Роман-трилогия «Миры ушедших богов». Книга третья: Великая нагайна

Подземный лифт поднял нас на вершину горы, где располагалась большая обзорная площадка без ограждений. Только я хотел сделать замечание о нарушении техники безопасности, как за спиной послышался громкий клёкот. Обернувшись, увидел слуг, выводящих из зарешечённых пещер двух гигантских орлов. Когда я заметил, что они были осёдланы, в голове появилась безумная мысль: меня посадят в это седло и отправят полетать. К моему ужасу, подошедшая Тая предложила именно это:

– Это наша древняя традиция: облетать владения на горных орлах. Раньше, если ты залетал на птице в чужие владения, это означало объявление войны, но сейчас мы можем летать куда угодно – все земли принадлежат нам.

– Тая, я раньше никогда не летал на орлах…

– Это очень умные птицы, они хорошо обучены и знают, что от них требуется. Я поведу орлицу, а твой орёл будет следовать за нами. Крепления надёжные – из них невозможно выпасть. Очень прошу, составь мне компанию. Я видела этот момент во снах много лет.

– Только ради тебя, – с тяжёлым вздохом ответил я.

Интуиция меня не подвела, когда я решил стащить упаковку пастилок от укачивания из машины. Без этих «пилюль храбрости» я бы потерял сознание уже тогда, когда птица, размером с дедовский пикап, повернула ко мне голову и почесала клюв о мою ногу.

– Орхан поприветствовал тебя. Теперь и ты погладь его.

Огромный карий глаз орла внимательно наблюдал за мной. Подойдя к нему, я протянул руку и осторожно погладил клюв птицы, который оказался твёрдым, как камень, но тёплым. Орхан лёг на землю, позволяя мне забраться ему на спину. Две девушки помогли мне найти стремена, обмотали ремнями, закрепив их на седле, и отошли подальше.

Орлица с Таей на спине сделала несколько шагов и прыгнула с обрыва. Я вцепился в ручку седла, но это не помогло. Когда мой орёл бросился вниз, я просто повис на ремнях, не видя ничего, кроме его спины. Последовал внезапный рывок – птица раскрыла крылья. Мы парили над долиной. Далеко впереди летела Тая, гордо восседая на своей орлице. Найдя ногами потерянные стремена, я сел поудобнее, поправил ремни и тоже выпрямил спину. Страх постепенно сменился восторгом. Внизу виднелись небольшие деревни в окружении вспаханных полей, от них шли дороги к городам. Из высокогорных озёр вытекали реки, что давали воду людям, живущим на равнинах, каменные хребты, как стены, защищали обитателей низин от ветров. Глядя на окружающий мир с высоты, я понял, почему правители этих мест любят летать на птицах – отсюда можно рассмотреть, как на самом деле устроен мир: в чём его богатство и в чём нуждаются люди. Благодаря этому полёту я посмотрел на Атави иначе. Нет, не глазами птиц, а так, как он видится царице.

Орлы лишь изредка взмахивали крыльями, в основном они использовали восходящие потоки тёплого воздуха. Птицы поравнялись, едва не соприкоснувшись крыльями, Тая улыбалась – она была счастлива. Сделав несколько кругов над дворцом, который я наконец смог рассмотреть во всех деталях, мы пролетели вдоль реки, бегущей по дну ущелья и вернулись на скальную площадку, откуда улетели час назад.

– Тебе понравилось?

– Сначала было страшновато, но когда привыкаешь, испытываешь ни с чем не сравнимое удовольствие. Спасибо тебе, Тая.

– Это ещё не всё – вечером нас ждёт пир. Основные блюда сумати готовят из дичи, но и для нас найдётся немало вкусного.

– А куда мы сейчас отправимся?

– До вечера нужно успеть посетить водопады, подземный завод и горячие источники. Там, кстати, нам подадут холодные закуски.

Водопад находился за горным хребтом. Туда по туннелю мы добирались больше часа. Лифт поднял нас на площадку, где, как мне сказали, была очень интересная пещера. Через узкую щель в скале мы попали в широкий грот, скрытый от внешнего мира водопадом. Его мощный, непрерывно льющийся поток образовывал настоящую белую стену или скорее завесу из вспененной воды. Это был вход в небольшую пещеру с тремя залами. Внезапно я испытал ни на что не похожее чувство глубокого умиротворения, исчезли все тревоги, страхи. Здесь внутренний диалог прекращался сам собой. Можно было медитировать сколько угодно. Настоящее место силы – я тут же сказал об этом Тае.

