«Окраплённые. Если не мы, то кто? Откровения офицера Сил Специального Назначения»

– Молодец, братишка… Успел… Теперь беги к замполиту. Через минуту он мне должен отзвониться, – спокойно произнес командир Отряда и снова запустил секундомер.

Боец снова превратился в «человека-метеора» и «вылетел» из кабинета.

На любую задачу, которая ставилась бойцу «Витязя», отводилось строго определенное время. Время ставилось минимальное, исходя из того, чтобы задача выполнялась бегом. Это учило спецназовца максимально мобилизоваться и постоянно держать себя в необходимой психологической готовности. Кроме того, это являлось попутной физической тренировкой. На войне выживает быстрый.

В связи с этим почти все офицеры Отряда носили с собой секундомер. И, несмотря на то что бойцам это доставляло несравненное удовольствие (ну а как это могло не нравиться?), находились-таки отчаянные парни, которые совершали дерзкие диверсии. Очевидно, происходило это из-за того, что парни не могли справиться со своей спецназовской натурой. Проникнув в канцелярию в тот момент, когда офицер оставлял без присмотра беззащитное механическое устройство, они выводили его из строя. Сделать это было не сложно, так как вещь эта была очень «нежной». Хватало легкого удара секундомером о край стола. Внешних повреждений никаких, но вещь становилась непригодной к использованию. Надо напомнить, что это происходило в то время, когда мобильные телефоны (где есть функция секундомера) были еще элементами фантастических фильмов. Поэтому приходилось покупать секундомер, который стоил очень недешево по меркам офицерской зарплаты.

Но при увольнении в запас спецназовцы часто дарили офицерам секундомер.

Мокрые и уставшие после марша, к входу подошли бойцы 3гсн.

– Стой! – скомандовал Егор.

Группа остановилась, и Егор достал секундомер.

– Тридцать секунд – все наверху. ТЭ!

Он запустил секундомер, и бойцы справа по одному начали забегать в казарму.

«ТЭ» – универсальная команда, созданная в «Витязе». Короткая, резкая и экспрессивная, она служит и командой к действию, и боевым кличем, и девизом. И тоже является визитной карточкой спецназа Внутренних Войск.

Как только забежал последний боец, Егор устремился следом.

В расположении, бойцы сразу построились перед постом дневального.

– Третья группа, смирно! – прокричал дневальный, как только вбежал Егор.

– Вольно, – спокойно произнес Егор, и дневальный сразу продублировал:

– Вольно!

Глянув на секундомер и отметив время, Егор оглядел группу и дал указания для дальнейших действий:

– Сейчас. Сдаём оружие, чистимся, моем руки. Построение на обед через пятнадцать минут. Сержанты, командуйте.

И вышел с этажа, направившись к Ненашеву для доклада о прибытии.

Пока 3гсн сдавала оружие в КХО (Комната хранения оружия), дневальный, облокотясь на «тумбочку», увлеченно общался с бойцами группы. Поэтому, когда в расположение зашёл Егор, это осталось незамеченным.

Егор даже не стал кричать на дневального. Он просто стоял и спокойно смотрел на него, думая, что с ним сделать, когда тот его наконец заметит. Егора заметил подходивший к КХО Фил, который сразу же и «одёрнул» дневального.

– Дневальный!

Дневальный резко повернулся к выходу и увидел Егора.

– Третья группа, смирно! – прокричал он.

Он ещё не успел закончить фразу, а до его слуха уже долетел спокойный голос Егора.

– С тыла.

И дневальный резко упал вперед.

Начал Егор с команд «С тыла!», «С фронта!» (сокращённые от «Вспышка с тыла!…с фронта»), при которых военнослужащий падает то в одну, то в другую сторону. При этом команды подаются гораздо быстрее, чем боец успевает их выполнить. Поэтому через несколько секунд он перестаёт думать и начинает действовать на рефлексах. Константин Сергеевич Станиславский был бы счастлив, увидев это: «ВНИМАНИЕ, ДЕЙСТВИЕ и работа ПОДСОЗНАНИЯ!» – прекрасное упражнение для его системы!

