Как отделаться от ведьмы за десять дней

– Съезжаем, – прокричал я, надеясь, что ведьма услышала под завыванием ветра. Для верности показал рукой и направил лошадь вправо к обочине. Ирма кивнула и последовала за мной.

Пришлось спешиться, чтобы проверить глубину снега на обочине. Хвала богам, лошадь пройдет, но придется вести под уздцы.

Ирма последовала моему примеру. Но стоило ей ухватить Огонька за повод, как молодая лошадка вздыбилась и замотала головой, упираясь всеми копытами.

Ирма испуганно отпрянула, выпустив повод, но я успел перехватить, дернувшуюся лошадь. Еще не хватало остаться без второй лошади.

– Ты чего? – прикрикнул на остолбеневшую ведьму, перекрывая ветер.

– Лошадей боюсь с детства, – едва слышно из-за ветра и платка ответила рыжая.

Так и знал, но, вести двух лошадей одновременно, было невозможно.

– Возьми Уголька, он знает, что делать и брыкаться не станет.

Да-да, я не отличаюсь оригинальностью в кличках лошадей. Уголек и правда черный, так что все вполне оправданно.

Мы отошли под сень деревьев. Здесь снег и ветер не так больно хлестали. Я заозирался в поисках подходящего дерева со склоненными книзу ветвями, как Ирма полезла в сумку, достала какой-то сверток, бросила его на землю и сделала несколько пассов руками.

У меня глаза округлились, когда из свертка под действием магии развернулась приземистая крепкая палатка. Оказывается, это удобно иметь под рукой мага-бытовика.

Ведьма ничего не говоря, первая полезла внутрь. Я быстренько привязал лошадей, накинул на них попоны и последовал за ней.

Внутри ожидаемо места было немного, но Ирма уже вытащила магическую плитку и успела нагрести в котелок снега.

– Вытащи из сумки мешок, он там справа, тесемки такие рельефные, – попросила Ирма, едва я уселся на мягкие подстилки, которые должны были стать нашими кроватями.

С некоторым опасением полез в небольшую сумку и изумленно зашарил там рукой. Внутри оказалось много всего, и пространство там было куда больше, чем казалось. Под рукой оказались какие-то склянки, тряпки и несколько мешков разных размеров.

– Ты что весь дом с собой таскаешь? – вырвалось удивленное.

– Не весь, но в дороге много чего может пригодиться.

Ирма, наконец, развязала платок, и я увидел румяное улыбающееся лицо.

– Надо было раньше останавливаться. Понятно же, что эта пакость не на один час, а то и вовсе до утра.

Конечно, кому, как не природной ведьме, знать наверняка как долго будет непогода. На миг вспыхнуло раздражение: раз знала, чего не настояла, чтобы мы остановились. Тут же пришлось осадить себя: Ирма просто не хотела спорить. Ведь скажи она, что так чувствует, я бы непременно прошелся по особенному ведьмовскому чутью. Почему-то среди магов это считалось смешным. Вот только сейчас я задумался, а что в этом такого смешного? Ну чувствуют ведьмы природу, так это же хорошо. Вот если б я раньше почувствовал, что метель будет такой сильной, то нам не пришлось лишних два часа морозить задницы в седлах.

Наконец, я нащупал нужный мешок. Ирма быстро развязала завязки и высыпала содержимое другого мешочка поменьше в уже закипающую воду.

– Сейчас горяченькой похлебки поедим, вмиг согреемся.

Я честно старался скрыть свое изумление, но брови сами по себе поползли вверх. Я думал, что в пути ведьма станет ноющим балластом, а она, мало того что ни разу не пожаловалась, так еще и обеспечила меня и себя комфортом, с которым я, наверное, никогда еще не выезжал на вызовы. Нет, маг-бытовик в походе – это незаменимый человек.

Ирма

Каша вышла такой, как надо, в меру соленой, сытной и ароматной. Самое то после нескольких часов на морозе и ледяном ветре.

После еды нас обоих разморило. Я видела, как Виктор был удивлен, захотелось ему даже язык показать, чтобы так не задавался. А то ишь какой важный был, опытный ловчий, все дела. Но каша и правда была очень вкусной, так что я не стала портить вечер.

– Ты училась в академии? – похоже Виктор тоже подобрел в тепле. Он распрямился на лежанке, закинул руки за голову и уставился на меня. Серые глаза внимательно следили за каждым моим движением.