– Говорят, в глубокой древности на Атави жили великие мудрецы. Они родились не здесь, но прилетали в наши горы на кораблях, чтобы проводить сотни лет в трансе, укрывшись от мирской суеты в труднодоступных пещерах. Считается, что это – одно из тех сакральных мест.

– Умеешь ты удивить… Место и впрямь достойно того, чтобы прилететь сюда из другой системы.

– Прибереги похвалы для по-настоящему удивительного: дальше будут заводы прежних хозяев планеты.

Лифт не стал ни подниматься, ни опускаться – неожиданно он покатился по горизонтальному туннелю. Расширившись, проход превратился в подобие восьмиполосной автострады, которая упиралась в огромные бронированные ворота. Справа от них зиял небольшой проход, явно сделанный не так давно – и уж точно не теми, кто установил здесь эти двери.

Зайдя внутрь, мы включили фонари. На бетонном полу валялись сломанные ящики, детали машин, куски пластика и прочий мусор. Впереди тянулись ряды пыльных станков вдоль покорёженной конвейерной ленты. Сначала это не показалось мне чем-то интересным, пока я не выкрутил линзу фонаря на максимум и не направил луч света вдаль. Границ цеха не было видно: машины сменялись складскими площадками, дальше шли сборочные цеха, за ними снова стояли станки для производства деталей.

– И насколько большую площадь занимает завод?

– Почти всю планету.

– Не может быть. Тогда отвалы породы выглядели бы как целые горы. Постой… ты хочешь сказать…

– Да. Когда-то на Атави было не так много гор, зато было много руды. То, что ты видел с высоты, процентов на семьдесят – результат работы горнодобывающей и машиностроительной промышленности. Теперь у нас почти не осталось ни полезных ископаемых, ни плодородной почвы. Только мёртвые, никому не нужные машины. В этих подземельях мой народ тысячелетиями гнул спины ради процветания другой расы.

– Как они смогли заставить их работать на себя?

– Ты не поверишь, но заставлять никого не пришлось. Элита была куплена и жила во дворцах, купаясь в роскоши, а остальные работали, чтобы выжить – буквально за кров над головой, еду и одежду. Они радовались, получив жильё в кредит, который выплачивали всю жизнь, потому что думали о детях, которым оно достанется, а те, в свою очередь, тоже брали кредиты, чтобы сделать своё жилище немного больше и уютнее. Гордились, что могут три недели в году отдыхать на природе, потратив на это всё накопленное за год. В школе были уроки профориентации, на которых воспитанники могли выбирать, кем им быть: шахтёром, водителем погрузчика, токарем, механиком, сборщиком. Снимались фильмы о героях, бороздящих космос и доставляющих запчасти в разные уголки вселенной. Это были кумиры того времени – все хотели быть похожими на них. Таких, как мои родители. Так появился матриархат. Мужчины были нужны на физически тяжёлых работах, поэтому из женщин готовили управленцев, учителей, бухгалтеров, экономистов – тех, кто трудился на поверхности. До сих пор не удаётся изменить этот уклад.

– И каким образом сумати избавились от этого рабства?

– Это самая трагическая часть нашей истории. Лучше бы и дальше жили под властью хозяев расы видья.

– Но что может быть хуже рабства?

– Однажды прилетел корабль хозяев – это было большой редкостью. В честь этого в столице устроили праздник, но приглашение было проигнорировано. Вместо этого хозяева обошли все наши узлы управления и космические корабли, собрав шалаграмы, а затем без объяснений улетели. Больше мы о них не слышали. Те, кто ушёл в полёт, не вернулись домой – наверное, их корабли тоже лишили шалаграмов, и они не смогли вернуться. А потом начался продовольственный кризис: нам перестали привозить продукты питания, а местное сельское хозяйство было недостаточно развито. Заводы остановились – заказов больше не было. Люди не понимали, что делать, выжили только те, кто научился охотиться. Владельцы горных замков собрали небольшие армии и захватили пригодные для пашни земли, оставив остальных умирать от голода. До Исхода на планете было три миллиона городов, где проживало десять миллиардов сумати, теперь же, даже когда кризис миновал, нас всего два миллиарда, а городов не больше миллиона.