Собранность к человеку возвращается буквально через 10—15 секунд. Если же это продолжать минут десять, то всё тело «наливается свинцом» и «язык вываливается на плечо». Но Егор из-за недостатка времени ограничился первой стадией. Приведя дневального в чувство, он, после того как тот очередной раз упал «с тыла», объявил следующую часть санкции.

– Полтинник, – что означало «50 отжиманий».

Встав на кулаки, дневальный начал отжиматься.

– Лиса ко мне! – прокричал Егор.

– Лис! – раздался голос Кирея. – К лейтенанту Меньшикову!

Буквально через секунду – ОП! «Что нужно, новый хозяин?!» – Лис застыл перед Егором.

– Мишень неси, – глядя в глаза снайперу, холодно произнес Егор.

Лис исчез, а дневальный, закончив отжиматься, доложил об этом, не поднимаясь с кулаков.

– Товарищ лейтенант, ваше приказание – отжимание в количестве пятидесяти раз – выполнено.

– Еще двадцать за спецназ, – не глядя на дневального, спокойно произнес Егор.

И тот снова начал «толкать землю». Вернулся Лис, и Егор, достав ручку, крупно написал на мишени – «СНАЙПЕР-ЛИС», чтобы все знали, кто «приговорил заложника».

– Товарищ лейтенант, отжимания в количестве двадцати раз выполнены, – снова оповестил дневальный.

– Встать.

Дневальный вскочил и с порозовевшими щёчками замер, глядя на Егора.

– Ты чё таблом торгуешь, солдат?! – обдал его холодом Егор. – У тебя КэХэО открыто, а ты стоишь языком чешешь! Ни хрена ничего не видишь вокруг!

– Виноват, товарищ лейтенант, – пролепетал дневальный.

– Форма бронежилет–маска! Десять секунд времени, – произнес Егор, и дневальный сорвался с места.

Он забежал в кубрик и через три секунды выбежал обратно с накинутым на себя бронежилетом, на ходу надевая «МАСКУ». Забежав на «тумбочку», он застыл и, учащенно дыша, устремил взор на Егора, который смотрел на секундомер.

– Одиннадцать секунд, – объявил результат забега Егор. – Ещё полтинник.

И, взяв мишень, он отошёл. А дневальный опять, приняв упор лёжа, начал отжиматься. В общем-то, надо признать, он легко отделался за такой «косяк».

А Егор зашёл в туалет и поставил мишень в одну из кабинок, рядом с унитазом.

Если снайпер «мазал», мишень, в знак позора, ставилась в туалет, и каждый желающий мог написать на ней свое «пожелание». Если же снайпер работал так, как и положено снайперу спецназа, мишень выставлялась у входа в Отряд.

Кроме того, снайпер или любой другой спецназовец, «заваливший заложника», писал двенадцать одинаковых писем «родственникам этого заложника» и после проверки командиром кидал их в почтовый ящик с надписью «письма родственникам погибших заложников». Почему именно двенадцать, С. Лысюк уже не помнит. «Да я уже не помню. Что-то, как-то ударило мне в голову «двенадцать» – двенадцать часов в циферблате, двенадцать апостолов, что-то там еще двенадцать было…»

Сдав оружие и приведя себя в порядок, 3гсн у поста дневального ждала команды Егора для следования на обед. Егор, прежде чем выйти к группе, зашёл в спортзал. Через несколько секунд он вышел оттуда, неся в руках гриф от штанги. Подойдя к группе, он резко, с силой, вручил его Съеде.

– Носишь с собой до тех пор, пока тебе пулемёт не перестанет мешать! Понял?! – почти прорычал Егор.

Съеда, прижимая к себе своего «нового друга», виновато опустил глаза вниз.

– Так точно, – тихо произнес он.