Я собрала грязные тарелки, высунулась наружу и нагребла еще снега, чтобы ополоснуть посуду и заварить отвар, и только потом ответила:

– Да. Закончила бытовой факультет.

Виктор кивнул моему ответу, а потом сказал:

– Ведьмам непросто в академии. Ваша магия по-другому работает.

– Магия – это магия, она просто работает, а как ее использовать – это другой вопрос, – пожала плечами. – Я хотела изучать бытовые заклинания, и я научилась использовать свою магию так, как надо, чтобы бытовые заклинания работали.

– Похвально. А родители не были против?

Странный вопрос. Может он вчера слышал, как мне мама звонила. Хотя серые глаза по-прежнему внимательно меня изучали, если б утаивал чего, то глаза бы отвел. Или нет?

– Мама, как глава рода, не хотела, чтобы я уезжала. Отец не возражал. А я уже была достаточно взрослой, чтобы решать сама. Хоть ведьмы и живут родами, но не рабыни, мы вполне можем покидать родные земли и жить где угодно, и с кем угодно, – зачем-то добавила я.

– Это я знаю. Просто обычно родственные связи у ведьм очень крепки, вот и спросил.

– Ну ловчими тоже не все маги становятся, – решила тоже задать неудобный вопрос.

Виктор даже не поморщился.

– Мне нравится моя профессия. Ловчие всегда востребованы.

– Не спорю. Но еще вы почти всегда умираете не своей смертью. Стоит ли риск того? – склонила голову набок. Теперь уже я внимательно следила за мимикой мага.

Виктор на секунду прикрыл глаза, а потом спокойно и ровно ответил:

– Стоит. Живых нужно защищать. Нежить всегда будет охотиться за живыми. И чтобы люди жили спокойно и не вздрагивали по ночам, ловчие ездят по стране и убивают тварей.

– Достойный ответ, – кивнула я. – Расскажи, что случилось в Тарановке?

Думала, он не расскажет, отмахнется или скажет что-то незначительное, что-то, что все и так знают.

Новости о погибшей деревне облетели столицу за день. Тем более что она была так близко. Многие строили теории, обвиняли ловчих и Совет, но факт остается неизменным: нежить устроила гнездо прямо под носом и у Совета, и у гильдии ловчих, и даже про ведьмовской круг высказывались, что, мол, почему мы бездействуем. Я же считала, что в деревне произошло что-то из ряда вон, поэтому никто ничего не замечал так долго.

– Там все погибли, – после краткого молчания сказал Виктор. Теперь он на меня не смотрел, разглядывал край палатки. – Даже не так, они все были мертвыми еще до моего приезда.

– Что это было? – пусть я всего лишь бытовой маг, но я имею представление о нежити, проживающей в нашем царстве.

– Одара, – просто ответил Виктор, а я почувствовала, как мороз прошелся по коже.

– Одара? Но ведь они большая редкость. В нашем царстве строго следят за погребением, появление одары – это практически невозможно.

– Как видишь, возможно. – Виктор сел и налил себе закипевший отвар из котелка. – Как раз потому, что это редкость, я и не понял этого сразу.

– А жители? Неужели все жители выглядели нормальными?

Одара – это нежить высшего порядка. Фактически это мертвая женщина, оживший труп, только с магией, очарованием и неуемным аппетитом. Для ее появления должно сойтись сразу несколько факторов: невинная девушка должна осквернить себя предсмертным проклятьем, у нее не должно быть кровных родственников, чтобы очнувшаяся оболочка не пришла к родне, тогда она просто станет умруньей, и ее не должны погребсти должным образом. Церковник не отчитал о ней молитв, ее похоронили не в освященной земле. Короче, это довольно сложно. Потому одары и редко появлялись. Но уж если появились, то след за ними из трупов будет вымощен очень плотно.

– И как же ты понял?

– Да случайно, – внезапно смутился Виктор, – просто одна девушка уж очень настойчиво обращалась ко мне.

– И что здесь странного? – не поняла я. – Ты вроде бы мужчина симпатичный. Подумаешь, приглянулся красивой девице. Что ж тут удивительного?

Я и в самом деле оглядела Виктора. Крепкая фигура, темные волосы, красивые серые глаза. Разве что нос чуть островат, но он ему идет, делает лицо более хищным.