– Я не думал, что такое возможно… Ужасная история.

– На самом деле всё было куда хуже, но тебе ни к чему знать все ужасы гражданской войны. Сейчас мы пытаемся начать новую страницу нашей истории.

– Если Терра может чем-то помочь вам, скажи.

– Чем может помочь планета с населением в тридцать тысяч человек? Зак не оговорился – вас всего тридцать тысяч?

– Пока да, однако император поставил задачу – довести численность населения до двух миллиардов, и мы намерены этого добиться.

– И это говорит монах. Ты ведь знаешь, что люди склонны брать пример со своих лидеров? Тебе будет сложно продвигать идеи, если ты сам им не следуешь, – заметила Тая.

Об этом я не думал. Тая смутила меня своими словами. Но вроде пока никто в монахи не подался. Непонятно, что это значило – хороший я лидер или плохой?

– Ладно, хватит на сегодня печали. Нас ждёт пир во дворце.

У меня ещё были вопросы об истории Атави, но пришлось отложить их – разговорами сыт не будешь.

Праздничный ужин проходил в большом зале для приёмов. Он ничем не отличался от земных застолий – разве что тут не было множества столовых приборов. Кроме меня, мужчин за столом не было. Я вообще чувствовал себя крайне неловко. Знатные дамы ели мясные деликатесы, пили вино, вели светские разговоры, и всё это под лёгкую музыку. Мне же не нравилось ничего из этого. Местные повара были мастерами высочайшего класса, но чем порадовать лесного отшельника, они не знали. Овощные блюда были безвкусными. Повезло, что к столу подали хлеб и козий сыр, иначе я бы остался голодным.

В ухе не замолкал Адам. Уговаривать меня не требовалось – я и так понимал важность этого приёма. Но он бубнил и бубнил, пока я в какой-то момент не вынул из уха микронаушник. Стало легче, я даже улыбнулся. Сидящая рядом дама приняла это на свой счёт, придвинулась, чтобы начать беседу, но под холодным взглядом Таи отказалась от своих намерений и сосредоточилась на холодных закусках.

Хорошо, что хоть танцев не было. Почему-то вспомнились наши посиделки с мужиками в бане. Даже чаепития с овсяным печеньем в конторе были интереснее и душевнее.

Вставать и уходить, даже по нужде, Адам мне категорически запретил – будет грандиозный скандал, знать оскорбится. Произошла очередная смена блюд, подали десерт, а спустя пятнадцать минут прозвенел колокол. Все одновременно встали и стали расходиться. От неожиданности я замешкался – поднялся последним. Спешно засунув микронаушник в ухо, услышал ворчание Адама:

– Что ты творишь? Сложно потерпеть немного? Чуть всю церемонию не испортил.

– Почему я должен терпеть твои нескончаемые инструкции? Я с первого раза всё понял, а ты бубубу, бубубу прямо в ухо.

– Ну извините. Какие мы чувствительные стали. У меня, между прочим, работа такая. Ценить надо. Критиковать всегда легко, лучше бы поблагодарил. Слова доброго от вас не дождёшься.

– Всё, хорош! Куда мне дальше?

– В баню.

– Я серьёзно.

– А я и не шучу. Прямо по коридору – лифт. Спустишься на десять этажей, выйдешь к термам. Уж прости, но Тая не будет тебя провожать.

– Полотенца там выдают? И, надеюсь, это мероприятие без местной знати?

– Иди уже, – буркнул Адам.

Если бы меня предупредили, что в конце будет такой шикарный отдых, я бы, возможно, поменьше ворчал. Похоже, под дворцом бил подземный горячий источник. Помещения терм были искусно отделаны камнем: хамам, бассейн, ванны с солёной водой, скамьи с подогревом, душевые кабины. Красота! И всё для меня одного. На Кишкинде за такое удовольствие пришлось бы раскошелиться… И почему мы не сделали ничего подобного на Терре?

Взяв в раздевалке коммуникатор, я стал снимать всё, что могло пригодиться нашим инженерам и дизайнерам. В этот момент с диким гиканьем и улюлюканьем в термы ворвались двадцать голых спецназовцев и с разбегу прыгнули в бассейн. Серёга, заметив меня, подплыл к бортику.

– Как день прошёл? Нас кормят как на убой, весь день экскурсии одна за другой, детей забрали нянечки, жёны просто пищат от восторга. Игорян, мы будто в рай попали.