– Везде с собой! – уточнил Егор, пристально глядя на бойца. – На построениях, на занятиях, в столовой. Спишь тоже с ним!

Еще несколько секунд посверлив его ледяным взглядом, Егор закончил, пояснив, почему Съеде ТАК повезло.

– Оружие не может мешать, солдат! Запомни это!

– Есть.

Егор, ни на кого не смотря, прошёлся вдоль группы и, остыв, повернулся к бойцам:

– Приятного аппетита.

Бойцы сделали глубокий вдох и хором, делая ударение на «А», выдохнули:

– ВзАимно!

Да, именно так. На выдохе бойцы отвечали «взаимно», делая всегда ударение на «А», а не на «И».

– Вниз! – скомандовал Егор, и бойцы, сорвавшись с места, быстро выбежали из расположения.

Как только группа выбежала с этажа, из канцелярии 4гсн вышел контрактник по прозвищу Ояма и направился в туалет. Третья и четвертая группы располагались на одном этаже, так же, как первая и вторая.

Зайдя в туалет и открыв кабинку, Ояма увидел мишень.

– О–ПА! – радостно отреагировал Ояма. – Кто у нас здесь? Лис!.. Красавец Лис!

Ояма расстегнул штаны.

– Правильно. Чё их жалеть– то… Дневальный! Ручку неси!

Пока Ояма справлял нужду, прибежал дневальный свободной смены с ручкой. Ояма застегнул штаны и, взяв ручку, написал пожелание на мишени: «МОЛОДЕЦ! Нет заложника – нет проблемы».

После обеда, по распорядку дня, проходила чистка оружия. Оружие в разобранном виде лежало на стульях перед бойцами. Скрипнув, открылась дверь канцелярии группы, и оттуда вышел Егор.

– Так. Внимание, группа!

Бойцы, сразу оставив свое занятие, повернулись к командиру.

– Приготовиться к выполнению нормативов двенадцать, тринадцать! Съеда! Что за нормативы?

– Неполная разборка оружия и сборка после неполной разборки, – четко ответил провинившийся пулеметчик, рядом с которым теперь лежал его «новый друг», гриф от штанги.

– Хорошо, – удовлетворенно ответил Егор и повернулся к другому бойцу. – Фил!

– Я! – принял строевую стойку Фил.

– Временные показатели? Берем А–Ка.

– Разборка – двенадцать секунд – отлично. Тринадцать – хорошо, семнадцать – удовлетворительно. Сборка: двадцать, двадцать три и тридцать секунд.

– Хорошо, – кивнул Егор. – Условия прежние. Кто ниже «хорошо» – набивка пресса, потом – пятьдесят отжиманий. Худший катает на себе лучшего, три круга. Вопросы?

Он посмотрел на бойцов, которые в свою очередь спокойно смотрели на него. Для них сейчас не прозвучало ничего нового. Такие зачеты проходили регулярно.

– Нету, – спокойно констатировал Егор. – Отлично. Фил – первый.

Фил быстро собрал автомат, положил его на стул и застыл в ожидании команды.

– Готов? – уточнил Егор.

– Готов! – ответил Фил, глядя на автомат.

– ТЭ! – резко выдохнул Егор и нажал на кнопку секундомера.

Начался традиционный, будничный зачёт по знанию и владению материальной части оружия. Каждый из бойцов разбирал и собирал своё оружие: стрелки – АК–74, пулеметчики – ПК, снайпера – СВД. Егор включал и выключал секундомер, засекая временные показатели и записывая их в тетрадь. Руки бойцов быстро отделяли и присоединяли различные части оружия. Однако некоторые это делали недостаточно быстро…

По окончании, построив группу, Егор, глядя в тетрадь, подвёл итог по зачёту.

– Итак, – начал он. – На удовлетворительно у нас сдали – Лисицын и Съеден.

Егор положил тетрадь на стул и посмотрел на «троешников».

– Выйти из строя!

Оба бойца невесело сделали два шага вперёд.

– Боевую стойку принять!

