Вой из-за ограды

***

Разгрузка почти закончилась. Последние ящики перекочевали внутрь, и шум постепенно стих.

Мужчина остался у входа, словно ждал, пока всё окончательно уляжется.

Во дворе мяч снова вылетел за пределы импровизированного поля и покатился к клумбе.

Он остановился у самого края.

Мужчина подошёл, наклонился и поднял его.

Ткань была влажной от земли.

— Держи.

Мальчишка, подбежавший следом, резко затормозил и кивнул, протягивая руки. Но прежде чем забрать мяч, он невольно оглянулся через плечо.

Не на мужчину.

Куда-то в сторону.

Туда, где сидели двое.

Мужчина проследил за его взглядом.

— Играете каждый выходной? — бросил он, почти не глядя на ребёнка.

— Ну… да, — тот пожал плечами.

— Народу у вас тут немного.

— Сегодня да.

Мальчишка забрал мяч, но не убежал сразу. Переступил с ноги на ногу, будто хотел что-то добавить — или, наоборот, решить, стоит ли.

Мужчина опустился на корточки, будто просто перевести дух.

— А в комнате у вас сколько человек живёт?

Вопрос прозвучал буднично. Слишком буднично.

— По-разному, — ответил тот, уже настороженнее. — По двое… по трое.

Секунда.

Он снова бросил взгляд в сторону клумбы.

— Там двое, — кивнул он. //?????

Мужчина не стал сразу смотреть.

Сначала выпрямился. Отряхнул ладони.

Только потом повернул голову.

Один из мальчиков говорил.

Второй сидел неподвижно, уставившись вниз.

Что-то в этой неподвижности было… не тем.

— Эй! — окликнули со стороны фургона. — Подпись нужна!

//Мужчина обернулся.

И в этот момент дверь приюта открылась.

На крыльцо вышел Коул.

Он остановился, щурясь на свет, и почти сразу заметил постороннего.

Их взгляды пересеклись.

На долю секунды.

Но этого оказалось достаточно.//

Мужчина обернулся на окрик, но не сразу пошёл.

Секунду он стоял неподвижно, словно проверяя, не показалось ли ему. Потом всё же сделал шаг назад от клумбы, провёл ладонью по мячу, стирая с него влажную землю, и бросил его в сторону играющих.

Тот коротко стукнулся о ладони мальчишки и сразу же ушёл в игру.

Мужчина выпрямился.

Плечи расправились сами собой, будто по привычке, от которой он давно пытался избавиться. Пальцы автоматически прошлись по шву куртки, стряхивая невидимую пыль.

Он уже собирался развернуться к фургону, когда движение у входа заставило его замереть.

Дверь приюта открылась с тихим, но отчётливым скрипом.

На крыльце появился человек.

Свет лег ему в лицо неравномерно — одна половина осталась в тени, другая на мгновение вспыхнула бледным, холодным отблеском неба. Он прищурился, привыкая к дневному свету, и задержался на пороге чуть дольше, чем требовалось.

Как будто тоже что-то почувствовал.

Их взгляды пересеклись не сразу.

Сначала — случайно.

Потом — намеренно.

Мужчина чуть наклонил голову, словно пытаясь поймать ускользающее воспоминание. Взгляд стал цепким, внимательным. Он сделал шаг вперёд.

Ещё один.

И вдруг остановился.

Лицо изменилось резко, почти болезненно — как если бы память ударила не мягко, а с размаху.

Глаза расширились.

Губы приоткрылись, но слова застряли где-то на полпути.

Он всматривался, уже не сомневаясь.

— …Коул? — выдохнул он почти беззвучно.

Пауза.

Имя, которое давно не звучало вслух, повисло между ними, как что-то чужое и одновременно до боли знакомое.

— Коул Ридс?

Глава 11

— Как же я не люблю это место.

Майк появился внезапно, как всегда: скрипнул стул напротив, потом на стол почти с грохотом легли чужие руки, только затем раздался голос, нарушаемый выстроенную Коулом тишину.

Молодой парень не сразу поднял глаза. Он спокойно и почти безразлично закончил строку, аккуратно поставил точку и только после этого чуть отодвинул от себя тетрадь.

— Это взаимно.

Майкл Хейл откинулся на спинку и огляделся с почти брезгливым видом. На нем красовалась зеленая спортивная куртка с эмблемой футбольного клуба университета. Он важно постучал ногтями по столу, а затем резко подался вперед, сложив руки перед собой и практически улегшись на них.

