«Окраплённые. Если не мы, то кто? Откровения офицера Сил Специального Назначения»

НАПИСАЛ ТЕСТЫ…

В 1985 году, когда подразделение возглавил С.И. Лысюк, был введен еще один этап отбора. Сразу после того, как отбирались сто новобранцев, их сразу же везли на три дня в «деревуху». Жили они в палатках и три дня с ними проводились занятия в самом интенсивном режиме. А ночью они все заступали в караул. Делалось порядка тридцати-тридцати пяти постов. Службу они несли по три человека. И всю ночь бойцы боевых подразделений нападали на лагерь. Получалось так, что за трое суток новобранцы спали 4—6 часов. Остальное время – занятия и служба. А в самом конце давалось какое-нибудь невыполнимое задание. Например, зимой, при минус двадцати пяти, ставилась задача на отрывку окопа для стрельбы стоя. Бойцы рвали перчатки, сдирали с рук кожу, ломали малые пехотные лопаты, рыли землю руками…

Командир прекрасно понимал, что это нереально сделать. Но ему и не нужны были окопы. Необходимо было проверить дух и силу желания служить в спецназе.

Рядом на стульях сидели прапорщики-инструкторы и пили горячий чай. И всем предлагалось оставить ненужное, глупое занятие и попить чая, согреться, отдохнуть.

Человек десять на этом этапе отсеивались.

Но этот этап отбора просуществовал всего до 1988 года. Потом в СССР начались «горячие точки» и подразделение находилось в Москве всего 3—4 месяца в году.

VIII

2гсн была построена перед канцелярией группы. Открылась дверь, вышел Артур и, оглядев группу, посмотрел на Киселя.

– Кот так и не появился?

– Никак нет, – хмуро ответил сержант.

Артур кивнул головой.

– Понятно. Значит, так. Вся группа сейчас – искать этого бойца. А вы, – и Артур указал рукой на Киселя и Лебедя, – взяли по стулу и ко мне в канцелярию. Всё, разойдись.

И повернувшись, Артур зашел в канцелярию.

Канцелярия командира 2гсн (как, впрочем, и других групп) отвечала спартанскому духу спецназа. Стол командира и стол писаря – буквой «Т». Кровать, пара стульев, пара шкафов и телевизор. На одной стене висит флаг России, а на противоположной – плакат, нарисованный кем–то из бойцов. Эмблема спецназа и слова: «ТЕРРОРИСТ ПОМНИ! ПОПРЁШЬ ПРОТИВ СПЕЦНАЗА – СДОХНЕШЬ КАК СОБАКА!»

Артур, развалившись на стуле и потягивая чаёк из железной кружки, без особого интереса смотрел телевизор. Рядом, на столе, лежал его АПС. К раздавшемуся стуку в дверь он остался равнодушен. Дверь открылась, и в канцелярию зашли Кисель и Лебедь со стульями в руках.

– Разрешите? – спросил разрешение войти Кисель.

Только теперь Артур лениво повернул голову в их сторону.

– В киба стали, – без лишних предисловий произнес Артур, – стулья на вытянутые руки.

Сержанты стали в «киба-дачи» (фронтальная стойка в каратэ: ноги шире плеч и присесть) и подняли стулья на вытянутые руки. В таком положении идет очень сильная нагрузка на бёдра, плечи и спину.

– Стоите так, пока не найдётся этот солдат.

А «этот солдат», Кот, очень недурно проводил время с медсестрой из медико–санитарного батальона, лёжа с ней на кушетке. И в то время как его губы изучали её дёсны, рука уже шарила под блузкой.

Облом пришёл неожиданно в виде яростного стука в дверь и голоса Таланыча.

– Кот!

Кот с огромным неудовольствием вытащил язык из медсестры, отодрал от неё своё тело и, заправляя штаны, пошёл к двери. К тому времени как он открыл дверь, медсестра, уже заправленная, сидела за столом. Она ведь тоже военнослужащая и должна делать всё очень быстро.

– Андрюха, тебя Артур ищет! – Таланыч был «взмыленный» от поисков. Территория дивизии ОЧЕНЬ немаленькая.

– Чёрт! – выругался Кот и выскочил из кабинета. Уже за дверью он, обернувшись, кинул медсестре: – Свет, я позвоню.

И рванул следом за Таланычем.