Бойцы встали в боевые стойки, и Егор начал набивать им мышцы брюшного пресса. Бил он «по-взрослому», но для спецназовцев это было делом привычным. Спокойно выдохнув на каждый из ударов, они смотрели на командира в ожидании следующей команды.

– Ну а теперь по полтиннику, – прозвучала эта команда.

Лисицын и Съеден приняли упор лёжа и стали отжиматься.

Такого рода физическо-воспитательные упражнения являются нормой не только для спецназа. Служащие для воспитания боевого духа и физического совершенствования, они применяются абсолютно(!) во всех секциях спортивных единоборств. Ещё когда я учился в школе, всё это со мной проделывал мой тренер по карате, Письменный Сергей Анатольевич.

Закончив отжиматься, спецназовцы, как и положено, доложили о выполнении, оставаясь в положении упор лежа.

– Товарищ лейтенант, рядовой Съеден отжимания в количестве пятидесяти раз выполнил.

– Товарищ лейтенант, рядовой Лисицын отжимания в количестве пятидесяти раз выполнил.

– Встать! Стать в строй!

«Троешники» заняли свои места в строю, и Егор продолжил.

– Лучший результат – Киреев, худший – Лисицын. Выйти из строя.

Бойцы сделали два шага из строя.

– По коням! Вперёд! – прозвучал голос командира группы.

Кирей, посмеиваясь, «оседлал» Лиса и «пришпорил его». Сделав под смех и улюлюканья остальных спецназовцев по этажу три круга, бойцы снова заняли свое место в строю.

– Становись! – раздался голос Егора.

Бойцы быстро заняли свои места в строю.

– Равняйсь! – Егор выждал паузу и, удостоверившись, что все выполнили команду, дал ей «отбой»: – Отставить!

Он хмуро оглядел своих бойцов. Конечно, результаты нормативов его никак не радовали. О чем он и объявил группе:

– Не радуете вы меня, ребята… Не радуете… – Он сделал паузу, чтобы до бойцов дошел смысл слов, и продолжил. – Как говорил мой командир батальона в училище, Родину на «тройку» защищать нельзя. – И он выразительно посмотрел на своих парней. – Это, во-первых. Во-вторых… Что касается «четвёрок»… В спецназе есть только одна оценка – «отлично». По–другому спецназ работать не умеет. Да и не должен!

Он внимательно посмотрел бойцам в глаза, пытаясь понять, доходит ли до них то, что он хочет донести.

– Эти нормативы написаны для простой пехоты. А вы бойцы спецназа. И значит, должны перекрывать их.

Он видел, что бойцов зацепили его слова.

– Вопросы?

Бойцы молчали, задумавшись над словами своего командира.

– Если нет, то сдаем оружие и готовимся к построению на боевой расчет. Все. Вперед.

Егор направился в канцелярию, а бойцы двинулись к КХО.

III

Из канцелярии 2гсн вышел сержант Александр Киселев, командир одного из штурмовых отделений 2гсн. Все его звали Кисель.

– Тут молодой из саперного батальона пришел. Где он? – спросил он у дневального.

– В кубрике, – кивнул тот в сторону одного из кубриков 2гсн.

Кисель кивнул и направился в указанный кубрик.

Казарма «Витязя» отличалась от обычных армейских казарм, где было общее расположение. В «Витязе» расположение было поделено на небольшие комнаты (кубрики), в которых личный состав располагался по отделениям или повзводно. А в связи с тем, что группы специального назначения были меньше по количеству личного состава, чем мотострелковые роты, на этаже располагалось по две, а то и три группы. За исключением учебной группы специального назначения (УГСН), под которую был выделен отдельный этаж.

В отличие от мотострелковых подразделений, Отряд Специального Назначения Внутренних Войск делится не на роты, а на группы: специального назначения и обеспечения (материальное, техническое и боевое). ГСН делятся на взвода специального назначения. А взвода на штурмовые отделения (штурмовики) и отделения боевого обеспечения (снайперы, гранатометчики, саперы, пулеметчики). И отдельно учебная группа – УГСН.