— Да тут же воняет стариками и радикулитом. И девчонок классных нет. — Майк покосился на студентку в очках и с косичками за соседним столом. — И как вы сюда вообще возвращаетесь?

— Мы не «вы», — спокойно поправил Коул. — Я сам по себе.

— Еще хуже.

Хейл раздраженно фыркнул, а затем, осмотревшись по сторонам, понизил голос, словно планировал рассказать что-то секретное.

— У меня экзамен, чудик.

— Поздравляю. — Коул равнодушно придвинул тетрадь обратно к себе и уже занес ручку над страницей.

— Я ничего не знаю.

— Ни капли не удивил.

Хейл хмыкнул, но не обиделся.

— Как бы мне ни было это говорить, но ты снова нужен мне.

Коул замер, прикидывая, стоит ли вообще тратить время. Его рука опустилась на стол, и он кивнул.

— Сколько у тебя есть?

— Мало.

— Насколько?

— Настолько, что я пришел в это жуткое место добровольно.

Коул мягко усмехнулся и скрестил на груди руки.

— Видимо, уже сегодня. Хорошо. Мне нужно имя преподавателя, предмет и все твои конспекты за семестр. Хотя… Какие у тебя могут быть конспекты. Ладно. Принеси свои учебники и пособия.

— Есть, шеф. — козырнул Майк. — Я твой должник.

— Да-да, как обычно, — улыбнулся Коул и вернулся к своим занятиям.

Его ручка скользнула по бумаге, оставив за собой линии красивого четкого почерка.

Стены студенческой библиотеки заплясали, превращаясь в нечто бесформенное и абстрактное, столы растеклись по полу, а книги взмыли в воздух, оставляя за собой разноцветные полосы корешков. Пространство дернулось несколько раз, превращаясь в ритмичную пульсацию. Раздался глухой и резкий звук, становящийся все громче.

Вскоре от прежних очертаний учебного заведения не осталось ни следа, а обстановка начала напоминать взрыв радуги среди черных скал.

Музыка. Она била в виски так, что все тело пронизывала вибрация басов из огромных колонок. Толпа людей напоминала единый цельный организм, двигающийся горячей струей. Коул чувствовал себя в ней лишним. Непривычная атмосфера чужой ночной жизни, к которой он не имел никакого отношения.

— Ничего не выйдет, я ухожу! — крикнул он прямо Майку в ухо, стараясь перекрыть грохот.

— Не дури, — уверенно похлопал Хейл тяжелой рукой приятеля по плечу. — Ты же всю жизнь мечтал их увидеть!

Коул сморщился и потер то место. Он вспомнил, как всю юность обожал группу, которая должна была выступить буквально через полчаса, после «разогрева». Этот концерт в рамках тура мог стать его первой и даже единственной возможностью увидеть кумиров своими глазами, но стоимость билетов оказалась слишком непосильной для кармана студента-бюджетника.

— Два охранника прямо по курсу, — крикнул Ридс, — еще двое слева, за кулисами. Перед сценой их вообще с десяток!

— Я вижу. — захохотал Майк и замахнулся, чтобы снова ударить друга по плечу.

Коул отстранился, и ладонь смеющегося парня рассекла воздух прямо возле него.

— С каждой минутой я все больше жалею, что согласился на твою авантюру.

Ридс покачал головой и с осуждением, но и с улыбкой посмотрел на товарища. Хейл пожал плечами, будто это было пустяком.

— И тем больше я хочу продолжить, дружище.

Парень уверенным шагом направился прямо к закулисной рампе, где стоял бородатый монтажник с бумажным планшетом. Перед Хейлом действительно расступались, и Коул шел следом, не понимая, как это вообще работает. Наглость в выражении лица или твердая походка?

— Стой, — коротко бросил Майк у бокового входа.

Охранник в бронежилете поднял взгляд лениво оглядев двух парней перед ним.

— Прохода нет.

— Не для нас, — легко отозвался Хейл и помахал у него перед лицом двумя ламинированными пропусками. — Мы вип гости.

— Цветом ошибся, салага.

Секьюрити злобно ухмыльнулся и вытащил из кармана почти такое же приглашение. Однако, оно было желтого цвета, а у Майка - красного.