Артур по–прежнему смотрел телевизор, а сержанты с красными от напряжения лицами по-прежнему стояли в «киба» со стульями. От усталости руки дрожали и опускались вниз. Раздался стук в дверь и наконец(!) зашёл «этот солдат».

– Разрешите, товарищ старший лейтенант? – быстро зайдя в канцелярию, произнес Кот.

Артур не спеша повернул голову и удостоил Кота своего командирского взгляда, который говорил о многом. И хорошего для Кота там не было.

– Опускайте, – не глядя на сержантов, произнес Артур.

Сержанты с огромным облегчением опустили стулья. Артур же, опять повернувшись к телевизору, ледяным голосом «полюбопытствовал»:

– А где вы были, товарищ солдат?

Кота обдало холодом.

– В медсанбате, товарищ старший лейтенант, – не очень уверенным тоном ответил Кот. – С рукой что-то. Выбил, наверное.

Артур снова «осчастливил» Кота своим взглядом, от которого у того все сжалось внутри.

– Идите, – после небольшой паузы, которая для Кота показалась вечностью, произнес Артур, – выясняйте, что у него с рукой.

И он, потеряв интерес к происходящему, окончательно вернулся к голубому экрану.

Выйдя в коридор, Кисель, проходя мимо Кота, не глядя на него, всего лишь спокойно произнёс.

– Ты очень не прав, Андрюха.

– Сань, я… – виноватым голосом попытался что–то сказать Кот.

Но Кисель, не слушая его, зашёл в кубрик. А вот Лебедь решил «озвучить свою точку зрения по данной проблеме». Поэтому, схватив Кота за руку, он потащил его в сторону умывальника.

– А ну–ка, иди сюда, Кот! – «прошипел» Лебедь и затащил Кота внутрь.

– Лёх, я… – все еще пытался оправдаться Кот.

Договорить он не успел, так как Лебедь, развернувшись, сильно ударил его в челюсть. От удара Кот отлетел назад и упал на пол.

– Ты, сука, сколько нас еще подставлять будешь?! – зло процедил сквозь зубы Лебедь. – А–а?!

Кот, поскуливая и держась за челюсть, лежал на полу. Лебедь несколько секунд зло смотрел него, а затем развернулся и вышел.

Сержант сорвался, и его конечно можно понять. Но… Узнай про это командир Отряда, уже на следующий день Лебедь был бы «пропущен сквозь строй» и переведен в другую часть. Потому что ударить своего по лицу – недопустимо для спецназа.

Признаюсь честно, у меня у самого пару раз были такие срывы. И хотя они были по поводу «гансовских» замашек, и сами бойцы, уже после увольнения, признавали, что все было по делу – это недопустимо для спецназа. И несмотря на то, что такое происходило от незнания традиций (будь у меня тогда такая книга, этого бы не случилось) – это меня не оправдывает, и я не боюсь признать допущенные ошибки.

В «Витязе», если и «закусывались» между собой, то выясняли отношения в спортзале, в перчатках, в честном бою.

В «Витязе» вообще было много такого, чего не было в линейных частях. Или нет, наоборот. В «Витязе» НЕ БЫЛО многого из того, что было в линейных частях.

В отличие от «гансов», в «Витязе», как и положено ПО УСТАВУ(!), «рулили» сержанты, а не старший призыв.

Это надо запомнить. Далее этот факт «УСТАВА» будет очень важен.

Один из ветеранов, общаясь со мной, сказал, что, когда пришел в «Витязь», то увидел совсем другую армию, что показывали по телевизору. Чистота, порядок и никакой дедовщины!

Даже если сержант был на полгода – год младше «старика», «старик» «летал» вместе со всем подразделением, когда сержант командовал. Конечно, не всем «старикам» это нравилось. Тогда опять же шли в спортзал и надевали боксерские перчатки. А так как сержанты назначались из числа наиболее подготовленных во всех отношениях солдат, то вопросы отпадали. Сержанты «Витязя» – реально были КОМАНДИРАМИ, прекрасно подготовленными во всех отношениях. Офицеры спокойно уходили домой, оставляя за себя сержанта, зная, что в подразделении будет ИДЕАЛЬНЫЙ порядок! И так оно и было.

В «Витязе» было табу заставлять молодого заправлять за себя кровать, подшивать подворотничок, стирать что-либо или выполнять за себя какую-либо работу.