Кубрик 2гсн, как и кубрики других групп, выглядел обычно, по-армейски. По обе стороны кубрика стояли двухъярусные кровати, на спинках которых висели бронежилеты. Рядом с кроватями, в изголовье – тумбочки, а в ногах кроватей – табуретки, под которыми стояли «МАСКИ»(Изделие «Маска» – металлический шлем).

На стене напротив двери висели два плаката, нарисованные кем-то из бойцов. На первом был написан девиз спецназа Внутренних Войск:

ЕСЛИ НЕ МЫ, ТО КТО?

Под ним висел второй – спецназовец в краповом берете указывал на тебя пальцем и слова: «А ТЫ СДАЛ НА БЕРЕТ?»

На одной из кроватей сидел Таланыч, молодой боец, только что переведённый из сапёрного батальона. Саперы для «Витязя» готовились в саперном батальоне. И в «Витязь» шли, опять же, только желающие. Таланыч был одним из них.

Открылась дверь, и в кубрик зашёл Кисель. Именно в его отделение и попал Таланыч. Увидев Киселя, Таланыч сразу встал с кровати. Не спеша подойдя к Таланычу, Кисель спокойно, почти ласково оглядел его и таким же тоном спросил:

– Сколько отслужил?

– Пять месяцев, – тихо ответил Таланыч.

– И что, у вас в сапёрке после пяти месяцев можно на кроватях сидеть?

В голосе Киселя не было и намёка на агрессию. Он прекрасно понимал, что этот боец меньше часа в Отряде и ещё не понимает что к чему. Да и вообще, Кисель был хорошим парнем. Поэтому он говорил с Таланычем спокойно, как с ребёнком. Но, несмотря на это, Таланыч, понимая, что сделал что-то не так, был немного напуган.

– Никак нет, – произнес Таланыч.

– Ну а здесь почему сидишь? – Кисель по-прежнему говорил спокойно.

Таланыч молчал, не зная, что ответить: «И правда, чего это я?»

– Значит, так. Первые три дня молодых у нас не трогают. Но на будущее учти. Понятно?

– Так точно, – быстро ответил Таланыч.

Кисель кивнул головой, как бы подводя итог под «кроватным» вопросом, и спросил:

– Спортом занимался каким–нибудь?

– Да. Боксом немного, каратэ, – уверенно ответил молодой.

– Хорошо, – снова кивнул головой Кисель. – Знаешь, что такое «пятнашки»?

– Да.

– Давай, – поставил первую задачу Кисель. – Руки-ноги. Поехали!

Кисель решил сразу проверить, на что способен его новый подчиненный. Став в боевые стойки, они начали «пятнашить». Пятнашки – это легкий спарринг: удары наносят не в полную силу. И не кулаком, а ладонью. Работа на технику.

Поработав с полминуты, Кисель остановился, удовлетворённо глядя на Таланыча.

– Ну что. Нормально. Потянешь… По тактике занятия какие–нибудь были?

Таланыч, вспоминая, что у них там было и было ли вообще, неуверенно пробормотал:

– Ну, так…

– Понятно! Форма – бронежилет, маска, автомат. Через пять минут стоишь у поста дневального. Всё ясно?

– Так точно!

– Вперед, – произнес Кисель, и Таланыч выскочил из кубрика.

Пока Лебедев, ещё один сержант 2гсн, выписывал оружие, Таланыч, уже в бронежилете и в шлеме, с интересом рассматривал плакаты на стенах КХО. На каждом плакате было правило по мерам безопасности и рисунок.

ПРАВИЛО №1: ВЗЯЛ ОРУЖИЕ – ОСМОТРИ! ЗАБЫЛ – ОТОЖМИСЬ 50 РАЗ!

ПРАВИЛО№2: ДЕРЖИ ПАЛЕЦ НА СПУСКОВОЙ СКОБЕ! ЗАБЫЛ – ОТОЖМИСЬ 50 РАЗ!