Коул также заметил, что оригинальная квадратная печать у Хейла синела нечетким кругом. Его лицо покрылось пятнами, и он раскрыл рот для извинений, но безбашенный Майк уже крепко схватил ботаника за запястье и рванул вперед.

— Тогда бежим.

Ридс даже не понял, в какой момент они двинулись с места. Только почувствовал, как тело рванулось вслед за рукой, мир вокруг дернулся вместе с ним, а за спиной раздался крик.

В следующее мгновение он просто стремительно волочился сквозь плотную стену зрителей в неизвестном направлении. Хейл не отпустил его даже тогда, когда Ридс зацепился за кого-то и чуть не упал, согнувшись пополам.

Через какое-то время Коул присел на корточки, переводя дыхание. Людей стало немного меньше, но музыка еще громче.

— Идиот. — выдохнул Ридс, пытаясь успокоить бешеную пульсацию в висках и ногах.

Хейл только усмехнулся и ткнул пальцем вперед.

— Зато теперь ты здесь.

Коул посмотрел туда, куда он указал. Улыбка сама по себе растянулась по всему лицу. Яркий свет сцены ударил в глаза, откуда объявили следующее и основное выступление.

Папа волнительных секунд — и все распалось на вспышки, потоки и затемнение.

Следом наступила тишина. Такая оглушительная, после пары мгновений до.

Из темноты вырвался тусклый круг фонарика и скользнул по сумрачному коридору, упав в конце концов на сердцевину дверного замка.

— Мне это не нравится, — тихо проворчал Коул, облокотившись на стену у дверей учительской и поглядывая по сторонам. — Не пробовал просто учиться лучше?

— Это же так скучно, — в тон шепотом ответил Хейл.

— Если повезет, то нас исключат.

— Меня — да. Тебя — вряд ли. Ты получаешь слишком высокие оценки.

— Ты мог бы тоже, если бы захотел, вместо того чтобы нарушать закон университета сейчас.

Коул закатил глаза и стал разглядывать свои ногти.

Хейл что-то невнятно пробормотал. Внезапно замок щелкнул, и парень уже собрался открыть дверь, но Коул остановил его как раз, когда тот уже почти повернул ручку.

— Подожди. Тихо.

Он вытянул голову вбок, за спину друга, в коридор, где вдалеке появился секретарь.

— Вдруг он сюда же? Попробую отвлечь. У тебя десять минут максимум.

Хейл вскинул брови и быстро обернулся.

— Валяй, я быстро.

Коул торопливо зашагал навстречу мужчине, и в его голосе вдруг появилась уверенность, которой не было раньше.

— О, я как раз вас и искал. Можно вопрос? Я хотел уточнить один момент по распределению часов…

Секретарь вежливо поздоровался и остановился. Хейл, не теряя ни секунды, скользнул в учительскую.

Внутри было тихо, приглушенный свет с улицы и с коридора падал на стены. Стол, журналы, открытый ящик.

— Давай… — пробормотал Майк, быстро перебирая листы и папки.

Снаружи голос Коула становился все увереннее, в слова сложнее и запутаннее.

— …если брать за основу метод Блумена, то выходит несоответствие…

— Мистер Ридс, — устало перебил секретарь, — чего от меня конкретно вы хотите?

Глаза Хейла остановились на нужной странице. Он резко вытащил из кармана джинс авторучку и от напряжения аж высунул кончик языка. Всего несколько цифр в паре строчек.

Звук тяжелых шагов приблизился к двери. Хейл в панике захлопнул журнал и засунул его в середину стопки, откуда примерно и взял его. Не обернувшись, он едва успел залезть под стол.

Коул вошел внутрь, почти не глядя на него.

— Ну? Как успехи?

— Теперь я прохожу, — тихо усмехнулся Хейл.

— Напомни мне больше не разговаривать с этим болваном впредь.

— Обещаю. — тихо засмеялся Майк и выйдя прямо к дверям потянулся, чтобы в шутку обнять друга.

Они переглянулись и рассмеялись.

Раздался щелчок. Где-то рядом захлопнулась дверь.

Коул моргнул. Поначалу ему даже показалось, что они все еще стоят в университетском крыле и молодой задорный Хейл вот-вот хлопнет его по спине в знак ободрения. Скрип гравия и далекий детский смех вернули мужчину в реальность.

Имя прозвучало так же резко, как тогда хлопнула дверь учительской.

— Коул?

