Как отделаться от ведьмы за десять дней

От неожиданности, что я не одна, распахнула глаза.

Потолок. Темный, в грязных разводах, в углу здоровенная паутина. Где я?

Хотела уже спросить, как в голове замелькал калейдоскоп воспоминаний. Дом, колдун, дорога, метель, грязный постоялый двор и пьяная компания, ввалившаяся в мою комнату.

– Как ты себя чувствуешь? – склонился надо мной бледный колдун.

Виктор.

Точно, его зовут Виктор.

– Дай воды, – хрипло попросила я.

Приподнялась и села поудобнее. Тело все еще ощущалось ватным. Голова побаливала, но не так сильно, как перед обмороком.

– Что случилось? – задала вопрос, когда Виктор подал мне кружку с водой.

– Это ты мне скажи? Мало того что устроила скандал с ущербом, так еще и прокляла. А за это, между прочим, штраф полагается. Я ведь член гильдии и совета.

Было заметно, что Виктор скорее шутит, чем говорит всерьез. Но мина у него при этом была самая что ни на есть серьезная.

– Это вышло случайно, – буркнула я, – я не хотела. Извини. Как ты?

Терпеть не могу извиняться, но это была моя ошибка, так что извиниться все же стоило. Посмотрела на мага внимательнее. Кроме бледности, он выглядел вполне нормально. Значит, легко отделался.

Проснулась я в своей комнате, и даже дверь была на месте. Вокруг было подозрительно тихо.

– Думаешь, ты первая ведьма, от которой я получил проклятье? – вопросом на вопрос ответил Виктор. – Лучше скажи, почему я нашел тебя без сознания в коридоре.

Хотела бы я знать ответ на этот вопрос. Прислушалась к себе. Состояние постепенно приходило в норму, голова больше не кружилась, даже головная боль почти прошла. Слабость тоже отступала. Снова отпила из кружки.

– Я не знаю. В последние дни я плохо сплю. Виктор, эта твоя привязка точно обычная? Мне кажется, все, что произошло, это из-за нее, – честно поделилась своими мыслями с колдуном.

Виктор встал с единственного стула и прошелся по комнате.

– Ну, – протянул он, – задумывалась она, как самая обычная, а сейчас я вижу, что с ней что-то не так. Связь оказалась куда крепче, чем предполагалось. Собственно, она изначально должна была обрубить любую попытку создать связь, а сработала почему-то наоборот.

– Так разруби ее, – предложила я, – я готова потерпеть болезненный откат от разрыва, только бы больше не чувствовать вот этого всего. Мы просто разойдемся и все. Я вернусь домой, а ты поедешь решать свои проблемы.

Виктор задрал голову к потолку, разглядывая там что-то с таким вниманием. Тоже посмотрела. Ничего не изменилось: беленый потолок с грязными разводами, видать когда-то пытались его отмыть.

– Не могу, – громко выдохнул он, – пока не могу. Откат. Забыла? Я все еще нестабилен. Боюсь, что резкий разрыв спровоцирует меня. Может ты просто заболела? – с затаенной надеждой спросил он.

Отчего-то мне стало неприятно на него смотреть. Я только что сказала, что мне плохо от его артефакта, а он продолжает думать только о себе.

Отставила кружку и спустилась на подушку, собираясь отвернуться.

– Послушай, Ирма, я понимаю, что у нас с тобой проблемы, но потерпи еще немного. Давай сегодня ты отлежишься, а завтра съездим до Тарановки и вернемся обратно. Погода наладилась, снег прекратился. Обратно поедем сразу же домой. Там делов-то на пару часов. Успеем до ночи вернуться. А дома с камнем я сразу же постараюсь разорвать связь.

– Хорошо, – ответила, отворачиваясь от него, – иди, мне надо отдохнуть.

Колдун еще немного потоптался у моей кровати, а потом ушел, тихо притворив за собой дверь

Захотелось плакать. Я давно уже не чувствовала себя так плохо. Надо поскорее отделаться от этого колдуна. А ведь он мне даже начал нравиться. Хорошо, что он сейчас показал, что ему важнее он сам, чем все остальное.

Виктор

Давненько меня так не полоскало. И главное, надо же так не вовремя появиться. Честное слово, лучше бы остался в комнате, когда услышал крики. Думал, ведьма только угрожает, а она реально запустила проклятье. Хорошо, что такие пустяковые я умею снимать быстро, а то бы маялся пару дней, как те бедолаги, так что отделался только несколькими неприятными минутами.

