«Окраплённые. Если не мы, то кто? Откровения офицера Сил Специального Назначения»

– Группа, вперед! – раздалась команда командира группы.

И бойцы, по двое, начали «спуск с вертолёта».

После приземления бойцы сразу разбегались по своим секторам. Сев на колено и вскинув стволы, они изготавливались для контроля местности и прикрытия остальных десантируемых. Егор спустился последним. Также сев на колено, он удовлетворённо осмотрел группу. Его пацаны были молодцы! Кроме того, что они выполняли всё тактически правильно, никто из них не халтурил. Никто не относился к этому как к игре. Всё было всерьёз!

Это отличительная черта спецназа. Даже к обычной тренировке относились с полной серьезностью, до конца отдаваясь выполнению задачи. Когда я еще был курсантом военного училища, у нас проходили учения совместно с группой спецназа ГРУ. И я помню, как меня поразило то, насколько они ВСЕ (и бойцы, и офицеры) отдавались этим учениям. Никто из нас не относился к ним серьезно: «Скорей бы все кончилось». Старались найти место потеплее, посуше и поспать. Громко разговаривали, пели и т.д. Но только не спецназовцы. Им необходимо было пробраться в наш лагерь и обозначить уничтожение техники. Для этого им надо было преодолеть небольшую речку (или ручей). Они, чтобы не быть замеченными, переползли через него на пузе (ночь, ранняя весна, Сибирь). И всю ночь они отрабатывали поставленные задачи НА ПОЛНОМ СЕРЬЕЗЕ. Как будто это были реальные боевые действия. МЫ НЕ МОГЛИ ЭТОГО ПОНЯТЬ! Только попав в «Витязь» и «пропитавшись» духом спецназа, я понял ЗАЧЕМ! Хотя объяснить, наверное, не смогу. Это где-то в крови, в подсознании. И на мой курсантский вопрос «ЗАЧЕМ?» я отвечу своим офицерским, спецназовским ответом: «А КАК ПО-ДРУГОМУ?»

Однажды, при проведении учений, «Витязю» надо было проникнуть в блокированный район. Действовали группами по два-три человека. И вот одна группа остановила трактор, который вез навоз, и ЗАРЫЛАСЬ В ЭТОТ НАВОЗ! На КПП никому и в голову не пришло досматривать этот навоз. Кто полезет на простых учениях в дерьмо? Никто. Кроме СПЕЦНАЗА!

И уже здесь лежит ответ, почему СПЕЦНАЗ ЛУЧШИЙ!

– Фил, Мирон, – дозор! – обозначил походное охранение Егор. – Группа, вперед!

На ходу перестраиваясь в походный порядок, группа начала движение. Дозор сразу убежал немного вперёд, обеспечивая безопасное движение группы.

Словно тени, спецназовцы тихо двигались по территории дивизии. Вдруг Фил и Мирон, двигавшиеся метрах в пятидесяти впереди группы, резко рванули в сторону и залегли в стороне от дороги. Вся группа моментально сделала то же самое. Спецназовцы отбежали от дороги и залегли, изготовившись к бою.

Причиной стал караул одного из полков, который двигался по дороге с очередной сменой часовых. Для спецназовцев в данный момент любой человек рассматривался как угроза. Никто не должен был обнаружить группу.

Караул прошел мимо, не заметив спецназовцев. И как только караул свернул, спецназовцы поднялись, снова построились в походный порядок и так же тихо двинулись дальше. Так и не обнаружив себя, группа добралась до района выполнения задачи и, заняв круговую оборону, приступила к наблюдению за КПП №1.

Подготовка в спецназе идет в прямом смысле круглосуточно, так как ночные занятия – это неотъемлемая часть специальной подготовки. Не каждую ночь, конечно, но регулярно. А уж про день и говорить не стоит. У бойца «Витязя» есть совсем немного личного времени на то, чтобы привести свой внешний вид в порядок. Примерно полчаса утром и полчаса вечером. Остальное время БОЙЦЫ ПАШУТ!!!

Специальная подготовка в «Витязе» шла ночью и в прямом и в переносном смысле, так как от непрерывных тренировок сознание продолжало работать и когда спецназовцы спали. Потому что, когда ты «ДО ОДУРИ» всем этим назанимаешься, то, как только закрываешь глаза, снова зависаешь между этажами на фале, врываешься в помещение в составе штурмовой группы, наносишь удары в спарринге и т.д.

