Магия по расписанию или воспитательница в другом мире

– Ты остаёшься, – сказала Алиса.

– Буль! – возмутился котел.

– Ты чугунный. Тебя по лесу таскать – я надорвусь.

– Буль-буль!

– Не булькай. Присмотришь за домом.

Котел обиженно замолчал и отвернулся к стене.

– Он обиделся, – заметил Лисёнок.

– У нас теперь в доме целых два мужика, которые умеют дуться, – вздохнула Алиса.

– Это кто? – насторожился Лисёнок.

– Бульк, – Алиса кивнула на котел. – И…

Она задумалась.

– И кто?

– И я пока не придумала, – честно сказала Алиса. – Но если ты вырастешь и научишься дуться как следует – будешь вторым.

Лисёнок посмотрел на Злобу. Коза сидела с таким видом, будто её только что смертельно обидели, хотя никто к ней даже не подходил.

– А может, она уже третий? – спросил он.

– Бэ! – возмущённо сказала Злоба, давая понять, что она вообще-то стратег, а не мужик, и дуется исключительно по делу.

Алиса закрыла лицо рукой.

– С этой козой мы до Мавры не дойдём, – сказала она. – Она нас по дороге разорит.

– Не разорит, – пообещал Лисёнок, пытаясь отнять у козы остатки носка, который она уже почти дожевала. – Она хорошая.

– Хорошая, – согласилась Алиса. – Но прожорливая. И с характером.

Злоба согласно кивнула и покосилась на Лисёнкину шапку. Мальчишка быстро спрятал её за спину.

Ночью Алиса лежала на лавке и смотрела в потолок.

Бульк обиженно молчал. Но грел хорошо.

– Завтра к Мавре, – шепнула она себе. – Послезавтра – обратно. А потом… Потом будет видно.

Она сунула руку в карман.

Камушек был на месте. Тёплый.

– Ты бы хоть подсказал, что ли, – попросила Алиса.

Камушек молчал.

Но грел ладонь.

И этого было достаточно.

Глава 9. В которой Алиса идет к Старой Мавре, а лес проверяет ее на прочность

Утро выдалось хмурым.

Небо затянуло серой пеленой, лес нахохлился, и даже петухи пели как-то неуверенно, будто сомневались, точно ли наступил день.

– К дождю, – авторитетно заявил Лисёнок, выглядывая с крыльца. – Злоба говорит, сегодня сильно зальёт.

– Бэ, – подтвердила коза.

– А до болота мы до дождя успеем?

– Если быстро идти – успеем.

Алиса запахнула кофту, проверила, не забыла ли камушек в кармане (на месте, греет), и оглядела свой отряд.

Лисёнок – проводник. Злоба – навигатор и моральная поддержка. Бульк…

– Бульк, ты остаёшься дома, – строго сказала Алиса.

Котел возмущенно булькнул.

– Тебе нельзя в лес. Ты чугунный, тяжёлый. И потом, если дождь пойдёт, ты заржавеешь.

– Буль-буль-буль-БУЛЬ!

– Не поможешь. Я быстро.

Бульк обиженно затих и отвернулся к стене. Было слышно, как внутри у него что-то недовольно побулькивает – так обиженные люди сопят, только у котлов своя манера выражать недовольство.

– Он не сердится, – шепнул Лисёнок. – Он волнуется.

– Я знаю, – вздохнула Алиса. – Я тоже волнуюсь.

Тропинка в лес начиналась сразу за околицей.

Сначала всё было привычно: под ногами хлюпала грязь, чавкала, как старая каша, ветер гнал по земле пожухлые листья. Алиса зябко куталась в кофту, Лисёнок то и дело поправлял съезжающий на глаза капюшон, и только Злоба чувствовала себя прекрасно – козе слякоть была нипочём.

– Сейчас налево, – командовал Лисёнок. – Потом прямо до дуба. Дуб старый, его не пропустишь.

Они свернули.

И вдруг Алиса остановилась.

– Ты чувствуешь?

Лисёнок принюхался.

– Вроде теплее стало?

– Именно.