Заставлять молодого бегать искать сигарету, делать чай – все это тоже «гансятина», которая категорически противоречит духу спецназа.

За все за это могли наказать (и наказывали) сами бойцы.

Военнослужащие старшего призыва в «Витязе» были действительно наставниками для молодых.

Единственное, что могли позволить себе сержанты (именно сержанты, а не старший призыв), – это послать молодых на кухню пожарить картошки. Но обязательное условие – НА ВСЕХ. То есть и на молодых. Но это были ЕДИНИЧНЫЕ случаи, и для вечноголодных молодых солдат выполнение такой задачи было за счастье.

И уж тем более ТАБУ – измываться как-либо над молодыми!

Нет, конечно, как уже описывалось выше, были различные физическо-воспитательные упражнения. И за провинность бойцы могли по 2—3 часа бегать, прыгать и отжиматься. Но поднимать молодых ночью и глумиться (именно глумиться) над ними – ЭТО ГАНСЯТИНА!!! И в спецназе таким не место!

В интернете много видео, где бойцы старшего призыва глумятся над молодыми.

В том числе и подобные видео, сделанные в подразделениях спецназа.

Вот это – и есть САМЫЕ НАСТОЯЩИЕ ГАНСЫ! Они позорят спецназ и таких не должно быть в его рядах!

И если кто-то располагает фактами подобного поведения бойцов спецназа (по всему спецназу Внутренних Войск), просьба сообщать об этом на наш сайт. Таких уродов не должно быть в рядах спецназа.

info@krapovyi-beret. ru

Различное деление на «духов», «ворон», «черпаков», «дедов» и т.д. – это все тоже чмошные гансовские понятия. И все эти ритуалы по переводу из одной категории в другую, когда бойцов били бляхой по заднице или заставляли жрать хлеб, сидя на дужке кровати, нанося по бойцу удары подушками – ГАНСЯТИНА!

И отсутствие всей этой заразы тоже было составляющей того, что «Витязь» был ЛУЧШИМ!

И именно наличие этих ЧМОШНЫХ ЗЕКОВСКИХ ПРИМОЧЕК было еще одной причиной, почему «гансы» были «гансами» и презирались спецназом.

Уже не первый раз читатель встречает это слово «ганс». Уже, наверное, какое-то понимание появилось. Добавим еще пояснений.

Вкратце. Слово «ганс» имеет два значения.

«Гансы» – это общее обозначение подразделений (частей), не относящихся к спецвойскам (не спецназ, не разведка, не десант, не морпехи, не пограничники). Просто такое, скажем, общее обозначение НЕ спецназа. Его применяют просто для обозначения подразделения, которое не является спецназом. Или говорят о человеке, который не служил в спецназе: «Он не из спецназа, он из гансов».

И в данном случае нет какого-то оскорбительного, презрительного отношения. Просто как прозвище. Как, например, у разных родов войск или подразделений. В Дивизии, например, комендантскую роту называли рексами, батальон РХБЗ – химиками.

Вот и гансы в этом случае такое же прозвище.

Просто проблема в том, что все негативные моменты армии были именно там. И именно это презиралось и стало в какой-то момент обозначением гансятины (гансоты). И появилось уже второе значение слова «ганс».

Второе значение слова «ганс» – это обозначение СУЩНОСТИ (СУТИ).

В этом случае слово «ганс» является синонимом слова «чмошник» («чмо») и имеет презрительное отношение, так как в этом случае данным словом обозначают (подчёркивают) негативные аспекты подразделения.

«Гансятина» (гансота) – это то, что они собой символизируют. «Гансятина» – это, во-первых, отсутствие спецназовского духа. А спецназовский дух включает в себя высочайший уровень профессионализма, высочайший боевой дух, боевое братство и дисциплину (в первую очередь самодисциплину). И это недопустимость, непримиримость и презрение к вышеперечисленным «гансовским традициям»

У «гансов» этот дух отсутствует.

Это подразделения, где процветает махровая дедовщина, пьянство и другие воинские преступления. Там, где вместо боевой подготовки личный состав занят хозработами и ничегонеделанием. Там, где отсутствует боевой дух и желание служить. И не только у бойцов, но и у офицеров. Там, где во главе угла стоят «зековские понятия» – «старший – младший».

Все эти ГАДОСТИ можно наблюдать как раз в мотострелковых (пехотных), подразделениях и им подобных подразделениях (танковых, артиллеристских и т.д.).