– Так, то-то и оно, что из всей деревни ко мне только она подходила добровольно, а остальные отвечали или что-то делали только, если я к ним обращался. Поэтому я и стал следить за другими и очень быстро понял, что все они марионетки. Сразу про одару и не подумал. Решил, что околдованы. Только когда припер к стенке старосту, в доме которого жил, понял, что передо мной живой труп.

Одары не только ели своих жертв, в основном выедали внутренности, они сначала выпивали человека, забирали дар, божественную искру, энергию, и только потом съедали. Оттого и сильны они, что магии в них много. Одара может поднять труп и заставить ходить, говорить, даже есть. И чем сильнее одара, тем больше таких марионеток может контролировать и тем более они похожи на людей.

– Было трудно поверить, что во всей Тарановке не осталось ни одного живого человека. Ни детей, ни стариков не пожалела, – горько покачал головой ловчий.

Бытовало мнение, что высшая нежить разумна. Они умеют колдовать, используют чары в свою пользу, а потому, возможно, умеют думать. Не знаю, так ли это, но я бы не хотела встретиться с одарой хоть где-нибудь.

– И что было дальше?

Виктор задумчиво пил отвар. Меж бровей пролегла хмурая складка. Маг явно вспоминал и переживал все снова, я даже пожалела, что спросила. Но раз мы едем туда вместе, то знать все наперед, я просто обязана.

– Одара и сама поняла, что я догадался. Больше не приходила.

– А зачем она вообще приходила? Я думала, что нежить обычно прячется и избегает ловчих, – перебила я мага.

– Обычная – да. А высшая обожает нами питаться. Она игралась, им кажется, что они умнее и сильнее людей, поэтому часто специально показываются. И когда я пошел за ней, сначала пришлось упокоить остальных.

Я только головой покачала, представив сколько людей он убил. Ну ладно, не он, а нежить, но ему, скорее всего, от этого не легче.

– Почему она не сбежала?

Виктор задумался, и мне показалось, что он и сам не знает ответ на этот вопрос.

– Думаю, что она считала, что справится со мной, – пожал он плечами, – давай ложиться. Похоже метель до ночи не утихнет. Лучше раньше выехать.

Колдун поднялся и вышел. Похоже я его задела. Не хотела, но это нужно нам обоим. Зато теперь стало понятнее зачем ему это кольцо. Посмотрела на блестящий ободок на пальце и принялась собирать съестное.

Я успела улечься, а Виктор все не возвращался. Уже собралась посмотреть, не сожрал ли кто колдуна, как он вернулся, облепленный снегом. Отряхнул куртку у входа и молча улегся.

Больше в палатке не было произнесено ни слова.

День четвертый

Виктор

– Ты серьезно предлагаешь ночевать здесь? – Ирма, подбоченившись, смотрела на комнаты, которые нам только что показал трактирщик.

Согласен, комнаты так себе, как и сам постоялый двор. Но другого здесь нет, а ночевать снова в палатке лично у меня нет никого желания. Тем более что утихшая на день метель к вечеру разразилась вторым актом. Снег снова заметал все. Поэтому нечего было и думать, чтобы пробираться сейчас к погибшей деревне. Мы и так ехали вдвое дольше после вчерашнего снегопада.

– Тебя что-то не устраивает? – усмехнулся я, складывая руки на груди. – Можешь заночевать в палатке во дворе.

Ведьма покосилась в окно, где снег старательно заметал все следы человека.

– Не устраивает, – кивнула ведьма, – давай хоть до соседней деревни доберёмся?

– Ирма, не дури, – начал примирительно я, – я понимаю, что комнаты так себе, но это лучшее, что сейчас есть. До деревни по такому снегопаду мы будем добираться часа два, а сейчас уже семь. После девяти вечера нам и вовсе никто не откроет.

– Это еще почему? Всегда же деревенские пускают путников на ночлег, тем более ты маг.

У нее на лице стали чуть видны знаки. Волнуется. Или злится. Я уже научился по ним определять, когда ведьму что-то беспокоило.

– То раньше, – согласно кивнул, – но не сейчас, когда у них под боком сгинула целая деревня.

Ведьма вздохнула и опустила руки, будто сдувшись. Стало видно, что она устала за эти два дня.

– Ладно, но завтра мы отсюда уберемся, – она вошла в комнату и захлопнула за собой дверь.