Они пошли дальше. Грязь под ногами сменилась сухой землёй, потом – прошлогодней листвой, а ещё через полверсты Алиса заметила, что ветер стих, а воздух стал мягче и теплее.

– Лисёнок, – сказала Алиса. – Снимай капюшон.

Мальчишка стянул его с недоумённым видом.

– Жарко, – удивился он. – Очень жарко.

Алиса расстегнула кофту, потом сняла её совсем и перекинула через руку. Дышать стало легче, но всё равно вокруг творилось что-то невозможное.

Листву сменила молодая трава. На кустах набухли почки, а когда они вышли к старому дубу, Алиса ахнула.

Дуб стоял в полном цвету. Зелёный, густой, с молодыми листочками, будто стоял не поздний осенний день, а разгар весны. В дупле по-прежнему лежала пригоршня сухих ягод и выцветшие ленты.

– Это Мавра, – сказал Лисёнок. Уши у него горели уже не от ветра, а от обычного человеческого тепла. – Она так может. Говорят, у неё внутри целое лето живёт.

– А снаружи?

– А снаружи осень. Она границу держит.

Алиса помедлила, потом достала из кармана сухарь – припасла на случай, если проголодаются, – и положила рядом с ягодами.

– Я не знаю ваших обычаев, – сказала она тихо. – Но мы с добром. Пропустите, пожалуйста.

Лес качнул ветвями.

Или просто ветер. Хотя ветра уже давно не было – воздух стоял тёплый, неподвижный.

Дальше стало ещё страннее.

Трава пошла в рост, появились первые цветы – жёлтые, мелкие. Потом – выше, гуще, и вдруг Алиса поняла, что идёт по самому настоящему летнему лесу.

Она остановилась, скинула сапоги, стянула носки и босиком ступила на тёплую, прогретую землю.

– Я сошла с ума, – констатировала она.

– Ага, – радостно согласился Лисёнок, тоже сбрасывая обувь. – Красиво же!

Болото появилось внезапно.

Ещё минуту назад вокруг был обычный летний лес – сосны, берёзы, цветы, – а в следующий миг деревья расступились, и Алиса увидела то, от чего перехватило дыхание.

Болото цвело.

Кувшинки – жёлтые и белые – покачивались на тёплой воде. Камыш шелестел, над ним вились мошки, и где-то вдалеке перекликались птицы. Солнце пригревало, пахло тиной и мятой.

А на том берегу, среди этой зелени и тепла, стоял маленький почерневший от времени домик с резными наличниками. Из трубы вился тонкий сизый дымок, на крыше сидел деревянный петух, на дверной ручке висел засохший веник из полыни.

– Красиво, – выдохнул Лисёнок.

– Страшно, – честно призналась Алиса. – До мурашек. Но красиво.

Они пошли к домику по едва заметной тропе через кочки. Кочки были мшистые, скользкие, но тёплые.

На полпути Злоба остановилась и настороженно фыркнула.

– Что там? – спросил Лисёнок.

Коза посмотрела на воду, потом на домик, потом снова на воду.

– Бэ, – сказала она неуверенно.

– Говорит, всё чисто, – перевёл Лисёнок. – Но ей не по себе.

– Мне тоже, – призналась Алиса. – Пошли.

Дверь открылась раньше, чем они успели постучать.

На пороге стояла старуха.

Маленькая, сухонькая, сгорбленная так, что казалось – её вот-вот переломит ветром. Седая коса обернута вокруг головы венцом, руки в тёмных возрастных пятнах, на пальцах – несколько простых серебряных колец.

Но глаза…

Глаза у неё были молодые. Ясные, острые, смотрели без жалости и без любопытства – просто видели.

– Долго шли, – сказала Старая Мавра. – Я уж думала, не дойдёте. Обувку-то снимите хоть, что ли? – она кивнула на Алисины сапоги. – Или так и будете с осенним припасом по лету ходить?

Алиса открыла рот.

– Я… мы…

– Заходи, – перебила Мавра. – Мальчишку с козой тоже веди. В сенях вода и хлеб, подкрепитесь с дороги. А обувку на крыльце оставьте, нечего в избе сор тащить.