Но гансы они не потому, что не относятся к спец войскам. Нет. Гансятина – это то, что они собою символизируют.

Один из моих однокашников, офицер мотострелкового подразделения, дал очень точное определение «гансятине» – бездуховность человека в погонах!

Это еще можно сравнить с театром, где существует такое понятие, как «любительщина», «самодеятельность», то есть отсутствие театрального искусства и профессионализма.

Вообще, слово «гансы» появилось в конце 70-х годов прошлого века. Во второй полк Дивизии Дзержинского набирали высоких призывников. После КМБ, где их хорошо гоняли, они из высоких превратились в длинных и худых. И вот как-то раз они стояли в оцеплении. Длинные, худые, рукава по локоть закатаны, и шлем стальной на голове. И кто-то из спецназовцев, увидев их, сказал: «Смотрите! Гансы». Они очень были похожи на немецких солдат второй мировой войны. Так и прилипло. И родившись изначально как шутливое прозвище, со временем слово «гансы» превратилось в имя нарицательное, объединив в себе все негативные моменты армии.

Но «гансы» это не обязательно пехота.

«Гансами» могут быть названы (и называются) некоторые подразделения спецназа, в которых от спецназа только название на шевроне. Они ничего не умеют, у них отсутствуют дух, профессионализм и традиции спецназа. Как правило, это происходит, когда в простом мотострелковом полку решают сформировать группу спецназа или переформировать в отряд спецназа весь полк. Не меняя при этом руководство и устоявшийся порядок. Это все равно что завод «Автоваз» переименовать в «Мерседес».

От этого машины лучше не станут.

Или, например, некоторые ОМОНы. ОМОН – это тоже подразделение спецназа. Милицейского, но спецназа. И создавались они по примеру спецназа Внутренних Войск. Но зачастую это только на бумаге. Нет ни соответствующего отбора кандидатов, ни соответствующей подготовки. В итоге их расстреливают десятками на маршах, потому что они игнорируют законы боевого охранения и вместо того, чтобы внимательно смотреть по сторонам, они спят (зачастую пьяные).

Или боевики спокойно проникают на блокпосты и вырезают их, потому что они напились водки и все легли спать. Или они без всякого боя добровольно складывают оружие и всем подразделением сдаются в плен. Или отряд ОМОНа численностью более ста человек, при наличии оружия и боеприпасов, не может удержать более суток школу, в которой они располагаются и которая отлично укреплена и подготовлена к обороне. Бросая оружие, они бегут кто куда.

Для примера. Группа спецназа 8 ОСН ВВ МВД «Русь» (порядка сорока человек) двое суток удерживала огромный клинический центр в Грозном, когда туда вошли пять тысяч боевиков. И вообще, за всю историю спецназа Внутренних Войск не было НИ ОДНОГО(!) факта сдачи в плен и оставления занимаемых позиций.

Это всё реальные факты. Не будем называть эти подразделения. Думается, они сами себя узнали.

И вот как раз в таком случае «Витязь» говорит: «Вы не спецназ! Вы гансы!»

После выхода книги, я получил письмо от бойца регионального ОМОНа. Он поблагодарил за книгу и подтвердил наличие данных негативных фактов. При этом добавил, что не все такие, есть и достойные бойцы. Конечно! Я говорю не о всех! Там не мало и достойных парней. И эта книга им в помощь!

Вообще, все зависит от командира. В оперативных и милицейских частях Внутренних Войск часто создавались нештатные взвода спецназа. И командиром ставился офицер, который командовал до этого простым подразделением. Но по духу это были офицеры спецназа. И поэтому эти нештатные взвода становились матерыми подразделениями спецназа…

…Конец 80-х годов прошлого столетия. «Витязь» (тогда еще УБСН – Учебный Батальон Специального Назначения) выполняет боевые задачи в Нагорном Карабахе, где идет армяно-азербайджанский конфликт. В один из дней к бойцам УБСН подъезжает военный грузовик, на подножке которого, «по-гусарски» держась одной рукой за дверцу, стоит офицер в «краповом берете». В кузове взвод бойцов в «краповых беретах».

– Брат, а ну-ка иди сюда, – позвал его командир батальона. – Вы кто такие?