Ведьма была не в духе с самого утра. Началось все с того, что проснувшись еще затемно, мы в темноте пару раз столкнулись, пока она, ругнувшись, не скомандовала:

– Да зажги ты уже светляк.

Спросонок я об этом почему-то не подумал и все пытался в темноте найти свои вещи.

Светляк осветил небольшое пространство, и я заметил, что Ирма выглядит хуже, чем была.

– Все нормально?

– Да, – резко бросила ведьма, отворачивая лицо с черными кругами под глазами.

– Плохо спала?

– Нормально, – огрызнулась она, собирая свои вещи.

Дальше расспрашивать не стал, она взрослая женщина, сама с собой разберётся.

За ночь нас прилично занесло, так что пришлось раскапываться. Дорогу замело, пришлось помогать магией, чтобы лошади могли пройти. Надолго меня не хватило из-за отката, и за дело взялась Ирма. Она что-то прошептала, сделала пас рукой, знаки на лице полыхнули зеленью, и снег под ногами лошадей окреп до состояния корки, и мой конь спокойно пошел дальше, а вот Огонек Ирмы воспротивилась, чем снова напугала ведьму. Пришлось брать строптивицу под уздцы и вести за собой.

По дороге Ирма все больше молчала, хотя я и пытался ее разговорить. Выглядеть она стала лучше, синева под глазами поблекла, но все еще была заметна, как и бледность. Может, ее напугал мой рассказ, и она поэтому не выспалась, мучили кошмары?

В общем, как бы то ни было, а к вечеру мы добрались. Могли бы раньше, но и у ведьмы силы не бесконечные. Повезло, что с полудня по тракту поехали и другие путники, так что совместными усилиями мы преодолели остаток пути.

И вот теперь ее не устроили комнаты. На постоялом дворе было шумно, здесь застрял целый обоз, и я тоже был не в восторге от соседей. Почти все комнаты были заняты, да и свободные не отличались чистотой. Что поделать, выбор у нас небольшой.

На ужин Ирма отказалась идти, пришлось спускаться одному. Благо привязка в помещении снова стала длиннее. И вот странность, я так и не увидел узлов. Часть плетения оформилась, но ни питающего центра, ни основных направлений, я так и не нашёл. Съездим в Тарановку и придётся перейти к более решительным действиям.

Чем ужинать выбора не было. Из-за наехавших гостей все блюда смели, оставив только кашу с мясом. В отличие от вчерашней стряпни Ирмы, эта каша выглядела непритязательно и пахла мало аппетитно. Посмотрел на это нечто в тарелке и отказался в пользу хлеба и копченого окорока, который стоил с чего-то дороже в три раза, чем с последнего раза, когда я здесь бывал. Удивившись подросшим ценам, я все же расстался с деньгами.

Ну хоть окорок пах как надо и выглядел прекрасно. А кружка ароматного кваса дополнила ужин.

Я подумывал взять Ирме в комнату хлеб с мясом, но раз ведьма весь день хмурая, то лучше лишний раз не трогать. По себе знаю, что иногда оставить в покое человека – это самое правильное решение. Захочет, сама возьмет.

Кроме еды я стал свидетелем одного весьма интересного разговора. За общим гомоном подвыпивших обозников, я услышал тихий разговор двух бородатых мужиков самой что ни на есть деревенской наружности.

– А я говорю неспокойно там, – тихо твердил один другому.

– Да не видел же никто ничего, – возразил второй, – ну не было же ничего.

– Ага, как же не было?! А кто ж тогда Зимку напугал?

– Ой, Зимка твой тот еще пострел. Ему ж велели в ту сторону не ходить, а он что?

– Ну и что, что ослушался. Он хворост собирал.

– Так собирал бы в виду деревни. Зачем поперся к Тарановке. А я тебе скажу зачем?

– Зачем?

– А потому что они поспорили с ребятней. Кто к мертвой деревне подойдет и оттуда головешку принесет, то на Становление зимы получит крендель медовый и пуд карамелек от бабки Агриппы. Вот твой неслух и поперся.

– Ладно, – отмахнулся первый мужик, – может спор был. За это с ним отдельный разговор будет. А вот, что в деревне тени бродят, так в этом он богами клянется.

– Да нету там никого. А тени примерещились в сумерках. – стоял на своем второй мужик. – Или вовсе от страха, малой же еще, а туда же на покойников смотреть.

– Так нет же ж там покойников, – удивился первый.