ПРАВИЛО№3: НЕ НАПРАВЛЯЙ ОРУЖИЕ НА ЛЮДЕЙ! ЗАБЫЛ – ОТОЖМИСЬ 50 РАЗ!

ПРАВИЛО№4: НЕ ОСТАВЛЯЙ ОРУЖИЕ! ЗАБЫЛ – ОТОЖМИСЬ 50 РАЗ

– Распишись, – сказал Лебедев Таланычу и повернул к нему книгу выдачи оружия.

Таланыч расписался, и Лебедев выдал ему АК-74 и один магазин. Взяв автомат, Таланыч сразу осмотрел его, как было показано на первом плакате. Не снимая с предохранителя, отвёл затворную раму назад и осмотрел казенник на наличие патрона.

В спецназе за короткий срок надо воспитать профессионала высочайшего уровня. Уже через полгода боец должен быть ГОТОВ выполнять боевые задачи. И поэтому подготовка всегда форсируется. Нагрузки ВЫСОЧАЙШИЕ практически с первых же дней.

И поэтому не все их выдерживают. В этом спецназ и спорт высоких достижений очень похожи. И там, и там надо пройти через боль, кровь, слезы. Через «не могу»!

Знаете, такое уважение и восхищение, которое я испытываю по отношению к спецназу, я испытываю только по отношению к нашим спортсменам. Наши олимпийцы – это тоже ВОИНЫ и ПАТРИОТЫ.

И они сейчас находятся на «передовой». Потому что сейчас выяснение отношений между государствами (кто «круче») идет не на полях сражений, а на СПОРТИВНЫХ ПЛОЩАДКАХ. И наши спортсмены действительно защищают Родину. Так же, как и спецназ. Им, конечно, не приходится лезть под пули, но… То, что они делают, это тоже ОЧЕНЬ ВАЖНО для России. И абсолютное большинство спортсменов полностью отдают себя, отстаивая честь России. Они так же как и спецназовцы, «умирают» на тренировках, финишируют в беспамятстве, теряют здоровье и калечатся. Не все, правда, но абсолютное большинство. А о меньшинстве я еще скажу.

В этой книге я буду много говорить о спорте, проводить параллели и приводить различные примеры.

Во-первых, эти примеры, эти параллели необходимы для того, чтобы читатель лучше понял, что такое «Витязь». Ведь в первую очередь я пишу для тех, кто не служил в «Витязе» (и вообще в спецназе).

Во-вторых, я сам часть жизни отдал спорту и мне эта сфера также близка. А чтобы провести параллель, надо в этом что-то понимать.

В-третьих, говоря о членах сборных России, мы говорим о ЛУЧШИХ ИЗ ЛУЧШИХ. И на их фоне будет лучше всего виден контраст в подготовке.

Так что спецназ и большой спорт ОЧЕНЬ ПОХОЖИ. Только у спортсменов, в отличие от спецназа, есть хорошее питание, массажисты, достаточный отдых и фармакология (не всегда, правда, разрешенная).

У спецназовцев же, в отличие от мотострелковых частей, был дневной сон. Этого добился командир. Он перестроил распорядок дня так, чтобы это было эффективнее для подготовки. А из питания «витязи» получали НЕМНОГО БОЛЬШЕ мяса, хлеба, масла и чего-то еще. Нормы питания действительно не сильно отличаются, а пашут спецназовцы в десятки, а то и в сотни раз больше.

Что сейчас и происходило с молодым бойцом.

На площадке перед Отрядом Кисель проводил с Таланычем занятия по тактике, по теме «Передвижение по полю боя». Таланыч в «броне» и шлеме был уже похож на загнанную лошадь. Лицо красное и мокрое от пота, дыхание тяжёлое и учащенное. Не хватало только пены у рта. Ещё чуть-чуть – и он упадёт без сознания. Но, не обращая на это внимания, Кисель продолжал его ГОНЯТЬ, БУКВАЛЬНО ВБИВАЯ в него науку побеждать.