Оказалось, что это нештатный взвод спецназа из оперативной бригады Внутренних Войск. Береты они надели самостоятельно. Так как экзамен на «краповый берет» был введен в 1988 году, то на тот момент об этом знали немногие.

– Значит, так, хлопцы, – принял решение комбат. – «Краповые береты» снять.

Все бойцы и офицер сразу же, без разговоров сняли береты. Комбат определил время на подготовку, и в назначенный срок весь взвод, во главе с командиром, капитаном Лариным, вышел на старт. И принимали у них экзамен самые матерые спецназовцы в мире. И со всего взвода на «берет» сдала одна треть бойцов, в том числе и командир взвода. Это очень хороший показатель, и говорит он о том, что подготовка в этом взводе была на должном уровне. Сам командир Отряда сказал о них: «Парни были матерые. И шухер наводили там, что надо!»…

…«Гансы» попадаются и в самых настоящих спецподразделениях. И в «Витязе» тоже таких хватало. Это человек (как правило, из управления части), который пришел со стороны и для которого абсолютно чужды традиции спецназа. И он всячески начинает пытаться это «исправить» (сломать). И тут два варианта. Или он проникается, в конце концов, духом подразделения, или его просто «выживают» оттуда. Но это если подразделение имеет действительно сильный спецназовский дух.

Теперь, основываясь на всех этих объяснениях, каждый может сделать для себя вывод – «ганс» он или военный профессионал.

Конечно, это относится не ко всем. И среди так называемых «гансов» есть достойные подразделения. Там, где есть настоящие офицеры, которые по своему духу достойны служить и в спецназе.

В 1995 году, в Чечне, 3-й группе был придан танк. Задача танка была – уничтожать огневые средства противника и здания, где закрепились боевики. Но что такое танк в городе? Один выстрел из гранатомета, и – «ПУХ!» – танк горит. Поэтому задача спецназовцев была обезопасить танк и обеспечить ему условия для работы. И за все время, что спецназовцы и танкисты работали вместе, по танку не был произведен НИ ОДИН выстрел из РПГ. И танкисты тоже выполнили свою работу. Жили танкисты и спецназовцы все это время в одной землянке. И там царил дух боевого братства. И обращались «витязи» к танкистам так же, как и друг к другу – «братишка».

Это было самое настоящее единение родов войск. И основано оно было на признании профессионализма друг друга.

Когда начинали работать, спецназовцы быстро и четко, боевыми двойками и тройками выдвигались вперед и зачищали буквально каждую травинку, каждую трещинку в земле. Двое прикрывали танк сзади. После этого, взяв сектора под контроль, «витязи» давали команду танку. Тот спокойно выдвигался и планомерно ровнял с землей ВСЁ, что могло угрожать нашим войскам. После первого дня работы командир танка обратился к Егору, указав на четкость действий спецназовцев: «Егор, а вы это специально для нас сегодня так делали?» (до этого он никогда не наблюдал ТАКОЙ работы группы прикрытия). Егор был ошарашен! «Лех! Да ты о чем вообще? О какой показухе можно думать в бою?»

В свою очередь, «витязи» оценили профессиональную работу танкистов – там, где они проходили, не оставалось ни одной огневой точки или здания, где сидел снайпер.

Когда пришло время расставаться, это был тяжелый момент для всех.

Поэтому читатель не должен думать, что спецназовцы – это высокомерные, высокопрофессиональные «гавнюки», плюющие на всех вокруг. Не хочешь, чтобы тебя называли «гансом», не будь им. Будь поваром, будь водителем, – но будь военным профессионалом. И соблюдай нормы военной этики и морали (профессионализм это включает в себя). Если ты профессионал, ты обязательно получишь спецназовское признание и уважение. Как пример: во время второй чеченской кампании ветераны «Витязя» вручили медаль «Снайпер спецназа» парню-танкисту за стрельбу высочайшего уровня.

Вот еще пример человека, который не был спецназовцем. Мой отец.

В срочную службу отец был сержантом в Космических войсках. Сержантским составом, которым они прибыли из «учебки» в часть, они «задушили» дедовщину, которая там процветала.