Каково же было мое удивление, когда я увидел Ирму на полу в коридоре, как только вышел из своей комнаты, утираясь мокрым полотенцем. Ведьма была жива, но в глубоком обмороке. Похлопывание по щекам не помогло, и я забеспокоился всерьез, но сканирующее заклинание показало, что с ведьмой все в порядке, просто обморок. Правда, странным выглядел главный узел нашей с ней привязки. Вгляделся внимательнее, но так и не понял, что именно с ним не так.

Взял ее на руки и отнес к ней в комнату. Тут как раз подоспел трактирщик и с ходу принялся орать, что мы нанесли его постоялому двору неоценимый ущерб.

– Вы что это, господа хорошие?! Драки тут устраиваете, буяните, вон и дверь сломали! – заголосил он с порога.

Дверь по-прежнему валялась на полу, изрядно потоптанная сапогами. Трактирщик горестно схватился за голову, как будто не дверь у него выломали, а как минимум спалили половину комнат.

– Вы мне за это ответите! – грозно воздел палец вверх трактирщик.

– А может это вы ответите, почему в ваше заведение вламываются к гостям? – тихо спросил я, таким голосом, что трактирщик вмиг передумал стращать меня. Он как-то резко вспомнил, с кем говорит и поумерил пыл.

– Так это, это ж гости, что я могу? – замямлил он. – Они денег на три дня вперед заплатили.

– Деньги деньгами, а за своим хозяйством смотреть надо, – пожурил хозяина. – Дверь поставишь прямо сейчас. А к утру обеспечишь нас хорошим завтраком.

Трактирщик не посмел возражать.

Я же вновь склонился над Ирмой. Девушка постепенно приходила в норму. Дыхание выравнивалось, стало более глубоким и частым. На лицо вернулись краски. Длинные ресницы дрогнули, и я поспешно отошел, как-то увлекся я с разглядыванием.

Ресницы дрогнули, но ведьма не спешила открывать глаза. Пришлось поторопить.

Ведьма хоть и очнулась, однако выглядела не так хорошо, как в самый первый день нашего с ней рокового знакомства. Казалось, ее яркая красота немного поблекла или мне просто так кажется. Даже головой тряхнул, ведь подобные рассуждения мне вовсе не свойственны. С чего это я рассуждаю о красоте ведьмы?

Тем временем она стала жаловаться на сон, а потом и вовсе обвинила во всем меня, то есть привязку, в которую мы с ней так не вовремя угодили.

Еще раз осмотрел ее. В том числе магическим зрением и не нашел ничего странного. Кроме… Да, все-таки этот узел странный. И она права. Надо его разорвать, чтобы дальше эта привязка не крепла. Вернемся и дело с концом.

Ведьма, кажется, обиделась. Отвернулась. Хотел сказать, что и сам всему этому не рад и понимаю, что ей здесь рядом со мной не место, но не стал. К чему лишние разговоры.

Когда вернулся в комнату, в голове все еще крутились ее слова про привязку, а с них перескочили на то, почему я вообще взялся за этот амулет.

Одара.

Она, как всякая высшая нежить, ведь попыталась применить свои чары. И я даже повелся на ее флер. Хорошо, что хватило сил и опыта скинуть привязку.

“Кристалл!” – вспыхнуло в голове. Я ведь так и не посмотрел его, ведь взгляд со стороны всегда дает более полную картину.

Нашел в вещах кристалл, сжал в кулаке, собираясь активировать заклинание для просмотра воспоминаний, как в дверь постучались.

– Господин ловчий, так к вам пришли.

– Кто там? – спросил у трактирщика.

– Говорят, в деревне что-то случилось. Там Яким пришел, говорит, его мальчик пропал.

Посмотрел на темнеющее окно. Деревенская ребятня уже давно по домам сидит, ночь на дворе.

– Иду, – со вздохом убирая кристалл в карман, сказал я.

День шестой

Виктор

Мальчик и впрямь пропал. Не было юного Зимки ни у друзей, ни у родни. Половину ночи пришлось потратить на опросы и расспросы. Паренек оказался тем самым, про которого я невольно подслушал разговор двух местных мужиков.

Путем нехитрых манипуляций и слабеньких угроз мне удалось вытрясти из местной ребятни, что это у них развлечение такое: подзадоривают друг друга сходить к погибшей деревне и принести хотя бы уголек. А уж если смельчак принесет какую-нибудь вещь, то и вовсе прослывет героем.