– А где пилот?

– Он поехал проверить «Вояджер». Не может о работе забыть ни на минуту – трудоголик.

– Ясно. Есть у него такая особенность: любит технику и тишину, прям кайфует от этого.

– Значит, мужик на своём месте.

– А вы чем планируете заниматься?

– Там видно будет. Мужики вообще базарить начали за то, чтобы здесь остаться. Еле угомонил бродяг – договор есть договор.

– Да какой договор… Хотите – оставайтесь. Могу поговорить с Таей.

– Ты сейчас серьёзно? Без обид? Мы же вроде на Терру подписались. Вам там, по-любому, сейчас люди нужны.

– Нам не хватает двух миллиардов человек, двадцать семей погоды не сделают.

– Ели ты это от чистого сердца, братан, говоришь, то замолви за нас словечко. Век благодарны будем.

– Утром дам ответ. Постарайтесь до этого времени в грязь лицом не ударить.

– Понял. Проведу воспитательную беседу с личным составом.

Серёга уплыл к своим бойцам и стал им что-то втолковывать. Послышались одобрительные улюлюканья, пара громких затрещин, после чего парни улеглись на горячие камни и стали тихо переговариваться. Если хотят остаться, почему нет? У меня было лишь одно желание: отплатить добром людям, спасшим меня от тюрьмы. Может, их судьба – служить на Атави.

В наушнике вновь послышался голос Адама:

– Ишан, царица Тая ждёт тебя на балконе в восточном крыле – на вечерний чай.

– Иду. Какой этаж?

– Тебя встретят и проводят служанки.

«Балконом» шалаграм назвал огромную полукруглую террасу, утопающую в цветах. Белоснежная каменная конструкция нависала над тёмными скалами, тусклые фонари слабо освещали два плетёных кресла с мягкими подушками и белый каменный столик перед ними. Изящный фарфоровый чайный набор был в цвет камня, из которого была сделана терраса.

Тая сидела в кресле слева. У входа стояли две служанки, на таком расстоянии, что слышать наш разговор они не могли. Сев в свободное кресло, я взял чайник и предложил Тае. Она подставила чашку.

– Вот это аромат! Похож на землянику с манго и нотками бергамота.

– Мне тоже нравится. Это смесь горных трав. Так пахнет воздух весной, когда цветут высокогорные луга.

– Трудно устоять перед прелестями Атави. Парни даже захотели остаться тут жить. Их жёны тоже в полном восторге.

– И что ты им ответил?

– Обещал поговорить с тобой. Не мне такие вопросы решать.

– Но ты разрешишь им остаться?

– Только после согласования с тобой.

– Я буду очень тебе благодарна, если ты оставишь здесь своих бойцов, а то, что они приехали с семьями, просто идеально. Сумати не могут иметь детей от землян: расы внешне похожи, но генетически несовместимы. Я приму их в личную гвардию, дам жильё рядом с дворцом, назначу достойное жалование. Общение с землянами пойдёт нашим мужчинам на пользу.

– А что с вашими мужчинами не так?

– Понимаешь, у каждой расы есть свои слабости. У землян, например, – повышенное либидо, а мужчины сумати интересуются противоположным полом только когда решают завести детей. Как форму развлечения они это не воспринимают, зато охота и рыбалка для них – как наркотик. Каждый мечтает о небольшом домике в горах, где можно было бы жить и бродить с утра до вечера с ружьём в поисках дичи. Все темы, на которые они могут общаться, – это охота, рыбалка, оружие, снаряжение и трофеи.

– Поэтому твоего мужа сейчас здесь нет?

– Верно. Уже три месяца он живёт в своём родовом охотничьем доме, где все стены увешаны головами животных. С ним два его брата – неплохо проводят время, пока я ищу способы прокормить население планеты.

– Значит, нам надо объединять усилия. Атави – промышленная планета, Терра – аграрная. Из этого может выйти неплохой союз. Только как решить вопрос связи?

– А что с ней не так?

– Насколько я знаю, у вас нет дипломатических и торговых отношений с империей ванаров, значит, и связь не должна работать.

– Ты слышал о Торговой федерации?

– Немного.