Она развернулась и ушла в глубь дома, не оглядываясь.

Алиса переглянулась с Лисёнком.

– Она всегда такая? – шепотом спросила она.

– Ага, – так же шепотом ответил мальчишка. – Добрая, только вида не показывает.

– А откуда она знала, что мы придём?

– Так Мавра, – пожал плечами Лисёнок. – Она всё знает.

В доме пахло травами.

Тысячами трав. Сотнями. Алиса никогда не думала, что у запаха может быть столько слоёв – мятный, полынный, смолистый, горьковатый, сладкий, терпкий. Они смешивались, перетекали друг в друга, и от этого кружилась голова.

На печи, жмурясь от удовольствия, лежал огромный рыжий кот. Он открыл один глаз, лениво посмотрел на вошедших и снова закрыл.

– Это Рыжий, – сказала Мавра, появляясь из-за перегородки с деревянной шкатулкой в руках. – Он старый, глупый и ленивый. Вы его не бойтесь.

– Бэ, – усомнилась Злоба.

– А ты, коза, не умничай, – беззлобно ответила Мавра. – Садись, – она указала Алисе на лавку у окна. – Не бойся, не укушу.

Алиса села.

Мавра поставила на стол глиняные кружки, налила из закопчённого чайника чего-то тёмного и пахучего.

– Пейте, – велела она. – С дороги полезно.

Алиса сделала глоток. Чай оказался горьковатым, мятным, с привкусом дыма и ещё чего-то неуловимого.

– Ты к Глафириному котлу подход нашла, – сказала Мавра. – Это хорошо. Он хороший котел, работящий. Только обидчивый.

– Я знаю, – кивнула Алиса. – Мы договорились.

– Договорились, – эхом повторила Мавра. – Ты и с детьми договорилась. И с мальчишкой этим, с огнём. А теперь пришла спрашивать, что делать дальше.

Алиса кивнула.

– Я не знаю, как ему помочь, – сказала она. – Дыхание работает, но это ненадолго. А если случится настоящий взрыв? Я не смогу погасить.

– Сможешь, – спокойно сказала Мавра. – Уже смогла.

– Это было везение.

– Это был дар.

– У меня нет дара. Я вообще из другого мира.

Мавра посмотрела на неё долгим, немигающим взглядом.

– А кто тебе сказал, что дар бывает только у магов? – спросила она.

Алиса замерла.

– Ты пришла не с того света, – продолжала Мавра. – Тебя привёл камушек, что греет твою ладонь. Такие камни не дают просто так. Их дают тем, кто нужен.

– Нужен – кому?

– Миру, – сказала Мавра. – Порядку. Равновесию. У всего есть имя, девочка. У твоего дара тоже.

– И какое?

Мавра покачала головой.

– Не сейчас. Сначала – дело.

Алиса помолчала.

– А письма из Гильдии? – спросила она. – Их Гориславу шлют. Про аномалии. Про меня.

Мавра усмехнулась.

– А ты боишься?

– Боюсь.

– Правильно. Бояться всегда стоит. Но прятаться – не всегда. Ты здесь делаешь дело. Кому какое дело, что у тебя бумажки нет?

– У них есть.

– У них много чего есть. – Мавра махнула рукой. – А ты есть одна. И ты нужна. Это главное.

Она поставила перед Алисой деревянную шкатулку.

– Здесь травы, – сказала она. – Не для питья, для рук. Будешь заваривать и делать мальчишке ванночки перед сном. Огонь внутри остывает, если рукам дать покой.

– А ещё?

– Ещё – учи его дышать. Не когда уже полыхает, а каждый день. Утром и вечером. Чтобы привык.

– А ещё?

Мавра усмехнулась.

– А ещё – не бойся. Он чувствует твой страх. Ты не боялась, когда подошла к нему с горящими руками. Не бойся и дальше.

Алиса помолчала.

– Этого хватит? – спросила она.

– На первое время – да, – сказала Мавра. – А потом он сам научится. Или придёт ко мне – доучиваться.

