры? – кусая губы, Габриэлла прошлась из угла в угол. – Великие боги… а заражённый… он ведь, должно быть, не до конца потерял себя и всё чувствовал! Поэтому он и показался таким… диким. Бедняга, должно быть, совершенно обезумел от страха и боли.

В памяти вспыхнуло мгновение, когда каблук Алистера с лёгкостью сломал шею существа, и Габриэлла болезненно поморщилась.

– Мы ведь могли его спасти…

– Я не уверен.

Она остановилась посреди комнаты, требовательно глядя на собеседника.

– Почему?

– Слишком сильная трансформация, – пояснил тот. – Даже если бы удалось как-то обратить вспять физические изменения, то на выходе получили бы человека с абсолютно растерзанным сознанием. Смерть для него была самым милосердным итогом, – Феликс помолчал, мрачно листая документы. – Только вот кто же там был такой милосердный?

«Ты даже представить себе не можешь», – мысленно прокомментировала Габриэлла, но благоразумно промолчала, вернувшись к своей кровати, где оставила ноутбук.

– Что ж, раз ты здесь, то помоги закончить отчёт.

– С чего бы вдруг? – тут же вскинулся Феликс.

– Ты ведь уже прочитал заключение учёных, – Бертран жалобно округлила глаза. – Расскажи вкратце, что включать в итоговый рапорт.

– У меня, между прочим, ещё дела есть…

– Ну пожалуйста, Феликс! Ты взгляни на эту башню! – она махнула руками в сторону документов, которые он принёс. – Я так до следующего года застряну!

Напарник испустил тяжёлый вздох и перетащил кресло ближе к кровати, где Габриэлла уже запускала успевший отключиться ноутбук и раскладывала на покрывале бумаги с заключением медиков.

– Будешь должна мне обед, – безапелляционно заявил он.

Бертран искоса глянула него и лукаво сощурилась.

– Не боишься отравиться?

– Обед, который приготовишь не ты, – тут же уточнил Эмери, памятуя о кулинарных «талантах» напарницы.

– Значит, поедем в моё любимое кафе! – с энтузиазмом хлопнула в ладони та. – У них просто безумная выпечка!

– Напомни ещё раз, почему я тебя терплю?

– Потому что ты любишь меня и очень ценишь, – жизнерадостно отрапортовала Габриэлла. – Диктуй, что писать.

Глава 5. О красоте под звёздным небом

Они засиделись над отчётом до позднего вечера, и к тому моменту, когда Габриэлла дописала последнее слово, перед глазами у неё уже плясали красные точки, а голова шла кругом. Феликс, явно жалея о том, что вообще согласился ей помогать, практически сбежал восвояси. Заперев за ним дверь, Габриэлла на миг прижалась к ней лбом и медленно выдохнула, закрыв глаза. День был безнадёжно потерян, но теперь по крайней мере не нужно беспокоиться об отчёте. Простояв без движения ещё пару минут, она собралась с силами, отогнала навязчивое желание лечь спать прямо на коврике под дверью и обернулась.

В облюбованном ранее кресле, листая её блокнот, сидел Алистер. Стоило Габриэлле его заметить, как демон поднял взгляд, растягивая губы в широкой улыбке.

– Неплохо рисуешь, – он помахал в воздухе тетрадью. – Но все люди похожи друг на друга.

Габриэлла помедлила на пороге комнаты, слишком утомлённая, чтобы удивляться его способности появляться и исчезать в мгновение ока. Больше всего на свете ей хотелось прогнать навязчивое создание прочь и забыть о его существовании как минимум до следующего утра.

А лучше навсегда.

Всё в ней кричало, что это опасно и связываться с демоном – плохая идея. Но какая-то её крошечная, но поразительно настойчивая часть продолжала упрямо верить, что ничего дурного это знакомство не принесёт. Возможно, даже наоборот.

Окончательно запутавшись в собственных суждениях, Габриэлла прошла мимо него на кухню, задаваясь вопросом, когда тот умудрился незаметно утащить её блокнот.

– Это один и тот же человек, – наконец, известила она.

Алистер за её спиной снова с шорохом пролистал тетрадь.

– Все портреты отличаются друг от друга.

– Ты вроде сказал, что они одинаковые, – поставив на плиту чайник, бросила через плечо Габриэлла.

– Я сказал, что они похожи, – насмешливо поправил он. – Но не сказал бы, что на рисунках один и тот же человек.

– Я не знаю точно, как правильно его нарисовать, – в шкафу нашлись леденцы и последняя упаковка с печеньями, Габриэлла высыпала всё это в глубокую вазочку и поставила на стол.

– Кто он? – тем временем поинтересовался Алистер. – Твой знакомый?

– Нет.

– Возлюбленный?

Габриэлла против воли усмехнулась.

– Нет.

– Кто же тогда?

– Не знаю, – она забросила в рот леденец, облокотившись о столешницу. – Я его просто придумала.