Я с горестью смотрел на россыпь головешек и мелких вещичек, что ребятня успела натащить из деревни.

– Выкиньте это все, – попросил старосту.

Пожилой мужик с окладистой бородой неловко мялся возле стола, на котором лежало добытое в споре добро.

– Непременно, – резво кивнул он головой и замялся пуще прежнего. Поднял на него взгляд, показывая, чтобы уж говорил, не стеснялся. – Так это, господин ловчий, не со зла они. Дети же ж, – развел он руками, как будто я и сам этого не понимал.

Кивнул, полностью с ним соглашаясь, но вслух сказал:

– Проследите, чтобы больше никто не пересекал охранную черту. Я уверен, что мальчик заплутал в лесу. В темноте плохо видно, и даже знакомые места перестают казаться таковыми.

Местных ребят я уже опросил. Все они подтвердили, что Зимка в прошлый раз не справился и ничего с собой не принес, хоть в Тарановке побывал. То ли растерялся, то ли испугался, но трофей из деревни не принес. За что и был высмеян ребятами и прозван трусом.

Только Зимка трусом не был, вот дураком – да, а трусом этот паренек точно не был. Ничего умнее он не придумал, как улизнуть из дома на следующий же день после того, как все лягут спать. Хорошо, что отец, накануне обсуждавший с приятелем в трактире эту ситуацию, зашел его проведать в уголок за печкой. Он и обнаружил, что мальчик улизнул из дома.

Деревенские поискали его по дворам, за околицей и даже в лес сходили, правда, недалеко. Ночь сегодня безлунная, и даже блеск снега не спасает от темноты в лесу.

– Сейчас я вернусь на постоялый двор, – проговорил я, вставая из-за стола, где несколько часов выспрашивал и выслушивал ребят, – соберу все необходимое и поеду в сторону Тарановки. Вы с рассветом соберите местных, пусть идут широким веером в ту же сторону. Просматривают каждый куст и дерево. Мальчик, скорее всего, заблудился.

Староста только кивал на каждое мое слово. Я же подумал, что ночь в зимнем лесу может не пройти даром для мальчишки. Хорошо, если ему хватило ума взять с собой огниво. Тогда разведет костер и согреется. Да и заметить огонь издалека можно. А если ушел без всего, то остается надеяться, что он спрятался под какой-нибудь елкой, там всяко потеплее будет.

То, что мальчик в деревне и с ним там что-то случилось, я не верил. Просто потому, что я и правда там выжег почти все, исчерпав дар до дна. На месте Тарановки остались лишь обгоревшие остовы домов и пепел, перемешанный со снегом. Единственное, что с ним там могло случиться, это если он провалился в подпол в какой-нибудь разрушенной избе.

Вот об этом я и думал, когда возвращался на постоялый двор. Уже почти рассвело, и это было мне на руку. Искать в ночном лесу парнишку почти не имело смысла. Магический поисковик, ориентированный на неизвестного мне мальчик, наверняка не дал бы результата. Поэтому я надеялся только на то, что мальчик заблудился. Лес здесь не так чтобы сильно большой, и при свете дня местные, скорее всего, его найдут.

Едва войдя во двор постоялого двора, я резко остановился. Я только что понял, что съездил в деревню и вернулся, а привязка не сработала. Да, тут не так далеко, постоялый двор был на окраине деревни, но все же. Почему эта странная связь работает так избирательно?

В голове мелькнула нехорошая мысль, что с Ирмой могло что-то случиться, и потому привязка больше не работает. Внутри все сжалось. Не то, чтобы ведьма мне стала так уж близка за эти дни, но она мне понравилась. Красивая, яркая, неглупая, и мне не хотелось, чтобы с Ирмой что-то случилось.

Заспешил наверх. И только по дороге додумался посмотреть. Нет, связь все еще была, только снова изменилась. Из бледно-золотого стала почти белой с сероватым оттенком. Отчего-то мне это совсем не понравилось. Не припомню, чтобы хоть где-то читал, что стабильные заклинания так часто меняли свою форму.

С тревогой постучал в новую дверь комнаты ведьмы.

Тишина. Ни шороха за дверью, ни голоса. Приложился ухом к дверному полотну. Ничего. То ли я плохо слышу, то ли там и правда тишина.