– Да там вообще ничего не осталось, кроме пепелища. Ловчий тот знатно все огнем выжег. Потому и говорю, что не мог там никто бродить. После ловчих ни одна нежить еще долго селиться не будет, и подходить поостережется.

– Ну не знаю, – протянул первый, – ведь не один Зимка про нехорошее о Тарановке говорит. Много я уже всякого наслушался.

– Да бабкины сказки это все, нет там никого. А болтать еще долго будут, это ж какая беда приключилась. Давненько такого в нашем царстве не было, чтобы целые деревни вымирали от нежити. Вот и стращают теперь детвору, чтобы далеко не бегали от дома.

Второй, похоже, был так уверен, что отрицал вообще все. А вот я призадумался. Могло ли что-то уцелеть в Тарасовке? Одара не терпит рядом с собой никого. Некоторые виды нежити могли вступать в симбиоз, но не одара. Слишком сильная и силой делиться не стала бы. Может и правда все это россказни.

В комнату поднимался задумчивым. Грызли сомнения. Я вспоминал тот день и часть ночи. Что и как делал. По всему выходило, что все сделал я правильно, но отчего-то червячок сомнения все равно свербел где-то внутри.

Проходя мимо комнаты ведьмы, прислушался. Тихо. Спит, наверное. Хоть бы не заболела. Завтра еще в деревню ехать.

Спать ложился под шум разгулявшихся постояльцев. Покрутившись немного, накинул на комнату полог. Звуки стали тише, и я, наконец, смог уснуть.

День пятый

Ирма

В последние ночи меня мучили кошмары. Причем ничего выразительного в них я увидеть или вспомнить я так и не смогла. Просто всю ночь мне было маятно и муторно. Ложилась вроде бы как обычно, а просыпалась, будто всю ночь пахала. И сами сны, странные, тягучие. Какие-то смутные образы, которые отчего-то пугали лишь одним своим видом. Мне не снились ни чудовища, ни страшные картины, а просто мутотень, которая отчего-то пугала до дрожи. Иногда мне казалось, что я и вовсе ничего не вижу, и даже не сплю, а будто впадаю в какой-то транс, и в этом состоянии что-то происходит.

Мама как-то рассказывала, что если ведьма долго не использует свой дар так, как надо, то он может начать ей вредить. И я бы и правда решила, что это оно, если бы точно не знала, что такого быть не может. Это главы родов использовали такую страшилку, чтобы ведьмы реже уходили и оставались верными своему роду. Наш дар всего лишь немного отличается от общего. Всего лишь несколько потоков в нашем теле выглядят по-другому, а в остальном мы такие же, как любые одаренные. Но все же что-то со мной было не так.

Весь день я промаялась, ломая голову, что же со мной не так. Вроде бы не заболела, но отчего мне было нехорошо. Виктор пытался меня разговорить, но я была занята самоанализом и сканированием. Ведьмовская сила позволяла нам лечить самим себя, используя дар. Однако, сколько раз я не осматривала себя внутренним взором, не находила ничего, кроме этой странной привязки, которая тянулась из солнечного сплетения и связывала меня с магом. Он не врал, что не видит узлов, я их тоже не видела. Эта связь вообще странно выглядела. Бледно-золотая нить и больше ничего. Насколько я знала, это что-то другое, а не простая привязка, которую чаще всего вкладывают в артефакт. И либо Виктор мне соврал, либо он напортачил по-крупному с этим артефактом. Вернемся из этой ахарамовой деревни и пусть что угодно делает, но разорвет эту связь. Почему-то мне стало казаться, что в моем недомогании виновата именно она, хотя я не видела ни оттока силы, ни искажения в магическом поле. Странно все. Оттого и говорить с колдуном не хотелось.

А уж когда мы прибыли на этот постоялый двор, то и вовсе захотелось последовать совету мага и разбить палатку во дворе.

Постоялый двор знавал лучшие времена. Трактир на первом этаже вонял горелым маслом и прелым луком. Столы были грязными, а подавальщицы разбитными. Комнаты не прибраны, белье влажное и сероватое. В довершение всего, еще и народу было полно. Какие-то обозники остановились здесь и решили переждать непогоду. Они засели внизу, громко разговаривая и периодически стукаясь большими кружками. Судя по раскрасневшимся лицам, пили они не квас. Так что ни спускать вниз за сомнительной едой, ни разговаривать с колдуном, мне не хотелось, потому я и решила остаться в комнате.