– Встал! Перебежал! Упал! Перекатился! Изготовка!

Тяжёло дыша, Таланыч с трудом удерживал автомат. Шлем съехал на глаза, и он почти ничего не видел, но у него уже не было сил, чтобы поправить его.

– Встал! Перебежка! – снова услышал он команду своего нового командира.

Таланыч с трудом поднялся и попытался бежать. Именно попытался, потому что бежать уже не получалось.

– Быстрей!!! – жестко прокричал Кисель. – Раз, два, три! – отсчитал он шаги бойца. – Упал! Перекатился!

Таланыч снова «свалился» на землю и еле-еле сделал перекат.

– Изготовка! – не давал ему ни секунды Кисель. – Чётче изготовка! Встал! Быстрей, боец!!! Побежал! РАЗ, ДВА, ТРИ! УПАЛ! ПЕРЕКАТИЛСЯ!

Согласно Боевого устава сухопутных войск передвижение по полю бою осуществляется перебежками и переползаниями. Перебежка, согласно того же устава, делается на 15—20 метров. Так меня и учили. Как и тысячи, а может, и миллионы офицеров нашей армии. Помню, как на занятиях по тактике мы цепью шли в наступление и с криком «Ура!» «обрушивались на головы противника». Когда я пришел в Отряд, мои наставники объяснили мне, что это чушь. И я это потом понял эмпирическим способом. Через следующее упражнение. Группа делится на две части, и они расходятся на сто метров. Одна часть «атакует», вторая «обороняется». «Атакующие» делают перебежки, «обороняющиеся» без присоединенного к автомату магазина должны прицелиться и сделать спуск курка, то есть «выстрел». И вот чтобы «враг» не успел сделать «прицельный выстрел», перебежка должна составлять не более 3—5 метров. В зависимости от плотности огня. «РАЗ, ДВА, ТРИ! УПАЛ! ПЕРЕКАТИЛСЯ!»

И это не единственное расхождение академических знаний с реальной жизнью. А проблема в том, что все наши уставы и наставления, как были написаны после Великой Отечественной Войны, так до сих пор не менялись. И никому это «наверху» не надо. Им же в бой не идти. Сергей Козлов в своей книге «Спецназ ГРУ» написал: «За десять лет Афганистана был наработан колоссальный боевой опыт. Но за четыре года(!), к первой чеченской, все было утеряно».

А все, что «новое», это переделанное старое. Как сказал мне один знакомый, который перешел служить в Главк, в управление по спецназу и разведке: «Нам сказали новое наставление по разведке сделать. Мы взяли два старых наставления, часть с одного, часть с другого, поменяли местами, и все. Новое наставление готово». И поэтому учиться приходится по книгам спецназовцев, в которых они делятся своим боевым опытом. И чтобы создать ДОСТОЙНОЕ наставление для армии, надо, пожалуй, собрать всех этих офицеров вместе.

Вообще, стандарт высшего образования ОЧЕНЬ ДАЛЕК от идеала. Когда я окончил училище и у меня началась «реальная» жизнь, я через какое-то время взял просмотреть свой диплом и «вычеркнул» оттуда половину предметов, за ненадобностью. И у меня из 8600 часов занятий за пять лет высвободилось порядка 2500, то есть полтора года полноценного обучения. Кроме того, много лишнего давали по военным дисциплинам. Например, по тактике. Зачем обучать человека работе командира батальона, если выпускник училища возглавит батальон минимум через пять лет! А за пять лет он всю теорию забудет! И уж тем более ненужное занятие по работе командира полка. Первый мой однокашник возглавил полк только через 10 лет! И то, после академии. Зачем забивать головы ненужной информацией? Зато работа командира взвода, которая ДЕЙСТВИТЕЛЬНО необходима выпускнику военного училища, «теряется» в море этой ненужной информации. Достаточно – хорошо знать работу командира взвода и командира роты.