Директор стоял на крыльце, щурясь от дневного света, и смотрел на мужчину перед собой так, стараясь совместить два разных человека в одном. Веселого балагура вечно в своей любимой спортивной куртке университетской команды «Зеленые быки» и заметно постаревшего грузчика в грязной рабочей куртке, с пылью на плечах и сжатыми кулаками.

— Коул!

Окрик прозвучал уже раздраженно, но в нем все еще оставалась та же нотка — почти забытая, но знакомая до теплых мурашек. Брови Ридса дернулись вверх, и на лице отразилось нечто между удивлением и недоверием.

— Майкл Хейл? Майк?

Имя прозвучало странно и необычно для такого места, как показалось директору на первый взгляд. Оба мужчины замерли. Двор продолжал жить своей жизнью — мяч снова ударился о землю, раздался звонкий девчячий визг, в стороне хлопнула дверь фургона.

— Черт… — выдохнул Хейл, коротко усмехнувшись. — Очень неожиданная встреча. Точнее, неожиданное место.

Коул покачал головой с легкой улыбкой и бегло окинул взглядом старого друга с головы до ног.

— Это точно. Как ты оказался тут и в такой одежде? Тебя выперли со службы?

Хейл задумчиво обернулся на Шевроле, как будто забыл на чем он приехал.

— Работаю, — коротко ответил он и кивнул на фургон.

Коул опустил взгляд на его руки, на куртку, на следы грязи, а затем перевел его обратно на лицо.

— Не подходящая для тебя работенка. Не вяжется с воспоминаниями о том, каким ты был в те годы.

В голосе Ридса слышалась откровенная насмешка, но не злая, а скорее ностальгическая и добрая. Но Майкл стал заметно нервничать и поглядывать в сторону здания. Он еще пару раз сжал и разжал кулаки, а затем стремительно приблизился к директору.

— Ты работаешь тут? На Галахера?

Коул немного опешил от этих слов. Он просто коротко кивнул. По его поменявшемуся лицу и искренне удивленным глазам, Хейл понял, что его друг даже с годами так и остался ведомым ботаником. Тогда он расслабил руки и спокойно пробормотал:

— Я был бы рад поболтать с тобой и вспомнить старые годы, если не против. Только не сейчас и не тут. Нужно ехать.

Он не глядя махнул рукой в сторону грузовика. Коул понимающе кивнул, хотя его уже почти распирало узнать, как Майк жил все эти годы, как очутился на такой грязной работе и откуда, черт побери, он знает про Генри Галахера.

— Давай встретимся. Завтра. Надеюсь, в воскресенье ты найдешь для меня пару-тройку часов?

Раздался окрик водителя. Хейл нервно обернулся и махнул рукой. Затем быстро достал из кармана ручку и небрежно написал на запястье озадаченного директора номер телефона.

— Позвони вечером, - бросил он уже направляясь к машине.

Бело-синий фургон заурчал двигателем и вскоре тронулся в сторону ворот, у которых стояла миссис Купер. Ридс задумчиво проводил взглядом машину, пока она не скрылась из виду, оставив слабое облачко пыли, и только потом медленно опустил глаза на корявые цифры темнеющие на его коже.

Глава 12

Коул растерянно стоял на крыльце, впитывая немногочисленные солнечные лучи и размышляя о необычности встречи. Кожа еще ощущала, как на нее совсем недавно давили шариковой ручкой. Он опустил глаза на синеющие кривоватые цифры.

- Майкл Хейл, - тихо усмехнулся директор, пряча руку в карман, - ну надо же.

Он покачал головой и скрылся в недрах темного здания.

Джон внимательно проследил за тем, как Ридс исчез. Его глаза сосредоточенно следили за каждым движением во дворе. Ди уселся на корточки, делая вид, что превратился в исследователя грязи, но на самом деле украдкой и с тревогой наблюдал за другом. Он видел, как его друг с опаской взглянул на незнакомца. Как раз в тот момент они обсуждали спортивные карточки, как вдруг Харрис уставился на нового грузчика.

На какое-то время Джон, казалось, выпал из реальности и стал вести себя подобно хищнику на охоте в жаркой саванне. Ди поежился, вспомнив то его выражение лица. С того момента и до сих пор Джон вел себя молчаливо и тревожно.

- Дружище, - хрипловато спросил мальчик и надел очки, которые держал до этого в ладошке, - Тебе не кажется, что нам пора вернуться в спальню и отдохнуть? У тебя такой вид, будто ты вот-вот снова хлопнешься в обморок от перенапряжения. Может, тебе стоит выпить тех таблеток, что выписала мисс Саттенс?