На сверхсрочную он пошел служить в часть Внутренних Войск, которая дислоцировалась в Пятигорске. И отдал Внутренним Войскам более 30 лет. И именно от него я узнал о спецназе и «краповых беретах». Он показал направление моей офицерской и спецназовской судьбе. Мой отец служил в конвойном полку, который затем был переформирован в штаб Пятигорской Оперативной Дивизии. Он не был спецназовцем, он был связистом. Но он был НАСТОЯЩИМ ВОЕННЫМ ПРОФЕССИОНАЛОМ! И говорю я так не потому, что это мой отец. А потому, что это было действительно так. Если бы не было, я бы просто не писал.

Мой отец специалист высочайшего уровня.

Я помню, как вместе с ним пришел в часть. Там очередной раз произошел разрыв линии. И в части как раз в это время присутствовал начальник связи Северо-Кавказского Округа Внутренних Войск. И он, полковник, общаясь с моим отцом-прапорщиком, был предельно корректен и уважителен. И обращался к нему не «товарищ прапорщик», а по имени – Володя. Он внимательно слушал рекомендации отца и в конце отдал распоряжение командиру части выполнить все эти рекомендации. Надо отдать должное этому начальнику связи. Очевидно, что он тоже был грамотным офицером и не «корчил из себя важного перца», а вел конструктивный диалог, направленный на решение проблемы.

Кроме того, отец отлично стрелял и держал себя в необходимой спортивной форме. Был разрядником по борьбе, призером чемпионата дивизии.

Со своими бойцами отец выстраивал отношения, которые можно увидеть как раз в «Витязе». И я помню, как у нас дома накрывался стол, когда они уходили на «дембель». И я знаю, что ряд бойцов после увольнения писали ему письма.

Когда началась «первая чеченская», у него на попечении была одинокая мать-старушка. И используя свой авторитет в части, отношение к нему командования и ситуацию с его матерью, он мог бы не ехать в командировку. Но поехал. И в письме, которое он мне прислал после командировки (на тот момент я был курсантом второго курса), он просил, чтобы я никогда не увиливал от боевых командировок. Это притом, что он знал, что я учусь ИСКЛЮЧИТЕЛЬНО с прицелом на спецназ. И что достается в командировках спецназу, он тоже ПРЕКРАСНО знал.

В полку, где служил отец, был нештатный взвод спецназа. Командиром взвода был прапорщик, который еще в конце 70-х годов прошлого века получил НАИВЫСШЕЕ признание всех военнослужащих УРСН (будущего «Витязя»). Он до сих пор дружит с ветеранами. Так вот, мой отец и этот прапорщик были друзьями и остаются ими и по сей день.

И таких, как мой отец, довольно много в нашей армии. И если вы именно такой, то слово «ганс» к вам не относится.

И в истории даже есть случаи, когда бойцам и офицерам простых мотострелковых подразделений спецназовцы вручали самую высокую спецназовскую награду – «краповый берет».

Теперь, основываясь на всех этих объяснениях, каждый может сделать для себя вывод – «ганс» он или военный профессионал.

«Гансы», которые будут читать эту книгу, конечно, узнают себя. И им, конечно, это не понравится. Ведь они всю жизнь прослужили по другим «понятиям», а теперь оказывается, что это «гансятина». Поэтому они будут заявлять, что «книга ересь и ее вместе с автором надо сжечь на костре!»

И такого рода «критика» книги, будет уже говорить о наличии у этого «критика» «темной (гансовской) стороны»…

И вот письмо от офицера – недавнего выпускника военного училища.

«Здравствуйте! За книгу благодарил ещё в курсантских погонах, теперь пишу в лейтенантских. Пишу вам, потому, как после книги, доверяю. Прошу совета или наставления. Попал в бригаду, где вполне нормально "отчитывать" младших офицеров перед солдатами, при том отчитывать, это мягко сказано. Где майор может послать майора на три буквы при солдатах, где командир роты раскидывает задачи нам, командирам взводов, а сам либо спит в канцелярии, либо смотрит видео в телефоне, где мне, командиру взвода, приходиться выполнять обязанности и командира роты и старшины роты, упуская свои обязанности и при этом за эти упущения получать взыскания и выговоры. Знаете, я просто физический и морально не могу заняться личным составом. Здесь в войсках офицер, солдат, это средство для выполнения задачи, и его принимают за предмет. Вникать, в нужды, учить, помогать, всё забыто?! Честно, я не представлял такие отношения в войсках. Отсюда и преступления, и провалы. Утром, я иду на службу только с негативными эмоциями. Знаете, я очень не хочу потерять человеческий облик под давлением глупых старших начальников и их распоряжений…»