– А вы возьмёте?

Мавра посмотрела в окно, на цветущее болото, на синее небо.

– Возьму, – сказала она. – Если доживу.

Она перевела взгляд на Алису.

– Покажи камушек.

Алиса достала из кармана. Мавра взяла его в ладони, долго смотрела, потом вернула.

– Хороший камушек, – сказала она. – Правильный. Носи, не теряй. Пригодится.

– Для чего?

– Узнаешь.

Лисёнок за это время успел подружиться с Рыжим. Кот лежал у него на коленях, довольно жмурился.

– Он хороший, – сообщил Лисёнок. – Только старый.

– Я тоже старая, – усмехнулась Мавра. – Меня тоже чесать за ухом можно, но я не дам.

Лисёнок хихикнул.

– А Злоба? – спросил он.

– Коза твоя у крыльца сидит. Сказала, что в дом не пойдёт, у неё там важные дела.

– Какие?

– С травой разговаривает, – Мавра пожала плечами. – Козы иногда разговаривают. Ничего странного.

Обратная дорога заняла меньше времени.

Они вышли от Мавры, когда солнце уже начало клониться к закату. Болото всё так же цвело, кувшинки покачивались на воде, но теперь это казалось не страшным, а просто красивым.

Алиса надела сапоги только у старого дуба – там, где лето снова сменилось осенью. Кофту пришлось натягивать уже на ходу: ветер продувал насквозь, напоминая, что настоящий мир никуда не делся.

– Холодно, – поёжился Лисёнок, натягивая капюшон.

– Зато Мавра трав дала.

– А ты ей поверила?

– Про дар?

– Про всё.

Алиса подумала.

– Странно, но да. Поверила.

– А чего странного?

– Она меня первый раз видит. А говорит так, будто всю жизнь знает.

– Так Мавра, – снова сказал Лисёнок. – Она всех знает. Даже тех, кто не родился.

– Это как?

– Не знаю. – Мальчишка пожал плечами. – Глафира говорила, что Мавра видит время. Всё сразу. И что было, и что будет.

– И что будет со мной?

– А ты не спросила?

– Побоялась.

Лисёнок кивнул, будто это был самый правильный ответ на свете.

– А у меня есть дар? – спросил он вдруг.

Алиса посмотрела на него. Конопатый нос, красные от ветра уши, серьёзные глаза.

– Ты дорогу к Мавре помнишь, – сказала она. – С Злобой ладишь. Меня не бросил. Это не дар – это характер.

– А характер – это хорошо?

– Характер – это главное, – сказала Алиса. – Даром можно не научиться пользоваться. А характер – он всегда с тобой.

Лисёнок подумал, кивнул и побежал догонять Злобу, которая уже ушла далеко вперёд.

В дом Алиса вернулась затемно.

Бульк на лавке притворялся спящим, но булькал подозрительно громко.

– Я вернулась, – сказала Алиса.

Котел не ответил.

– Трав принесла. Для Мишки.

Тишина. Только обиженное побулькивание.

– И по тебе скучала.

Бульк чуть-чуть, самую малость, повернулся в её сторону.

– Правда-правда. В лесу без тебя холодно было. И страшно.

Котел вздохнул – так тяжело, будто прощал великую обиду – и булькнул примирительно.

Мол, ладно, прощаю. Но если ещё раз оставишь – не посмотрю, что хозяйка.

Алиса улыбнулась, погладила его по чугунному боку и пошла заваривать травы.

Вечером она отнесла ванночку Мишке.

Кузьмич долго смотрел на неё тяжёлым взглядом, потом молча кивнул и ушёл в кузницу. Алиса уже выходила, когда он догнал её на крыльце и сунул в руки узелок.

– Тут сало, – буркнул он, не глядя. – И яйца. И хлеба немного. Вы там… это… спасибо.

И ушёл, не дожидаясь ответа.

Алиса заглянула в узелок. Сало было домашнее, с прожилками, хлеб – свежий, тёплый, и яйца – крупные, деревенские.