И работают «витязи» всегда не только на пределе, но и всегда до конца…

Как-то на одном из показных занятий «Витязь» демонстрировал освобождение заложников в автотранспортном средстве – штурм автобуса. По плану в момент сближения штурмовых групп с автобусом саперы должны были подорвать радиолинии, выбив таким образом стекла. По команде старшего обе штурмовые группы сорвались с места и устремились к автобусу. Через секунду они были у автобуса, и саперы нажали на кнопки. Однако в последний момент сигнал не прошел (сели батареи питания), взрыва не состоялось, и окна остались на месте…

Не останавливаясь ни на долю секунды, штурмовики вогнали трапы в стекла, в два шага вбежали по ним и, выбив стекла своими телами, вошли в салон и полностью выполнили поставленную задачу.

Егор снова поднес к глазам бинокль и осмотрел КПП. И вновь не обнаружил никакого движения. В этот момент из темноты бесшумно вынырнули два друга, Фил и Кирей.

– На шлагбауме двое, – доложил Кирей. – Тот, что слева, спит.

– В помещении трое, – доложил о своих результатах Фил. – Двое спят, третий книжку читает.

Егор кивнул, несколько секунд обдумал план штурма и приступил к постановке задач.

– Кирей. Со своей группой берешь помещение.

Кирей молча кивнул.

– Дима, – указал Егор на Фила. – Вы с Пашей – левый шлагбаум.

– Есть, – кивнув, ответил Фил.

– Серега, Саня, – посмотрел командир группы на Миронова и Чистякова, – правый.

– Ясно, – ответили оба спецназовца.

– Всех заносим в помещение… Работаем по моему сигналу по радиостанции. Как выйдете на исходные, доклад о готовности.

Бойцы кивнули в знак понимания.

– Снайпера, пулеметчики, – обратился Егор к группе обеспечения – Прикрываете действия групп захвата… Вопросы?

Все бойцы молча смотрели на командира. Всем всё было понятно. Егор, видя, что вопросов нет, продолжил:

– Железные маски оставляем здесь. Одеваем черные.

Бойцы сразу сняли «Маски» (шлемы) и надели черные, х/б маски.

– И чтобы никаких переломов и сотрясений, – напоследок сказал Егор. – Ясно?!

– Так точно, – дружно ответили бойцы.

– Все. Вперед! – дал команду Егор, и все штурмовики растворились в темноте.

Остались только снайпер Лис и пулеметчик Съеда.

Спецназовцы незаметно подошли к КПП и заняли исходные позиции для штурма. В будках, возле шлагбаумов, один «вратарь» спал, прижавшись спиной к стене, второй «клевал носом», не видя ничего вокруг.

Егор наметил свой наблюдательный пункт метрах в двадцати от помещения КПП. Спустя несколько секунд, станция ожила, и послышался голос Кирея:

– Кирей готов.

– Мирон готов, – сразу же «отзвонился» Миронов.

– Фил готов.

Егор еще раз оценил обстановку и поднес радиостанцию к губам.

– ШТУРМ!

И в следующее мгновение с трех сторон к КПП устремились спецназовцы. Одна группа забежала в помещение. Две другие рванули к «террористам» у шлагбаумов. Те не успели даже проснуться, как уже были сбиты с ног и скручены. Спецназовцы тут же их подняли и быстро поволокли в помещение.

Когда Егор вошел в помещение, вся дежурная смена была связана. Рты у всех были заткнуты.

– Отход, – дал команду Егор, поняв, что задача выполнена.

Спецназовцы парами, прикрывая друг друга, быстро вышли из помещения и бесшумно и незаметно для окружающих отошли к месту сбора.

Вся операция, от сигнала «ШТУРМ!» до отхода к месту сбора, заняла около минуты.

VI

Утром, на разводе, когда все командиры групп предстали пред ясны очи командира Отряда, сразу последовал вопрос:

– Кто КэПэПэ ночью захватил?!

Тон Ненашева не сулил пряников.

– Я, – сознался Егор.

Ненашев, медленно подойдя к Егору, положил руку ему на плечо. Егор моментально напрягся, ожидая «воспитательного» удара. Однако Ненашев всего лишь наклонился к Егору и «ласково прошептал на ухо»:

– Зайдёшь ко мне после развода.

– Есть, – ответил Егор и, выдохнув, расслабился.

– Стать в строй, – дал команду Ненашев.

Командиры групп разошлись по своим подразделениям.

– Рядовой Дроздов! – произнес Ненашев.

– Я!