– Ванары – доминирующая сила в нашем секторе космоса, но они очень высокомерны. Это выражается в нежелании общаться с теми, кто, по их мнению, не соответствует критериям высокоразвитой цивилизации. Всем строгим требованиям отвечают только сами ванары. Их почти коммунистическая модель экономики тоже очень сильно мешает торговле. Вот почему появилась ассоциация из ста двадцати двух обитаемых миров, сотрудничающих в области торговли, но ванары пристально следят за ней, чтобы это не переросло в политический союз.

– А при чём тут связь?

– При том, что с империей ванаров сотрудничает большинство членов Торговой федерации, а мы работаем с ними. Через посредников ведётся торговля и обеспечивается дальняя космическая связь. Чаще всего она пакетная – передаётся от корабля к кораблю.

– Мы теперь сможем общаться? В голове не укладывается: если бы я знал название твоей планеты, то уже много лет назад послал бы сообщение.

– Адам знал только старое название нашей планеты – то, которое использовали прежние его хозяева. Но учитывай, что сообщения будут идти не меньше месяца.

– Пока пусть будет так. Но рано или поздно я найду второй шалаграм, и тогда эта проблема будет решена. Когда ты расскажешь, что происходило после вашего отлёта с Луны? Адам отмалчивается, из него слова не вытянешь.

– Сейчас расскажу. Но потом я хочу услышать твою историю. Договорились?

– Да.

– В тот день мы с Адамом поссорились. Я не хотела улетать, а он выполнил твой приказ, не послушав меня. Сутки, пока длился прыжок, я с ним не разговаривала. Когда мы вышли из гиперпространства и увидели планету докосмического уровня развития, первой мыслью было: мы ошиблись, надо искать другой мир. Однако потом появился торговый корабль, приземлившийся на поверхность. Мы последовали за ним. Сумати признали меня за свою и отвезли в родовое поместье, где пазлы сложились в единую очень печальную картину. Все говорили, что я как две капли воды похожа на мать.

Мой космолёт стал единственным работающим летательным аппаратом на планете, но топливо закончилось, и использовать его для силовых операций на Земле было невозможно. Поэтому мы с Адамом начали исследовать старые хранилища. Оказалось, всю брошенную технику с космодромов знать обменяла на зерно. Но нам повезло: в одном из подземных цехов обнаружился недостроенный корабль – им и решили заняться.

Когда новость о моём возвращении с шалаграмом разлетелась по планете, началось невообразимое: попытки отобрать его у меня, покушения на убийство, подкупы, шантаж. Всё это удалось прекратить лишь с поддержкой сильнейшего из родов, правившего в то время. Я вышла замуж и объявила о начале возвращения эры «Великой Атави». Заключила несколько политических союзов, победила в недолгой гражданской войне, немножко захватила власть – и лишь тогда, заняв трон в этом дворце, смогла запустить производство недостающих компонентов для корабля. Это был трудный путь, но через два года «Орёл» был готов. Собрав и вооружив штурмовую группу, мы немедленно вылетели на Землю, чтобы отыскать тебя. Но никто ничего не знал о твоей судьбе, даже взлом серверов клана Берг и СБ ООН ничего не дал. Перед тем как вернуться сюда, Адам установил шпионские программы в спутники связи, скинул в Солнечной системе пару ретрансляторов сигнала, которые доставали до ближайших торговых путей. Именно они, по какой-то немыслимой удаче, и сработали. Как только в сети промелькнуло твоё имя, мы немедленно вылетели. Остальное ты знаешь.

– А почему ты не начнёшь восстанавливать машиностроение?

– Видьи не уничтожили нашу планету лишь потому, что без специальных компьютеров и шалаграмов запустить заводы невозможно.

– А что Адам? Неужели ему это не по силам?

– Это не его специализация. Он пилот, сетевой менеджер, диспетчер, но не инженер. Тут нужен специалист, причём со специальным инструментарием, знающий подобную технику. Лучше сам у него спроси – я плохо в этом разбираюсь. Адам преуспел в другом: благодаря ему мы сумели возродить добычу остатков полезных ископаемых и теперь можем закупать недостающее продовольствие. Возобновилась сборка колёсных машин – пока только из деталей, что лежат на старых складах, но, учитывая, что это всё работает в масштабах целой планеты, он сотворил настоящее чудо. Теперь твоя очередь рассказывать.

– Когда-нибудь напишу об этом книгу, а пока послушай краткий рассказ моей жизни без тебя…

Мне понадобился всего час, чтобы рассказать историю длиной в четыре года. Она показалась мне не такой интересной, как у Таи, но подруга слушала очень внимательно, было видно, что она переживала за меня.