Джон качнулся и уставился на Ди холодными темными глазами. Свет скользнул по радужкам так, что показалось, словно они стали черными, сливаясь со зрачком в одну бездонную яму. Друг отшатнулся и чуть не свалился на землю, вовремя уперевшись в выставленные назад ладони.

- Да что с тобой?

Ди не удержался и коснулся Харриса. Сначала один пальцем, а затем, набравшись уверенности, сжал его ладонь своей. В этот момент Джон вздрогнул всем телом и часто заморгал от солнечного света. Глаза пришли в норму и приобрели свой родной оттенок серого осеннего неба в голубоватыми вкраплениями. Он растерянно покрутил головой по сторонам.

- Я что-то пропустил?

- Снова, - вздохнул Ди и снял очки.

Последние пару дней он заметил, что без них иногда стал даже лучше видеть, что было очень странно, ведь сколько он себя помнил, ни разу не снимал их за исключением сна или купания. Он повертел их и осмотрел со всех сторон, впервые разглядывая, как чужую вещь.

Джон закашлялся и схватился за голову.

- Ужасно болит, - чуть ли не заплакал он и опустился на скамейку, продолжая сжимать пальцами виски.

Ди обеспокоенно нацепил очки обратно и присел рядом, заглядывая другу прямо в лицо.

- Может быть, снова в санчасть? Или позвать ее сюда?

В ответ мальчик лишь отрицательно замотал и без того раскалывающейся головой.

- Ты прав. Пойдем в спальню, я хочу прилечь.

Ди серьезно кивнул и пропустил Харриса вперед.

Уже подойдя к столовой, мальчики оба резко повернулись на шум авто, подъехавшего к воротам. Никто не планировался приехать в такое время субботнего дня в отдаленный детский приют, поэтому они были удивлены, увидев блестящий и недешевый минивэн белого цвета. Он дважды и коротко по-хозяйски посигналил. Дикая Бетти выглянула из окна, вытирая руки о влажное полотенце. Ее лицо выражало смесь недовольства и легкого удивления.

Она молча кивнула старику Милтону и тот заторопился открыть. Джон нахмурился и убрал ногу со ступеньки, на которую собирался подняться. Ди напряженно перевел взгляд с друга на машину, из которой почти вальяжно вышел худой высокий мужчина, похожий на птицу типа журавля или аиста.

У него оказались тощие длинные ноги, одетые в обтягивающие джинсы, сверху красовался клетчатый свитер, что также не скрывал худощавого телосложения. Руки походили на ветки дерева. Темные волосы подстрижены как «по стандарту», ничего примечательного в остальном. Но глаза… Его взгляд «летал и порхал», как сканер по лицам, предметам. Наконец он задрал голову, осмотрев фасад до самой крыши и фыркнул.

От такого зрелища Купер замерла и возмущенно вздернула брови.

- Вы еще кто такой? – громко спросила она, не смущаясь своего тона перед незнакомым.

Мужчина повернул голову к ней и изобразил легкое почтение.

- Дэниел Крейн. Новый преподаватель. Вас не предупреждали о моем приезде?

Он даже слегка поклонился, то ли как издевательство, то ли действительно в знак почтения. Голос нового учителя оказался звонким, но негромким. Каждое слово чеканилось, разве что, не оставляя отпечатков в воздухе. Слоги и буквы скакали подобно перекаченному резиновому мячику, перекатывались в его устах. Невозможно было не услышать или не понять хоть что-то в его пугающе острой речи.

Даже бывалая Беатрис поежилась, как только он произнес первую фразу, отделив ее от остальных, почти визуальной точкой. Женщина дернула плечом и с размаху закинула полотенце на свою шею.

- Мистер Ридс сказал, что вы прибудете завтра, к началу учебной недели.

- Ну зачем же ждать? – обнажил Крейн ряд острых белых зубов. – Мне ведь нужно оглядеться, ознакомиться с обстановкой и людьми.

Сказав это, он просто направился в сторону входа большими твердыми шагами. На крыльце Дэниел опустил голову и задержал взгляд на Харрисе буквально на несколько изучающих секунд. После повернулся и зашел внутрь.