– Ко мне!

– Есть! – и Дроздов, выбежав из строя, подбежал к Ненашеву.

– Товарищ подполковник! Рядовой Дроздов по вашему приказанию прибыл!

Ненашев указал ему рукой встать рядом, а сам взял у одного из офицеров штаба лист бумаги, на котором что-то было написано.

– Здравствуйте, Зинаида Александровна, – начал зачитывать письмо Ненашев. – Пишет Вам командир шестого отряда специального назначения «Витязь», где проходит службу Ваш сын, рядовой Николай Дроздов. Должен сообщить Вам, что Ваш сын образцово выполняет свой воинский долг. И командиры характеризуют его с самой лучшей стороны. Но, у Николая есть одна очень странная привычка. Он очень любит разбивать об голову твердые предметы: бутылки, кирпичи, доски. Командиры запрещают ему это делать, а он бьет, они запрещают, а он все равно бьет.

Дроздов, понимая, ЧТО может подумать мать, начал бледнеть.

– Мы все очень беспокоимся за здоровье Николая, – продолжал читать Ненашев, – так как это все-таки голова. Поэтому обращаюсь к Вам за помощью. Возможно, Вы сможете повлиять на него. С уважением, подполковник Ненашев.

Ненашев дочитал письмо и сложил его пополам.

– Подполковник Крючков, – позвал он замполита Отряда. – Возьмите в личном деле адрес и отошлите.

– Есть, – ответил замполит и взял письмо у Ненашева.

– Стать в строй, – дал он команду Дроздову, и тот побежал в строй.

– И я еще раз напоминаю всем, – обратился командир Отряда ко всему личному составу. – Спецназовцу голова нужна для того, чтобы думать. А бутылки оставьте любителям демонстрировать твердолобость.

После развода «наказание» всё же последовало. Обхватив Егора за шею, Ненашев «проверил его пресс», несколько раз традиционно «насадив» на своё командирское колено. «Отведя душу», он сел за стол.

– Я уже, по-моему, говорил на эту тему! Не успел сегодня зайти в Отряд, уже комдив звонит!

– Никто не знает, что это мы, – спокойно ответил Егор.

– А кто ещё, Егор?! – развел руки в стороны Ненашев

– Да мало ли кто… Разведчики полковые, например. Гэсээновцы. ( В каждом оперативном полку, до 1998 года, были свои группы спецназа – ГСН. И бойцов этих групп «в простонародье» называли ГэСээНовцы)

Ненашев глубоко вздохнул.

– Ты знаешь, я то же самое комдиву сказал. Вот только он почему-то не верит в это.

И еще раз вздохнув, он повернулся к окну. Повисла пауза.

– Ну, никого же не поломали, Александр Иванович. Так, может, пару синяков. Зато, может, службу нормально будут нести! А то вообще страх потеряли! Они ведь спали там все! А если бы это реально были террористы?!

– Всё, Егор! – обрезал разговор Ненашев. – Это последний раз!

– Разрешите идти? – мрачно спросил Егор.

– Да, – ответил Ненашев, все так же глядя в окно.

Егор повернулся и сделал шаг к двери.

– Егор! – остановил его голос Ненашева.

Остановившись, Егор снова повернулся к командиру.

– Я, товарищ подполковник.

Ненашев, продолжая смотреть в окно, очень просто и спокойно «констатировал факт»:

– Матёро сработали. – И, уже повернувшись к Егору, так же спокойно добавил. – Молодцы.

Губы Егора слегка дернулись в улыбке, и он так же спокойно, в тон командиру, ответил:

– Служим Отечеству и Спецназу.

Пару секунд они смотрели друг другу в глаза.

– Всё, – закончил разговор Ненашев. – Давай.

Егор вышел из кабинета, а Ненашев поднял трубку телефона, чтобы доложить командиру дивизии о проведенном расследовании.

– Подполковник Ненашев! – представился он, как только комдив поднял трубку. – Ну, не мои это, товарищ генерал. Всех опросил… Нет, ну мне бы они сказали… Я понял… Есть!

И, положив трубку телефона, он вздохнул и улыбнулся своим мыслям.

Да, командир Отряда наказывал за такого рода тренировки (и не только тренировки, но и за реальные «залеты»). Наказывал всех, и бойцов, и офицеров. И наказывал всегда по-отечески строго. Но он НИКОГДА(!) не давал своих парней в обиду другим.

И коленом он «взбадривал» далеко не всех. Такую честь надо было еще заслужить.