Напрягся еще сильнее, почти уверившись, что эта ахарамова привязка не сработала, потому что ведьма не спит, она в обмороке или еще хуже в полном беспамятстве. В голове тут же нарисовалась картинка, где смертельно-бледная Ирма лежит в постели и не подает признаков жизни.

Дернул ручку двери. Заперто. Не помню, чтобы когда я уходил, Ирма запиралась. Значит, закрылась позже.

Шевельнул пальцами, активируя простенькое заклинание. Замок щелкнул, и я распахнул дверь.

– Ты что сдурел?! – взревела ведьма, а я поспешно отвернулся.

Ирма стояла с подолом в руках, задранным до самой груди.

Щеки предательски полыхнули, и я приготовился к новой порции гнева от разъяренной ведьмы. Чувство облегчения разлилось в груди. Пусть кричит, главное, что с ней ничего страшного не случилось.

Ирма

Проснулась очень рано. Еще даже не рассвело, и даже небо не посветлело, но спать больше не хотелось. Сегодня хотя бы поспала или мне так показалось, потому что сон не принес ни отдыха, ни облегчения. Я все равно чувствовала себя разбитой и уставшей.

Зеркало отразило растрепанную женщину с какими-то тусклыми больными глазами. Под глазами темные круги, губы бледные, а на щеках, наоборот, нездоровый румянец. Нда, краше в гроб кладут.

Просканировала себя заклинанием и снова ничего. От проявившихся на лице ведьмовских знаков взгляд стал казаться еще более больным. Глаза будто выцвели. Что же это такое?

Ладно, надо переодеться и собираться. Наверняка этот эгоистичный колдун притащится с утра пораньше, чтобы ехать в эту клятую деревню.

И точно!

Стоило только вспомнить про колдуна, как он вломился в мою комнату, когда я собралась платье снимать. В прежние времена я бы разозлилась, а сейчас злость полыхнула слабым отголоском и стихла, сменившись равнодушием. Так, для порядка побухтела на него и замолчала, ожидая причину его появления.

– Нам надо ехать в деревню, – наконец проговорил цель своего визита колдун.

– Это я и так знаю, ты же вчера еще об этом говорил, – напомнила очевидные вещи я, складывая сумку.

– Да, но теперь мы едем искать мальчика.

– Какого еще мальчика? – обернулась я, отвлекшись от упаковывания дорожной сумки.

– Вчера малец сбежал из дома. Предположительно в Тарановку. У местной ребятни игра такая, принести из погибшей деревни хоть что-то. Этот пацан не смог в первый раз, и его высмеяли. Видимо, решил отыграться и сбежал ночью.

Вернулась к сборам, а мыслями была с тем мальчиком. Вот дурачок! Кто ж зимой ночью в лес сбегает? Летом-то еще не так страшно. К тому же лес вокруг деревни вся ребятня наизусть знает, а вот зимой совсем другой разговор. А вслух сказала совсем другое:

– Ну, нам так и так туда надо, так что все равно. Кстати, а как ты съездил и почему я не проснулась раньше оттого, что привязка дернулась? – внезапно пришла в голову мысль.

По идее, эта привязка работала в обе стороны. Виктор тоже не мог без меня уехать. Его бы не пустила привязка. Мы как две собаки, пристегнутые на один поводок с разных концов. Движение возможно только вместе.

– Я не знаю, – пожал широкими плечами маг, – сам удивлен. Может, связь ослабевает?

Косо на него посмотрела. Он серьезно? Не видит, что мне по-прежнему плохо?

– А ты как спала? Лучше? – делано бодрым голосом спросил он, хотя явно заметил и синяки под глазами, и общее мрачное настроение.

– Нормально, – подыграла я.

Ну что, будем и дальше играть в игру: “Ведьме неплохо, ведьма притворяется”. Не знаю только зачем это нам обоим. Но как только заклинание будет разорвано, я все же схожу с жалобой в Совет.

В итоге мы выехали затемно. Луны на небе не было, и дорога была видна только за счет наезженной колеи. За вчерашний день, пока я отлеживалась свежевыпавший снег успели укатать, так что дорога была вполне проходима.

С лошадью мы установили вооруженный нейтралитет. Она перестала на меня угрожающе коситься, а я дергаться от каждого ее движения.

Виктор ехал чуть впереди, я следом.

– Нам придется съехать в лес сразу за поворотом тракта. Позже за нами пойдут деревенские. Если он пошел в Тарановку, то не по тракту, а по короткой дороге через лес.