– Приняли, – сказала она тихо. – Совсем.

Мишка сидел на лавке, опустив руки в тёплую воду, и молчал.

– Не жжёт? – спросила Алиса.

– Нет, – удивлённо сказал он. – Тепло. Спокойно.

– Это Маврин рецепт.

– Спасибо, – тихо сказал Мишка.

– Не за что.

Она уже выходила, когда он окликнул её:

– Алиса!

Она обернулась.

– Вы завтра придёте?

– Приду, – сказала Алиса. – Дышать будем.

Мишка кивнул.

И на его ладонях впервые за весь день не было ни одной искры.

Ночью Алиса лежала на лавке, слушала Булькино урчание и смотрела на камушек.

– Ты правда меня привёл? – шепнула она.

Камушек молчал.

Но грел ладонь.

И этого было достаточно.

Глава 10. В которой у Алисы появляется первая настоящая победа и первая настоящая благодарность

Травы из Мавриной шкатулки работали.

Каждый вечер Алиса собирала узелок, заваривала свежий настой и шла к Кузьмичам. Мишка садился на лавку, опускал руки в тёплую воду и молчал. Иногда Алиса сидела рядом, иногда помогала Кузьмичу перебирать уголь или просто смотрела в окно на улицу, где ветер гнал по земле пожухлые листья.

– Не мешаю? – спросил Мишка на третий день.

– Нет, – сказала Алиса. – Если бы мешал, я бы сказала.

– А вы всегда так?

– Как?

– Прямо. Не боитесь обидеть.

Алиса отложила уголёк, которым писала расписание для близнецов.

– Боюсь, – призналась она. – Просто решила, что лучше сказать честно, чем делать вид, что всё хорошо, а потом взорваться. У вас, магов, это вообще буквально работает.

Мишка хмыкнул. Не засмеялся – хмыкнул. Для него это был прогресс.

– А если я обидюсь? – спросил он.

– Тогда будем разбираться, – пожала плечами Алиса. – Ты же не загораешься от обиды?

– Пока нет.

– Ну вот. А раньше загорался бы. Значит, уже лучше.

Мишка посмотрел на свои руки. Вода в тазу была спокойной, ни одного пузырька. Травы пахли полынью и ещё чем-то горьковатым, но приятным.

– Я тоже так хочу, – сказал он. – Не взрываться.

– Научишься.

– А вы правда верите?

– Правда.

– Почему?

Алиса задумалась. Почему она верит? Потому что надо? Потому что так положено говорить воспитателям? Или потому что действительно видит?

– Потому что ты уже не взрываешься, когда злишься, – сказала она. – Ты злишься, но держишь. А раньше держать не мог. Я помню, как ты в первую встречу чуть лавку не спалил.

– Это вы научили.

– Это ты научился. Я только дышать рядом стояла.

Мишка помотал головой, но спорить не стал.

На четвёртый день случилось происшествие.

Алиса как раз заваривала свежие травы в доме Кузьмича, когда в кузницу влетел Лисёнок. Влетел – это громко сказано. Он ворвался, запыхавшийся, с красными ушами и вытаращенными глазами.

– Там! – выдохнул он. – Там!

– Где? – спокойно спросила Алиса, не отрываясь от трав.

– У вас! То есть у Мишки! Он… он…

– Что он?

– Молот взял! – Лисёнок сделал страшные глаза. – Сам! При мне! Подержал и положил! Не загорелось!

Алиса выдохнула. Она даже не заметила, что всё это время не дышала.

– Ну вот, – сказала она как можно спокойнее. – Я же говорила.

– Пойдём скорее! – Лисёнок дёргал её за рукав. – Там Кузьмич стоит как каменный! Я думал, он сейчас заплачет!

– Мужики не плачут.

– Этот заплачет, – уверенно сказал Лисёнок. – Я видел. У него глаз мокрый был.

Они вышли из кузницы и тут же наткнулись на Горислава. Староста делал вид, что просто проходил мимо и заглянул на огонёк. Выглядело это так неубедительно, что даже Злоба, пришедшая следом за Лисёнком, фыркнула.