– Теперь ждём тебя с ответным визитом на Терре.

– Очень хочу увидеть твой лесной домик. Жаль, моря не пригодны для купания – нам здесь этого не хватает. А то, что Терра планирует увеличить производство зерновых культур, мне очень интересно. Пока не знаю, как наладить производство нужных вам товаров, но уверена, что вместе мы справимся. Как минимум – вы для нас ценный торговый партнёр, так как имеете прямой доступ к технологиям и рынку ванаров. Сейчас посредники берут слишком высокий процент за свои услуги.

– Тая, у меня такое чувство, что вместе мы сильнее не в два, а как минимум в десять раз. Интуиция подсказывает: у нашего союза блестящее будущее. Пока не ясно, как наладить производство и торговлю в таких объёмах, но мне не впервой идти вперёд, полагаясь только на удачу.

– Признаюсь тебе, мне иногда кажется, что я сплю, а когда проснусь, всё это исчезнет, и я снова окажусь без тебя. Я ведь не сплю?

– В своё время я бы многое отдал за такой чудесный сон, Тая.

– Пожалуй, нам пора спать. Спасибо за чудесный вечер.

– И тебе – за волшебный день.

После общения с Таей на террасе при луне настроение было замечательным. Несмотря на усталость из-за переизбытка впечатлений и информации, я не мог уснуть уже больше часа – ворочался в слишком мягкой кровати. Вспомнив, что давно обещал Адаму встретиться с ним в тонком плане, я решил, что время пришло.

– Адам, ты где?

– В царских покоях, этажом выше. Заходи.

Я успокоил себя тем, что если не заходить в спальню к царице, то приличия будут соблюдены. Выйдя из тела, вылетел в окно, поднялся выше и заглянул в комнату, которая находилась над моей. Это была такая же гостиная, только с отделкой в другой цветовой гамме. Ища шалаграм, я неожиданно наткнулся на детскую кроватку. В ней спала маленькая очаровательная девочка лет трёх. Мило положив ручки под голову, она слегка улыбалась во сне. Захотелось поправить её одеяло, но, вспомнив, что я в тонком теле, продолжил искать Адама. Он лежал в сейфе. Прикоснувшись к светящемуся камню, я ощутил радостный отклик.

– Четыре года без живого общения… Только представь, как я соскучился, друг. Никакие гаджеты не заменят личной беседы. Как ты справлялся без меня?

– Я тоже соскучился. Мне не хватало тебя, когда я жил в лесу один. Плохой из меня отшельник. А вообще на Терре мало техники, тебе было бы скучно. Почему Тая не знакомит меня со своей дочерью? Такой милый ребёнок.

– Спроси у неё сам.

– Что-то ты часто стал так говорить в последнее время.

– Я пообещал Тае не рассказывать тебе некоторые личные подробности её жизни, в том числе о её ребёнке и муже, и она имеет на это полное право.

– Справедливо. Прости моё неуместное любопытство. Не зря нашу планету называют дикой, похоже, я и сам одичал – совсем забыл о приличиях.

– Спасибо, что понял. Жаль, что тебе придётся улететь с Атави. Последний раз Тая была такой счастливой, когда вы встречались в Ясной поляне.

– Как там дела? Слышал, вы навещали их.

– Власти всё больше присматриваются к их воспитанникам, делают «выгодные» предложения. Пока отбиваются, но долго они так не протянут.

– Что предлагают чиновники?

– Как всегда: мы вас не трогаем, а вы делитесь имеющимися ресурсами. Люди для них – просто ресурс. Хотят забирать часть воспитанников старше двенадцать лет в кадетские корпуса. Им нужен хороший генофонд, но их не устраивает свободолюбие наших выпускников. Поняв, что заинтересовать их ничем не могут, силовики начали мешать работать агрокомплексу толстовцев: запретили заключать с ним контракты, повысили земельный налог, сняли серию очерняющих репортажей. Ничего нового, однако живётся им непросто. А какие у тебя проблемы на Терре?

– С чего ты взял, что у меня там проблемы?

– Когда ты вспоминаешь о Терре, в твоей ауре появляется тёмное пятно – словно печаль.

– У губернаторов всегда есть проблемы, поэтому у них такая большая зарплата.