Я согласно кивнула. Пусть Виктор не слишком внимательно отнесся ко мне, но вот судьба пропавшего мальчика его и вправду беспокоила. Может, он действительно считает, что мои жалобы – это ерунда. Он ведь меня не знает, и не знает, что я никогда не стану жаловаться просто так.

Мы проехали поворот тракта. Здесь дорога, идущая мимо окрестных деревень, огибала плавной дугой околицу деревни и уходила дальше. Справа стеной стоял мрачный лес, слева пыхала редкими дымками деревенька.

Тропинки, пересекающие тракт и ведущие к лесу, имелись в количестве пяти штук. Две из них были припорошены снегом, по трем другим ходили, но днем или ночью понять невозможно.

– По какой пойдем? – решила, что постоянно отмалчиваться, глупо. Виктор со своим артефактом может оказаться и впрямь не виноват. Может, мама права и мне стоит вернуться домой?

Я даже головой помотала от этих мыслей. Это что еще такое? Откуда это взялось? Я с семнадцати лет живу одна, и до этого незнамо сколько мечтала вырваться из ведьмовских земель. Нет, там не так ужасно, просто мне хотелось свободы. А там постоянный контроль от всех ведьм старшего поколения. Это раздражает.

Виктор спешился и осмотрел все три нахоженные тропинки. На мой взгляд, кроме того, что по ним ходили, больше ничего нельзя было сказать. Но колдун что-то там углядел и указал на крайнюю справа:

– По этой.

– Ну по этой так по этой, – пожала я плечами и тронула лошадь.

Спуск был не крутым. Лошади справились. Я боялась, что придется идти пешком по лесу, но под сенью деревьев оказалось куда меньше снега, чем я ожидала, и какое-то время мы ехали верхом.

– Может запустишь поисковик? – не выдержала я.

Маг ехал впереди и внимательно осматривался, но магией не пользовался, хотя с поисковиком толку было бы больше. Ну или хоть покричать по имени.

– Нет смысла, – не оборачиваясь ответил Виктор, – я его не знаю. Поисковик пройдется по лесу и будет искать что-то среднее. Условно говоря, он может сработать на все живое, ведь особых параметров ауры мальчика я не знаю. Ты хочешь гоняться по лесу за зайцем?

От его менторского тона захотелось показать ему язык. Ведь колдун явно намекал на то, что я плохо училась в Академии, раз не помню азов простейших заклинаний. Но вместо этого я уколола по-другому.

– Раз ты не можешь, тогда я.

Я остановила лошадь и спешилась. Потопталась, утрамбовывая небольшую полянку. Раскопала снег у корней пышной сосны и зарылась пальцами в смерзшиеся хвоинки. Сосредоточилась, и от меня во все стороны по земле побежали зеленые лучики, быстро пропадая из видимости. Теперь я почувствую всех живых существ в этом лесу, а также пойму, кто есть кто. Уж мальчика от зайчика я точно отличу.

– Поехали, – поднялась, засекая в голове странный объект. – Мы слишком далеко, я не могу понять это зверь или мальчик.

Я вела нас практически по прямой. Деревья удивительным образом будто расступались, пропуская нас к цели.

Еще более странным было, что по мере приближения к пульсирующей в моем сознании точке, мое плохое самочувствие стало улучшаться. Появились откуда-то силы, захотелось встряхнуться и рассмеяться. Наверное, это так природный дар чувствуется. Ведь сейчас я почти не использовала магию, всего лишь воспользовалась внутренним ведьмовским даром. Это не заклинание с четкой структурой и формулой. Это всего лишь просьба у леса показать, кто в нем есть. И он показывает, а я смотрю.

– Ирма, подожди, – вдруг дернул меня за плащ Виктор.

Оказывается, я успела вырваться вперед, куда только страх лошади подевался. Виктор едва успел меня догнать.

– Осторожнее, отсюда начинается околица Тарановки. Куда ты так несешься? – недовольно хмурясь, спросил Виктор.

Я удивленно оглянулась, и правда деревья расступались, кое-где были видны пни, видимо, деревенские расширялись, а правее виднелась дорога.

– Мы что уже добрались? – поразилась я. Даже не заметила, как пролетело время.

Колдун кивнул, а я уставилась на открывшийся вид.

Смотреть, как оказалось, было не на что: ни единого огонечка, ни печного дымка. Собственно, ни окон, ни печей в деревне не было. Только голые обгоревшие кое-где уцелевшие стены, да провалившиеся крыши. Только колодезный сруб с журавлем был единственной целой постройкой.