Джон испытал смесь непонятных ему эмоций и чувств. Ему померещилось, что вокруг нового учителя струится черный как смола дым, но не мог это доказать. Он даже оглянулся на Ди и других детей, играющих во дворе, чтобы проверить: вдруг кто-то из них тоже заметил странности. Но увы. Никто даже не смотрел на то место, где всего минуту назад стоял новоиспеченный сотрудник приюта.

- Ты почувствовал что-то нехорошее в нем? – догадался Ди и проследил взглядом за Крейном, который топтался в столовой и представлялся старшим воспитанникам.

Джон мрачно кивнул.

Коул сидел в своем кабинете и вертел в руках листок с переписанным номером телефона, когда услышал оживление на первом этаже. Что-то явно происходило. Ведомый любопытством и слабой тревогой, он спустился вниз. В коридоре появился новый аромат, казалось отбивавшийся от остальных, и никак не желавший смешиваться. Одеколон или эфирное масло? Возможно, что-то между. Ноздри Ридса раздулись и расслабились.

Из столовой послышался незнакомый мужской голос. Он прозвучал вкрадчиво, как ядовитая змея. Коул замер у косяка.

- Вот и мистер Ридс, - Крейн улыбнулся, но его глаза остались ледяными, - Дэниел Крейн к вашим услугам.

Директор немного растерялся. Он уже успел позабыть о том, как накануне его предупредили по телефону о прибытии нового преподавателя по ОРКСЭ. В тот момент Коул еще подумал о том, что это ненужная трата средств, так как предмет не особо полезный для будущей взрослой жизни.

Теперь они стояли лицом к лицу, такие два разные мужчины с разными взглядами. Крейн почувствовал неловкость, повисшую между ними и остальными с любопытством наблюдающими за ними, и увлек директора в коридор.

- Я так понимаю, ваши ученики не приверженцы определенных религиозных взглядов? - Холодно произнес новый учитель, оттачивая каждое слово. – Надеюсь на наше дальнейшее сотрудничество и отсутствие препятствий моим методам воспитания.

Коул уже открыл рот, но худой человек не дал сказать ни слова, неприятно улыбнувшись ему:

- Мастер Галахер дал очень неплохие рекомендации на счет этого учреждения. Знаете ли, я не из тех людей, кого легко уговорить на работу с трудными подростками. Я подчеркиваю, что буду занимать тут особое место со своими правилами и требованиями.

Коул прикусил язык. Человек Галахера – это не тот, с кем рекомендуется ругаться. А этот явно прислан самим меценатом с определенной целью. Он буквально съежился, вспомнив недавний кошмар с Томпсом и звонок в полицейском участке. А вдруг его прислали следить за ним, Коулом? Чтобы он не начал копать, как старина Бриджер в свое время?

Очень много вопросов, на которые никто не мог дать ему ответ. Более того, самое печальное оказалось то, что директору даже не с кем было поделиться своими мыслями или предположениями.

Так вышло в жизни Коула Ридса, что судьба не подарила ему семью, которая бы могла заботиться о нем, как и он в ответ. Родители умерли очень давно, когда тот был еще подростком лет одиннадцати. После он жил с тетей и дядей, увлекся книгами, отлично учился и успешно поступил на отделение педагогики. После университета ему не очень везло с девушками, а единственная, которая была ему небезразлична провела с ним всего год, после чего погибла в пожаре.

Убитый горем, Коул больше не поверил в чувства и не желал повторения мучений, а потому уединился и давал частные уроки отстающим студентам в маленьком кабинете при закрытой школе. Где его и нашел Генри Галахер, предложивший поработать преподавателем в приюте-интернате. Коулу сразу понравилось расположение нового рабочего места – подальше от города и его страстей. Еще больше понравился оклад: зарабатывая столько в год, он смело мог откладывать себе на безбедную старость где-нибудь на райских островах.

Возможно, проведя столько лет в эмоциональном одиночестве, он разрывался от противоречивых чувств после встречи со старым и единственным другом из университета, Хейлом. Но сейчас, столкнувшись нос к носу со странностями, менявшими его размеренную спокойную жизнь, с мистикой, загадками и тайнами… Майк случайно оказался единственным человеком, с которым Коулу больше всего на свете сейчас хотелось встретиться и вывалить все, что накопилось в голове.

- Мистер Ридс?

Резкий и нетерпеливый тон Крейна вывел директора из череды размышлений. Он судорожно мотнул головой.

- Извините. В последнее время мигрени…