Один мой друг как-то раз взял покататься БТР своей группы. И, разъезжая на нем по учебному центру, он «нарвался» на заместителя командира дивизии. Тот остановил его и «показал» ему, НАСКОЛЬКО он большой начальник. В этот момент в учебный центр приехал и командир Отряда. Увидев замкомдива и моего друга, он подъехал к ним. И как только «большой начальник» начал говорить о том, какой «плохой офицер» мой друг, командир Отряда сразу ответил: «Товарищ полковник, данный офицер выполнял мое распоряжение – повышать уровень водительской подготовки. И вообще, это один из лучших моих офицеров». Замкомдива сразу «осел» и, что-то пробурчав, поехал дальше. Потом, конечно, моему другу досталось ПО-ПОЛНОЙ. Но он был не в обиде.

В дверь постучались.

– Да, – пригласил Ненашев.

Дверь открылась, и на пороге появился Дроздов.

– Товарищ подполковник, разрешите войти?

– Давай.

– Товарищ подполковник, – взмолился Дроздов, как только зашел, – не отсылайте письмо матери. Пожалуйста. Я не буду больше. Обещаю.

Ненашев несколько секунд молча смотрел на бойца.

– Значит, так, брат. Письмо будет лежать у меня в столе. И если я вдруг узнаю, то… – Ненашев кивнул головой. – Понял, да?

– Так точно.

– Хорошо, – согласился Ненашев. – Давай в группу.

Боец приложил руку к берету и вышел из кабинета.

Командир, конечно, изначально не собирался отсылать письмо. Это была тактика. И она принесла свои плоды. Бойца как «обрезало».

Сейчас уже снято и показано немало документальных фильмов как о спецназе вообще, так и о «Витязе» в частности. И в этих фильмах спецназовцы с легкостью выполняют трюки, которые можно увидеть в гонконговском кино, в крошку дробят кирпичи, спокойно совершают многокилометровые марши, преодолевают водные преграды, ползают по болотам, «на раз» валят мишени из любых положений и различных видов оружия и многое, многое другое. И, видя эти пятнадцать минут фильма, где все так легко, захватывающе и романтично, обыватель не задумывается, что за всем за этим стоит ежедневная, адская работа. Рутина, которая в основе своей приносит боль, пот, кровь, а совсем не удовольствие. Потому что «умирать» на маршах, лазить по ледяной воде, спать в лесу под дождем и блевать желчью от перенагрузок – все это совсем не доставляет радости и удовольствия.

Зачем спецназовцы этим занимаются?

Что–то внутри каждого из них заставляет их это делать. И это «что–то» зовется спецназовским духом. А потом приходит удовлетворение от осознания того, что ты смог это сделать, смог преодолеть себя. Смог перешагнуть через свой страх, лень, слабость и подняться на новый уровень, и стать настоящим воином, излучающим силу и бесстрашие…

…Во время операции по освобождению заложников в Сухумском изоляторе одна из штурмовых групп, куда входили бойцы и «Витязя», и «Альфы», должна была входить в здание. Когда группа скрытно выдвигалась к входу в изолятор, из-за угла им навстречу выбежала сторожевая собака, овчарка. Спецназовцы замерли, глядя на нее, ожидая, что она сейчас кинется на них, а самое главное – поднимет лай, обнаружив тем самым группу. И в этот момент из группы вышел один из бойцов «Витязя». Он подошел к собаке и посмотрел ей в глаза. Несколько секунд он и собака напряженно смотрели друг на друга. И вдруг собака завиляла хвостом. Боец подошел к ней, потрепал ее по загривку, и собака убежала… Об этом случае в одной из телепрограмм рассказал ветеран «Альфы», который был свидетелем произошедшего.

А вы говорите Крокодил Данди…

VII

Егор и Ненашев, сидя на скамейке в спортзале, просматривали очередного кандидата для службы в «Витязе». В этом им помогал контрактник Ояма, который на ковре проводил спарринг с кандидатом. Рядом сидел санинструктор.

От ударов Оямы кандидат периодически падал. Нос и губы у него уже были разбиты, лицо было в крови, а под глазами набухли гематомы.

Егор глянул на секундомер.

– Время! – прокричал он, и Ояма остановился.

У кандидата безвольно упали руки, и он, тяжело дыша, задрал голову кверху. Егор повернулся к сидящим рядом бойцам.

– Помогите ему.