Ветер переносил мелкий снег вперемежку с пеплом, отчего издалека все в погибшей деревне выглядело серым.

– Это все ты сделал? – едва слышно спросила я.

– Не я, – дернул плечом маг, – одара. Я лишь закончил здесь все. Поехали.

Мы спускались с небольшого пригорка к выгоревшей дотла деревне.

– Следуй за мной, – бросил, не обернувшись Виктор.

Похоже, я своими словами задела его, наверное, он подумал, что я каким-то образом виню его. Хотя дело было совсем в другом. Меня удивила его сила. Это ж надо так гореть! Сколько в этом маге сил? Нет, мне, безусловно, жаль жителей, но мертвых не вернешь, и ловчий сделал все правильно. Таковы правила. Гнездо нежити выжигается дотла. Еще раз окинула взглядом деревню, дворов двадцать, не меньше, да и площадь немаленькая, но видно, что полыхнуло все разом. Теперь понятно, почему Виктор на грани, тут мог выгореть не один маг.

Мы почти поравнялись с первым плетеным забором, когда Виктор остановил лошадь и соскочил на землю. Он присел и положил руку прямо в снег. Несколько секунд ничего не происходило, а потом вокруг засияли тонкие золотые нити. Они постепенно проявлялись, уходя в разные стороны.

Магический контур.

Виктор отчего-то недовольно покачал головой.

– Здесь никого не было, – обернулся он ко мне, – контур цел.

– Что-то не так с твоим контуром, – ответила я, указывая на очевидные вещи, – здесь побывало с десяток человек, – показала я на цепочки следов, присыпанные снегом. – Тем более что местная детвора выбрала это место для своих игр.

Колдун еще больше помрачнел и недовольно оглядел остатки домов.

– Более того, прямо сейчас вон за тем домом кто-то есть, – указала я на стену большого дома. Она сохранилась частично, с одной стороны высотой почти до крыши, а с другой часть бревен прогорела до середины.

Я двинулась в ту сторону, но Виктор вновь удержал меня за руку чуть выше локтя. Посмотрела на него, Виктор свел брови к переносице и внимательно осматривал развалины.

– Здесь что-то не так, – он отодвинул меня назад, и сам пошагал в сторону развалин, на которые я указала.

Витор проваливался в глубокий снег, которого навалило за последние дни прилично. Я пошла за ним, наступая в те же следы. Нда, если придется бежать, то быстро мы это сделать не сможем. Какая-то неясная мысль мелькнула в голове. Снег. Следы.

Я еще раз осмотрелась, на этот раз внимательно оглядывая снег. Бело-черная пороша взметнулась и проскользила по верхнему слою снега.

Вот две цепочки следов, ведущие к остаткам двух других домов. Оба следа почти занесло, видны лишь небольшие углубления, да место, где ребята топтались возле обгоревших стен.

Посмотрела себе под ноги и на шагающего немного впереди Виктора, а потом за ним и дальше в сторону того дома, за которым по-прежнему пульсировал подсвеченный в моем сознании силуэт.

– Витор, – едва ли не впервые обратилась я к колдуну по имени, – здесь нет следов.

Маг обернулся на меня, а потом осмотрел окрестности.

– Посмотри, магия показывает, что за стеной кто-то стоит, но следов нет, – пояснила я.

Маг лишь кивнул и все равно пошагал дальше, бросив мне:

– Останься тут.

За пару шагов до стены он вытащил меч, а в другой руке заискрилось какое-то заклинание. Даже издалека я заметила, как побледнел Виктор. Боевые заклинания куда мощнее обычных. Наверняка он сейчас вычерпывает все, что успело восполниться в резерве.

Время замедлилось. Я с тревогой осматривалась вокруг, следя, чтобы к нам никто не приблизился незамеченным.

Виктор крадучись, стараясь, чтобы снег его не выдал, сделал несколько шагов, обходя по дуге уцелевшую стену. Руку с заклинанием он выставил перед собой, готовясь атаковать, а меч, наоборот, отвел назад.

Маг качнулся, заглядывая за стену, и вернулся на исходную. Мое сердце замерло. Я продолжала видеть за стеной непонятный силуэт. При таком использовании дара было нельзя точно определить человек перед тобой или животное, но и рост, и общий облик наводил мысли на человека. Нет, это точно не животное, не могла я так ошибиться.