За спиной воцарилась тишина. Решив, что демон снова ушёл, Габриэлла обернулась и разочарованно вздохнула – Алистер всё ещё сидел в кресле и неотрывно наблюдал за ней, продолжая улыбаться.

– Ты знал о том, что вчерашнее существо в тоннеле было человеком?

– Вполне возможно.

– И не сказал мне? – она хотела, чтобы это прозвучало с упрёком, но вышло скорее обиженно. Алистер пожал плечами.

– Ты не спрашивала.

– Как могло появиться подобное существо? – вновь прислонившись бедром к кухонной стойке, пробормотала она.

– Как вообще что-либо появляется? – разводя руками, задал встречный вопрос демон и сам же на него ответил: – Вопреки здравому смыслу и логике.

– Это не ответ.

– Тогда задай верный вопрос, – загадочно улыбаясь, предложил Алистер.

Габриэлла непонимающе покосилась на собеседника, но тому разговор уже наскучил, и демон, не дождавшись, пока она что-нибудь скажет, сменил тему:

– Тебе нравится твоя работа?

– Что?

– Ты тратишь на неё непомерно много времени, – развил мысль Алистер. – Тебе нравится это?

– Не знаю, – честно ответила она. – Я никогда об этом не думала.

Он склонил голову к плечу.

– Почему?

– Просто не думала, – помешивая в чашке чай, Габриэлла села за стол в пол-оборота к Алистеру.

– Мне не нравится твоя работа.

– Вот как? – она улыбнулась. – Отчего же?

– Слишком однообразно.

– Разве?

Алистер не ответил. Бросив тетрадь поверх стопки с отчётами из лаборатории, он поднялся на ноги и подошел к окну, глядя на серый сумрак вечернего города.

– Много ли ты путешествовала? – очередной его вопрос снова прозвучал совершенно невпопад.

– Вообще не путешествовала.

– Бывала в других городах?

– Нет.

– Ну разве не тоскливо?

– Понятия не имею…

– Каков смысл твоей жизни?

– Истреблять теней… это допрос?

– Вполне возможно.

Он резко развернулся вокруг своей оси и снова замер, заложив руки за спину, Габриэлле пришло в голову, что никогда раньше она не видела, чтобы хоть одно живое существо двигалось так стремительно и плавно одновременно. В нём и правда было мало от человека.

– Идём со мной, – вдруг заявил Алистер.

Бертран моргнула.

– Куда?

– Тебе непременно нужно кое-что увидеть.

– Прямо сейчас? – она растерянно воззрилась на собеседника, надеясь, что тот не всерьез собрался тащить её куда-то посреди ночи.

– Когда же ещё? – не оправдав её ожиданий, отозвался демон.

Помедлив мгновение и убедившись, что тот и правда не шутит, Габриэлла откинулась на спинку стула, слегка нахмурившись.

– Не сегодня.

– Конечно именно сегодня! – в два шага преодолев разделяющее их расстояние, Алистер протянул к ней руку. – Идём.

Бертран с сомнением уставилась на стальные когти его перчаток. Они выглядели довольно острыми, и прикасаться к ним не было никакого желания. Помедлив, она перевела вопрошающий взгляд на его лицо.

– Знаешь, когда малознакомый демон, маниакально улыбаясь, предлагает куда-то с ним отправиться, это вызывает некоторые опасения, – иронично призналась она.

– Очень верное наблюдение, – согласился Алистер. – Идём.

Похоже, себя к категории маниакальных и подозрительных он причислять не пожелал.

«Вот уж немыслимый наглец, – надменно хмыкнул внутренний голос. – Можно подумать, ему тут кто-то доверяет, чтобы бездумно принять это сомнительное предложение».

Габриэлла, поколебавшись, осторожно вложила пальцы в его ладонь, заглушая возмущённые вопли подсознания. Рука в чёрной перчатке сжалась, и кожи коснулся ледяной металл когтей, не причиняя, впрочем, никакого дискомфорта. Потянув Габриэллу на себя, Алистер вынудил её подняться на ноги.

– А теперь, – с довольной улыбкой сказал он, когда они застыли напротив друг друга, – закрой глаза и не открывай, пока я не позволю.

Совершенно не понимая, откуда в ней взялось не поддающееся никакому здравому смыслу доверие, она изогнула бровь в ироничном сомнении, но всё же подчинилась, опуская веки. В ту же секунду душный воздух квартиры вдруг сменился свежим порывом холодного ветра, разметавшего по плечам её каштановые волосы.

– Уже можно посмотреть? – с волнением и любопытством спросила Габриэлла, пытаясь на слух определить, где находится.

– Нет.

Они определённо были на улице, судя по морозному ветру, пробирающемуся под одежду, но где именно? Он поднял её на крышу многоэтажки? Пальцы Алистера выпустили её ладонь, скользнув выше к запястью и плечу, затем послышался негромкий скрип снега под его ногами, когда демон отступил в сторону, обходя Габриэллу по кругу, чтобы встать у неё за спиной. Через мгновение она почувствовала, как на плечи легли его руки.