Бойцы быстро поднялись, подбежали к кандидату и помогли ему снять защитное снаряжение: шлем, перчатки и испачканный кровью «плавжилет». (Внутри защитного жилета были пакеты с ватой, которые смягчали удары. И из-за этих пакетов жилеты выглядели «дутыми», что придавало определенное сходство со спасательными жилетами. Наверное, поэтому их и прозвали «плавжилетами». Но именно так их все и называли).

– У тебя три минуты помыться и одеться! – спокойно, но довольно жестко дал команду Ненашев. – Время пошло!

Егор снова запустил секундомер, и кандидат, тяжело прихрамывая, выбежал из зала.

– Ну что, как он тебе? – повернулся командир Отряда к Егору.

– Хороший парень, – кивнул Егор. – И голова работает, и характер есть.

Ненашев в знак одобрения кивнул головой.

– Какой раз он уже приходит?

– Пятый или шестой, – немного подумав, ответил Егор.

– Хорошо, – снова кивнул Ненашев.

В зал, хромая, вбежал кандидат, на ходу застегивая портупею. Подбежав к Ненашеву, он остановился перед ним в ожидании судьбоносного решения. На его плечах были погоны старшего лейтенанта. Кровь он смыл, но лицо у него было сильно разбито: нос и губы опухшие, под глазами гематомы.

– Ну что, брат, уже лучше, – спокойно констатировал результат тестирования Ненашев. – Но ещё разок надо прийти. – И он посмотрел на кандидата: – Как зовут?

– Старший лейтенант Лазаренко.

– А зовут-то как?

– Сергей.

Ненашев кивнул.

– Ну что, Серега, через недельку подойдёшь?

– Так точно, – усталым, но уверенным голосом ответил кандидат.

– Ну, тогда всё. Давай, – отпустил его командир Отряда.

Старлей приложил руку к головному убору и пошёл на выход. Ненашев и Егор, поднявшись со скамейки, не спеша двинулись следом.

– Если придет, берём, – принял решение Ненашев. – Бить больше не будем.

В «Витязе» служили ТОЛЬКО фанаты, те, кто по-настоящему горел идеей спецназа. Поэтому отбор кандидатов в Отряд был ОЧЕНЬ строгий и жёсткий.

Каждый призыв в ОДОН приходит около пяти тысяч человек. А отбор в ОДОН такой же, как и в ВДВ. И, помимо того, что это физически и психически здоровые призывники, приходит очень много спортсменов по различным видам спорта, от разрядников до мастеров спорта.

Из этих пяти тысяч уже отобранных призывников «отрядовские купцы» отбирают всех желающих (исключительно по собственному желанию) служить в спецназе («Витязь» всегда имел право первым отбирать кандидатов. К сожалению, в какой-то момент этого права его лишили). И теперь приходится воспитывать профессионалов из того, что остается. Все эти желающие проходят специальное тестирование на пригодность к прохождению службы в спецназе. Это специально разработанный тест на координацию, силу, скорость, выносливость. И из всех желающих отбирают около ста человек.

Все новобранцы, прошедшие специальный отбор, попадают в УГСН, где проходят полугодичный учебный сбор. И уже после этого они распределяются по боевым подразделениям. Как правило, через полгода остается 40—60 процентов новобранцев. Остальные, не выдержав нагрузки, переводятся в простые (мотострелковые, артиллерийские и др.) части, или, как говорят спецназовцы, «в гансы». Спецназ дело сугубо индивидуальное. Никто не заставляет там служить. И попасть туда крайне трудно.

А вот уйти легко. Для этого достаточно написать рапорт, и уже на следующий день боец будет служить в другой части. И это не только для новобранцев. В боевых подразделениях все происходит точно так же. Но обратной дороги в спецназ после этого уже нет.

С офицерами дело обстоит несколько иначе. Прежде чем попасть служить в «Витязь», выпускник военного училища попадал служить в мотострелковое подразделение. Уже после этого он добивался права служить в «Витязе» (С середины 90-х от этого правила уже отходили. И набирали офицеров прямо после выпуска. Но «тестирование» оставалось таким же жестким и категоричным. Отбирали лучших).

Они приходили и сдавали тесты. Основной акцент делался на физическую подготовленность кандидата. Даже не столько на физическую подготовленность, сколько на морально-волевые качества через физическую готовность. Тестирование включало в себя основные нормативы по физической подготовке, которые, конечно же, надо было выполнить на «отлично»: бег на 100 м, подтягивания, бег на 3000 м, комплексно-силовое упражнение (или комплексно-силовой тест), которое все называют «тест Купера», хотя это не он (Тест Купера – беспрерывный бег в течение 12 минут, оценивается по расстоянию, которое преодолел испытуемый за указанное время).