Усталость была вполне реальной, но еще я ощущала легкую тревогу оттого, что и этой ночью вместо нормального сна опять провалюсь в это зыбкое забытье. Меня всерьез уже беспокоило мое состояние, поэтому перед сном я все-таки выпила укрепляющий отвар, ну вдруг это всего лишь простуда. Просто я давно болела и уже не помню это гадкое состояние.

Этой ночью я проснулась вовсе не от очередного кошмара, а от грохота.

Подскочив на кровати, я узрела столб пыли, который поднялся от рухнувшей внутрь двери.

– Краааасссотка! – заревело косматое чудовище, едва пыль осела.

– О, она самая, – нестройно поддержала массовка, стоявшая позади.

Дверной проем загораживал здоровенный детина с косматой пегой бородой, кустистыми бровями и красным носом. Позади него стояло еще двое не менее пьяных и неопрятных.

– Эй, мужики, вы ополоумели?! – я встала с кровати и попыталась вразумить пьяных идиотов.

Меня слегка повело, что мне очень не понравилось. Голова закружилась, в глазах на секунду потемнело, и я схватилась за спинку изножия. Помотала головой, стараясь отогнать дурноту. Сработало. В глазах прояснилось, а вот троица никуда не делась.

– Красссотка! – снова заревел детина и шагнул в комнату. Дверь под его ногами жалобно скрипнула.

– Вы что это удумали?! – прикрикнула я. – Это вам не бордель, а постоялый двор! Ну-ка убирайтесь восвояси, и тогда я вас даже проклинать не стану. – Засучила рукава платья, надеясь, что мой уверенный голос, жесты помогут их пьяным головам понять, что они свернули куда-то не туда. Спала я одетая, так что за свой внешний вид была спокойна. Беззащитной они меня не застали. Только голова вдруг начала сильно болеть, но ничего, и так справлюсь.

– Э, слышь, Тужил, мож это не та? – задал разумный вопрос один из стоящих позади.

– Да не, – пьяно отмахнулся детина, который топтался на двери, все еще не решаясь шагнуть дальше, – она это! Вон какая красивая, рыжая, как белка. Точно! Белооочка! – вдруг заревел косматый. – Белочка! Где твой орешек?!

– Слышь, любитель белок, выметайся отсюда, пока я добрая, – недобро усмехнулась я, вокруг моих рук заискрились зеленые потоки магии, – а не то куковать тебе в местном сортире не меньше недели.

– Тужил, это точно не она, – попытался вытянуть из комнаты другой собутыльник упирающегося детину, – это вообще ведьма, похоже.

Этот, видимо, оказался трезвее других, но детину заклинило. Он все вытянул лапищи и пьяно покачиваясь пошел на меня.

– Смотри, я тебя предупреждала.

Я начала движение руками, чтобы сложить колдовской знак. Ничего опасного, правда, всего лишь легкое расстройство, чтобы протрезвел, как тут позади троицы раздалось:

– И что здесь происходит?

Мужики, как по команде повернулись к Виктору, а косматый, подвывая: “Белочка”, – ускорился. Я же, качнулась вбок, уклоняясь от загребущих рук, но тело подвело. Снова закружилась резко голова, я оступилась и завершила знак, направив в другую сторону. Полыхнуло зеленым, и пьяна парочка, а следом и Виктор с расширившимися глазами зажали рот руками и бросились кто куда.

– Вот же ахарам! – вырвалось у меня, когда я поняла, что наделала.

– Белочка! – с упрямством телка, наклонив вперед голову, снова попытался схватить меня детина.

– Да отстань ты, – опустила на его голову сжатый кулак, светящийся теплым оранжевым светом, – надоел!

Мужик свел глаза ко лбу и рухнул на пол. Проспится и еще спасибо скажет, что так легко отделался. А я поспешила к пострадавшему по моей вине Виктору. Успела выбежать в коридор, как он вдруг накренился, пол стремительно приблизился, и я сама рухнула рядом с дверью. Сознание еще какое-то время держалось, я пыталась привести себя в чувство, а потом резкая вспышка боли прострелила голову, и свет погас.

Приходила в себя тяжело, будто выныривая из вязкого киселя. Тело казалось каменной глыбой и не желало подчиняться.

– Давай, давай, открывай глаза, – подбодрил меня хрипловатый голос.