Упражнение №1

Исходное положение упор-присев. Принять положение упор лежа и вернуться в исходное положение.

Упражнение №2

Выполняется сразу за упражнением №1.

Из исходного положения упор лежа лечь на живот и перевернуться на спину, поднять ноги не сгибая в коленях, коснуться носками пола за головой (если нет касания, упражнение считается невыполненным), вернуть ноги в исходное положение.

Упражнение №3

Выполняется сразу за упражнением №2.

Перевернуться со спины на живот, принять исходное положение упор лежа, согнуть руки в локтях до касания грудью пола (земли), выпрямить руки.

Упражнение №4

Выполняется сразу за упражнением №3.

Занять положение упоp-присев, присесть на одно колено, руки поднять вверх, ладони положить на затылок. Выпрыгнуть вверх, выпрямить ноги, сделать присест на другое колено.

Все упражнение выполняются по 10 раз. И все четыре упражнения, выполненные за один раз, являются полным циклом комплексного теста. Аттестуемый должен выполнить семь циклов.

И после этого, когда руки и ноги у кандидата забивались, в заключение – рукопашный бой: спарринг в полный контакт. 6 минут с тремя соперниками, по две минуты с каждым. На рукопашный бой делался особый упор. Если по-простому, то кандидатов просто били, проверяя, «сломается» или нет.

И били офицера рядовые бойцы, которыми потом этому офицеру приходилось командовать. Но именно эти принимающие бойцы, в последующем, первыми и признавали авторитет этого офицера.

Проверяли дух кандидата, силу его желания, фанатизм, если хотите. Некоторые уходили после первого раза, а некоторые приходили по 6—7 раз. И уходили всегда с разбитым лицом. Но это были настоящие фанаты спецназа. И после такой проверки было понятно, что человек весь отдаст себя делу спецназа.

И, несмотря на то, что в «Витязе» ВСЕГДА были вакантные места, если человек не отвечал требованиям, его не брали. ТОЛЬКО ЛУЧШИЕ ИЗ ЛУЧШИХ!

И это еще одна БОЛЬШАЯ причина, почему «Витязь» был ЛУЧШИМ.

В подразделениях зачастую было по десять бойцов и 1—2 офицера. Но эти 12 человек «рвали» ЛЮБОГО врага!

Но это не значит, что офицер должен уметь только драться и держать удар. Нет. Офицер, в первую очередь, должен уметь обучить личный состав и уметь им руководить как в повседневной жизни, так и в бою. А для этого он должен сам обладать сильными знаниями.

Поэтому кроме ФП кандидат сдавал зачеты по знанию огневой подготовки, тактической подготовки, военной топографии, знанию устава (просьба к читателю этот момент «устава» запомнить).

В «Витязе» есть такая поговорка: «Пи…атый пацан – это не профессия». Смысл в том, что ты можешь быть хорошим парнем, вернее, ты должен быть хорошим парнем, но это дело второе. В первую очередь ты должен быть ПРОФЕССИОНАЛОМ.

Один мой друг-однокашник, который тоже служил в одном из Отрядов спецназа, был шокирован, когда услышал, через что мне пришлось пройти, чтобы служить в «Витязе». Он этого не мог понять. Во-первых, его напрягло само тестирование в Отряд (его в его Отряд просто взяли), а во-вторых, то, что офицеров тестировали рядовые бойцы. «Что за порядки там у вас, в «Витязе»?»

Как-то, после очередного выпуска стали приезжать лейтенанты. Один из них приехал в Москву вместе с родными. Они все вместе приехали в ОДОН, лейтенант ушел в штаб дивизии, а родные остались ждать на КПП, чтобы потом вместе поехать погулять по Москве. Из штаба дивизии, где лейтенант обозначил свое желание служить в «Витязе», его сразу туда и отправили. В Отряде ему сказали, что, для того чтобы попасть в Отряд, надо сдать тесты. И дали время подготовиться.

Лейтенант прибегает на КПП и говорит родным: «Дайте ручку и тетрадь. Мне тесты сдать надо». Взял все и, уже убегая, сказал: «Сейчас быстро все напишу и поедем»…

Вернулся через два часа, хромая, с разбитыми губами, носом, гематомами под глазами, И АБСОЛЮТНО без сил…